Эпилог.

Год пролетает незаметно.

Сегодня я сижу за праздничным столом, наблюдая, как Семён и Лера идут рука об руку, улыбаясь друг другу так, словно в этом мире нет никого, кроме них двоих. Мой сын женится.

Вытираю уголки глаз салфеткой, но тут же получаю колкий комментарий от Лиды, которая, конечно же, не могла пройти мимо.

– Ну началось, – ворчит она, склонившись ко мне. – Разомлела, расчувствовалась. Сейчас ещё платочек достанешь. Ты рада за него или оплакиваешь его?

Я закатываю глаза, но в ответ только улыбаюсь.

– Рада. Лид, если бы твоя дочь выходила замуж, ты бы тоже разомлела.

– С чего ты взяла, что я бы её вообще замуж отпустила? – парирует та, допивая шампанское. – Плавали, знаем. Нечего ей там делать.

Не выдерживаю и тихонько смеюсь, но в этот момент Мира наклоняется ко мне, и в её голосе звучит та самая интонация, которую я узнаю безошибочно — готовься к сплетням.

– Вы только посмотри на них, – шепчет она.

Я не хочу смотреть, но смотрю. Богдан стоит чуть в стороне, с бокалом вина, что-то шепчет на ухо своей спутнице — молодой, ухоженной брюнетке в роскошном платье. Он молодится, демонстрирует показное счастье, улыбается слишком широко, практически фальшиво.

Отвожу взгляд, быстро теряя к ним интерес.

– Ну и пусть, – говорю я спокойно, делая глоток белого вина.

Мира кивает, но в её взгляде читается удовлетворение. Она знает, что я давно закрыла эту дверь, но всё же хочет убедиться.

– Кстати, – Лида перехватывает разговор, и по её тону я понимаю, что сейчас будет что-то интересное. – Ты слышала, что с Лесей приключилось?

Вздыхаю.

– Лида, мне, если честно, уже давно всё равно.

– Да ты что! Там такой скандал.

– Давай, выкладывай, – ухмыляется Мира, а я только закатываю глаза.

– Короче, помнишь, как она рванула в другой город? Там нашла себе богатого мужика, крутой бизнесмен, всё у них шло к свадьбе, машины, бриллианты, вот это всё…

– А потом? – не выдерживает Мира.

Лида театрально делает паузу.

– А потом журналисты накопали её прошлое. Всё. Вебкам, скандалы, истории с полицией. Всё это всплыло, и разразился настоящий ад в СМИ.

Я моргаю.

– И что?

– А то, что женишок её выкинул, как горячую картошку. Свадьбы, естественно, не было. И с тех пор Леся бесследно исчезла…

Я ничего не чувствую. Ни радости, ни злорадства, ни облегчения. Только пустоту. Она сама выбрала этот путь. Но меня больше не волнует, куда он её привёл.

В этот момент возле меня появляется Кирилл. Он кладёт ладонь на спинку моего стула, и мне даже не нужно смотреть — я чувствую его силу, тепло, уверенность.

– Потанцуем? – спрашивает он, глядя прямо в глаза.

Я улыбаюсь.

– Конечно.

Беру его за руку, позволяя увлечь меня на танцпол. Музыка звучит негромко, мягко, а он держит меня так, будто никогда не отпустит. Краем глаза невольно замечаю, что Богдан ведёт свою спутницу следом. Скорее всего, это очередная демонстрация, но мне уже всё равно. Потому что я вижу только своего мужчину.

Кирилл прижимает меня чуть ближе, его рука уверенно ложится на мою талию, и я знаю, что сейчас, здесь, я сделала самый правильный выбор в своей жизни. Мы танцуем медленно, в такт музыке, и я чувствую, как его дыхание смешивается с моим.

– Ты знаешь, что ты самая красивая здесь? – он шепчет мне на ухо, и его голос звучит так, что по спине пробегают мурашки.

– Ты льстишь, – я улыбаюсь, но внутри чувствую, как тепло разливается по всему телу.

– Нет, говорю правду.

Я смотрю на него, и в его глазах читается что-то большее, чем просто комплимент.

– Кирилл, – я начинаю, но он прерывает меня.

– Не надо слов, – он прижимает меня ещё ближе, и я чувствую, как его сердце бьётся в унисон с моим.

Мы танцуем, и в этот момент я понимаю, что всё, что было до этого, — это просто прошлое. А настоящее — это он. И я счастлива, что оно именно такое.

***

Стоит обычный вечер, наполненный тёплом и уютом. Я сижу на диване с чашкой ароматного чая в руках. Из кружки поднимается лёгкий пар, и пряный запах с нотками бергамота ласково обволакивает мои чувства. Рядом, свернувшись клубком, тихо мурлычет Мурзик, его размеренное дыхание создает фоновую гармонию спокойствия.

