Глава 50.

* Лариса *

Последний месяц проходит в бесконечном потоке работы. Дни сливаются в однообразную рутину — и мне это нравится. Чем меньше времени остаётся на раздумья, тем меньше вопросов рождается в голове.

Богдан больше не появляется. Саша заблокирован, и наконец-то прекращает заваливать меня своими бесконечными «знаками внимания». Но иногда телефон вспыхивает сообщениями с незнакомых номеров.

"Как ты там?"

"Как прошёл день?"

"Надеюсь, у тебя всё хорошо."

Я не отвечаю. Не факт, что это Саша, но других кандидатов на роль сталкера у меня нет.

Семён звонит постоянно. В отличие от бывших мужчин, он не давит, не настаивает, просто интересуется, как я себя чувствую. У него налаживается общение с отцом, Богдан даже прилетает к нему.

Сын спокойно принимает нашу окончательную разлуку, но теперь ждёт, когда я выберусь в гости. Но про Кирилла он молчит. Я не спрашиваю.

Кирилл тоже не проявляется. И я не знаю, то ли он потерял ко мне интерес, то ли просто даёт мне время, ждёт ответа.

Но сейчас я сосредоточена на себе. Начинаю ходить в бассейн, меняю причёску — теперь волосы короче, объёмнее. Переосмысливаю стиль, больше не выбирая безликие вещи. Мне нравится чувствовать себя обновлённой.

И вот, в один вечер, когда я устраиваюсь на диване с пледом, смотрю сериал и без особого удовольствия ем брокколи, раздаётся звонок в дверь. От неожиданности я едва не давлюсь и чуть не роняю тарелку. Ладно хоть чашка чая стоит на журнальном столике.

И все же… Кто в такое время ходит по гостям без предупреждения?

Подхожу к двери, заглядываю в глазок. И остолбеваю.

Я не верю глазам. На пороге стоит Кирилл.

Нет, он не просто стоит — он буквально пылает. Его тёмные глаза метают молнии, напряжённая линия челюсти выдаёт бешеную злость, а руки сжаты в кулаки, будто он сдерживает не только гнев, но и что-то куда более опасное. От его взгляда по коже пробегает холодок, но внутри, вопреки всему, разгорается тревожная, сумасшедшая дрожь.

Я резко распахиваю дверь, чувствуя, как сердце срывается в бешеный ритм. Есть желание тут же захлопнуть её обратно, отгородиться, спрятаться от этой бури, но… уже поздно.

– Что ты здесь делаешь? – мой голос звучит жёстче, чем я ожидала, но, кажется, его это не впечатляет.

Кирилл переступает порог, даже не спрашивая разрешения. Нависает надо мной, заполняя собой весь коридор. Его присутствие — удушающе мощное, почти осязаемое. Большой, опасный, властный.

Воздух между нами сгустился, искрится, будто вот-вот вспыхнет от малейшей искры.

– Собирайся, – его голос звучит низко, холодно.

Я моргаю, растерянно глядя на него.

– Что?

– Собирайся, Лариса, – повторяет он, и голос становится ещё тише, но от этого только опаснее. – Меня достало ждать.

Меня словно парализует. В голове проносится десятки вопросов, но ни один не оформляется в связную мысль.

– Ждать чего?

Губы Кирилла кривятся в безрадостной ухмылке.

– Твоего решения, выводов и, чёрт возьми, очередного «мне нужно время»! – он шагает вперёд, сокращая расстояние до опасного минимума.

Между нами остаётся всего пара сантиметров. От него веет жаром, кипящей энергией, от которой мне становится тесно в собственном теле.

– Я ждал. Я дал тебе месяц. Думаешь, этого мало? – спрашивает он с вызовом.

Смотрю на него в полном шоке.

– Ты хочешь сказать, что…

– Я приехал за тобой, – голос Кирилла твёрдый, непоколебимый, будто гранит. – Ты моя. Ты это знаешь. Я это знаю. И хватит уже играть в эту чёртову недоступность.

