Глава 2

КОНСТАНТИН

— Почему вы позволили мне проспать весь день? — наверно уже в десятый раз возмущается Лера.

Головой потряхивает, будто все еще пытается проснуться. Недовольно бормочет что-то себе под нос.

Не реагирую. Помогаю Ксюше собрать рисунки, которые мы нахудожествовали за целый день проведённый вместе.

Не устану восхищаться этим удивительным созданием. Все время она продолжала мне что-то рассказывать. При этом умудрилась ни разу не повториться.

— А это можно забрать? — малышка скромно указывает на жестяную коробочку с конфетами.

— Ксения, не наглей! — ворчит Лера.

— Можно, — улыбаюсь своему шпиону, что выдал мне немало любопытной информации.

Натянув балетки, Лера встаёт с дивана.

Скольжу по ней придирчивым взглядом. Выглядит лучше. Правда волосы в полном беспорядке, и на щеке отпечатался шов от дивана. Но даже это не делает ее менее привлекательной…

— Ксюш, говори дяде «до свидания», — выдавливает Лера, поднимая свою сумку. — Поехали домой. И так день коту под хвост.

Я сдерживаю улыбку, зная, что «мой человечек» за меня договорится.

— Мам, так Костя отвезёт нас.

В глазах Леры застыл протест:

— Н-не нужно, — выдавливает как-то болезненно.

Чувствую, что мне невыносимо хочется знать причину этого странного комплекта реакций на меня. Все они как одна негативные. Боль, обида, может даже страх… но ничего похожего на неловкость или стыд.

И это никак не вяжется…

— Пойдём, Ксюш, — тяну руки к малышке, не отрывая взгляда от Леры. — Мама догонит.

Беру Ксюшу на руки и выхожу из кабинета. Не столько слышу, сколько чувствую, что Лера идёт за нами. Безмолвная, словно ее на казнь ведут.

До этого болтливая Ксюша тоже затихает. Маленькая головка опускается на мое плечо. В нос ударяет запах мандаринов. Поворачиваю лицо, и утыкаюсь носом в растрепавшиеся светлые волосёнки.

— Эй, ты спишь там что ли? — бормочу, погладив малышку по спине.

— Ммм, — слышу бормотание в ответ.

До меня только сейчас доходит, что детям ее возраста положен дневной сон. О котором я, увлёкшись познавательной беседой, напрочь забыл.

— Давайте я возьму, — тут же возникает рядом Лера.

— Шшш, — не хочу сейчас спорить с ней. Мы просто сделаем так, как хочу я. — Иди в машину.

— Мы можем сами добраться, — все ещё не поддаётся.

Оказавшись на парковке, подхожу к чёрному внедорожнику. Открываю заднюю дверь и поворачиваюсь к Лере.

Просто смотрю ей в глаза. Ее взгляд нервно мечется от меня к Ксюше и обратно.

— Лер.

Вынуждаю ее сосредоточить внимание на мне. Однако ее взгляд все же уползает из-под контроля. Чувствую его на своих губах и буквально забываю, что только что собирался сказать.

Будь я проклят, если то, что сейчас плещется в ее глазах — не желание.

— Сядь! — велю строго.

Она словно просыпается. Вздрагивает. Нервно закусывает губу. И наконец усаживается в машину.

Так, спокойно, Кость. Вдох-выдох…

Заглядываю на заднее сиденье и осторожно передаю Лере спящего ребёнка. Мы оказываемся так близко, что я чувствую ее рваное дыхание на своей щеке.

Уложив Ксюшу Лере на коленки, поворачиваю голову и утыкаюсь взглядом в хмурое серебро ее глаз. Внимание переключается на пухлые губы. Лера нервно облизывает нижнюю губу.

Я проглатываю вязкую слюну и заставляю себя поднять глаза.

— Я хочу. Сама. Поехать… — бормочет.

— Нет.

Захлопываю дверь. Иду на водительское сиденье, потирая лоб.

Что я творю? Собрался силой ее держать?!

Завожу машину и первым же делом смотрю в зеркало заднего вида. Будто удостовериться хочу, что она все ещё рядом. Что не сбежала. Что не привиделась.

Молчим всю дорогу. Я — потому что в голове каша. Не могу с мыслями собраться. Настоял на своём. Везу. Дальше-то что? Довезу ее сейчас домой. И? Даже слов не могу подобрать, чтобы разговор завязать.

Снова бросаю взгляд в зеркало. Глядит на меня с очевидным осуждением. Ухмыляюсь, вспомнив, как когда-то давно мы ехали после нашей первой ночи…

«Смотрите уже на дорогу, Константин Дмитриевич», — сказала она тогда, усмехаясь.

