Глава 40. Монстр

Мы юркнули в ночную темноту, смачно глотнув свежего летного воздуха, переполненного спящей тишиной.

Карина судорожно пыталась идти быстрее, я нервно катила коляску, усадив окончательно разбуженную Соню на руку. К счастью, она не плакала, а только глазела по сторонам, иногда трогая моё лицо своими маленькими пальчиками.

— Даже слов не подобрать, — тяжело дыша, проговорила Карина.

— Помедленней давай пойдём.

— Нет-нет, лучше уйти подальше. Не знаешь, что ему в голову стрельнет. Может, сюда свернём? Если пойдёт за нами, наверное, не подумает, что мы с улицы за два поворота ушли.

— Да, давай… Ты говорила, он изменил тебе... Отчасти понимаю, что ты испытала. Теперь, так сказать…

— Не отчасти, Лолит. Больше, чем полностью. Он тогда тоже на Милану залез.

— О… — я испытала порыв шока. — С ней? С твоей сестрой? Это же…

— Тоже набухался, как мудак, и полез на неё. Она и рада. Всю жизнь была шалавой. Она даже…. Она даже не понимает, с кем спит, зачем, почему. Утром никогда ничего не вспомнит. И вот это он выбрал вместо меня, — с досадой выговорила она, не скрывая злости. — Вечно вонючее, обоссанное и едва соображающее.

— Я клянусь, он при мне никогда не пил. Я была в полном недоумении, когда он впервые вернулся домой выпивший. Вечно на спорте и всё такое.

— Это было до её приезда?

— Нет. Как раз после. Наверное, с ней и пил, — я объехала кочку. — Всё, можно уже помедленней. Я же вижу, тебе тяжело.

— Я вся на адреналине сейчас. Пойдём, пока иду, — улыбнулась Карина немного криво. — Я не хотела сюда ехать. Когда Самир позвонил, меня аж передёрнуло. Будто чувствовала… Он сказал, её не будет. Только ты, я и Соня. Сам он позже подъедет. Ну-ну, подъехал, — она вывалила новую порцию отвращения, которое я полностью разделяла. — Притащил её, конечно же. Ему шалава эта, что мёд. Он как мой номер получил, одно про неё спрашивал. Что она, как у неё дела, где сейчас? Я про неё счастливо забыла, как из дома ушла… Самир сказал, поможет мне, если приглашу её, сделаю так, чтобы она приехала. Мне же эта тварь, что кость поперёк горла. Самой в итоге пришлось вертеться. Только зря надеялась, что он хоть каплю сочувствия ко мне имеет и поможет.

Я едва верила собственным ушам.

Самир шантажировал женщину, бедой которой постоянно попрекал меня. Сам же при этом ловко пользовался моментом, чтобы… встретиться с «этим»?

— Она не хотела приезжать? — тихо спросила я.

Карина помотала головой:

— Что-то он ей сделал. Может, не женился, как обещал. Может, ещё чего. Ну, не приехала бы она ко мне… мы с ней без оскорблений лаже слова друг другу сказать не можем. С чего он решил, будто она кинется ко мне, без понятия.

— Ну… она приехала, когда узнала о случившемся. Соню забирала.

— Это всё мачеха. Может, там не божий одуванчик, но проблески бывают. Но как только сложно становится, она хвост в руки и бегом. Как сейчас. Тоже знает, когда гром грянет.

Я вздохнула, усадив Соню удобнее. Малышка прильнула ко мне, утомлённая длинным днём.

— Слов не хватает… — не без гнева выговорила я. — Я в шоке… это же… совсем в голове не укладывается… Самир… никогда ничего не рассказывал. Его бывшие остались в прошлом. Мы никогда никого не обсуждали, будто их никогда не существовало. Никаких жалоб или воспоминаний, мол, какая-то из его бывших была лучше меня. Он… вроде не такой…

— Ага, не такой… Пусть с нами всё и было давно, а гниль из такого мудака даже лопатой не выскребешь… Я ведь реально тогда, на вечере поверила, что он изменился. Мы впервые говорили нормально. Без желания оскорблять и кричать друг на друга. Я настолько этим прониклась, что поверила, будто эта мразь мне может помочь сбежать с дочкой.

