Глава 18

Лифт останавливается на первом этаже, но я не могу заставить себя выйти. Так и стою, прижавшись к Марку. Внутри пустота.

Мне так хочется поскорее исчезнуть из этого отеля, который принес столько страданий, но я не нахожу в себе сил сделать хоть одно движение.

Марк еще крепче прижимает меня к себе. Хочу выбраться из его объятий, но в то же время понимаю, что именно они меня сейчас успокаивают. Дело не в бывшем муже - мне важно почувствовать тепло и защиту другого человека. Осознать, что опасность мне больше не угрожает, что я сейчас не одна.

- Все уже в прошлом, - убаюкивающе шепчет Марк.

Безумного страха больше нет, теперь у меня просто нет чувств.

В лифт входит парочка, бывший мягко приобнимает меня за талию и направляет к выходу.

В холле опускаемся на диван. Мне нужно отдышаться, прийти в себя.

Марк пропадает, но тут же появляется со стаканом воды. Выпиваю его залпом, и он приносит новый.

Мы сидим на диване рядом и некоторое время молчим.

- Я так испугалась, - снова начинаю рыдать. Марк приобнимает меня, но я отстраняюсь. Не хочу давать ему ложную надежду.

- Прости, - шепчу, вытирая слезы.

- За что? Это мне нужно просить прощение.

С этим согласна, причем просить нужно за многое. Но я не хочу сейчас вспоминать наш конфликт.

- Тогда, в номере, мне казалось, что все под контролем, что я обязательно выберусь. А сейчас понимаю, как же я попала, - вытираю слезы салфеткой.

- Оксан, ты не представляешь, как я испугался… Я ведь пытался тебе объяснить, что с Рокотовым лучше не связываться.

Он замолкает. Я сейчас, типа, извиняться должна, что не стала выслушивать его по телефону?

- Знаешь ли… - подбираю слова. - Я ведь не обязана была отвечать на твои звонки, - с обидой в голосе.

- Да я понимаю. Сам виноват - довел ситуацию до того, что потерял твое доверие. Когда понял, что ты меня заблокировала, начал обзванивать всех подряд. Не поверишь, даже отцу твоему набирал.

- А что ж не маме?

- Да мало ли, - мнется. - Я ведь не знал, что ты им о нас рассказала.

- И что отец?

- Сказал, что у тебя встреча. Я - дальше звонить и по городу мотаться. Всех поднял, но никто не говорил, где ты и с кем. Не знаю, чтобы я с ним сделал, если бы он... - Марк замолкает, вижу, что ему тяжело говорить.

Отворачиваюсь. Не хочу по новой вспоминать то, что только что случилось. Мне нужно время самой повариться в произошедшем, разложить все по полочкам, а потом уже поделиться с кем-то. Не уверена, что даже Наде смогу все до конца рассказать. Может быть потом.

Двери ресторана распахиваются, и я вижу наш столик. Там все еще стоят бокалы и чашки с кофе. Мороженое на брауни уже наверняка растаяло. В вазе пышный букет, который с таким пафосом преподнес мне Рокотов.

Противно. От самой себя, от всей этой ситуации.

Стоп! Не хватало еще, чтобы я сама считала себя виноватой.

- Я бы очень хотела поскорее домой.

- Я тебя отвезу! - Марк бодро вскакивает и берет меня под локоть.

- Не стоит. Возьму такси,- стараюсь успокоиться, чтобы к людям выйти в нормальном состоянии.

- Не спорь. Что за неугомонная женщина. Номерок от гардероба, - протягивает ладонь. - Ты хоть раз можешь сделать так, как я говорю?

Открываю сумочку, только сейчас замечаю, как трясутся кончики пальцев. На запястье видны следы от рук Рокотова. Козел! Я в стрессе даже не поняла, что мне больно. Тру синяки. Жалко себя.

- Где же он? - бормочу под нос. - Пусто. Мою шубу Рокотов сдавал, - смотрю Марку в глаза. - Мне ее не жалко, я готова уйти так.

Делаю шаг к выходу.

- Девушка, подождите. Вы забыли! - Официант останавливает меня. - Минуту.

Может, эта тварь не оплатила счет, и теперь это нужно сделать мне?

Если так, заплачу, куда деваться. Хватит с меня на сегодня позора и истерик.

- Сколько с нас? - устало спрашиваю.

- Счет закрыт, не переживайте. Я мигом.