На экране телефона светятся радостные лица Семёна и Леры, отправившихся в медовый месяц за границу. Их глаза искрятся, и даже через стекло экрана передается какая-то трепетная, едва сдерживаемая радость.

– Мам, мы хотим тебе кое-что сказать, – голос сына наполнен волнением и каким-то сладким предвкушением.

Я прищуриваюсь, чуть подавшись вперёд, словно это может помочь мне лучше рассмотреть их лица.

– Что-то серьёзное? – задаю вопрос, улыбаясь, но в груди уже зарождается трепет и лёгкое беспокойство.

Лера кивает, её щеки чуть розовеют, а глаза светятся каким-то особенным светом. Семён кладет руку ей на плечо, и, не сдерживая улыбку, выдает:

– Ты станешь бабушкой!

Мир на секунду останавливается.

Мой взгляд застывает на экране, слова сына эхом разносятся в сознании, но их смысл доходит с замедленной ясностью. В груди разливается что-то тёплое, поднимается выше, охватывая меня целиком.

– Что?.. – выдыхаю, едва шевеля губами, боясь, что ослышалась, что это плод моего воображения, хитрая игра желаний.

– Мам, Лера беременна! – повторяет Семён, его голос звенит от счастья.

Мои пальцы дрожат, телефон кажется тяжёлым, сердце грохочет в груди, но это не тревога, а что-то великое, ошеломляющее.

Прикрываю рот рукой, горло сжимается, а в глазах собираются слёзы. Щёки горят, и я не сдерживаю дрожащий смешок, вырывающийся наружу вместе с волной эмоций.

Я стану бабушкой. Господи, я стану бабушкой.

Слёзы катятся по щекам, но это слёзы чистого, ослепительного счастья. Я всхлипываю и смеюсь одновременно, сжимая телефон крепче, словно могу их обнять через экран.

В этот момент рядом появляется Кирилл. Он присаживается на диван, кладёт руку мне на плечо, его пальцы тёплые, успокаивающие. Я поднимаю на него полный слёз взгляд, и он с лёгкой улыбкой смотрит в экран.

– Поздравляю, – говорит он, кивая Семёну и Лере. В его голосе звучит мягкое одобрение, и я чувствую, как его ладонь чуть крепче сжимает моё плечо.

Семён хмыкает, но в глазах у него тёплый огонёк, одобрение.

– Спасибо. Ну, теперь ты не просто отчим, а ещё и будущий дедушка! – с ухмылкой бросает сын.

Лера заливается звонким смехом.

– Не смущай маму, она ещё не осознала, что это правда, – шепчет она, прижимаясь к Семёну.

– Да уж, – бормочу я, проводя рукой по лицу. – Мне кажется, я сейчас просто расплачусь от счастья.

– Тогда не будем тебя перегружать, – ухмыляется Семён. – Но ты же понимаешь, что теперь тебе придётся чаще нас навещать?

– Конечно, – шепчу я, моя улыбка становится шире. – Благо, идти недалеко.

После ещё пары минут разговоров я заканчиваю видеозвонок, но всё ещё нахожусь в лёгком оцепенении. Внутри меня бурлит океан чувств, волнения, радости, осознания. Я стану бабушкой.

Кирилл аккуратно разворачивает меня к себе, обнимает, его руки крепкие, надёжные. Он прижимает меня к своей груди, и я слышу его размеренное дыхание.

– Ну, бабушка, как ощущения? – с усмешкой спрашивает он, мягко целуя меня в висок.

Я фыркаю, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

– Ещё не привыкла к этому слову.

Он проводит ладонью по моей спине, чуть отклоняется, заглядывая мне в глаза. Его взгляд сосредоточенный, тёплый, но в нём есть что-то ещё, неуловимое.

– А когда у нас будут дети?

Я застываю.

Что?

Медленно отстраняюсь, моргаю, пытаясь осознать, что только что услышала.

– Кирилл… ты серьёзно?

– Абсолютно, – отвечает он спокойно, даже не моргнув.

Мои мысли пускаются в хаотичный бег, я запинаюсь, подбирая слова.

– Но… в моем возрасте…

Он пожимает плечами, его лицо остаётся непроницаемо-уверенным, словно это самый естественный разговор в мире.

– Тогда у нас катастрофически мало времени. Я хочу минимум двоих.

Я смотрю на него, разинув рот.

– Двоих?! Ты с ума сошёл?!

Кирилл усмехается, а затем вдруг резко поднимает меня на руки. Я вскрикиваю, шлепаю ладонью его плечо, но он даже не вздрагивает.

