Глава 13

КОНСТАНТИН

— Эй, мы проехали! — воскликнула Мандаринка, провожая взглядом поворот к своему дому.

— Я знаю, — коротко ответил я.

Все ещё не в силах привести мысли в порядок. И пока не разберусь, она должна быть рядом. Ведь все попытки решить вопрос в одиночку приводили к провалу.

Чем дольше и отчаяннее я старался держаться от неё подальше, тем жёстче потом срывался. Словно катапульта, чем сильнее тянешь, тем сильнее шарахнет. Это опасно.

Боюсь представить, что я способен вытворить после следующего такого тайм-аута. Хотя куда уж хуже? Разве что наброшусь на неё прямо на лекции?

Раз держаться от неё на расстоянии не вариант, надо продумать, как нам можно быть рядом. Без вреда друг другу.

Дружить? Помнится, я уже рассматривал такой вариант. Дружить со студентами не зазорно. Хороший преподаватель обязан стать другом и наставником своим ученикам. Но… Я в очередной раз отвёл глаза от дороги и мазнул жаждущим взглядом по девушке, что сидела рядом. Теперь, после того, как я познал ее…

Клянусь, в тот день после драки в кафе, я думал, что поцеловав ее, наконец остыну. Но стало хуже. Потом я был уверен, что все дело в неудовлетворенном желании. Но между нами все случилось… Даже больше, чем я мог предполагать — я стал ее первым…

И? Помогло? Отпустило?

Да черта с два!!! Я словно виагры нажрался. Вожделение прожигает лёгкие, мешая дышать. А взгляд то и дело цепляется за хрупкое плечико, надутые губки, нервно вздымающуюся грудь.

Дьявол! Она точно околдовала меня!

Хочу прикоснуться. Но боюсь. Она молчит всю неблизкую дорогу. Не считая удивления по поводу того, что я везу ее не домой. И черт знает, что у неё там в голове творится. Я-то со своей разобраться не могу.

— Смотрите уже на дорогу, Константин Дмитриевич, — строго сказала Лера, поймав на себе мой очередной взгляд. — Вы нас так убьёт.

— Хорошо, — я потянулся и накрыл ее ладонь, покоившуюся на коленях, своей рукой. — Теперь только на дорогу.

— Боитесь, что я сбегу? — усмехнулась она.

— Боюсь, что тебя тут и вовсе нет. Что я просто из-за тебя с ума сошёл, и ты мне теперь всюду мерещишься. А стоит ненадолго отвернуться и исчезнешь. Ай, — воскликнул я, удивлено глядя на свою руку. — Ты ущипнула меня?

— Не исчезну. Пока не выслушаю, что ты хочешь мне сказать.

Я стиснул зубы и вновь уставился на дорогу.

Видимо мое молчание в некотором роде красноречивей слов. Она поняла, что я обмозговываю произошедшее. Вот только Лера и предположить не может, что я пока сам понятия не имею что ей сказать.

Мы вошли в мою съемную квартиру, и первым делом я выдал Лере одежду, чтобы она переоделась во что-то более комфортное, нежели вечернее платье.

— Ещё очень рано. Тебе нужно протрезветь, а мне хорошенько подумать. Так что переоденься, выпей воды, как можно больше, и ляг поспи. Если голова болит или тошнит, могу дать таблетку.

— Смотрю, наш профессор спец по похмельному синдрому, — Лера вызывающе приподняла бровь.

Вот она, моя спесивая студентка.

Так привычней. Но мне больше по душе моя кроткая девочка. Рядом с которой я чувствую себя нужным. Которая включает во мне ответственность. И отключает здравый смысл. В вопросах, касающихся Мандаринки, он явно не справляется.

Я подался вперёд и легко коснулся ее губ. От удивления сладкий рот слегка приоткрылся, а дыхание Леры ощутимо сбилось. Воспользовавшись ее замешательством, я насилу вложил в ее руки стопку чистой одежды:

— Не перечь своему преподавателю.