— Мразь, это да… — согласилась я. — Серьёзно, думаю сейчас только том, как я связалась с таким… уродом? Как не разглядела? Конечно, были звоночки. И не один. Надо признаться, мне не раз советовали глаза открыть. Я пыталась, однако, мужик… как мужик. Не пьёт, не курит, с работы домой всегда вовремя возвращается. Ну, резкий иногда. Бытовой инвалид по большей части, что и другие. Но у него хотя бы эмоциональный интеллект выше, чем у стула. Разговоры по душам, подарки, комплименты, поддержка… оно будто бы перевешивало. Ведь в отношениях всегда что-то просто принимаешь… я… я реально не понимаю, как я это проглядела? Где я ослепла окончательно? Доставать бывшую девушку, чтобы встретиться с бывшей любовницей, с которой он ей и же изменил? Это что-то на больном, не иначе.

— Поверь, я себе тот же вопрос задавала. Мы когда познакомились, он казался мне трогательным и милым. Ну, смелым, открытым и решительным. В какой-то степени таким же, как я… брошенным, потерянным и загнанным в угол.

Я покосилась на Карину, делая жест рукой, чтобы она шла медленнее. Коляска чуть не уехала в бок без управления, ведь на другой руке завертелась Соня, но я вовремя поймала наш вид транспорта.

— Ма…

— Тише-тише. Я тебя держу. Видишь, моя радость?.. Брошенный Самир? Никогда не поверю. Его мать до сих пор с собой спать укладывать готова. Сюсюкается с ним пуще, чем мы с Соней.

— Этим она его и допекла. Он из дома сбежал. И я как раз тоже.

— Из дома? Ого, таких подробностей я не знала. Вроде любит мать, аж за ушами трещит... А ты почему? Ну, Милана видно, что с головой болеет. Но про мачеху я ничего плохого не слышала.

— Просто она мачеха, — кисло объяснила Карина. — Отец как на ней женился, она сразу лапу на его деньги наложила. Он первое время работал. Выпивал по выходным. Затем с ней. Потом и Милана к ним подсела. Эта святая троица пировать неделями могла. Так отец допился до такой белки, что ушёл в зиму из дома, упал в сугроб и замёрз насмерть. Горе-горе, — саркастично протянула она. — Отмывали и отпевали, пока батарею нам в доме собутыльники не срезали, чтобы на лом сдать. Мачеха в таком состоянии была, что страшно вспомнить. С ней такой творили… ну, сама понимаешь. Взрослые фильмы отдыхают. Вот Милана… блядь, не жизнь, а гавно…

— К тебе приставали? — чисто автоматически, даже не подумав о жестокости вопроса, спросила я.

Однако Карина тут же ответила, не дав мне возможность прикусить язык и извиниться за бестактность.

— Меня изнасиловал какой-то старый пьяный пердун. Сразу после похорон…

— О… Карина… мне…

Она помотала головой:

— Всё в прошлом. Больно, конечно, иногда. Но надо же жить дальше. Поэтому я сбежала.

— Это ужасно. Это просто чудовищно… — я прибывала в искреннем шоке, что в мире подобное вообще существует. В сравнении с этим измена жениха реально казалась пустяком, о котором можно быстро забыть и жить дальше.

Но точно без такого мудака, как он.

— Да. Не сказка. Как меня малолетку на работу взяли, до сих пор не понимаю. Я устроилась куриц на гриле делать и продавать. Знаешь, в вагончиках таких…

— Отец бывшего мужа с этого начинал. Белые такие.

— Я в нём работала и жила. Хозяин разрешил спать прямо там.

— Но это же совсем… а он тебя?

— Нет-нет, никогда не трогал. И следил, чтобы не обижал никто. Ходил, договаривался об аборте… золотой человек. Первый нормальный мужик в моей жизни. И последний, наверное. В этом вагончике мы с Самиром и познакомились. Он пришёл котлеты купить. Слово за слово, оказалось, сбежал из дома. Ну, мне жалко его стало. Ведь самой приклонить голову ещё недавно негде было. Обещал мне помогать с продажей. Я после аборта не очень себя чувствовала.

— Даже не могу представить, насколько тебе было плохо.

