Глава 45. Таня
Целый день хожу сама не своя, нервничаю. Чем сильнее приближается вечер, тем тяжелее справиться с переживаниями.
Не помогает даже мятный чай!
Все дело в том, что я твердо решила сегодня рассказать Серёже всю правду про Любочку, ведь он давно ждет от меня ответов на свои вопросы, а я трусиха всё бегаю от него. Прекрасно понимаю, бегать больше некуда.
Если я хочу жить с этим мужчиной, а я очень хочу, то нужно открыться. Тайны и недосказанность лишь разрушают отношения, это нам известно как никому другому, потому что однажды мы уже потеряли друг друга.
Второго раза я не переживу.
Серёжа заслуживает знать правду, как бы тяжело ни было ее озвучивать, но я должна обо всем ему рассказать. Давно пора было набраться сил и поделиться своим прошлым. Пока за меня не сделал это кто-то другой.
Открывать душу всегда страшно, но только не в случае с Карповым. Он замечательный и чуткий, он обязательно выслушает и вникнет. Поддержит.
Никто другой не понимает и не принимает меня так, как он.
Жаль, что раньше не смогла обо всем рассказать… Надеюсь, не поздно если сделаю это сегодня.
Как бы тяжело и страшно не было, как бы не хотелось оставить в покое и не бередить раны из прошлого, мне нужно научиться ему доверять.
Серёжа заслуживает знать правду.
В конце концов, Любочка называет его своим папой, он делает для малышки гораздо больше, чем кто бы то ни было. Он ведет себя как настоящий отец!
Я должна рассказать…
Надо набраться смелости и сделать это наконец!
Чтобы немного справиться с волнением иду на кухню, наливаю полный стакан воды из фильтра и пью. Смотрю в окно, любуюсь видом.
Улыбка касается моих губ.
Все же Серёжа выбрал замечательную квартиру с шикарным видом на город. Переступив через страх высоты я все-таки научилась получать удовольствие от прекрасной картинки, что вижу из окна несколько раз в день.
Допиваю воду, ополаскиваю стакан и ставлю его сушиться, как в квартире раздается дикий грохот. От испуга я подскакиваю, стакан выскальзывает из моих рук и приземляется на пол, разбиваясь на сотню мелких осколков.
Стою не шевелясь.
- Агаша, не нужно врезаться в стену, ты сломаешь машину, - до моего слуха доносится голос няни. - Смотри, маму напугала, - сетует она.
Я достаю из-под раковины веник с совком и принимаюсь бережно собирать битое стекло. Потом надо будет еще пропылесосить и помыть пол, не хватало еще, чтобы девочки поранились.
Пока привожу пространство кухни в порядок, не замечаю ничего вокруг. Я погружаюсь в собственные мысли, все думаю про вечер и с чего начать разговор.
- Танечка, ты в порядке? Что случилось? - с тревогой во взгляде спрашивает няня заглядывая на кухню.
- Всё нормально, не переживайте, - отмахиваюсь не желая делиться своими тревогами. - Стакан разбился. Я сейчас уберу.
- Может давай лучше я? - предлагает миролюбиво.
- Вы лучше девочек отвлеките, чтобы они сюда не зашли, - прошу. Няня бросает на меня встревоженный взгляд, но ничего не говорит.
Уходит.
Я привожу кухню в порядок, достаю из холодильника продукты, смотрю на часы и понимаю, что разогреть ужин не успеваю. Мой любимый придет с минуты на минуту.
Оставляю на кухне все как есть. Няня без меня справится.
Бегу в спальню, переодеваюсь, хватаю телефон и заглядываю в детскую. Малышки сидя на пушистом ковре играют с пупсами, а няня приглядывает за ними и вяжет.
Идиллия.
- Танечка, - она поднимает на меня удивленный взгляд. - Ты уходишь?
