Отпусти меня

Оксана тут же поняла, что предложение выпить было лишним. Ракитину идея распивать спиртное с бывшей и секретаршей не понравилась. Я боялась, что одёрнет секретаршу и обломает мне весь кайф.

Но поразмыслив несколько секунд, он обратился к Оксане, чтобы поднять её статус.

– Какое вино предпочитаешь сегодня?

– Каберне Совиньон, – выпалила Оксана и замерла, ожидая вердикта Марка. Тот утвердительно качнул головой, и она расслабилась.

– Что будешь пить ты, Юля? – Ракитин смотрел так, словно ожидал от меня подвоха.

– Ой, да я, наверное, не вовремя с алкоголем. Тем более, всё-таки вы после работы, да и корпоративная этика может пострадать.

Ракитин сжал челюсти.

– Мы как-нибудь переживём, Юль. Так что из итальянских ты сегодня выберешь? Верментино или Фиано?

– Да я и так вас стесняю. Марк, ты хорошо знаешь мой вкус. Выбери, на своё усмотрение. Я капризничать не буду.

Махнув рукой, словно передавая ему инициативу, я впилась зубами в брускетту. Чтобы не сказать лишнего и не рассмеяться от разыгрываемого спектакля. Марк хмыкнул и принял условия игры.

– Тогда налью тебе Верментино. Оно лёгкое и оттенит салат из морепродуктов. Фиано будет слишком насыщенным и испортит вкус лёгких закусок.

– Спасибо. Мне приятно, что ты не посоветовал мне кислющий Рислинг.

Марк подошёл к винному холодильнику и выудил оттуда 2 бутылки.

– Был соблазн, но ты в гостях. Мы с Оксаной хотим, чтобы тебе здесь было комфортно.

Мы с Оксаной. Как бы не так!

Он налил каберне для девушки и сдвинул его по столу. Она схватила бокал и сделала небольшой глоток, вероятно от переживания. Ей ещё не доводилось участвовать в таких неформальных посиделках с Ракитиным.

А я пила вино и сидя у него на коленях, и лёжа на его обнажённом плече. И в поцелуе. Мне стало безумно жаль тех лет, которые были наполнены разными вкусами, красками, событиями. И прошли.

И в глазах Марка была такое же сожалений. Но едва я подняла на него взгляд, он снова стал холодным и внимательным. Налил Верментино в два бокала. Взял в руки оба и, обойдя длинный стол, поставил один из них перед собой.

– Ну что, девушки, за знакомство?

Он дождался, когда я возьму в руки винный бокал, и осторожно к нему прикоснулся. А потом быстро пошёл к Оксане. Звякнул стеклом о стекло. Отхлебнул пару глотков и, помедлив несколько секунд, осушил бокал до дна.

– Теперь мы можем звать друг друга на ты. Девушки, вы как?

– Не возражаю, – ответила я.

– Поддерживаю, – согласилась Оксана.

И с этого момента ужин пошёл живее. Оксана суетилась, предлагая и подкладывая. Ракитин подливал вино. Я наслаждалась происходящим, стараясь не думать о смысле нашего ужина.

Когда первый голод прошёл, и мы добрались до горячего, Ракитин спросил, – Юль, неужели ты не хочешь узнать, что нарыли про тебя мои ребята?

– Честно говоря – нет. Других забот выше крыши. И это гораздо хуже, чем какое-то расследование. Лучше расскажи, что у тебя на переговорах? Как продвигается договор?

– Маленькими шагами. Ковалёв свою выгоду видит. Мой перфекционизм и стремление к идеалу в производстве ценит. Так что обговариваем возможности поэтапно. – Он снова отхлебнул вино. – У тебя как дела. Юля?

Я тоже сделала глоток. Мы смотрели друг на друга так, словно больше никого не было на этом свете. Как будто мир вымер, и мы остались вдвоём. А значит, и врать не было смысла.

– Плохо, Марк. Без меня монтаж декораций срывают. Половина монтажников ушла в запой, а вторая неправильно прочитала чертежи. Отставание по креплению конструкций – сутки.