— Ничего, выжила. Было лучше, чем сейчас… Честно, мы не так плохо… хм, — она задумалась, кривясь. — Самир как-то… не знаю. Он, конечно, не магию в мою жизнь принёс. Но у него всё было легко. Он много смеялся. Рассказывал какие-то невероятные истории, в которых и школа словно рай, и отдых с родителями крутой… Понятное дело, влюбилась в него. Такая романтика. Вагончик, курицы, жар от гриля, и мы лежим на полу, болтаем о всякой чуши.

— Мне трудно это представить. Обычно он был строгим и серьёзным.

— Вырос…

— И что он? Сам домой вернулся?

— За ним родители приехали.

— Наверное, мать его истерику закатила.

— Не, никакого скандала. Они чуть ли не на коленях перед ним стояли. И машину ему купили. И квартиру. Денег кучу обещали. Отдых где угодно. Даже меня были готовы в качестве его новой безделушки забрать. Мать его порывалась ноги ему целовать, за руки хватала, ладони целовала. Самир так выпендривался, даже мне стыдно становилось. В итоге уехал. Но про меня не забыл. Вернулся за мной на машине. Сказал, что удалил всё с мачехой, что пора мне домой.

— Он совсем не понимал, что там творится?

— Его мать натравила на мачеху органы опеки. Та жила на пособия уже много лет. Сначала детские на Милану. Потом мои прибавились. А позже она стала получать пособие по потери кормильца. Если бы нас забрали, её бы всего лишили. Она это всегда хорошо понимала, сколько бы ни выпила. Поэтому взяла себя в руки. Мы даже зажили как-то сносно. Самир приезжал, подарки привозил. Всегда при деньгах. Мы его пуще Нового Года встречали. Чуть ли не со скатертью белой под ноги. Мать стол накрывала. И вот так один раз рюмочку, второй раз бутылочку, и у Самира случился запой. А с ним Милана. Он потом говорил, я всё не так поняла, ведь он просто спутал, пьяный был. И вообще, ему постарше нравятся. Ну, нравятся и нравятся. Катись на все четыре стороны, раз такая красавица.

— Ну да… Если он выбрал не меня… Причём так давно. Ещё до наших отношений, ловить мне у омута нечего. Здесь только смириться… самой теперь придётся как-то… пережевать это…

— Милосердной я не была. Ни капли, — сухо выговорила Карина. — Я устроила пару скандалов. С битьём посуды и матами. В итоге получила от него по морде. Потом от матери. А затем и от Миланы. И так по кругу.

— Это совсем звездец.

— Это логично.

— Не сказала бы, — я внимательно посмотрела на неё, не забывая о Соне, принявшейся тянуть долгий низкий звук «М»

— Логично-логично, — заверила меня Карина. — Он деньги привозил, продукты, вещи. Поэтому я должна была стиснуть зубы и исполнять его желания. Так и вышло, в доме снова пьянки, Самир то на Милану лезет, то ко мне пристаёт… я не выдержала. Стыдно до сих пор.

— Ты с ума сошла? Какой тут стыд? Это же кошмар…

— Я деньги у него крала, — призналась Карина, коротко перехватывая костыли немного иначе из-за нарастающей усталости в руках. — На них в город уехала. Если бы не эти деньги, осталась бы там. А так уехала. Работу нашла. Сначала полы мела, в подсобке у дворника спала. Потихоньку в ресторан устроилась, комнату сняла. Справлялась как-то. Только от мужиков шарахалась просто, — она горько сглотнула. — Пока Тигран на меня глаз не положил.

— Ещё один «не такой» подарок судьбы… Купил себе маленькую девочку?

— Ну, я уже давно была совершеннолетней. Может, выглядела, как подросток из-за худобы… Не знаю. Просто жизнь, когда у тебя даже школа не законченная, зачастую складывается сложно. Когда я видела, в каких нарядах клиенты в ресторан приходят, конечно, задавалась вопросом, почему у них всё, а я живу вот так? Я очень много работала, но в итоге еле концы с концами сводила. И то я бестолочь, то дура, то уродина тощая…

— Отчасти понимаю, — кивнула я. — Было одно время, когда муж от семьи отделился. Тяжело было, он работал, как проклятый, но ни на что не хватало. Еле за квартиру рассчитывались. На нас далеко не с жалостью смотрели, будто желали, чтобы мы скорее земли есть начали и к отцу его побежали милостыню просить… Но всё это другое. Мы-то вдвоём были. Держались друг за друга. Нас хорошая жизнь будто развела по углам, а вот горе сплочало.

