Глава 31. И дальше что?

Николас

Это время, проведенное с Тиоллой только сильнее утверждает меня в мысли, что я больше никуда ее не отпущу. И даже если единственный способ забрать ее у Гардариана — вызвать его на смертельный поединок, я это сделаю.

Только вот по донесениям моих людей у него планы гораздо более масштабные.

Смотрю на несколько отчетов, судя по которым, Гардариан не только собирает свои войска на всей линии границы, но и посещает другие кланы с целью заручиться их поддержкой.

По большей части они все привыкли к сытой и спокойной жизни и с нами в хороших отношениях. Чтобы перетащить их на свою сторону, Гардариану придется найти очень веские аргументы. Или… вынудить их силой, что, конечно, больше в его стиле.

Разведчик донес, что нежить вполне управляема. А это значит, что Гардариан нашел не просто способ механически поднять то, что умерло, что он, в принципе, и так умел, но и частично вдохнуть жизнь. Так, чтобы эти ходячие трупы выполняли чьи-то приказы.

Здесь явно не обошлось без магии. Сильной. Светлой. Той, которая должна работать во благо, а не на низменные страсти дракона. Жажда власти их клана всегда удивляла, но, кажется, в последние годы особенно перешла все границы.

Полагаю, что Делирия, младшая сестра Градариана, должна была стать первой ступенью к перевороту. Она должна была занять место моей сестры и стать женой Рэгвальда, а потом склонить один из сильнейших кланов на сторону Гардариана.

Но, слава богам, любовь Айлин и Рэгвальда истинная, искренняя и никак не связана с властью. Они справились, и Гардариан в лице клана Орланд обзавелся не союзником, а скорее врагом.

Я точно знаю, что, что бы ни случилось, Рэгвальд не пойдет против меня. И это уже ценно, особенно учитывая, что без сердца Креолинии мой клан значительно ослаблен.

То, что я еле нашел ресурс сил, чтобы спасти мальца и самому не свалиться с ног, — уже показательно.

Но больше удивляет другое: после того, как мою рану обработала Тиолла, у меня она не просто очистилась от яда и зажила. Я словно наполнился силой. Как будто Тиолла вдохнула в меня жизнь, наполнив внутренний резерв до отказа.

И без амулета. В ней больше загадок, чем я думал…

Взгляд снова падает на цветок Креолинии, так и стоящий на моем столе и ни капли не потерявший своего блеска. Все верно. Он теперь так и будет светиться, пока пара, благословенная богами, не обвенчается.

Горгулья срань! Как такое вообще может быть?! Этот цветок должен работать только для не связанных брачными узами людей! Но я сам был на свадьбе Тиоллы, сам дал согласие на их брак. Я сам видел обряд своими глазами!

А если… Если я все же ошибся, и цветок распустился не из-за меня?

Вызываю Флая. Он, как обычно, легкомысленно, даже без стука входит в мой кабинет.

— Будешь ругать за праздник? — Трубочист присаживается на подоконник, вытирая тыльной стороной ладони щеку, но только размазывая сажу.

— А есть смысл? — спрашиваю его.

Как-то так случилось, что этот парень рос рядом со мной, еще до появления Айлин, и я привык считать его кем-то вроде младшего брата. Конечно, да, он сын прачки, но никогда не рвался к какому-то более серьезному занятию, чем работа трубочиста. Нравилось ему гулять по крышам и пачкаться.

Хотя я предлагал перейти в камердинеры или хотя бы помощники госпожи Эйнд.

— Нет, — довольно улыбается он и выразительно смотрит на цветок. — Но, смотрю, ты тоже внакладе не остался.

Флая даже не пугает мой серьезный взгляд.

— Это не я! — легкомысленно заявляет трубочист. — Это все боги! Но наконец-то ты хотя бы перестанешь быть одиночкой. Тина — хорошая и красивая девушка. И мальчишка ее тоже классный. Я бы предпочел, чтобы ее цветок Креолинии распустился из-за меня, но…

— Ты ничего о ней не знаешь, — с нажимом говорю я.

Мне не нравится, что Флай так говорит. Дракон рычит, ощущая закипающую ревность.

— Знаю. Например, что силы в ней немеряно, что светлая она. И что… о тебе говорить боится. А когда говорит, в интонации столько нежности, что она просачивается, даже несмотря на то, что Тина пытается ее скрывать. — Он спрыгивает с подоконника. — Ну, раз ругаться не будешь, я пошел. У меня еще пара каминов нечищенных.

— Ты уверен, что у Тины цветок до меня не распускался? — зачем-то уточняю я. Как будто, если я услышу это от кого-то другого, меня это больше убедит.

— Николас, поверь мне, такое сияние было бы сложно спрятать, — Флай кивает на цветок и уходит из кабинета.

Ну… Убедился. Дальше что?

Внезапно грудь будто пронзает острый наконечник стрелы. Я даже первую секунду ищу, откуда ее могли выпустить. Дыхание сбивается, я встаю и опираюсь руками на стол. В глазах темнеет, а потом внутри все взрывается ярким золотым пламенем.

Я помню эти ощущения. Первое общение с моим драконом, первое превращение. Но сейчас-то от чего?

Дракон пытается поглотить мое сознание и подавить меня. Он требует, чтобы я шел, нет, бежал, а лучше летел в сад. Моя интуиция с этим согласна, поэтому я выпрыгиваю в окно, превращаюсь в дракона, делаю небольшой круг и, на ходу превращаясь обратно в человека, бегу к полянке, на которой я видел сверху Айлин, Тиоллу и плачущего Риана.

Быстрее, быстрее, быстрее. Мой дракон ревет и заглушает все звуки. Врываясь на поляну прямо через кусты, резко останавливаюсь, пораженный тем, что вижу.

Тиолла прижимает к себе Риана, гладя и пытаясь успокоить. Но страшно не это. Пугает и одновременно волнует то, что на руках мальчика проступает чешуя. Золотая чешуя. Золотая. Признак моего клана.