Глава 38. Таня

- Проходи, - передо мной распахивается дверь и я оказываюсь на пороге до боли знакомой мне квартиры.

Первое, что замечаю, так это закрытые шторы и включенный свет. Серёжа помнит о моем страхе и спрятал открывающийся за панорамными окнами вид на город.

Несомненно, можно бесконечно долго смотреть на простирающиеся под тобой парки и скверы, на мчащиеся по шоссе автобусы и авто, на жилые кварталы, на торговые центры, можно любоваться и восторгаться ими. Но не тогда, когда ты до умопомрачения боишься высоты.

В квартире тихо работает телевизор или радио, пахнет чем-то вкусным, но чем именно я никак не могу разобрать. Не до анализа мне сейчас.

В коридоре уже стоят сумки и пакеты с моими вещами, которые Серёжа забрал у соседки. Их достаточно много и я надеюсь, что самое ценное сохранить удалось.

Из детской комнаты доносятся голоса девочек, они играют и общаются на своем мылышковом языке. Даже понимают друг друга без лишних слов.

А еще Серёжа признался, что нашел няню. Теперь есть кому присматривать за Агашей и при необходимости за Любочкой тоже можно будет попросить последить.

Пока мы ехали сюда Карпов много рассказывал о том, что сделал. Оказывается, Серёжа буквально за сутки кардинально изменил свою жизнь.

Я, честно, старалась его слушать, но мое состояние оставляло желать лучшего.… Я безумно устала и больше всего на свете мне хотелось взять и поспать.

Когда случается стресс мой организм клонит в сон и я ничего не могу с этим поделать, концентрация на нуле.

Жаль, я не запомнила и половины о чем рассказал Капров, но услышанного мною все равно хватило за глаза.

Оказывается, он заявил матери, что после вскрывшихся фактов и намеренно организованного мне выкидыша у нее больше нет сына. Серёжа никогда не простит свою мать за то, как она поступила со мной.

Он много раз просил у меня прощение за то, что поверил сплетням, что послушал мою сестру и мать, что поддался на уговоры своей родительницы. Но тогда все казалось логичным и обоснованным, каждый шаг подтверждался фактами.

Никто и подумать не мог будто практически все было сфальсифицировано его матерью.

Это ж насколько сильно нужно ненавидеть меня, чтобы решиться на подобный шаг? До чего порой доводит человека злость. Уму непостижимо.

Мой разум отказывается воспринимать информацию в том виде, в каком она есть. Валентина Сергеевна со своими поступками побила все мыслимые и немыслимые рекорды.

Посадить бы её за ужасные действия, но разве кто что докажет?

Да и мне легче не станет. Беременность никто уже не сохранит.

Серёжа поделился со мной своим решением перестать помогать матери. Он открыто ей заявил, чтобы теперь она рассчитывала лишь на саму себя и отказался ее материально поддерживать. За квартиру тоже платить не будет, поэтому его мать должна в кратчайшие сроки вернуться в свое старое жилье.

Наверное, мне должно быть ее жалко, ведь менять комфортные условия для проживания на весьма и весьма посредственные будет крайне сложно, но я не испытываю к этой женщине ни толики сожаления. Каждый раз когда я о ней думаю, меня охватывает злость.

А чтобы лишний раз не изводить себя и не портить себе настроение, я предпочитаю больше про Валентину Сергеевну не вспоминать. Жизнь рассудит лучше, чем кто-либо из нас.

Игнорирование ее существования будет с моей стороны самым лучшим ответом. Уж гораздо приятнее вовсе с ней не пересекаться, чем сорваться и высказать какая она на самом деле сволочь и мразь.

- Танюша, не стой на пороге, - Серёжа мягко подталкивает вперед. - Захожи в квартиру, здесь тебе всегда рады, - ласково говорит.

Оборачиваюсь, смотрю на него, вижу эмоции, что бушуют на глубине его глаз и понимаю как в груди становится тесно. Мне приходится глубоко вдохнуть, чтобы расправить грудную клетку.

Помогает не очень.

Делаю неуверенный шаг, переступаю порог.

- Вот так гораздо лучше, - заверяет мужчина и заносит в квартиру еде две сумки и пакет.

Карпов терпеливо сносит мое плохое настроение и молчание, помогает, как может, окутал меня заботой и носится со мной как никто другой. Серёжа всячески пытается загладить свою вину за причиненную мне боль в прошлом, я ни в чем его укорить не могу.