- Серёжа вот-вот должен подъехать, я бы хотела его встретить внизу, - поясняю причину своего внешнего вида. - Пожалуйста, присмотрите за девочками и накормите их, сами покушайте. Я ужин достала, только разогреть не успела. Вы ведь справитесь без меня? - уточняю у нее.
- Конечно, милая, - заверяет с ласковой улыбкой. - Конечно! - кивает. - Иди, не переживай. С девочками все будет в полном порядке, я присмотрю.
- Что б мы без вас делали, - выдыхаю с благодарностью. - Спасибо.
- Было бы за что, - продолжает смотреть на меня с житейской мудростью. - Ваши девочки мне как родные. Я их очень люблю.
Оно и видно. Наша няня как бабушка для них.
Понимая, что вероятнее всего наш разговор затянется, рассказываю чем кормить девочек на ужин, рассказываю что и куда положила. Няня внимательно слушает, запоминает, а затем выпроваживает меня из квартиры.
Делает все тихо. Так, чтобы не беспокоить детей.
Кидаю обеспокоенный взгляд на наручные часы и с ужасом понимаю, что опаздываю. Едва дожидаюсь лифта, тут же спускаюсь вниз.
Только открываю дверь в подъезд, как практически врезаюсь ею со всей силы в Сергея. Он успевает отскочить в самый последний момент.
- Ой, - пищу пугаясь и отскакиваю назад. Сердце грохочет с бешеной силой, то и дело норовит выскочить из груди.
С ужасом жду стоны или ругань, но ни того, ни другого нету. Выглядываю из-за угла.
- Я тебя не ударила? - спрашиваю с беспокойством. Подхожу ближе.
- Всё в порядке, - заверяет потирая лоб.
Понимаю, что я его не задела и от этого испытываю невероятное облегчение. Как хорошо, когда все обошлось!
Но несмотря на нашу встречу и на возвращение домой, Серёжа все равно остается очень напряженным. Оно буквально пульсирует вокруг него.
Я моментально считываю его плохое настроение и мое волнение усиливается стократно. Смотрю на него и резко передумываю говорить о прошлом.
Не время.
Серёже нужно отдохнуть, покушать, выспаться… А не выслушивать проблемы и горести, которые я пережила. Любящая женщина должна обеспечить мужчине уют и покой, а не навешать новых проблем.
Видимо придется отложить разговор.
- Ты что здесь делаешь? - смотрит на меня искоса.
Он зол.
- Просто вышла тебя встретить, - пожимаю плечами, ласково улыбаюсь. Волнение прорывается сквозь маску.
Старательно пытаюсь отмахнуться и перевести тему, но разве это возможно? Уж явно не тогда, когда на тебя смотрит пара глубоких карих глаз.
-И всё же, - спокойно, но вместе с тем давяще произносит Сергей.
Сопротивляться под его взглядом не выйдет. Он видит меня насквозь.
- Ты не просто так вышла спустилась, - вновь поражает своим глубоким пониманием меня. - Зачем?
- Просто, - снова увиливаю.
- Таня, - снова давит.
Сдаюсь.
Делаю глубокий вдох, отгоняю начинающуюся панику.
- Я хотела поговорить, - в конце концов набираюсь храбрости и выдаю.
Он смотрит на меня удивленно, ухмыляется и качает головой.
- О чем? - спрашивает не скрывая сарказма.
Карпов до ужаса раздражен, я тоже начинаю заводиться, но все-таки продолжаю держать себя в руках.
Коль уж решилась на разговор, то пусть уж он, наконец, свершится. Никаких сил нет продолжать утаивать правду.
Серёжа должен обо всем узнать.
- Скорее о ком, - продолжаю с трепетом в сердце. Посылаю ему смущенную улыбку. Взгляд Серёжи теплеет.
Он успокаивается и снова становится родным.
Открываю рот, чтобы начать говорить и закрываю. Мне так страшно, аж коленки трясутся! Ух!