– Раз так, нам срочно нужно начать работать над этим вопросом.

– Кирилл! Поставь меня на место! – восклицаю я, пытаясь выбраться, но он лишь ухмыляется, уверенно шагая в сторону спальни.

– Нет, бабушка, – с усмешкой отвечает он, его голос звучит глубже, игривее.

– Ты невозможный! – восклицаю я, но чувствую, как сердце пропускает удар.

– Зато твой, – шепчет он мне в шею, и я чувствую, как его губы скользят по моей коже.

***

Я медленно иду по аллее, катя перед собой коляску с Настенькой. Осенний воздух свеж, а жёлтые листья тихо кружатся в воздухе, устилая дорожки парка мягким ковром. В коляске моя внучка — крошечная, розовощекая, с кудряшками, такими же светлыми, как у Леры. Она похожа на них обоих — на Семёна и Леру, смешение их лучших черт.

Я улыбаюсь, поправляя на ней мягкое одеяльце. Настенька сладко спит, её крохотные пальчики сжимаются в кулачок. От одного взгляда на неё сердце наполняется теплом.

И всё же я не только бабушка.

Моя ладонь опускается на округлый живот, и я слабо усмехаюсь. Шестой месяц. Если бы кто-то сказал мне пару лет назад, что я снова испытаю это — заново почувствую жизнь внутри себя, эту осторожную надежду, этот страх, это волнение — я бы рассмеялась. Это казалось невозможным. Слишком поздно. Слишком смело.

Но я решилась. Я хотела общего ребёнка с Кириллом. Мне хотелось ребёнка от мужчины, которого я люблю. С таким, как он, мне ничего не страшно.

Когда я узнала о беременности, руки дрожали так, что тест чуть не выпал из пальцев. В голове роились мысли: "Не рано ли? Не поздно ли? Справлюсь ли?"

Я долго стояла у окна, глядя на город и не зная, как сказать Кириллу. Но, когда я всё же сказала, его реакция…

Никогда не забуду, как в первый момент он замер, как смотрел на меня пристально, будто пытаясь осознать сказанное. Как медленно подошёл, взял моё лицо в ладони, заглянул в глаза.

– Серьёзно? – его голос был тихим, почти хриплым.

Я кивнула. И он рассмеялся. Просто рассмеялся, низко, счастливо, по-мужски, так, как смеются только те, кто не сомневается в своём счастье.

– Боже, Лара… – он крепко обнял меня, прижимая к себе. – Ты даже не представляешь, как я этого хотел.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Я боялась, а он — нет. Для него это не было чем-то пугающим. Только радостью. Только счастьем.

– Двое, значит, – ухмыльнулся он, проводя рукой по моему животу. – Пока один. Но я не сдаюсь.

Рассмеялась тогда, в первый раз за день чувствуя, что всё будет хорошо.

Теперь я здесь, в парке, с внучкой в коляске и своим ещё нерождённым ребёнком под сердцем. Семён с Лерой безмерно счастливы. Кирилл… Кирилл стал смыслом моей жизни. Моим мужчиной. Моей опорой. Я больше не боюсь будущего. Поднимаю голову и…

Замираю.

По аллее, навстречу мне, идёт Саша. Он толкает перед собой коляску. Синего цвета. Я не двигаюсь. Только наблюдаю, как его шаги замедляются, как он сначала неосознанно скользит по мне взглядом… а потом его глаза расширяются. Я вижу, как он смотрит на мой живот. Ошарашенно. Будто не верит. Будто это удар ниже пояса.

Секунды тянутся бесконечно.

Он поджимает губы, лицо становится холодным, замкнутым. И… Проходит мимо. Делает вид, что не знает меня. Я медленно выдыхаю, сжимая ручку коляски. В груди нет боли. Только лёгкая, неожиданная жалость.

Я смотрю ему вслед, наблюдая, как он удаляется, толкая коляску перед собой. Его спина прямая, но в его движениях чувствуется напряжение.

Я знаю, что он видит. Меня — счастливую, с внучкой в коляске и ребёнком под сердцем. Он видит, что я нашла своё счастье. И, возможно, это больно для него.

Но я не виновата, что он выбрал другой путь. Что он ушёл к своей бывшей жене, переехав в тот же город, где осела и я, к их общему ребёнку, к жизни, которую он выбрал сам. Не виновата, что нашла своё счастье с другим мужчиной.

Я смотрю на Настеньку, которая сладко спит в коляске, и чувствую, как тепло разливается по всему телу.

Потому что у меня есть Кирилл. Потому что у меня есть моя семья. Потому что я счастлива. И это главное.

♥♥♥Конец♥♥♥