Глава 11. Надя

– Перестань плакать! – собственный голос звучит в полной тишине неожиданно громко. Я пытаюсь пошевелить ногой. Цепь неприятно начинает давить на щиколотку. Да уж – с ней особо не убежишь. Даже по самому сараю пройти будет тяжело и больно. Несмотря на теплую погоду, меня бьет озноб. Слезы литься перестали, но страх никуда не исчез. Сколько есть времени до их возвращения? Час? А может и меньше – кто знает, где они оставили свои мотоциклы, в каком укрытии… Глеб наверняка меня ищет. Только вот трюк с машиной, боюсь, не даст ему возможность обнаружить меня быстро. Остается надеться на себя. Но кто я против пятерых здоровых парней. Оглядываюсь. Я сижу на большом стоге сена. Цепь прикована к одному из четырех столбов, которые подпирают крышу сарая. Неподалеку слышится ржание лошади. Я умею ездить верхом и теоретически могла бы отсюда ускакать. Но как избавиться от цепи? Подбираю руками цепь с пола, чтобы ее не волочить за собой и облегчить тяжесть на ноге. Медленно иду по сараю, насколько хватает длины цепи. В принципе с ней можно дойти почти до дверей, хотя каждый шаг отдается болью в щиколотке. – Давай сначала изучим, как цепь приделана к столбу, – я говорю сама с собой. Так легче сдерживать рвущиеся наружу рыдания. Возле столба в щелочку в стене вижу, как вдали по лугу идет человек. Начинаю яростно барабанить в стену. Нет. Конечно, он меня не слышит – слишком далеко. Опять слезы непроизвольно катятся из глаз. В какой момент все пошло не так?! Я стучу кулаком по стене. Не ради того, чтобы привлечь внимание, – бесполезно. От безысходности. В этой ситуации виновата Ксения? Нет, я сама. Мама давно мне говорила, что не надо идти на поводу у других. – Ты постоянно всем помогаешь, кто просит. – Разве это неправильно? – возражала я. – Надо помогать, если человеку требуется твоя поддержка. – Далеко не всегда, – мудро отмечала мама. – И я же вижу, что тобой многие просто пользуются. Если бы я не согласилась ехать вместо Ксении… Если бы я, в свое время, не согласилась выйти замуж за Глеба… Но я же его любила. А папе нужны деньги на лечение… Человек на лугу уходит все дальше и дальше. Был шанс, что он пойдет в мою сторону. Но в итоге человек совсем теряется из виду. Как и моя надежда на спасение. Цепь больно тянет ногу. Если бы не джинсы, уверена, она бы содрала кожу. Я обессиленно сажусь обратно на стог сена. Взять себя в руки оказывается сложным делом. Хочется сидеть и реветь в ожидании парней. Что они со мной сделают, догадаться не сложно. Как я смогу после этого нормально жить? Да никак! Злость придает мне силы. Я снова лихорадочно обвожу взглядом сарай. Ну должно же быть здесь хоть что-то полезное! Теперь я смотрю более внимательно. – Главное – сохранять хладнокровие и помнить, что даже в самой груде, казалось бы, бесполезного хлама, может таиться ключ к свободе, – убеждаю я себя. – Лучше хорошо спланировать один побег, чем предпринять десять неудачных попыток. Мой голос звучит чуть увереннее. Разговор с собой успокаивает. Первый шок проходит. Восприятие обостряется, ведь времени у меня все меньше. Свет проникает через щели в стенах, потолке, а еще я обнаруживаю одно маленькое заколоченное окно высоко, под потолком. В воздухе висит пыль, пахнет плесенью, старым деревом, маслом, сеном. Какое-то странное сочетание, которое я невольно анализирую и раскладываю на составляющие, хотя в данный момент это совершенно бесполезно. Глаза, привыкшие к полутьме, выхватывают новые детали. В темном углу – верстак. Я волоку к нему цепь. Старый напильник и пила лежат и ржавеют без дела. Это главные