Ах, Серёженька, милый.… Если б ты знал…
Перебарывая острое желание снова спрятаться в свою раковину и не вылезать из неё, я продолжаю стоять с прямой спиной, не прогибаясь и говорю:
- Нам нужно поговорить о Любе, - делаю шаг, после которого дороги назад уже не будет. - Ты многое о ней не знаешь. Поверь, - шепчу.
После моих слов настрой Серёжи меняется моментально. Злость пропадает словно ее не было и в помине, он делает шаг вперед и подходит ко мне.
Смотрит с теплотой и лаской. Щурится ухмыляясь.
- Ну давай поговорим, - соглашается после некоторого раздумья. - Прогуляемся? - предлагает протягивая согнут в локте руку.
- Я только за, - говорю делая шаг вперёд.
Мы закидываем вещи в машину и начинаем свой путь.
Когда гуляешь и беседуешь, то почему-то делиться переживаниями гораздо проще. Все дело в том, что ты не концентрируешься на одной конкретной проблеме, у тебя не получается начать самобичевание или уйти с головой в переживания. Так или иначе тебе необходимо отвлекаться, смотреть под ноги, следить за дорогой, думать про маршрут.
Полностью погрузиться в эмоции не выйдет. Так или иначе, но приходится держать себя в руках.
- Понимаешь, - начинаю самую тяжелую часть разговора. - Когда погибли родители, мы с сестрой обе были беременны. И у обеих был практически одинаковый срок, у меня четыре недели, а у сестры шесть, - крепко держась за Серёжу погружаюсь в воспоминания.
Когда Карпов рядом, мне отчего-то не так сильно больно.
Мы медленно идем вперед. Он не торопит, а я покорно следую за своим мужчиной.
Серёжа не перебивая слушает рассказ.
- Мы вместе переживали горе, вместе плакали, вместе выходили из этого состояния. Во многом нам помогала мысль про то, что наши детки станут ровесниками и будут дружить. У нас будет семья, мы сами станем родителями и сможем сохранить все традиции и всю любовь, которую подарили нам. - вспоминаю мамину радость, когда мы ей сообщили, что она скоро станет бабушкой и печальная улыбка появляется на губах.
Мамочка… Как мне тебя не хватает…
Но я знаю, что ты рядом. Я чувствую твое присутствие и поэтому держусь.
- Родители поддержали меня в желании оставить ребёнка, - поясняю Серёже. - Они обещали помогать и поддерживать. Но кто ж знал, что им осталось жить всего ничего, - вздыхаю.
Он крепче прижимает меня к себе.
- Что случилось с нашим ребёнком ты уже знаешь, - снова вздыхаю. Кусаю губы до крови, чтобы не сорваться.
Я должна договорить.
- Сестра у меня оказалась сильнее. Она держалась как могла и в больницу не попала. Видимо поэтому ей удалось сохранить беременность, - добавляю с горечью. - В отличие от меня.
Серёжа останавливается, обнимает меня.
- Не нужно себя винить, прошу, - шепчет на ухо. Его голос наполнен болью. - В том, что случилось я виноват гораздо больше тебя.
Стоим. Обнимаемся.
Напитываем друг друга любовью.
Исцеляем.
- Ты не виноват, Серёж, - шепчу. Отстраняюсь. - Пойдем дальше, - предлагаю.
- Пойдем, - соглашается.
Возвращаемся на тротуар.
- Понимаешь, когда все случилось с родителями мы оказались потерянными. Мы ничего не понимали, - продолжаю откровение. - Это я потом узнала, что пожар и лютый стресс от гибели попали именно на момент формирования прямой кишки и ануса, из-за этого скорее всего произошел сбой и Любочка родилась с таким вот дефектом,
- Возможно, но это не точно, - он моментально переключается на профессиональную тему, - Причина возникновения этого порока до конца не изучена, - поясняет мне.
