Глава 25. Сергей

Стараясь сильно не шуметь, открываю входную дверь и переступаю порог не издавая особого шума. Захожу в свою квартиру.

Таня и Агата должны спать, ведь время обед. Не хочу потревожить чуткий сон, он им обеим очень сильно нужен.

Осматриваю коридор, но к своему удивлению обуви Тани не вижу и это меня напрягает, в голову закрадываются не самые приятные мысли и я старательно гоню их прочь. Не могла же она бросить мою дочь и уйти?

Прислушиваюсь.

В квартире стоит гробовая тишина и это напрягает еще сильнее.

Либо, действительно, никого нет, либо девочки спят. Я очень надеюсь, что мое второе предположение верно.

Ну не могли ж они уйти в конце-то концов. Куда? Таня не идиотка и не станет без крайней необходимости вытаскивать лихорадящего ребёнка на улицу.

Прохожу в комнату, в нос ударяет запах рыбного супа и этот запах меня напрягает еще сильнее. Насколько я помню, Таня ненавидит его и понимаю, что вряд ли станет варить.

Рыбный суп обожает моя мать. Она считает, что в нем гораздо больше пользы, чем в курином.

Иду в спальню. Там на широкой кровати спит моя дочь. Одна.

Мда…. Круто.

Только делаю шаг по направлении к двери и собираюсь уйти, достаю телефон для звонка, как слышу шелест за своей спиной. Оборачиваюсь.

- Таня? - удивленно смотрю на сидящую в кресле девушку. Ее растерянный и заплаканный вид разрывает сердце.

- Шшшш, - прося тишины подносит палец к губам.

Киваю соглашаясь.

Жестом показываю на дверь, прошу выйти, нам надо поговорить. Таня медленно поднимается с кресла, проверяет Агашу и только убедившись в том, что у малышки нет температуры, идет следом за мной. Плотно закрывает за собой дверь, старается избежать лишнего шума.

- Привет, - произносит осипшим голосом. По опухшим, покрасневшим глазам понимаю, что она плакала.

- Как дела? - спрашиваю пристально всматриваясь в ее лицо.

- С Агашей всё хорошо, - принимается вводить меня в курс дела. - Ты как вчера вечером ей дал жаропонижающее, так больше температура не поднималась.

- Совсем? - щурюсь.

- Тридцать семь и два, - называет точные данные. - Но сам знаешь, это нормально.

- Нормально, - соглашаясь киваю.

Продолжаю всматриваться в ее лицо. Таня расстроена и печальна.

Пусть я очень устал и едва стою на ногах, но ее грустный вид не дает покоя. Если с Агашей все в порядке, с Любочкой тоже, то тогда почему она такая? Никак не пойму…

Танечка сейчас выглядит потерянной, а от ее полного боли взгляда у меня сжимается сердце.

- Танюша, что случилось? - спрашиваю в лоб.

В голове нет ни единой более или менее подходящей причины для такого расстройства.

- Все хорошо, - сдержанно отвечает и отводит в сторону глаза. Отворачивается.

Подхожу вплотную, бережно беру ее за подбородок и разворачиваю к себе лицом, заставляю посмотреть мне в глаза.

Она подчиняется.

Встречаемся взглядами и я снова тону в ее невероятно выразительных глазах, негатив и ее предательство остаются где-то на отголосках сознания, чувства выходят на первый план. Едва сдерживаюсь, чтобы не впиться поцелуем в ее сочные губки.

Как же я соскучился по поцелуям с ней… Они вкуснее самого ароматного нектара на свете.

- Танюш, - говорю, а у самого голос хрипит. Сглатываю, чтобы хоть немного прочистить горло. - Что случилось? Я ведь вижу, - мягко давлю и внимательно слежу за реакцией, она должна многое рассказать. В конце концов, я должен разобраться в причине ее состояния.

Танечка закусывает губу, а я едва перебарываю в себе желание самому прикусить манящую розовую плоть. В памяти всплывают горячие обрывки прошлого и сдерживаться становиться просто невыносимо.

- Вчера вечером пришла твоя мать, - ее слова окатывают меня словно ушат ледяной воды. Тут же выбрасывают прочь все мечты и возвращают в суровую реальность.

- В смысле приходила? - охреневаю не сводя с девушки удивленный взгляд. - Она не должна была тебя побеспокоить.

Моя мать должна была находиться на службе до самой ночи, а потом рано утром бежать на следующую.

Я ведь просил ее помочь, но услышал отказ. У моей матери были свои планы, которые она не собиралась никоим образом менять. Даже ради приболевшей внучки!

Так что же изменилось?

- Поэтому ты так расстроена? - спрашиваю в лоб. - Она тебе снова что-то наговорила?

- Серёж, - говорит мягко и я понимаю, Таня от темы уйдет. Моя девочка никогда не влезала в мои отношения с матерью и старалась держаться от нее на расстоянии. - Это твоя мать, - произносит выделяя последнее слово. - И какой бы она ни была, я не стану со своей стороны портить с ней отношения. Эта женщина подарила тебе жизнь, она вложила в тебя свою душу, отдала сердце. Мы прекрасно знаем, что твоя мама никогда не принимала меня, так давать не будем кривить душой. То, что она мне наговорила вполне логично и объяснимо, - горько ухмыляется.

А мне хочется Танечку посильнее встряхнуть, чтобы выбить всю дурь из ее прекрасной головки.

- Танюша, - медленно выдыхаю, а сам продолжаю тонуть в ее прекрасных глазах. Вдыхаю запах своей любимой женщины и упиваюсь им.

Ни одна другая не пробиралась под кожу. Ни одна другая не заставляла мое сердце стучать в три раза быстрее.

Ни одна другая не отзывалась в душе.

Только Таня.

- Я никому не позволю лезть в мою личную жизнь, - заверяю твердо.

После определенных событий в прошлом я раз и навсегда понял, что если нашел своего человека, то держись за него. Никого не подпускай ни к отношениям, ни к чувствам.

- Никому, - особо выделяю это слово. - Даже своей матери, - отрезаю. Смотрю внимательно в глаза любимой и вижу там отголоски ее прежних чувств.

Она не разлюбила меня! Теперь я это точно знаю.

- Так что тебе наговорила моя мать? - не свожу с любимой пристального взгляда.

Танечка опускает глаза вниз, вздыхает обреченно-печально. Она понимает, я не отстану пока не выясню что именно произошло.

Это важно.

- Валентина Сергеевна хотела выгнать меня из квартиры и заняться Агашей сама, - наконец, говорит.

- А ты? - щурюсь с легкой ухмылкой.

- Раз я здесь, то сам как думаешь? - смотрит на меня с нежностью во взгляде.

Ухмылка касается моих губ, а сердце вот-вот выскочит из груди от счастья.

- Моя Танечка отрастила зубки? - улыбаясь спрашиваю у нее.

Она смущается.

- Жизнь научила, - признается еле слышно. Хочет сделать шаг назад, но я не позволяю. Держу.

- Танюш, - в порыве чувств прижимаю ее к своей груди. - Не слушай никого и ничего, прошу, - заклинаю любимую.

- Поздно, - шепчет так тихо, что ее слова едва улавливает слух. - Уже послушала.