Внутри меня вспыхивает пожар — от злости, от возмущения, от той самой удушающей волны эмоций, с которой я не знаю, что делать.

– Ты совсем обалдел?! – я упираю руки в бёдра, стараясь не выдать дрожь в коленях. – Ты так просто решил за меня? Думаешь, можешь приехать и забрать меня, как… как…

– Как женщину, которую я хочу? – он ухмыляется. Нагло. Уверенно. Вызывающе. Безобразие!

– Как собственность! – вырывается у меня прежде, чем я успеваю сдержаться.

Кирилл не отвечает сразу. Просто медленно, нарочито лениво, наклоняется ниже. Его взгляд скользит по моему лицу, прожигая кожу, будто касаясь её.

– А что, если так? – его голос чуть громче шёпота, но в нём звучит вызов. Чистый, безоговорочный.

Я задыхаюсь. Его близость невыносима — жаркая, поглощающая, обжигающая. Я чувствую каждый его выдох, каждую каплю напряжения в его теле, каждую ноту желания, которое он даже не пытается скрыть. Как-то раньше все было иначе в моей реакции на мужа, да вообще на мужчин…

– Ты слишком многого о себе возомнил, Ветров… – я хочу сказать это твёрдо, но в голосе звучит слабая, предательская дрожь.

Кирилл усмехается. Глубоко, низко. Так, что по моей спине пробегают мурашки.

– Может быть.

Он наклоняется ещё ближе, почти касаясь меня. Горячее дыхание обжигает кожу. Сердце грохочет в груди, заглушая всё вокруг.

– Отойди, – шепчу я, но сама не двигаюсь ни на миллиметр.

– Не отойду.

И он не отступает. Вместо этого его руки скользят к моему лицу — горячие, сильные. В следующий миг он наклоняется ещё ниже — и впивается в мои губы. Жарко. Жестко. Собственнически.

Я замираю. На мгновение шок парализует меня. А потом внутри взрывается ураган эмоций. Его губы двигаются требовательно, разрывая на части последние остатки моего самообладания. Его рука скользит к моему затылку, крепко удерживая меня на месте. Он не даёт мне выбора.

Но, чёрт возьми, я и не хочу выбора. Моё тело реагирует мгновенно — руки сами тянутся к его куртке, сжимаются на ней, вцепляются, словно он — единственная опора в этом хаосе, который сам же и породил.

Я отвечаю ему. Страстно. Яростно. С вызовом. Что со мной?! Это точно я?..

Этот поцелуй — война. Битва. Столкновение двух упрямых характеров, двух сильных людей, которые слишком долго пытались держаться друг от друга подальше. Но теперь, когда стены рушатся, мы оба горим в этом огне.

Когда Кирилл отстраняется, я стою перед ним, пытаясь собрать разбросанные мысли, но они скользят сквозь пальцы, словно мокрый песок. Голова гудит от выброса адреналина, сердце колотится где-то в горле, а губы до сих пор горят от его поцелуя — горячего, оставившего на мне невидимый отпечаток. В груди бушует буря, смешивая в единый вихрь страх, возбуждение, злость и что-то ещё… что-то запретное, опасное.

Кирилл не сводит с меня взгляда. Его глаза, тёмные, внимательные, изучают меня, будто пытаются проникнуть внутрь, в самую суть. В них нет ни тени сомнения. Ни капли колебаний. Он знает, чего хочет.

– Собирайся. – Его голос твёрд, лишён мягкости. Он не требует — констатирует.

Я глубоко вдыхаю, заставляя себя включить мозг, но кажется, что эта часть меня просто отключилась.

– Ты вообще понимаешь, что предлагаешь? – мой голос звучит слабо, непривычно тихо. – Как ты вообще мой адрес узнал?

– Прекрасно понимаю. Семен дал, – Кирилл скрещивает руки на груди, чуть подаётся вперёд, наполняя собой всё пространство. – Так что твой сын в курсе, что ты едешь со мной.

Моргаю, пытаясь осознать смысл его слов.