Подхожу к Марку, он ругается с гардеробщицей.

- Я же русским по белому объясняю - вот висит шуба моей жены.

- А я вам повторяю - номерок! - за стойкой суровая женщина, по виду которой становится ясно - она ни на каплю не уступит в своих принципах. - Без номерков раздавать вещи не имею права.

- А давайте так, - Марк смягчает голос. - Вечером шуба, а номерок утром.

Гардеробщица устало вздыхает и повторяет свою мантру про правила.

- Так как же нам забрать нашу вещь? Она навсегда у вас в заложниках?

- Нет, почему же. Ресторан закрывается в полночь. Если эта шуба на самом деле ваша, она останется в гардеробе.

- Вы предлагаете вернуться сюда ночью? - Вижу, что Марк теряет терпение.

- Хотите - ночью, если вам делать больше нечего. А можете утром прийти. Мы работаем с одиннадцати.

Мне хочется плюнуть на шубу и все происходящее и просто уехать.

От дальнейшей гардеробной баталии меня отвлекает официант.

- Вот, вы забыли, - протягивает букет.

- Спасибо, - хватаю цветы.

На лице Марка немой вопрос, зачем я их забираю. Но молчит, пожимает плечами.

Иду к выходу. Ну и пусть я только в тонком платье, главное, поскорее добраться домой, нырнуть в теплую ванну, и там уже отогреться и смыть с себя весь ужас сегодняшнего дня. На улице пока не минусовая температура, надеюсь, не заболею.

Первое, что бросается в глаза на улице - снежные мошки в свете фонаря. В детстве любила наблюдать, как порхают снежинки.

Смотрю в даль - чернота. Точно такая же, как у меня сейчас в душе. И она растет.

Как после этого можно верить людям? Как женщины выходят повторно замуж? Особенно, если было предательство.

Я теперь новых мужчин буду за километр обходить, на адекватность же их никак не проверить. Даже Рокотов, которого боготворят в бизнес-среде, на деле оказался тварью.

- Ну и зачем ты этот веник взяла? - голос Марка за спиной. - Давай, я тебе нормальные цветы куплю.

- Засушу на память, чтобы помнить, что мужчин нужно стороной обходить, - оборачиваюсь.

Он накидывает мне на плечи свое пальто. Знакомый аромат туалетной воды окутывает меня и погружает в воспоминания.

Нет, это ничего не значит! Он просто проводит меня домой.

Выходим на парковку. Вот она огромная черная машина, которая привезла меня сегодня в это чистилище.

Подхожу к ней и осматриваю.

Плюнуть на лобовое стекло или помадой написать матерное слово? Спустить колеса, оставить царапину на капоте?

Нет, у меня есть идея получше.

***

Не хочу давать Рокотову хоть малейший повод придраться ко мне юридически. Кто знает, что еще придумает его больное воображение.

Но и удержаться от мелкой мести не могу.

Сжимаю букет, размахиваюсь и ударяю им по капоту. Колошмачу изо всех сил.

Вымещаю всю ненависть к Рокотову, всю черноту, выплескиваю обиду, злость и разочарование.

На лобовом стекле остаются лепестки роз и листья. На улице влажно, и они прилипают, закрывая водителю обзор.

Марк наблюдает молча, и я ему сейчас благодарна за его невмешательство.

Да, мой поступок не тянет на мега-месть и полностью меня не исцеляет. Но мне становится чуть легче. Мне нужно было это сделать.

Остаток букета засовываю под дворник.

- Полегчало? Можем идти? - Марк берет меня за руку, а у меня нет сил сопротивляться. Я уже и забыла, какая мягкая у него ладонь.

Его машина припаркована неподалеку. Открывает переднюю дверь, но я игнорирую его жест и сажусь на заднее сидение. Мне нужно побыть одной, хоть как-то оградиться от мира.

Смотрю в одну точку, в голове мысли водят хоровод. Как же так… Если Рокотов так поступил не только со мной, почему никто не подал на него в суд? Почему в прессе нигде не написано, что этот человек не просто нерукопожатный, он опасен для общества. Хотя... я тоже вряд ли вынесу все, что случилось сегодня, на общее обозрение…

А случилось бы то, что задумал Рокотов?

Эта мысль меня пугает настолько, что я невольно вздрагиваю. Что, если его целью было только запугать меня? Если он изначально планировал довести меня до нервного срыва и подстроить все так, будто это я его ранила?