– И что ты будешь делать?

– Завтра буду искать, где можно найти людей и закрыть эту дыру. А когда ты меня отпустишь, поеду туда сама и буду их подгонять. – Я снова сделала глоток. – Шансы есть, но риск завалить мероприятие Тимофеева тоже велик. Буду работать. – Я повернулась к Оксане. – А у тебя как?

Она встрепенулась и снова опала, словно в ней закончилась вся энергия.

– А что я? Я же всё время с Марком. У меня, как у него.

Я ухмыльнулась, глядя в глаза Ракитину. Он поджал губы. Вот и я была бы такой, если бы не решила развивать своё дело. Просто придатком к Ракитину.

– Мои ребята выяснили, что так повредить машину, как она сломалась, вполне можно было и на трассе. А найденные у тебя в телефоне следы разговоров с Тимофеевым, подтверждают твою виновность и злой умысел.

– И что это даёт? Ковалёв не подпишет с тобой контракт?

Марк недобро усмехнулся.

– Подпишет, куда он денется? У нас лучшее предложение, и его объёмы мы тянем. Так что твоя диверсия не удалась, Юль.

– Да не было, – я взглянула в холодные глаза Ракитина и осеклась. – А. Ты же не поверишь. Проехали. Так что вы там делаете?

– Предложили новый вариант доставки продукции прямо на стройку, минуя центральный склад. Это уменьшит издержки у заказчика. Ковалёву понравилось.

– А у тебя, Оксан, как?

– Да так же. – Она скосила глаза на Ракитина. – Мы же всё время вместе. Мне и добавить нечего.

– Понятно. Тогда положишь мне горячее?

Девушка оживилась. Вскочила на ноги и двинулась к кухонному острову. Ракитин тоже встал на ноги. Не спуская с меня глаз, подошёл с бутылкой вина. Это ощущалось, как прелюдия к очень энергичному сексу.

У меня даже руки задрожали. Одной из них я вцепилась в столешницу, а второй в бокал с остатками вина. Но полностью дрожь унять не смогла. Она особенно усилилась, когда Марк навис надо мной, полностью загородив Оксану.

Замер.

– Дай бокал, я подолью. У тебя совсем на донышке.

– Мне достаточно. Я уже и так перебрала.

– Ты немного выпила. Всего один бокал.

– Немного, но больше, чем следовало.

– Не переживай, Юль, до спальни тут всего несколько шагов.

Это прозвучало не просто двусмысленно. В этом был понятный подтекст, фактически предложение заняться сексом.

Я постаралась отодвинуть бокал, но Марк схватил мою руку, в которой была зажата тонкая ножка фужера. Глядя мне в глаза, наполнил его до самого края. От откровенного взгляда таких родных глаз мне стало жарко.

Полыхнули щёки, в животе разлилась сладкая истома. В голове проносились картины из нашего прошлого на этой кухне. Вчерашние объятия возле дверей. Поцелуи, прикосновение, стоны.

Мне казалось, что я тонула в его глазах, в горьковатом запахе с нотками цитрусовых и чего-то дымного, обволакивающего. Слышала его шумное дыхание и биение сердца, синхронно отзывающегося в жилке на виске.

Я не знаю, что было бы дальше, но между нами втиснулась Оксана с озабоченным лицом.

– Я спрашиваю, что к щёчкам? Какое пюре? Картошку? Шпинат или сельдерей?

– Юля не любит сельдерей! Положи ей пополам картошку и шпинат. Она потом в тарелке выберет, – рявкнул на неё Марк, и Оксана поспешно отошла к столу с горячим.

Он всё помнил. Что я люблю, что ненавижу. Он сводил меня с ума и не знал, что я физически не могла бы его предать. Мне стало так больно, что я готова была на всё, чтобы прекратить эту пытку.

Марк двинулся к своему стулу, а я вцепилась в его руку.

– Отпусти меня, Ракитин. Ну, пожалуйста. – Тихо попросила я.

Он метнул в меня взгляд, полный ярости. Сказал как отрезал.

– Никогда. Даже не думай об этом.