Глава 16

- Андрей! - мое сердце бешено бьется. - Не надо! Я тебя прошу!

- Тсссс, - шепчет на ухо, как будто этот звук должен мгновенно меня успокоить.

Как же сильно я ошиблась в этом человеке…

Рокотов навалился на меня всем телом. Мои руки он больше не держит, но у меня все равно не хватает сил сдвинуть его или скинуть с себя.

- Андрей… пожалуйста…

Он громко дышит, торопливо пытается расстегнуть пуговицы спереди на платье. Маленькие, светло-коричневые, не больше таблетки аспирина, они со скрипом поддаются, но вырез настолько мал, что у Рокотова не получается долезть до моей груди.

Бросаю попытку отбиться и кидаю все силы на пуговички.

Он расстегивает, я застегиваю.

- Черт! - грубо отталкивает меня, но не отпускает полностью. - Придумала же на свидание тащиться в чертовом платье! Пока до тела доберешься, - смотрит мне в глаза. Неужели ответ ждет? Я должна еще за свой наряд оправдаться?

В его взгляде пламя, на лице расплывается гадкая улыбочка. В моем представлении именно так и выглядят серийные маньяки.

- Не бойся, эта мелочь, - кивает на пуговички, - не охладит мое желание.

Хорошо, что я послушала девчонок и надела платье, блузка уже давно бы валялась на полу. А такой наряд попробуй еще порви. На секунду становится спокойнее, маленький оплот надежности, моя родная вещь, которая меня защищает.

Одним движением Рокотов меняет наше положение на кровати. Дышать легче, но выбраться все еще не получается.

Судорожно вспоминаю советы о том, как справиться с маньяком. Как назло в голове вертится только вариант “никак, расслабься и получай удовольствие”.

Как же выбраться отсюда? Понимаю, что сама дура. Притащилась к мужику в номер. Но это понимание мне сейчас точно не поможет.

Какая же я наивная…

Горячая рука скользит по моему бедру. Хорошо, что на мне еще одна защита - капроновые колготки.

- Твою мать, - как будто про себя, но я слышу этот голос, который теперь всю жизнь будет сниться в кошмарах. Один рывок и колготки теперь больше похожи на очень высокие чулки. Отталкиваю его руки, царапаюсь, стараясь удержать подол платья.

- А ты строптивая, люблю таких - с огоньком. Меня это еще больше заводит, Оксаночка, - рука больно сжимает ягодицу.

Заговорить. Заболтать. Увести от темы. Что угодно, что умерит его пыл.

- А ты мне наоборот показался спокойным, - стараюсь выровнять дыхание. - Умным. Рассудительным. - Что еще сказать? Думай, Окси, быстрее! - Начитанным.

Он на мгновение останавливается, зависает, удивленно глядя на меня. Кажется, нащупала тонкую спасительную ниточку.

- Я вот сейчас “Анну Каренину” перечитываю. Читал? Как тебе? Мне вот линия Левина показалась интересной.

- Что? - теряется.

- Да наверняка читал! Ты ведь такой умный.

- А, понял, - опасный блеск возвращается. - Мозги мне хочешь запудрить. Но зачем? У нас такая интересная игра. Давай не будем отвлекаться.

- Ага, игра в одни ворота. - Еще один сантиметр незаметно отвоеван.

- Я так долго ждал, пока ты меня динамила, - притягивает меня к себе, но уже мягче. Проводит рукой по волосам. - Включила пластинку “я - не такая”. А я по глазам вижу, что очень даже такая. - Касается губ и снова отстраняется. - Тут любой заметит, что твое тело по нормальному мужику истосковалось. Ничего, сегодня все будет по высшему разряду. Я умею быть нежным.

В подтверждение своим словам он начинает гладить меня.

Его движения больше не причиняют физическую боль. Но душу рвут в клочья.

Слезы текут рекой, нос хлюпает, нужно взять себя в руки, чтобы вырваться из этого плена.