— Да… Горе иногда вовсе не горе, а счастье. Знаешь, лучше бы я дальше жила так, как тогда, чем… вот это всё, — в её голосе послышалась новая тихая злость. — Тигран мне сразу не понравился. Но у него были деньги и связи. Он мог приехать в ресторан, закрыть мне план по выручке и договориться с хозяином, чтобы я только его обслуживала. Затем подарки, цветы, комплименты. Снял мне квартиру. Я отказывалась, говорила, это слишком. А он буром шёл. Напролом просто. В итоге я сдалась. И что строить из себя святую? У него были деньги. Я же устала жить в нищете. Я тоже хотела дорого и красиво. Он мне это дал, а я не подавилась. Вот такая вот жизнь с папиком. Хочешь суди…

— Я не осуждаю, — перебила я её. — Поверь, Карин, у каждого свой путь. Если женщина выбрала вот так, значит, мы просто должны жить дальше свои жизни, а не перемывать ей кости. Я не представляю, насколько тяжело заключить… хм, некий контракт с самой собой, уговорив себя быть с нелюбимым мужчиной каждый день.

— Мне иногда казалось, что я его люблю, — Карина поморщилась, как от кислятины. — Ведь я не ушла, когда узнала, что он женат. Он, понятное дело, навешал мне лапшу на уши, что они давно не живут вместе, что она держит часть его денег, поэтому развод ему не выгоден. Отношения с детьми у него были просто ужасные. Сначала старший сын ушёл из дома, затем дочь. Всех их он лишал содержания и проклинал. Мне же говорил, что я чистая и светлая, поэтому со мной у него настоящая семья. Как видишь, я ему поверила. И это было глупо. Если у него отношения со старшими детьми не заладились, почему совершенно внезапно будет иначе с нашим ребёнком? Я этого не просто не понимала. Я была настолько тупая и слепая, что даже не задумалась о причинах разлада в его семье.

— Это сейчас так кажется, что была глупая. В моменте, в самой ситуации мало кто может оценить всё верно. Я на Самира тоже исключительно розовым смотрела. А тут такое… спасибо, что поделилась. Это тяжёлая… история. Даже не верится, как кошмар какой-то. От одного монстра к другому…

— Я Милану сегодня увидела, чуть земли из-под ног ни лишилась, — Карина словно не слышала меня, поддавшись чувствам. — Злость взяла. Со мной он вот так. Теперь с тобой. С женщиной, которая взяла моего ребёнка. Заботилась о нём, кормила, мыла… вроде и сложно на неё злиться, потому что она больная, зависимая уже на всю жизнь. Но ведь такая тварь. И он такой же… Совет им да любовь. Лолит, это чмо тебя не стоит… не бери с меня пример, не храни к нему ни тепла, ни симпатии. Ничего. Просто сожги это к чертям.

— Спасибо а поддержку…

— Не надо. Я правду говорю. Любить его не стоит.

— Всё равно спасибо. Это… мне помогает… Слушай, я сказала, что редко кто может оценить собственную глупость. Но лучше раньше, чем поздно. Мы ведь так и не поняли, куда идём.

— Ой… — Карина остановилась. Я рядом с ней. — Ведь точно. Мы далеко за городом. Здесь всё коттеджи. Вряд ли нас пустят на лужайке поспать.

— Надо подумать. Хотя… сейчас, подожди. Сонюш, ты совсем носиком клюёшь? Поедем в бабушке?

— К бабушке? — удивилась Карина.

— Пусть это останется приятным сюрпризом. Пусть хоть что-то хорошее сегодня случится, — я выудила из сумки мобильник. — О, звонил. Ночной режим сработал, — я показала экран телефона Карине. — Так, заблокировать. Больше не позвонит.

— А вещи твои?

— У меня ключи от квартиры, — я быстро просматривала контакты. — Так, этот разблокировать. Хм, ждём, — я приложила смартфон к уху, вслушиваясь в затяжные гудки.

Совсем скоро раздался страшный шорох, и заспанный голос ответил мне:

— Лолит? Что случилось?

— Нам нужна помощь. Можешь нас забрать? Это срочно.

— Говори куда ехать.