И я ее за руку взял. Тоже тогда в смятении был. Но почему-то безмолвно счастлив. А сейчас даже за руку взять не могу.

Зато чувствую ее взгляд на себе. Буквально мурашки по шее, от этого пронзительного взгляда.

Снова заглядываю в зеркало, убеждаясь в своих ощущениях. Смотрит. Моя девочка. Хочу, чтобы дорога до ее дома оказалась бесконечной…

Лера вдруг опускает голову. Вижу, как она щеки ладонями трёт.

Плачет?

— За этим перекрёстком направо, — тихо выдавливает.

Паркуюсь во дворе дома, на который указала Лера. Выхожу из машины.

Упёртая девчонка, не дожидаясь, пока я обойду машину, сама пытается выбраться, крепко сжимая в руках дочку.

Молча забираю ребёнка, не обращая внимания на протесты Леры. Топаю к подъезду.

— Открывай уже, — велю.

Она губы надула. Хмурится, но подчиняется.

Я должен разобраться. Иначе мне гарантированы бессонные ночи. А я за последние четыре года и так на пальцах могу пересчитать ночи полноценного сна.

В квартиру заходит и тут же руки протягивает. Ха. У меня заложник.

Протискиваюсь в дверь мимо Леры. Пятка об пятку стягиваю туфли и бесцеремонно иду в комнату.

Укладываю малышку в кроватку и присаживаюсь рядом. Расстёгиваю дутую жилетку. Снимаю с маленьких ножек кроссовки. Замечаю темное пятнышко на лодыжке. Ударилась? Черт, я всего день с ней провел. Как можно было не уследить?

Осторожно провожу пальцем по бледному пятнышку в форме капельки, едва видимому в полумраке комнаты. Фух. Нет, вроде не синяк.

Укрываю малышку одеялом, и сожалением осознаю, что причины оставаться закончились.

— Спасибо вам, — Лера мнётся в дверях комнаты.

— В качестве благодарности приму чай, — улыбаюсь я своей неожиданной находчивости.

— Так… поздно уже, — все ещё пытается отвертеться от меня.

— Да я не спешу.

— Константин Дмитриевич, — вздыхает она, явно намереваясь от меня избавиться.

Поднимаюсь на ноги и молча прохожу мимо Леры. Шагаю в кухню. По-хозяйски включаю чайник. Без труда нахожу кружки.

— Темно ведь, — говорю тихо, когда замечаю силуэт Леры в проходе. — Значит можно просто Костя.

Она вспыхивает. Даже в тусклом свете льющимся от кухонного гарнитура, различимо ее смущение.

— Как чувствуешь себя? — тут же перевожу тему, осознавая, что переходить на личные темы еще слишком рано.

— Нормально, — буркает в ответ, явно не желая поддерживать со мной беседу.

Что ж, ладно. Сам как-нибудь справлюсь.

— Доктор говорила, что тебе надо поесть, а ты проспала весь день, — задумчиво бормочу осматриваясь.

На разделочном столе пара противней с разного рода фигурками. Рассматриваю пристальней. Вот о какой работе мне Ксюша рассказывала? Та, которую кот портил, и переделывать приходилось. Красиво.

Невольно улыбаюсь, представляя Леру за работой. Как она старательно вылепливает эти миниатюрки. Наверно даже закусывая язык, когда необходима максимальная сосредоточенность. А потом, закончив очередную статуэтку, облегченно потягивается…

— Что вы делаете? — Лера воинственно складывает руки на груди, а голос дрожит. — Разве вам не пора домой?

Отвлекаясь от фигурок, выпрямляюсь в полный рост:

— Я вроде ясно дал понять, что намерен пить чай, — бесстрастно приподнимаю бровь.

Вижу, как в ее глазах собираются слёзы. Замираю у холодильника. А она губы кусает, явно набираясь сил, чтобы начать говорить:

— Остановись, Кость, — наконец выдавливает. — Давай просто сделаем вид, что не знаем друг друга. Уходи, пожалуйста!

Это больно. Мне-то — по понятным причинам. Я любил ее. Мечтал с ней семью построить. А она предала меня.

Но ей-то почему больно?

Это невооруженным глазом видно. Голос едва не срывается, в глазах слёзы, дрожащие пальцы нервно расчесывают локоть.

— Уйди, прошу, — шепчет с надрывом.

Видимо не выдерживая нарастающего между нами напряжения, Лера выходит из кухни. Я слышу, как щёлкает шпингалет в спальне.