– Да куда ты меня увезти все пытаешься?!

– Домой. Ко мне.

Моё сердце срывается в новую безумную скачку.

– Кирилл, ты вообще в своём уме?! Я не могу просто взять и уехать! – в голосе слышится паника, но, кажется, его это нисколько не волнует.

– Почему? – он склоняет голову на бок, пристально глядя мне в глаза, будто читает меня по открытой книге. – Чем ты рискуешь?

Я раскрываю рот, но слова застревают в горле. А, действительно, чем?

Сын, судя по всему, на стороне Кирилла. Работа… она никуда не денется. Да и что меня здесь держит? Ничего.

А что меня ждёт там? Кирилл. Наглый. Чертовски уверенный. Я сглатываю, но сказать всё равно нечего.

– Я… – запинаюсь, пытаясь сложить воедино бушующие мысли.

Он не даёт мне времени.

– Не грузи свою голову, Лариса, – его голос неожиданно мягкий, обволакивающий. – Просто расслабься и поехали. Посмотри. Почувствуй, каково это — не думать, не анализировать, а просто жить.

Я молчу. Это безумие. Это самая безумная идея за всю мою жизнь.

Но разве не об этом я мечтала? Разве не хотела хоть раз поступить так — без плана, без страхов, без постоянного «а вдруг»?

Я поднимаю на него взгляд. Кирилл напряжён, будто готовится к удару, будто боится, что я откажусь. И в эту секунду принимаю решение.

Делаю глубокий вдох. Киваю. Можно попробовать. В следующем месяце, как раз на работе все решу, сдам квартиру, найду там себе съемную, подыщу работу…

– Хорошо…

Кирилл замирает на мгновение, словно не сразу верит в то, что услышал, а затем на его лице появляется самодовольная, дьявольская ухмылка.

– Отлично. Тогда у нас мало времени.

Я хмурюсь, в очередной раз впадая в недоумение.

– О чем ты?

– Самолёт через пять часов. Ты должна быстро собраться.

– ЧТО?!

Глаза расширяются, дыхание сбивается. Всё, что только что казалось таким туманным и неосязаемым, вдруг становится пугающе реальным.

Но Кирилл даже не собирается дать мне время на осознание. Он уже сдвигает меня с места, разворачивая в сторону спальни.

– Давай, давай, живее!

– Подожди! Я не готова! Я не могу… У меня отчет… квартплата не оплачена… а еще цветы надо поливать…

– Ты согласилась — значит, готова. Я даю тебе десять минут. Бери только самое необходимое. И горшки свои, так уж и быть.

Он уверенным движением открывает шкаф, вытаскивает чемодан, резко распахивает его, и звук молнии по ткани отдаётся во мне, как выстрел.

Я застываю, всё ещё пытаясь осознать, что только что сделала. Откуда он знает, где у меня стоит чемодан?! Семён!

Кирилл раздражённо вздыхает.

– Лариса, если ты сейчас снова начнёшь сомневаться, я тебя просто вынесу из квартиры вместе с этим чемоданом.

Я метаю в него злой взгляд, но понимаю, что именно так он и поступит.. Тянусь к полке, хватаю первое, что попадается под руку. Но Кирилл тут же перехватывает мои запястья, покачав головой.

– Нет. Это тебе не нужно. Возьми что-то удобное. Тёплое. Я живу не в тропиках.

Я задыхаюсь от возмущения.

– Ты ещё и будешь диктовать, что мне брать?!

– Знаю я вас, женщин. Вечно собираете чёрти что и потом жалеете.

– Ты невозможен!

– Да-да, и ты всё равно согласилась. Давай быстрее.

Его голос твёрдый, но в нём слышится что-то ещё. Что-то тёплое. Я хватаю одежду, но пальцы дрожат. Кирилл замечает это. И вдруг его тон меняется.

– Лариса… Просто попробуй. Доверься мне.

Я замираю. Этот мужчина разрушает все мои барьеры. Но, чёрт возьми…

Я хочу рискнуть.