Оксана, успокойся, силой ты тут ничего не сделаешь, только хитростью.

Дышу: вдох-выдох, вдох-выдох. Мандраж немного отступает.

- Ты же говорил, что готов подождать, - шиплю, пытаюсь освободить руки.

- Ну чего ты строишь из себя бунтарку? - его тон становится еще вкрадчивее.

Ну уж нет, я твои игры тоже раскусила, мистер публичные выступления и мастер проведения переговоров. Хочешь меня под себя подстроить? Этот номер не пройдет!

- Рокотов, какая же ты - скотина! - вкладываю в голос всю грубость, которую нахожу в себе. - А я тебе поверила.

- Я скотина? - кажется, крупицы адекватности мелькают у него в глазах. - Оксан, ты ничего не путаешь? Ты сама за мной в номер пошла. Улыбалась весь вечер. Позволяла к себе прикасаться. Да ты даже не пошла - ты напросилась эту рубашку стирать! Я как это должен расценивать?

Он привстает, садится на край кровати. Пользуюсь моментом, вскакиваю, забиваюсь в угол у окна, рядом с прикроватным столиком.

До двери пока не добраться, но, кажется, моя стратегия начинает работать. По крайней мере, я больше не прижата к кровати и могу двигаться.

Говорить. Нужно дальше говорить из последних сил.

- Я хотела спасти твою рубашку, - почти заикаясь. - Мы же обо всем договорились, а ты…

Слезы льются еще сильнее, не могу их контролировать.

- Да на фиг мне эта рубашка! Если ты идешь ко мне в номер, значит, ты согласна на продолжение. Разве нет? Может, это у тебя такие эротические фантазии, чтобы я тебя добивался, применил силу. В рамках приличия, конечно, - голос спокойный, тон бархатный.

Как будто только что была не попытка износилования, а дружеские посиделки.

- Я не хотел тебя напугать, - продолжает еще мягче. - Теперь я понял, что ты любишь ласку и никакого принуждения. Виноват, исправлюсь!

Вдобавок к фразе он поднимает руки и изображает поражение. При этом смотрит на меня, как удав на кролика.

- Оксанчик, ну ты чего, в самом деле? Чего испугалась-то? - движения плавные, усаживается поудобнее на кровати и начинает чуть покачиваться. - Я выбрал неправильную тактику. Просто не понял, что тебе такое не подходит. - еще один качок. - Даже самые крутые специалисты по прочтению личности могут ошибаться.

Медленно поднимается и делает шаг ко мне.

- Нет! Стой! - Крик переходящий в визг, вжимаюсь в стену.

- Ты чего так бурно реагируешь? Если бы ты до этого не была замужем, я бы подумал, что невинна. Хотя, из Аверина такой мужик, что может он тебя и пальцем ни разу не тронул.

- Причем здесь мой бывший муж? - не пойму, он меня так отвлекает?

- Так, лирическое отступление. Так что, отматываем историю, спасаем рубашку и идем за десертом? - Рокотов делает вид, что ничего не произошло. Неужели надеется, что это прокатит?

Вселенная, почему из мужиков мне одни подлецы попадаются? Как для них легко “отмотать” все на несколько часов, на несколько измен.

У меня до сих пор сердце где-то в пятках, чувства обостряются, отслеживаю каждое его движение.

Хватит, сегодня я уже не послушала свою интуицию, теперь ошибки не допущу.

- Оксан, расслабься, я все понял, - Рокотов отходит, присаживается в кресло.

- Я хочу уйти, - складываю руки на груди.

- Не надо сейчас в детский сад играть. Я же извинился. Объяснил. Больше не причиню тебе вреда.

- Я просто хочу уйти.

Кто-то стучит в дверь. Уборка бывает обычно с утра. Рокотов прикладывает палец к губам, дескать молчи.