— Сейчас ведь светло, — прошептала она удивленно.

— Я говорил называть меня по имени только в темноте. О том, что я не буду целовать тебя при свете дня — речи не было, — усмехнулся я и втолкнул Леру в спальню.

Прозвучало, как обещание. Похоже, мое подсознание уже давно все решило за меня.

Я через силу закрыл дверь, и упёрся лбом в лакированную деревянную поверхность. Сейчас я разберусь…

Мне даже закурить захотелось, — хотя я не занимался подобным со студенческих лет, — настолько напряженной оказалась задачка.

Я ведь сама беспечность. Безответственный. Ветреный. Я до сих пор не могу свыкнуться с ролью препода. Ещё и в ректоры с таким настроем мечу… А тут решил взять на себя ответственность за чью-то жизнь. Ведь серьёзные отношения — это оно и есть! Тем более со студенткой!

Отношения. Что я вообще об этом знаю? Не о тех легкомысленных связях, которые я завожу на протяжении всей жизни, — это не для Леры. А серьёзные, взрослые, взвешенные, мать его, отношения! Как тут взвесить?

Окей. Я ведь учёный. Математик, к тому же. Я способен все просчитать.

Подойдя к письменному столу, я выудил из ящика блокнот. Воткнул за ухо карандаш, и размашистым шагом шагая по комнате, принялся «взвешивать».

Итак. Минусы.

Она моя студентка. Первая пометка отправилась на бумагу.

У нас и разница в возрасте приличная — второй «минус» занял своё место.

Я ничего не могу ей обещать. Ведь рано или поздно мне придётся уехать…

ЛЕРА

Я наконец проснулась с ясной головой, и в ужасе выскочила из кровати.

Боже-Боже, что я натворила?! Как теперь в глаза ему смотреть? Сама позвонила, сама поцеловала и…

Ой, мамочки! Ещё и в любви призналась! Он наверно меня теперь не пойми за кого принимает! Как же стыдно! Ну, дура, дура же!

Я тихонько приоткрыла дверь спальни. Тишина. Может он вышел куда? Тем лучше, свалю по-тихому.

Однако стоило мне оказаться в зале, как я увидела Костю за столом. Он… он спит что ли? Вот и славненько!

Ну же, дуреха, вали!

Однако ноги почему-то понесли меня в противоположном от входной двери направлении. Замерла у стола, плохо понимая, что собиралась делать и почему вообще подошла.

И правда спит.

Стоит уносить ноги, пока он не проснулся. Мне ведь неловко. То ли ещё будет. Как же я теперь на его парах себя чувствовать буду?

Ну и чего стою?

А ведь он обещал подумать. Я надеялась, он даст мне хоть какой-то ответ. Пусть это даже было бы: «прости, Лера, я совершил ошибку». Это уже хоть что-то.

Взгляд вдруг уцепился за блокнот, что лежал на столе, рядом с головой Кости. Не сам блокнот привлёк мое внимание. «ЛЕРА» — было написано вверху страницы. Лист расчерчен на две половины — плюс и минус. Что ж, значит, все же думал…

Дрожащей рукой я подняла блокнот, в надежде, что мне просто не видно всего списка.

Нет. Я все правильно увидела.

Он нашёл целых тринадцать минусов. Тогда как в графе с плюсами было пусто…

Вот значит как? Я проглотила ком застрявший в горле. Ну что, идиотка? Теперь наконец пора уходить? Увидела все, что хотела? Получила ответ, которого ждала?

Я шмыгнула носом и только сейчас поняла, что щеки мокрые от слез.

Ни одного плюса…

Тишину разорвал звонок домофона. Я вздрогнула и попятилась, когда Костя поднял заспанное лицо.

— Лера? — кажется, он был удивлён увидеть меня при пробуждении.

