Глава 34. Попугайчики

Всю ночь я думала о словах Самира.

Я поступала неверно. Потому что отнимала у себя возможность поспать. Восстановиться перед новым днём, в котором могло произойти всё, что угодно. Планировать что-то с маленьким ребёнком оказалось практически невозможно. Я с ужасом принимала полную утрату контроля над собственной жизнью. Я не могла уйти на работу и с головой погрузиться в отчёты или документы, чтобы отдохнуть от подгузников, детской каши, коляски, игрушек… Я не могла взять и поставить ребёнка на паузу. Я даже не могла просто поговорить с Самиром в то время, когда он был дома.

Именно это я хотела сказать ему. Описать ситуацию с моей точки зрения. Попросить его сделать то же самое, чтобы я поняла, каково ему сейчас.

Я действительно верила, что мы поговорим и найдём решение.

***

Утром нас ждал завтрак и летний душ. Правда, от того летнего душа осталось только милое название. Нарина, я, Соня и девчонки отправились к бассейну на заднем дворе. Бабушка Нармин сидела в кресле и смотрела за нами, думая о чём-то своём.

Я думала о Самире, о его словах, о его заботе обо мне. Из памяти словно тряпкой стёрли обиду, поселившуюся внутри меня за эти две недели. Казалось, что и ситуация, и его слова о Тигране, объясняли всё.

Всё утро я жалела, что не согласилась на предложение Самира уехать в дом его родителей. С другой стороны, моё решение не стоило сожалений, потому что Самир собирался переночевать у друзей. Так же, как это делала я.

До вечера я его точно не увижу. Однако чувство, будто надо сорваться с места и сбежать к нему, не покидало меня.

Я запаслась терпением, остужая свой пыл.

Девчонки облепили Соню, украв её внимание. Лишь иногда Соня брала какую-то игрушку и пыталась показать мне, мыча своё:

— Ма-а-а…

Нарина наблюдала за детьми, аккуратно выспрашивая у меня про Карину и Самира. Рассказать мне было нечего. Я сама до сих пор не знала подробностей их прошлых отношений. Я показала Нарине страничку Карины.

— Ой, фу, какой мерзкий мужик. Ему лет сто. Три подбородка и беременный пивом живот.

— Сейчас он немного скинул. И любовь слепа.

— Ага, свет монет глаза ослепил, — она листала фотографии Карины. — Один отпуск за другим. Узнаю некоторые места. Здесь с отцом последний раз были. Там таких слепых бабочек тьма бегала. Искали себе папиков.

— Я тоже в таких местах была. Ну, каждому своё. Она нашла себе такого. Решилась родить от него. Знаешь, на самом деле не так важно, как Карина пыталась жить. С папиком или без. Всё это не даёт ни ему, ни кому ещё право убивать её.

— Ну, да, ну, да, — Нарина покачала головой. — Говоришь, мать с сестрой с глубинки приехали?

— Поездом почти два дня.

— Угу, — с чем-то непонятным согласилась Нарина. — Может, ты у нас останешься? Хотя бы сегодня ещё?

— Нет, Нарин. Нельзя так. Не хочу злоупотреблять гостеприимством. Самир…

— Козёл твой Самир. И я не буду извиняться.

Я напряглась:

— Я сама хороша. Вместо того, чтобы поддержать его, выдаю одну претензию за другой. Он всё-таки человека поехал спасать. Карине помогает. Семье её помогает. Он молчал не от великого желания, ситуация сложная.

— Ага. Скинул на тебя чужого ребёнка. Помог чужим тётям, — голос Нарины сочился сарказмом. — А тебя он не думал поддержать? Коляску купить. Кресло детское в машину. Подгузники. Может, нанять кого, чтобы приходил человек и готовил хотя бы раз в три дня. Если всё так устроил, что ты в конце месяца гулькин нос от зарплаты увидишь, может, можно было как-то в доме всё организовать? А не мебель взрослым тёткам покупать ездить? Ситуация. В мире много сложных ситуаций.

— Я просто не знаю всего, — мне захотелось защитить Самира, я совсем не желала соглашаться со словами Нарины. — Самир не плохой человек. Наверное, Карина когда-то занимала важное место в его жизни. Самир сказал, что Тигран очень опасный человек…

— Ты помнишь, у меня попугайчики в детстве были?

— А? Да. К чему ты?

— У попугайчиков так в природе заведено: пока девочка высиживает яйца, мальчик добывает пищу и кормит её. В один год Кеша отказался кормить Лису. Она бедненькая за кормом со скоростью света с яиц слазила, клевала быстро-быстро и обратно высиживать. Кеша же жил себе спокойно и занимался своими делами. Как только птенчики вылупились, Лиса убила Кешу.

— Ты утрируешь. Нарин, я же говорю…

— Ты не подумала, что когда вновь тебе понадобится его помощь, Самир будет решать какие-нибудь другие дела? Потому что обиделся на тебя. Или ещё какая чушь…

— Нарин, это просто обстоятельства, — я потупила взгляд. — Он каменный только для остальных. Но только я знаю, насколько он чувствительный. И мне стоит...

— Может, ему стоит повзрослеть и перестать быть фарфоровой вазой?

— Нарин, я всё ещё люблю его. Я не хочу слышать подобное о своём женихе.

— Ну-ну. Ладно, оставим это. Ты сама всё поймёшь и решишь. Взрослая уже. А сейчас отдохни, пока есть возможность. И оставайся.

— Нет-нет, ещё часик и поедем. Я уже написала. Водитель в пути.

— Как знаешь, Лолит. На всякий случай повторю. Помни, что тебе всегда есть, куда бежать.