Спряталась от меня.

Невольно начинаю чувствовать себя виноватым. Хотя сам не понимаю в чем.

Разве это не мне нож в спину воткнули? Точно. Так какого хера я сейчас делаю?! Пытаюсь расположить к себе предательницу? Где твоя гордость, Кость?

Лера права. Мне нужно уйти.

Прикрыв глаза, опираюсь подбородком на невысокий холодильник. Сейчас. Сейчас уйду. Только с силами соберусь.

Она больше не моя. Вернее… никогда и не была моей. Это лишь игра была. И я проиграл. Полюбил. Впервые. Безнадежно. Тогда как над моими чувствами просто насмехались.

Слышу хруст пластика и ослабляю хватку, на ручке холодильника. Распахиваю глаза с намерением немедленно уйти и, как и попросила Лера, сделать вид, что мы с ней незнакомы. Но замираю, как эта дурацкая полимерная глина в духовке…

Прямо перед глазами на холодильнике фигурка.

Все бы ничего, их тут повсюду дуром. Да только внимание притягивает красная шапочка, что надета на кукольную головку. Пальтишко в тон. И коньки на маленьких ножках.

Хмурюсь, переводя взгляд на второго персонажа композиции. Уже знаю, кого там увижу. Строгий мужчина в сером пальто. Пластиковые руки сжимают тонкую кукольную талию. А тщательно вылепленные губы тянутся к нежным розовым губкам.

Чувствую, как и без того тесная кухонька начинает давить на меня. Какие-то шарниры в голове приходят в движение, в очередной раз за сегодня заставляя меня усомниться в натуральности нашего расставания.

Она нарочно это сделала! Теперь так явно осознаю. Специально оттолкнула меня, чтобы я уехал.

Слишком почетное и заметное место у маленькой фигурки в этой небольшой пошарпанной квартирке. Слишком любовно она вылеплена: все эти детали… Я даже свой шарф узнаю!

Тело начинает мелко вибрировать. Подрагивающими пальцами тянусь к хрупкой фигурке. Прямо как наши отношения…

Глупая девчонка. Мы столько времени потеряли. Почему не позволила мне решить все самому. Я бы и бабушку твою перевёз. И предложение сделал бы. И твоя дочка сейчас бы была моей…

Будет! Ксюша моей дочкой, а Лера — женой!

Я сам, дурак, виноват! Надо было сразу о своих намерениях ей рассказать. Да и не верить во всю эту чушь со спором и другим парнем!

Стряхиваю с себя навалившуюся печаль, как назойливый снег в январе, и открываю холодильник. Шаром покати. Надо было забрать остатки заказанного обеда из кабинета, а не выбрасывать.

Достаю кастрюльку, одиноко стоящую на полке. Макароны по-флотски. Сойдёт.

Надо покормить. Успокоить. А потом и поговорить можно.

Ставлю тарелку в микроволновку. Мысленно проклинаю аппарат за то, что кнопки такие громкие. Не позволяя микроволновке снова запищать на весь дом, открываю дверцу и ставлю тарелку на стол.

Слышу, как за стенкой щёлкает шпингалет.

— Какого черта ты делаешь? — Лера непонимающе переводит взгляд с меня на тарелку, затем к микроволновке и обратно на меня.

Переоделась. Простенький халатик обнажает стройные ножки.

Прикрываю глаза, чтобы не отвлекаться.

— Сядь. Поешь, — безапелляционно требую.

До меня вдруг доходит, что изменилась не только одежда… Открываю глаза.

Ее лицо мокрое. Веки опухшие. Нос раскраснелся.

— Почему плакала? — хмурюсь я.

Лера, будто спохватившись, прикрывает лицо ладонями и отворачивается к стене.

Если не любила, тогда почему плачет? Почему всю дорогу глаз с меня не сводила?

Почему, почему, почему?!

Вопросы роящиеся в голове, готовы уже с ума меня свести!

— Ну, уйди же! Пожалуйста, — шепчет надломлено.

И если дело было только в том, что она хотела меня отпустить, почему теперь отталкивает?

Что ж за хрень!

Стискиваю ладони в кулаки, не в силах ответить на все это. Вижу, как ее плечи подрагивают. Успокоиться не может. А я больше не могу…

Как намагниченный шагаю к ней. Останавливаюсь за спиной. Не решаясь прикоснуться. Руки замирают над дрожащими плечами.

— Не гони меня, — шепчу, утыкаясь носом в светлые волосы.