Серёжа старается изо всех сил вернуть мое хорошее к нему расположение, но я как ни стараюсь, оттаять не могу.

Мое сердце сковал лед. Я больше не чувствую ни нежности, ни тепла.

Только делаю то, что должна. На автопилоте.

Вдруг замечаю в одной из сумок мягкую игрушку, которую для Любочки купила сестра и она срабатывает как мощный катализатор. Все чувства, вся горечь и весь страх, который я так старательно сдерживала ломая барьеры прорывается наружу. Не выдерживаю.

Беру игрушку, прижимаю к груди и чтобы не зареветь во весь голос принимаюсь кусать костяшки пальцев на сжатом кулаке. Мне невыносимо больно.

Слёзы катятся градом.

Всхлипываю.

Серёжа моментально считывает моё состояние и наплевав на глаза и уши соседей стискивает меня в объятиях. Прячет ото всех и всего.

- Шшшш, - шепчет прямо над ухом, гладит по голове, баюкает словно я ребёнок малый. Успокаивает. - Все хорошо, не плачь. Самое страшное мы уже пережили, дальше будет только лучше и лучше.

Он говорит и говорит, не останавливается ни на миг. Я слушаю его слова, а руки сами обнимают мужчину.

- Угу, - кусая губы льну к нему и закрываю глаза. Мечтаю раствориться в этом моменте, пусть он задержится хотя б на чуть-чуть.

Мне очень нужна небольшая передышка.

Серёжа тихо баюкает меня, прижимает к себе, отрывает от земли и держит меня на своих руках, а я даже не понимаю как смогла там так быстро оказаться.

Крепче держусь за него, вдыхаю неповторимый запах любимого мужчины, напитываюсь его силой и мечтаю, чтобы так было всегда.

Ах, как мне хочется, чтобы все испытания и беды остались в прошлом!

Как же сильно хочу верить в искренность его чувств. В их непоколебимость и твердость.

Но разве это возможно после всех испытаний, которые я прошла одна?

Не знаю….

После того, что мне пришлось пережить без чьей-либо помощи и поддержки я стала другой. Внутри меня что-то сломалось.

Может быть Серёжа подберет ключик и сможет починить веру в людей? Надежду на счастье?

Все может быть.

Но что делать сейчас я понятия не имею.

Не знаю сколько по времени мы так сидим, но печаль постепенно отступает и я понимаю, что могу снова дышать. Горечи больше нет, такое ощущение будто она ушла вместе со слезами.

Делаю глубокий вдох, дышу полной грудью.

Как же хорошо!

Больше нигде не щемит.

- Вот так гораздо лучше, - Серёжа продолжает успокаивающе гладить меня по спине, останавливается, оставляет руку на моей пояснице и чуть нагибается вперед, чтобы заглянуть мне в глаза.

Забота Серёжи творит невообразимое. Теперь я точно знаю, что испытывает цветок во время засухи после того, как его активно полили.

Хочется жить.

- Я рад, что тебе легче, - признается не скрывая своего беспокойства.

- А я-то как рада, - выдыхаю. Нигде больше не щемит, не болит.

Порой чтобы вытащить человека из беды и придать ему силы нужно не так уж много, лишь обыкновенная забота и немного внимания, помощь. Вроде ничего сложного или критичного, а кому-то жизнь может спасти.

Как мне, например.

- Спасибо, - от всего сердца благодарю его за помощь, ведь без вмешательства Серёжи я вряд ли смогла справиться с очередным испытанием в своей жизни.

- Было бы за что, - отмахивается небрежно, но я все равно вижу, что попала в точку и ему приятна моя благодарность.

Он ставит меня на ноги, поднимается сам, расставляет вещи таким образом, чтобы образовался комфортный проход по коридору.

- Ты, наверное, голодная, - говорит, а сам пытливо смотрит на меня. Не дожидаясь моего ответа безукоснительно заявляет. - Пойдем, поедим.

- У тебя есть что? - не могу скрыть своего изумления, ведь при всем желании Серёже было явно не до приготовлении ему. - Я могу придумать из имеющихся продуктов какой-то перекус, - предлагаю. - Ты ведь знаешь мои кулинарные способности, - ухмыляюсь беззлобно.