Его взгляд скользнул по мне, и сосредоточился на руках, в которых я все ещё сжимала злополучный блокнот.

Костя был явно взволнован. Мне так хотелось услышать его голос. Чтобы он сказал хоть что-нибудь. Но домофон продолжал разрываться, словно отчаянно стараясь отрезвить меня. Не от алкоголя в этот раз.

Ну же, Валерия Александровна! Приди в себя! И убирайся отсюда!

Я рванулась в коридор так, словно за мной кто-то собирался гнаться. Слёзы нещадно жгли глаза. Я отдалась ему, призналась в любви, а он во мне ни единого плюса не нашёл! Какая же дура! Мне больше нечего предложить! Если ему не нужны мои тело и душа, то…

Я рванула дверь, но сильная ладонь вдруг захлопнула ее прямо перед моим носом. Костя прижал меня к косяку всем телом, и как ни в чем не бывало, снял трубку домофона.

— Отпусти! — я не оставляла попыток вырваться.

Прижав трубку плечом к уху, Костя поймал мои руки и завёл над головой:

— Да, — ответил он наконец в домофон, даже не запыхавшись. — Да, мне. Хорошо, оставьте у моей двери.

Он повесил трубку на место и обреченно поник головой:

— Лер, ты… все не так поняла, — выдохнул он.

— Разве??? — заорала я так, что Костя был вынужден поднять на меня взгляд. — По-моему там как раз все вполне понятно! Тринадцать! Тринадцать минусов! Я была настолько плоха? Или вас напугало мое признание, Константин Дмитриевич?! Какая-то студентка-дуреха вам себя на блюдечке с голубой каёмочкой, а вы… Так вот, не волнуйтесь! Я свои слова обратно беру! Не люблю! Ясно?

— Не бери, — выдохнул он отчаянно, прижимаясь к моей щеке своей небритой, — не надо. Оставь мне…

Жесткая щетина оцарапывала мою кожу, но я не могла отстраниться. Его губы шептали что-то у моей шеи, утопая в волосах. И я снова как последняя дура таяла от его прикосновений.

— Послушай сначала… — теперь его дыхание сбилось.

— Отпусти, — я все ещё давилась от слез.

Он рванул на мне свою рубашку и принялся целовать мою ключицу:

— Лерочка… послушай меня…

— Отныне я готова слушать в вашем исполнении только лекции! — я все ещё пыталась вырваться, но силы были явно неравны.

— Нет же, глупышка, — его губы прошлись по моему подбородку, и наконец заткнули мой протестующий рот.

Поцелуй получался каким-то яростным. Будто мы все ещё продолжали перепалку, однако в несколько другой форме.

Я чувствовала, что он хочет меня. И я…

Да, черт меня дери, я хочу его!

Однако… Ни одного плюса? Серьезно?!

— Тише-тише, — прервав поцелуй, он упёрся лбом в мой лоб. — Я ничего не написал, потому что в этом больше не было необходимости. Я и так все понял…

— И что же вы, Константин Дмитриевич, поняли? — язвительно бросила я, не сводя глаз с его губ. — Минусов-то вон сколько набрали, а…

— Даже если бы я их сотню нашёл, все это меркнет… Я дышать без тебя не могу, Лер. Пока считал, что ты замуж выходишь, думал свихнусь.

— Что? — в вопросе явно сквозило недоверие.

— Я хотел взвесить все трезво. И если так, то да! Разумно было бы оставить тебя в покое. А лучше бы вообще вернуться домой, убраться подальше от тебя! Я не тот, кому можно довериться. Я и сам-то себе порой доверять не могу. Но ты… ты не представляешь, что творишь со мной. Разум бессилен, когда речь идёт о тебе. Если ты позволишь… я хочу заботиться о тебе.

— Я не понимаю.