- По срокам всё совпадает, - пожимаю плечами. - Но уже какая разница? Родителей не вернуть, сестру тоже. Здоровье Любочки тоже, - шмыгаю носом.
Серёжа обнимает меня за талию и прижимает к себе.
- Может присядем? - предлагает показывая на лавочку, что стоит чуть в отдалении.
Здесь практически нет посторонних глаз.
- Нет, - мятко отказываюсь. - Остановлюсь и мне станет хуже. Лучше пойдем дальше.
Если сядем на нее, то я вряд ли найду в себе силы продолжать свой рассказ…
- Хорошо, - кивает и мы продолжаем путь.
- После того, как я потеряла ребёнка, сестра пыталась меня поддерживать, но мне тяжело было с ней общаться, - мысленно возвращаюсь в самый ужасный период своей жизни. - Я стала все чаще замыкаться в себе, часто грустила и много работала, - они словно картинки всплывают перед глазами. Больно. - Мне было проще нагрузить себя по-полной, с головой уйти в работу и спрятаться там от внешнего мира. Понимаешь? - спрашиваю ища у Серёжи поддержки.
- Более, чем, - заверяет меня.
Мы доходим до противоположной стороны парка и разворачиваемся назад. Я говорю без умолку, делюсь переживаниями и мыслями. Серёжа ни на секунду меня не отпускает.
- Вместо того, чтобы сплотиться и продолжать друг друга поддерживать, мы стали реже общаться. Сестра хотела быть ближе, пыталась вытащить меня из ракушки, но я старательно избегала встреч,- старательно сдерживая слёзы шмыгаю носом. - А потом мне позвонили из больницы и сказали, что моя сестра погибла.
Сердце снова наполнено болью, мне трудно дышать. Я словно заново переживаю тот момент.
Плохо ужасно.
- Тише, тише, - обнимает Серёжа. - Это всё в прошлом. Ты здесь, со мной. У нас всё будет хорошо, - успокаивает.
Поднимаю на него полные слез глаза и спрашиваю с надеждой во взгляде.
- Обещаешь?
- Обещаю, - кивает.
Мы останавливаемся, он все-таки усаживает меня на скамейку и дает попить воды. Серёжа внимательный и заботливый мужчина, а мне именно это сейчас и нужно.
- Она умерла после родов? - спрашивает осторожно.
Понимаю, он прочитал выписки, но там нигде этой информации нет. Я специально её скрываю, незачем оглашать.
Врачам по большому счету всё равно как именно появилась Люба на свет, все обследования пройдены,пороки выявлены. Нам нужно разбираться с тем, что есть, а не с тем, что было.
Прошлого не исправить.
- Там всё сложно, - набираюсь сил перед последним рывком. От нахлынувших воспоминаний в грудной клетке становится тесно. - Она попала в аварию и умерла, но врачи как-то смогли поддержать функцию мозга и сохранить жизнь Любочке. Как только добрались до больницы, то провели кесарево.
Пауза.
Ловлю на себе его нечитаемый взгляд.
Серёжа в полном шоке и старается не показывать этого, но не получается. Настолько сильно я поразила его новостями.
- Вот так я стала мамой, - печально сжимаю губы.
Смотрю на Серёжу и вижу в его глазах ужасную боль, скупая мужская слеза катится по щеке.
Сглатываю, чтоб не расплакаться.
- Иди ко мне, - раскрывает объятия, я тут же падаю вперед и начинаю рыдать. Выливаю всю свою боль, всю безнадежность и страх, горечь выходит. Мне так плохо, что словами не передать. Но вместе с тем чувствую как со слезами тяжесть на сердце, с которой я жила последние несколько лет, уходит.
Поддержка Серёжи, его сила и искреннее сочувствие разрывают оковы, вызволяют мое сердце из западни и я, наконец, могу сделать вдох свободно. Без сожаления и страха.
Без обид.