Вот он мой шанс на спасение, но меня как-будто парализует, я не могу ни пошевелиться, ни издать звука. Только что ведь говорила… и даже спорила с ним. А сейчас слова застряли в горле.

- Взрослые мы, в конце концов, или нет? - влажно облизывает губы и посылает свой противный “чмок” мне.

Видимо, я должна растаять от этого мерзкого подобия воздушного поцелуя, стереть из памяти события последних минут и радостно прыгнуть в его объятия.

Кто-то стучит еще раз.

- Какая настойчивая обслуга,- почти шепотом, на лице злость. Кулаки сжаты так сильно, что кажется, кожа на костяшках вот-вот лопнет. - Если она сейчас не уберется... - Нам ничего не нужно! - кричит, повернувшись к двери.

Пока Рокотов ненавидит кого-то из персонала, делаю рывок к выходу. Он ловит меня и закидывает на кровать. Отталкиваю его изо всех сил, со стороны это может быть похоже на детскую борьбу или шутку. Но у нас сейчас все серьезно.

Громкий удар, словно в дверь врезались или пнули ее ногой.

- Оксан, я здесь!

Никогда не думала, что буду рада голосу Аверина, его присутствию. Теперь самое страшное позади.

- Отвали! - Рокотов снова звереет, его лицо краснеет, брови сползают на глаза, кажется, вот-вот проступит волчья щетина.

Отскакиваю от него подальше, снова стою в безопасном углу.

Как может успешный человек быть таким моральным инвалидом в жизни? На чем основана его успешность? Он убивал недовольных клиентов, а всех своих любовниц, которые могли открыть рот, прячет в темнице? Не с него ли образ Синей бороды писали? В стрессовой ситуации моя голова переключается на всякую ерунду, чтобы защитить психику.

За дверью Марк, его присутствие придает мне уверенности.

Смотрю на вазу на прикроватном столике. Большая из синего стекла бутыль с широким горлышком. Если Рокотов сделает крохотный шаг ко мне, я за себя не отвечаю.

Воображение рисует страшную картину. Я со всей дури бью по голове горе-любовника. Глухой удар. Рокотов оседает, потом падает. На полу появляется сначала маленькая кровавая лужа, она растекается, и все растет, растет. Потом приезжает полиция, на меня надевают наручники. А его тело следователь обводит маленьким кусочком мела.

- Даже не думай, - он как будто читает мои мысли. Первым хватает вазу и со всего размаха швыряет ее на пол. Осколки разлетаются по комнате.

Может, я рано радовалась? Если он вонзит в меня вот такую стекляшку, то следак уже меня будет обводить.

- Я все равно свое получу! Муженек твой свидетель - так даже лучше.

Они что, заодно?

Нет, не верю, что Марк настолько опустился!

- Марк! - кричу что есть силы, с опаской смотрю на разбитую вазу.

Он колотится в дверь как раненый зверь.

- А ты подкинула хорошую идею.

Рокотов хватает осколок, похожий на клинок. Резким движением проводит по своей груди. Из сомкнутых губ вырывается рык. С довольной ухмылкой прикрывает рану, потом показывает мне окровавленную руку.

- Раз Аверин так тебя любит, пусть теперь вызволяет тебя из тюрьмы.

- Что ты делаешь? - кричу не своим голосом. - Ты в своем уме?

- Оксан! Оксана! - Марк бьется в дверь. Судя по голосу, он в панике. И ломится с такой силой, что дверь в нашей квартире уже бы вынес.

Кто придумал для гостиниц ставить прочные двери с хорошим замком? Ни зайти, ни выйти.

Я еще не до конца понимаю план Рокотова, но для меня он вряд ли чем-то хорошим обернется.

Первая реакция - броситься ему на помощь. В памяти мелькают уроки ОБЖ. Нужно остановить кровь. Рвать простыни на бинты и спасать.

Но… он ведь этого и ждет?