— Я говорю о серьезных отношениях, Лер. Правда, признаться, я в этом ничего не смыслю. Но я хочу попробовать. С… тобой. Что скажешь? — он глядел на меня во все глаза с какой-то необъяснимой тревогой и надеждой.

Чего он ждёт от меня? Действительно сомневается в моем ответе? Разве я недостаточно за сегодня сказала и сделала?

— Об этом никто не должен знать, — первое, что сказала я в ответ. — Ни одна живая душа.

Костя нахмурился, но все же кивнул. Пусть себе хмурится. Я не могу стать причиной его погубленной репутации. Не дай бог в универе кто-то прознает. Не хочу, чтобы из-за меня у него возникли проблемы.

— Эт-то значит «да»? — настороженно уточнил Костя, продолжая хмуриться.

— Я смотрю, профессор, вам легко даётся только высшая математика, — усмехнулась я.

КОНСТАНТИН

Я все не мог поверить. Неужели я все же решился это сделать? И она согласилась? Даже не колеблясь.

— Мне уже домой пора, — тихо сказала Лера. — Бабушка волноваться будет.

— Ну, уж нет. Я не могу тебя так быстро отпустить. Бабушке скажи, что ты на второй день осталась.

— А если она позвонит папе и проверит?

— Действительно считаешь, что им там до тебя? Судя по тому, как одна маленькая Мандаринка умудрилась напиться, остальные на той свадьбе и вовсе в хлам. Даже если будут искать, скажешь, что по пляжу гуляла.

— Ночью?

— Разве сейчас ночь?

— Ну, она ведь рано или поздно наступит, — Лера непонимающе хлопала глазами.

Я хищно ухмыльнулся, когда осознал, что в голове у моего невинного ангела:

— В этот раз я украду тебя только на день. К ночи верну домой. Хотя мне нравится ход твоих мыслей. Теперь я начал сомневаться в годности своего целомудренного плана.

Прямо на глазах щеки Леры сделались пунцовыми. Она резко присела и, пробравшись у меня под рукой, выбралась из моих объятий.

— Я ничего такого не имела в виду, — пробормотала она, направляясь в кухню. — Есть хочется…

Воспользовавшись тем, что Лера ушла из коридора, я открыл входную дверь и забрал то, что оставил в подъезде доставщик.

— Ты вообще не ешь что ли? — в кухне меня встретил упрёк Леры. — В холодильнике мышь повесилась. Даже яиц нет, чтобы омлет сварганить.

Она исследовала мой пустой холодильник, словно от ее пристального взгляда там должно что-то материализоваться.

— Все здесь, — я поднял пакет, который нашёл за дверью. — Поставь пока цветы, а я на стол накрою.

— Какие цветы? — нахмурилась Лера.

Я вытащил из-за спины небольшой букет кустовых роз:

— Вот эти.

Я с улыбкой наблюдал, как загорелись ее глаза:

— Мне?

— А разве не ты жаловалась ночью, что тебе цветов не дарят?

— Не стоило из-за этого… — пробормотала она.

— Это не из-за этого. Просто хотел порадовать свою девочку.

Лера вскинула на меня смущений взгляд.

А я боялся, что если она станет моей, интерес пропадёт. Но сейчас смотрю в ее огромные от удивления глазища и понимаю, что с ней все работает иначе.

Чем больше я ее получаю, тем больше хочу. Словно неутолимая жажда.

— Девочку?

— А как иначе? Женщиной тебя язык не повернётся назвать. Девушка — слишком банально. Да и посмотри на себя, — я подхватил ее за талию и усадил на разделочный стол. — Такая маленькая. Глаза невинные. Пальчики тоненькие. Еще и наивная словно ребёнок.

— Звучите, как извращенец, Константин Дмитриевич.

Кажется, меня начала возбуждать ее манера, называть меня по имени-отчеству время от времени, поэтому я не пытался ее поправить:

— Чувствую себя примерно так же, — прохрипел я, не в силах оторвать глаз от ее рта.