Когда-то я для Серёжи пыталась приготовить лазанью… Испортила напрочь все. Он ел пересоленное блюдо и убеждал, что это вкусно. До последнего не признавался, что приготовленное мною блюдо невозможно было кушать.

- Ничего готовить не нужно. Все есть, - заверяет с нежной улыбкой от которой по венам разливается тепло.

- Даже так? - не скрываю своего удивления.

И когда он все только успел?

- А ты как думала? - спрашивает негромко посмеиваясь. - Идем, - тянет меня за собой.

Делать нечего, приходится следовать за мужчиной на кухню. Хорошо, что он занавесил все окна, иначе бы я и шага вперед не сделала.

Мы приходим на кухню, Серёжа усаживает меня на диван, а сам принимается доставать из холодильника различные блюда. Что-то в кастрюле, что-то в контейнере, а что-то завернутое в бумагу.

Очень интересно. Наблюдаю с любопытством за ним.

А Серёжа продолжает меня поражать.

Он ставит на плиту кастрюлю, рядом опускает сковородку. Хочу сказать, что так много не буду, но отчего-то молчу.

Интуитивно чувствую, его сейчас лучше не беспокоить.

И поэтому продолжаю внимательно слежу за каждым его действием, ведь ничего иного он мне все равно делать не даст.

Сижу, наблюдаю за мужчиной и пытаюсь понять как, а самое главное когда, он это все приготовить. Ведь Карпов после работы явно отправился не сюда, а отправился в соседний город разбираться с моими проблемами и вещами.

Не понимаю.

Может, купил?

Но нет. Еда в кастрюле и сковороде не продается…

Любопытно.

Сижу, задумчиво смотрю перед собой, но как ни стараюсь, не могу представить Серёжу варящим супчик. В голову лезут сплошь неприличные мысли.

Хихикаю.

- Ты чего? - он разворачивается, смотрит на меня и удивленно вскидывает вверх бровь.

- Да так, - отмахиваюсь и немного краснею. Мне кажется, что мои мысли написаны у меня на лице.

Ловлю на себе красноречивый взгляд мужчины, но дальше тему он не развивает и я очень благодарна этому.

- Серёж, - поднимаюсь из-за стола. - Давай помогу, - не выдерживаю. - Я не могу просто сидеть и смотреть, как ты накрываешь на стол.

- Танечка, отдохни, - произносит настойчиво. Кивает на лежащий на подоконнике пульт от телевизора. - Включи, посмотри что-нибудь.

Куксюсь.

Ну не хочу я просто так сидеть! Не могу.

- Раз ты не хочешь, чтобы я помогала тебе, то тогда пойду разбирать вещи, - заявляю упрямо. - Можно их отнести в ту комнату, где я жила?

- Ты можешь делать здесь все, что захочешь, - говорит твердо и прямо. - Чувствуй себя, как дома. Хорошо? - безотрывно смотрит мне в глаза и ждет ответ.

- Серёжа, не обижайся, но хозяйкой в этой квартире я никогда не смогу себя почувствовать, - признаюсь честно. - Потому что какая из меня хозяйка? - горько усмехаюсь. - Я к окнам на пушечный выстрел подойти боюсь!

Его губ касается легкая ухмылка.

- А если со мной за руку? - спрашивает в лоб.

Подходит вплотную, берет за руку и я с ужасом понимаю, что он хочет сделать.

- Нет-нет-нет! - упираясь сдаю назад. - Даже не думай!

Останавливается в дверях. Не отрывает от меня взгляд.

- Ты веришь мне? - спрашивает без тени юмора или сарказма.

Киваю.

Сглатываю.

Он подходит ко мне.

- Доверься, - просит ласково и тихо.

Мне страшно. Дрожь пробегает по телу.

- Пожалуйста, - понижает голос. - Позволь мне тебе помочь, - говорит и принимается вырисовывать большим пальцем замысловатые узоры на тыльной стороне моей ладони.

Молчу.

Кусаю губы.

Он общается со мной как с раненым зверем, чарующе нежно. Завораживает…

Где-то там, в параллельной реальности на плите шкворчит в сковороде и пыхтит кастрюля, из-под крышки вырываются клубы пара, но ни он, ни я этого не замечаем. Во всем мире остались лишь только мы.

- Согласна? - спрашивает пытливо. - Со мной тебе будет не страшно, - обещает.

- Да, - выдыхаю решаясь.

Делаю шаг.