Перехватываю его взгляд. Тяжелый, внимательный. Выжидательный.

По груди струйками стекает кровь. Рокотов стонет. Хватит притворяться, я же вижу, что рана не такая уж глубокая, чтобы ты нотариуса вызывал со священником.

Нет, Рокотов, хватит делать из меня дуру! Я больше не куплюсь на твои уловки. Никакая опасность тебе сейчас не угрожает.

- Оксан, с тобой все в порядке? - кричит бывший муж.

Угукуаю себе под нос.

А я и сама не знаю, в каком я сейчас порядке. Физически цела, но мое нервное состояние на грани.

Как только выпутаюсь из этой ситуации, сразу же запишусь на курсы самообороны, чтобы больше ни один урод не мог меня вот так схватить и застать врасплох. Чтобы таким, как Рокотов, было понятно, что если я не хочу секса, то его у меня сегодня точно не будет.

Бум-бум-бум!

Марк выносит дверь. Уже давно бы позвал кого-то на помощь, раз сам не справляется.

Еще бы знания по физиогномике не помешали, чтобы всех сволочей на подлете отслеживать. И к психологу обязательно. Надо было еще после развода начать терапию.

Эти бытовые мысли о том, что будет “после”, меня успокаивают, заставляют трезво мыслить и оценивать ситуацию.

- Смотри-ка, волнуется, - Рокотов разбивает нашу молчаливую дуэль. - Интересно, откуда он узнал, где ты находишься? Неужто мужское чутье привело?

Голос вкрадчивый, едва заметная мимика и движения рук.

В правой он все еще сжимает осколок вазы.

- Почему ты сказал, что рад ему? - пытаюсь отвлечь его разговором и начинаю медленное движение к двери.

- Хотя, откуда оно у него, чутье это, - он продолжает свою фразу. Наверняка, заготовка. Ждал подходящего момента, чтобы вывалить ее на публику. - Вечно он у меня под ногами путается. Ладно, теперь есть доказательство, что ты на меня набросилась. И продолжение истории будет зависеть от тебя. Я могу сказать, что наши сексуальные игры немного вышли из-под контроля, - прикусывает губу, старается всячески показать, что ему не больно. Кровь размазана по груди, струйки добрались до брюк. - А могу, что ты меня приревновала. Или пусть Аверин возьмет на себя вину, а я так и быть, тебя помилую. Какой вариант тебе нравится больше?

- Никакой, - мотаю головой, как будто пытаюсь себя в этом убедить. - К твоей ране я не имею никакого отношения. Разве только то, что стала свидетелем ее появления. Нелепого и глупого.

- Зачем ты так? Запамятовала, что ли? Имеешь, причем самое прямое. Если посмотреть камеры, то видно, что мы в ресторане были вместе, ворковали, как влюбленные. Ты принимала мои ухаживания. А потом... в тебя вселился бес… Сам не знаю, что на тебя нашло.

Господи, спасибо, что вот это все сейчас вылезло, а не когда я уже влюбилась и начала строить планы на счастливое будущее. Машинально прячу руки за спину, чтобы даже капля его проклятой крови на меня не попала.

- Зачем? Что тебе это даст?

Пользуюсь моментом и отвоевываю себе еще несколько сантиметров. Одно небольшое замешательство, и я смогу рвануть к выходу.

- Я стану богаче. Отомщу. Докажу наконец, что со мной так нельзя!, - облизывает окровавленную подушечку большого пальца. - Меняю твою свободу, например, на… - делает вид, что размышляет, - твою фирму. Свою часть Аверин мне уже продал. Теперь твоя очередь.

От неожиданного ответа я чуть не приседаю. Я могла предположить все, что угодно: месть Марку, какое-то разоблачение меня, ненависть ко всем женщинам в мире. Но чтобы он позарился на мою компанию?

- То есть никакой симпатии с твоей стороны не было?