находки. В кино ими бы перепилили верёвку, цепь или даже прутья решётки. У меня нет ни веревки, ни решетки. А цепь они точно не одолеют. На полу валяется обрезок трубы. Я поднимаю его и понимаю, что толку от этой находки еще меньше, чем от предыдущих. Рядом стоит старый деревянный ящик. В нем – гвозди, какие-то шурупы. Боже мой! На что я рассчитывала, когда начинала поиски? Ладно, тем не менее, иду дальше, медленно переставляя ноги. У стены обнаруживаю отвертку и гаечный ключ: А вот это можно использовать, чтобы попробовать снять цепь. Я беру добычу и складываю поближе к столбу, к которому она приделана. Так, осколок стекла – явно от бутылки. Пригодится отбиваться первые пару минут. Рядом валяется ржавый консервный нож. А вот это уже оружие посильнее… Хотя тоже – куда я с ним против пятерых парней. Тем не менее, стекло и консервный нож кладу туда же, где отвертка и гаечный ключ. Так, ведро, в которое щедро позволили ходить в случае нужды. С ним особо ничего не сделаешь. Пусть стоит на своем месте. Рядом с ведром – канистра с бензином. Теоретически я бы могла поджечь сарай. Но чем и как мне самой из него при этом бежать с цепью на ноге? Плохая идея. Я увлекаюсь процессом, забывая о том, что мои похитители могут явиться в любую минуту. Вот какая-то краска и машинное масло. Выливаем на пол, чтобы… Задумываюсь. Ага, они в них вляпаются и будет не до меня. Пытаюсь открыть канистру с краской, но получается только ноготь сломать – крышка запечатана намертво. Наверное, краска присохла. Так, у меня есть консервный нож. Доползаю до своего импровизированного склада. Беру нож. Ковыряю. Никак. Ладно, отставим краску. Пластиковая канистра с маслом закрыта обычной завинчивающейся крышкой, и ее удается открыть. В нос ударяет противный запах. Масло пополняет мой скудный склад условно-полезных вещей. Все, больше в сарае ничего не нахожу. Пинаю некоторые, на вид хлипкие, доски в стене. Они громко скрипят, но не поддаются. Дойти до дверей не дает цепь – не хватает совсем чуть-чуть. С другой стороны, далеко с цепью на ноге не убежать. В щели я вижу, что впереди луг – открытое пространство. Меня сразу обнаружат. Подбираюсь к столбу, к которому прикована, со своими инструментами. Цепь приделана при помощи здоровой металлической прямоугольной пластины, держащейся на четырех больших шурупах. Прилаживаю отвертку. Она явно не по размеру и постоянно соскальзывает. Но я упорно вставляю ее снова в шуруп и кручу. Идет туго. Очень туго. Честно сказать – вообще не идет. Плюс мои неумелые ручки – папа до сих пор подобные работы по дому выполняет сам. Поза, правда, у меня, что надо – сижу по-турецки, низко наклонившись к пластине. Одной ногой держу цепь, чтобы ее хоть как-то зафиксировать, и чтобы она не била меня постоянно по щиколотке. Прям, фитнес, а скорее, цирк зажигает огни. Со лба льется пот. Вся футболка промокла насквозь, еще когда я передвигалась по сараю – он нагрелся от солнца, а так как двери закрыты, воздух внутрь проникает только через щели в стенах. Представляю, как я сейчас выгляжу. Господи! О чем я думаю! Кстати, чем хуже я выгляжу, тем лучше. Может, не вызову никакого соответствующего желания со мной что-то делать. Я даже про себя стараюсь не произносить слово «изнасилование». От него начинают трястись руки, и отвертка в очередной раз падает на пол. Вздрагиваю от каждого шороха, доносящегося снаружи. Нет, я вряд ли успею такими темпами открутить шурупы. Ни сноровки для этой работы, ни нормальных инструментов. К тому же, я не знаю, насколько крепко закрыты двери в сарай. И вообще, насколько далеко я смогу уйти.