35 Глава

Не уверена, расслышал ли он меня.

Прочищаю горло и говорю громче:

– У меня ребёнок есть.

Артём садится прямо и смотрит на меня в упор немигающим взглядом.

– Ей пять лет, она чудесная. Прости, что не сказала раньше. Хочешь, покажу фото, у меня есть в телефоне, – тараторю без остановки, встаю с кресла, делая шаг в прихожую, и торможу.

Я не знаю, где мой телефон, не видела его с самого ресторана.

– Где она? – сипло спрашивает Артём.

Оборачиваюсь.

– В Сочи, с няней. Я отправила их подальше, когда… когда всё это началось, – взмахиваю руками.

– Где её отец?

Это один из моих самых нелюбимых вопросов.

– Я не знаю, – отвечаю честно.

Надя моё спасение, моя надежда. Она вытащила меня из ужасной депрессии, только после её рождения я начала нормально жить. Потому что появилось для кого и ради кого эту жизнь проживать.

Артём понимающе кивает.

– Раньше почему не сказала? – Он на удивление спокоен, а меня начинает потряхивать. – Да садись ты, чего встала? Сегодня ты никуда не сбежишь, и придётся ответить на все мои вопросы, даже если они будут неудобными.

Показывает мне на место рядом с собой.

Я присаживаюсь на самый край дивана, вжимаясь в его обивку.

Артём смотрит на меня и качает головой. Уходит в сторону кухни, где опять чем-то гремит. Появляется спустя пару минут с бокалом воды для меня и бокалом виски для себя.

Жадно пью воду, поблагодарив. Вытираю губы тыльной стороной ладони и поворачиваюсь к бывшему сводному брату.

Он смотрит на меня выжидающе, ждёт продолжения, но я молчу. Хочу его услышать.

Артём шумно вздыхает, ставя свой стакан на стол. Нетронутым.

– Почему раньше не сказала? Думала, я обижу её? – хмурится.

А у меня сердце щемить начинает.

– Нет… конечно нет, – отвечаю поспешно.

Я знаю на каком-то подсознательном уровне, что Артём никогда не обидит моего ребёнка.

Мы опять молчим. Артём прячет лицо в ладони и проводит по нему пальцами несколько раз. Поворачивается ко мне снова. Мы играем в гляделки.

Мне хочется свернуться калачиком и лечь к нему на колени… Долго-долго рассказывать, как я жила вдали от него и что со мной было. Только вот не знаю, есть ли у меня на это право. Я тоже мало что о нём знаю. О его жизни без меня.

– Ты не злишься? – тихо спрашиваю я.

– Нет. А должен?

– Я… понимаешь… – Сажусь прямо, подбирая слова. – Чувствую вину…

– За что? За аборт?

Его слова припечатывают меня похуже кирпича. Дёргаюсь. Он сказал это таким тоном, как будто выплюнул мне претензию.

Обхватываю себя за плечи и медленно качаю головой.

– Не сожалеешь? – хмыкает он.

– Что ты такое говоришь… Не было никакого аборта! Я бы никогда… я бы никогда.

Инстинктивно прижимаю руку к животу, а другой стираю мокрые дорожки слёз с лица.

Артём смотрит на меня с прищуром, как будто не верит в то, что сейчас видит. Но я не играю. В этот раз все маски сброшены. Слишком много лет потеряно, притворяться больше нет смысла. Скрываться тоже.

Вот она я, вся как на ладони перед ним. Открываюсь, душу наизнанку готова вывернуть. Только подал бы мне знак, что всё это не зря.

– Как это не было? Рита сказала, ты избавилась от ребёнка, стоило мне только улететь, – вкрадчиво говорит он, разделяя слова.

По телу бегут мурашки.

– Рита говорила…

Отворачиваюсь и закусываю кулак, чтобы не разреветься.

За что ты так с нами, мама?

Я до сих пор не понимаю…

– Твою мать, – выругивается Артём, как будто до него только сейчас доходит, что Рита могла соврать в таком щепетильном вопросе. – Рассказывай давай всё как было. Хочу послушать твою версию.

– А что рассказывать, Тём? Она отправила меня на аборт. В ужасе была, что я повторю её судьбу и окажусь в восемнадцать лет без образования и мужа, зато с младенцем на руках. Я, конечно, сбежала из больницы. Домой приходить было страшно, у меня отобрали телефон. Ничего не было. Даже документов. Я переночевала на железнодорожном вокзале, там было много народа и совсем не страшно. Просто я не могла пойти домой. Мне казалось, меня там ждут врачи из клиники со шприцем в руках, – перевожу дух. – Когда я решилась на следующий день вернуться, тебя как раз ещё не было дома.

– Я был в Питере по поводу завещания, – отстранённо говорит Артём, почесывая подбородок.

– Да. Пока тебя не было, я поговорила с Ритой. Умоляла её отпустить нас с миром. Клялась, что мы не возьмём денег дяди Серёжи и всё оставим ей. Но ей всегда было мало денег. Деньги, деньги! Она просто помешалась на них. Собралась выйти замуж за тебя! А я ей мешала. Любовь наша помешала, – всхлипываю, уже не таясь. – Она сказала выбирать. Либо ребёнок, либо ты.

– И ты выбрала не меня, – грустно улыбается Артём.

Мы оба замолкаем и отворачиваемся друг от друга.

Каждый из нас хорошо помнит, что произошло потом.