Не то, чтобы меня беспокоил интерес со стороны Рокотова, но почему-то стало важным выяснить, насколько его шаги были продуманными. Изначально такой был план? Как карточная игра, как “монополия”, в которой мне просто забыли сообщить условия и правила игры.

Почему Марк не ломает эту чертову дверь? Даже стучать перестал. Может, он заодно с этим маньяком, и они решили таким странным образом лишить меня не только фирмы, но и рассудка, а впоследствии и дочери?

- Все бабы - дуры! В любой ситуации им важно знать, действительно ли на них у мужика встал или это просто имитация, - ухмыляется Рокотов. - Хочу тебя успокоить, сначала ты мне приглянулась. Милая дурочка, которой важно всем понравиться. Я таких, как ты, только так щелкаю. А потом твой муженек все испортил - напомнил о себе. С того момента ты просто пешка в моей игре. Красивая, наивная пешка, которую я сегодня скину с шахматного поля.

- Какой-то бред. Я больше не могу здесь оставаться, - смелым шагом направляюсь к выходу. Если он сейчас перекроет мне ход, я просто двину его по башке. - От меня ты ничего не получишь. Только ненависть и презрение, но тебя это вряд ли волнует.

- Один шаг за дверь, и твой срок вырастет еще на пару лет. Вначале покушение на убийство, а теперь еще оставление в опасности. Если ты не знаешь, есть такая статья.

- Ты прав. Ты опасен... даже для себя. Психушка со смирительной рубашкой сейчас бы очень пригодилась.

- Давай, оскорбляй меня. Вот на что способна обиженная женщина. А я тебя любил...

Что за бред? У Рокотова раздвоение личности или начался отходняк от непонятных веществ?

Ах, нет, это снова продуманный шаг - идет запись на телефон. Диктофон он включил явно только что.

- Как ты можешь бросить меня? - театрально стонет. - Зачем ты набросилась на меня с осколком?

Теперь он разыгрывает спектакль для адвокатов?

- Если ты мне не поможешь, я истеку кровью. Помоги, нужно перевязать рану. Оксана! Возьми в ванной полотенце и прижми вот тут, - показывает на грудь.

- У тебя небольшая царапина, от такой еще никто не умирал.

Я не сильна в медицине, но очень надеюсь, что его саморанение не опасно, и Рокотов от него не двинет коньки.

Злые глаза прожигают насквозь. Он кладет телефон на край, в руках все еще вертит осколок. Оскаливается и двигается на меня.

Визжу от страха! Его удара хватит, чтобы душа покинула мое бренное тело.

- Ну что ты, я тебя не трону, - грозно нависает. Резко хватает за запястье, переворачивает и пытается вложить мне в ладонь стекло, которым только что резал себя.

Ах ты гад! Решил мои отпечатки оставить.

А я уже представила, что потом говорили бы об этом происшествии. “Богатая невеста Оксана Аверина погибла от рук своего любовника”, “Марк Аверин не смог простить предательства, убил жену и ее любовника”, и еще миллион заголовков для желтой прессы. Мне то будет уже все равно, но как это пережить моим родителям, как с этим позором жить Кристинке.

Сжимаю кисть в кулак, резко выдергиваю руки и прячу за спину. В коридоре слышится возня и голос Марка. Он с кем-то ругается.

Это даже хорошо. Значит, там есть свидетели.

- Сука! - рычит раненый зверь.

- Дай пройти! - вкладываю в крик всю свою силу. Надеюсь, люди из коридора меня тоже услышат. - Мне надоели твои игры в сумасшедшего! - и добавляю уже тише. - А не то я тебя действительно покалечу.

Пячусь к выходу, не поворачиваюсь спиной к Рокотову, боюсь. Натыкаюсь на ручку, быстро разворачиваюсь и распахиваю дверь.

Вот моя свобода или это еще не все?

Яркий свет коридора на мгновение ослепляет. Зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, передо мной стоит странная компания.