Пальцы трепетно касаются обнаженной кожи рук. Лера вздрагивает, словно ее, как и меня, током прошибает от нашего соприкосновения. Дышу глубоко, желая каждой клеточкой своего тела впитать этот потрясающий цитрусовый аромат.

Ладонь скользит по ее животу. Не чувствуя сопротивления, притягиваю свою девочку ближе. Буквально вжимаю в своё тело.

Хочу всегда так держать. Одно целое. Неразделимое. Лера всхлипывает, но не отталкивает.

Склоняю голову и целую шею. Сначала осторожно. Не вспугнуть бы. Но губы сами собой размыкаются. Прохожусь языком по бархатистой коже.

— Кость, — шепчет сквозь слёзы. — Не н-надо.

Зверею от ее нескончаемых протестов. Резко поворачиваю к себе. Припираю к стенке, навалившись всем телом. Хватаю за подбородок, заставляя смотреть в глаза:

— Почему? — рычу тихо. — Почему нет, Лера?! Собралась снова врать, что никогда меня не любила?! Не утруждайся! Я тогда дураком был, что поверил!

— Не любила! И не буду! — кричит мне в лицо, а из глаз слёзы градом. — Никогда!

— Хорошо, — отвечаю, ни на секунду не поверив в ее ложь. — Я за двоих буду…

Прихватываю ее затылок. Чуть сильнее сжимаю подбородок, чтобы даже не думала вырваться. И накрываю ее лживые губы своими.

Чувствую, как в мой рот врывается вздох облегчения, и прикрываю глаза от удовольствия.

Маленькая врушка. Не любила, говоришь? А судя по отклику, для тебя это, как и для меня, словно глоток воздуха, после долгого голодания.

Ее губы со вкусом слез. Углубляю поцелуй, параллельно пытаясь осушить ее щеки, поглаживая их пальцами. Но слёзы все не унимаются. От того в груди болит.

Прерываюсь:

— Лерочка, — шепчу, уткнувшись в ее лоб своим. — Ну что ты, моя девочка? Не плачь.

Она глаза опускает. А в теле рыдания дрожат.

Подхватываю ее на руки, прижимая к стене. Поцелуями слёзы собираю.

— Я так соскучился, — бормочу между поцелуями.

Пальцы жадно сжимают нежные бёдра. Губы скользят по тонкой шее.

Лера наконец пораженно запрокидывает голову. Вижу как халатик на груди натянулся. А у самого уже в паху болит от сдерживаемого желания.

— Костя, пожалуйста, — шепчет, сама наверно не понимая чего просит: остановиться или продолжать, а у меня мурашки по телу бегут от ее голоса. — Костя…

Как она зовёт меня по имени… Словно в бреду. Во сне. Мечтательно и отчаянно.

Ну и как тут отпустить? Как можно было отпустить?!

Сбежал трусливо, даже не разобравшись до конца! Идиот! Она, хрупкая такая, взяла на себя всю ответственность за наши отношения.

Одним рывком закрываю дверь в кухню. Дергаю ржавый крючок. Поворачиваюсь и опускаю Леру на край стола, на другом конце которого так и стоят уже остывшие макароны. И дела до них нет. Нечто между нами горит сейчас достаточно, чтобы к херам спалить всю кухню.

Рвано выдыхаю, когда Лера обхватывает наконец мои плечи и тянет меня на себя. Грубо стаскиваю с неё халат, пока она возится с пуговицами на моей рубашке.

На миг отстраняюсь, чтобы посмотреть на неё. Все такая же. Может только бедра стали чуть шире. Но все та же стройная талия. Упругая грудь. И все так же жмётся, оказавшись обнаженной. Смущенно глядит на меня из-под опущенных ресниц. Губы покусывает.

Моя невинная женщина.

Припадаю губами к острой ключице. Провожу кончиком носа по шее, затягиваясь опьяняющим запахом ее кожи. Рву чертовы пуговицы с корнями. Подаюсь вперед нависая над своей девочкой. Порывисто выдираю из брюк ремень и отбрасываю его в сторону. Нетерпеливо расстёгиваю ширинку. Подтягиваю Леру за бедра к себе.

— Кость, может н-не надо? — теперь уже неуверенно шепчет.

На секунду ловлю ее губы своими. Едва почувствовав отклик отстраняюсь:

— Чувствуешь же, — выдыхаю я в ее рот. — Зачем спрашиваешь?

Острые ноготки впиваются в мои плечи, когда я наваливаюсь своим телом на хрупкую девушку. Лера будто боится чего-то. Но это странное открытие меня не останавливает.

— Ааа, — срывается стон с ее губ.