Ведь провернул же он подобный трюк с вином. Я точно помню, что не задевала его руку. Я к нему почти и не прикоснулась. Но по его реакции, словам и дальнейшему поведению выходило, что это я виновата в том, что он облился.

Он так сокрушался по поводу испорченной рубашки и ситуации в целом, что я поверила в свою вину.

Вот и сейчас - он не боялся наказания за изнасилование, потому что его на самом деле бы не было. Я уже не узнаю об его первоначальных намерениях - он сразу задумал припугнуть меня, чтобы получить фирму, или все же надеялся на секс, а когда я отказала, приступил к плану Б.

- Оксан, мы на месте, - голос Марка возвращает меня в жизнь. - Я тебя провожу. Еще не хватало, чтобы на тебя в подворотне напали.

Тон не предполагает отказа.

- Думаешь, я человек-“тридцать три несчастья”?

- Не хочу тебя оставлять.

- Ладно. Пойдем, конечно, - беру Марка под руку. После полного рабочего дня и нервного вечера мое состояние больше напоминает амебу в аморфном состоянии.

Стою у двери, прислушиваюсь, спит ли Кристинка. По режиму уже должна, но кто ж его сейчас соблюдает. Аккуратно открываю дверь. В квартире тишина, в детской тусклый свет от ночника.

- Мама вернулась! - доносятся радостные крики Кристинки.

Как она только услышала? Уверена, что открыла дверь очень тихо.

Дочь выскакивает в коридор. В пижаме, разноцветных носках. И со множеством косичек.

- И папа тут! Ура! Смотрите, что мне Надя сделала. - она вертится и трясет головой. - Спать тут точно никто не собирался. - Папочка, а ты навсегда?

Замираю от формулировки вопроса. Дочь настолько возбуждена, что отвечать ей сейчас не обязательно. Кошусь на Марка, ловлю его довольную ухмылку.

На слове “папочка” полусонная Надя выглядывает из-за двери.

- Кто кого укладывает? - Марк смеется. - Кому спать пора?

- А ты меня уложишь? - Кристинка прыгает вокруг нас.

Марк смотрит на меня, как будто ждет ответа. У меня нет сил сейчас с ними воевать, потом успокаивать плачущую дочь. Киваю в знак согласия.

Они скрываются в детской, прохожу на кухню и устало падаю на стул.

- Вот это поворот, - Надя ждет продолжение истории. - А Марк мне звонил, про твое свидание спрашивал. Я ничего не сказала, но воистину, кто ищет - тот найдет.

- Рокотов - тварь, никаких больше мероприятий с ним. Я еще и в тусовке всем расскажу, чтобы к нему, как к прокаженному, не подходили.

- Ого, - лицо Нади меняется. - Что случилось-то?

Вместо ответа прикрываю глаза.

- Поняла, - подруга гремит чайником. Как раз то, что мне нужно. - Прости, я не думала, что он такой. Мы тебе с Кристинкой ужин оставили. Вот большая чашка с какао. Остыл, правда, но я сейчас кипяточком разбавлю.

Подруга показывает на стол. На снежинке из бумаги стоит напиток, рядом на блюдечке два печенья с шоколадом, только шоколад уже кто-то отковырял.

- Кристинка уснула, - Марк заходит в комнату. - Так быстро растет наша девочка.

- Мне пора. Завтра позвоню, - Надя быстро встает. Хлопает входная дверь, она что на ходу одеваться будет?

- Оксан, мы столько дров наломали. У нас же есть для кого быть вместе, - садится рядом.

Берет меня за руку.

Заглядывает исподлобья и тихо произносит:

- Оксан…

Голос хриплый и напряженный.

Медленно приближается ко мне.

- Марк, стоп! - резко выдергиваю руку и встаю. - Если я приняла твою помощь, это еще ничего не значит.

- Но мы же… сегодня… - он опускает взгляд.

- Я дала слабину. Прости, что обнадежила. Никаких “нас” давно не существует.

- А Кристинка?

- Она по-прежнему наша дочь. Но мы - не семья. Прими это.

Глубокая морщина на лбу маякует о том, насколько он зол.

Сильно. Но свое состояние он больше никак не показывает - ни жестами, ни словами.

- Прости, я устала. Тебе пора.

Жестом показываю на выход. Мне и так на сегодня достаточно приключений.