— Будто в первый раз, — шепчу я рядом с ее ушком.

Где бы мне найти столько выдержки, чтобы как можно сильнее растянуть этот сумасшедший момент.

Понимаю, что ни черта не выйдет. Я слишком изголодался по ней. И она…

Странно. Она кажется мне все такой же неопытной. Но голодной. Будто у неё давно не было мужчины.

Хорошо.

Эта мысль распаляет меня еще сильнее. Начинаю двигаться сдержаннее, пытаясь припомнить что-то такое, что может снять чрезмерное возбуждение.

Невольно вспоминаю, как ночами с ума сходил, представляя, что ее чужие руки касаются. Вгрызался в подушку и орал от бессильной ревности, разрывающей душу.

До встречи с ней, я и не знал, что я такой собственник. Вернее до расставания с ней…

— Тебе хорошо, любимая? — осыпаю ее кожу поцелуями.

Чувствую, как под пальцами, что сжимают бедра, пробегаются мурашки.

— О, Костя, — Лера подтягивается теснее ко мне.

Дурацкий стол грохочет об стену, смежную со спальней. Так дело не пойдет. Мы не можем в такой момент разбудить ребенка.

Подхватываю Леру на руки, прижимая к груди. Делаю шаг назад и опираюсь задом на кухонный гарнитур. Глажу обнаженную спину. И кровь закипает, когда я чувствую Лерины губы на своей шее.

Этот ее нерешительный отклик будоражит воображение. Заставляет думать, что у нас есть шансы.

Кажется, сейчас я счастлив. Я и мечтать не мог ещё хоть раз подержать ее в своих руках.

Лера обвивает мою шею руками и зарывается пальчиками в волосы. Отстраняется слегка. Коротко целует в губы. Тут же проводит по ним острыми коготками. Очерчивает линию бороды. Будто изучает меня. А я как обычно глаз от неё оторвать не могу. Не могу поверить в реальность.

Поворачиваюсь, усаживаю Леру на край раковины, не прекращая настойчивых движений. Ловлю ее затылок и оставляю один короткий поцелуй на губах в ответ.

А она в глаза мне заглядывает. Так растерянно и смущенно.

Ну чего же ты так смотришь? Будто чего-то ждёшь от меня.

Догадываюсь чего. Снова на миг касаюсь ее губ. Упираюсь в лоб своим лбом:

— Лерочка, — дышу тяжело, — я люблю тебя…

Ответом мне служит сдавленный стон:

— Костя…

Конечно моя врушка не признается сейчас в ответ.

Этого и не нужно.

Я чувствую все, о чем она молчит. Вижу по реакции ее тела на мои слова. Лера откидывает голову на шкафчик, выгибаясь в спине. Пальчики жадно шарят по моим плечам. Губы размыкаются в попытке глотнуть воздуха.

Наблюдая за ее удовольствием, я совсем забываю о самоконтроле. Но спохватываюсь слишком поздно.

Чувствую, как меня начинает накрывать волна наслаждения. Снова прижимаю девушку к себе теснее. Утыкаюсь носом в макушку. Целую волосы.

— Ты сумасшедший, — бормочет рвано, — п-почему…

В первое мгновение мне кажется, будто она смеётся.

Но ослабевшая ладонь бьет меня в грудь. И я вижу, как вздрагивают ее плечи.

— Почему… — выдавливает сквозь слёзы, даже не успев восстановить дыхание, — почему просто не прошёл мимо? Почему не сделал вид, что мы не знакомы?!

— Ч-ч-ч, — тяну ее за подбородок и впиваюсь в губы поцелуем, заставляя замолчать.

Пытается вырваться, но я не позволяю. Сжимаю волосы на ее затылке. Проникаю языком глубже в горячий ротик.

Затихает, поддаваясь мне. Отвечает на поцелуй, переставая всхлипывать.

Свободной рукой натягиваю трусы, попутно высвобождая ноги из брюк. Подхватываю Леру на руки и, укутав ее в халат, иду в комнату.

Прерываю поцелуй, и заглядываю в любимые серые глаза:

— Разве я мог? Это ведь ты.

Она сворачивается калачиком в моих руках. Утыкается влажным носиком в мою грудь. За шею обнимает.

Тихонько прохожу мимо спящего ребёнка. Опускаю Леру на двуспальную кровать и ложусь рядом.

— Костя, — шепчет еле слышно, целуя мою шею. — Костенька…

Она сама льнет ко мне. И оттого дыра в моей душе затягивается.

Будто и не было этих четырёх лет в разлуке.