ГЛАВА 32.

Я никогда не была в темницах — в качестве заключённой. И не думала, что когда-то побываю. Слава богу, меня не били плетьми и не стали приковывать за руки к стене, как Лина, просто надели длинную цепь на лодыжку и оставили в одиночестве. Койки, как в Аэлине, тут тоже не было, зато было тонкое одеяло и пук соломы. Дрожа, я сидела на этой соломе, куталась в одеяло и думала, удалось ли Лину остановить армию.

В какой-то момент нервное перенапряжение сказалось настолько, что я начала видеть странные полубредовые сны. В них Лин в образе громадного чёрного дракона с сапфировыми глазами летел над дорогой, испуская огонь — и строй ломался, люди с криками кидались врассыпную, не слушая приказы командиров, пытаясь уйти от возможной гибели. Хайден сосредоточенно колдовал над хрустальным камнем не меньше метра в диаметре и, повинуясь ему, где-то далеко на юго-востоке, вставали волшебные туманы и мороки. Андирн заглядывал ему под руку, блестя любопытными глазами. Элле, сидя в моей комнате, вышивала, периодически выходила на балкон и тревожно всматривалась вдаль. Аэлин в моих снах встревоженно затих, ожидая нападения.

Не знаю, сколько времени я провела в темнице, но очнулась от того, что в коридоре послышались шаги и голоса. Узнав голос Румена, я подобралась и плотнее закуталась в одеяло.

Вот и настал мой черёд. Пытки? Или он удумает что-то ещё хуже?

Дверь заскрежетала, открываясь, и Румен, как и раньше, в длиннополой роскошной мантии, брезгливо морща нос, шагнул внутрь.

Я уже знала, что они что-то сделали с моей магией: то ли стены камеры имели защиту, то ли кандалы на лодыжке были сделаны из особого материала — но между мной и миром словно проложили глухую подушку. Я почти ничего не чувствовала и не могла воззвать к магии. Но даже без неё ощущалось глухое злобное торжество, с которым смотрел на меня Румен.

— Вот оно что, — сообщил он, возвышаясь надо мной. — А я-то думал, с чего залётной ивиканской пташке помогать аэлинцу.

Он наклонился и ловко схватил меня за волосы. Потянул вверх, приближая моё лицо к своему. Я постаралась не подать виду, что мне больно.

— А ты, значит, вовсе не ивиканка, так? Пригретая Аэлином змея, да? Он специально подсунул тебя мне? С-сука! — вместе с неожиданным ругательством он тряхнул меня и отбросил назад на солому.

Я ударилась плечом о каменный пол. Села, потирая ушибленное место. На Румена старалась не смотреть: было страшно. Без магии я стала отвратительно беззащитной.

— Боги! Из-за тебя всё пошло прахом! Но не думай, что мы не остановим это твоё чудовище. Мы сожжём его магией, нашпигуем стрелами. Разворотим пиками его брюхо, вытащим наружу вонючие кишки.

— Только попробуй подойти к нему и превратишься в горящий факел, — не выдержав, я оскалила зубы.

И получила наотмашь по лицу. Это было больно, я покатилась кубарем.

— Маленькая тварь слишком много разговаривает, — свысока заявил чародей, выпрямляясь. — Так и быть, расскажу тебе, что ждёт тебя. Твой дар мне нужен, поэтому я его из тебя вытяну. Смею уверить, тебе эта процедурка очень понравится. А потом я отдам тебя своим воинам. Если не придумаю кое-что получше! — он обернулся к охране. — Отведите её в зал жертвоприношений.

Отошёл к стене, наблюдая, как стражники грубо поднимают меня, снимают со стены цепь и пинками гонят к выходу.

Сердце дрожало в груди, как испуганный зайчонок, а ноги подкашивались от страха. Вытянуть дар... впервые слышу о таком. Учитывая то, что Имис, целитель из Скалистого Гнезда, неодобрительно отзывался даже о запечатании — скорее всего, вытягивание куда хуже. Но как бы я ни пыталась собрать крупицы магии, чтобы хоть как-то повлиять на стражу или на чародея — всё оставалось глухо.

Меня ввели в большой тускло освещённый подземный зал. В дальнем конце возвышался большой каменный стол... или нет, алтарь. Вокруг него горело множество свечей, сильно пахло воском. А ещё — древней, первобытной магией. Меня пробило даже сквозь заглушку.

— Разденьте её, — сухо приказал чародей.

Я вскрикнула от неожиданности, попыталась закрыться, но один из стражников перехватил меня за запястья, а второй встал впереди.

— Совсем, мессир? — глуповато спросил он.

— Совсем! Не задавай идиотских вопросов, — не оборачиваясь, чародей бросил в нашу сторону какую-то тряпку. — Пусть прикроется этим.

— Отпустите, — я дёрнулась в чужих руках. — Я сама.

Это мне позволили. Было унизительно переодеваться на глазах трёх мужчин, но лучше, чем если бы это делали насильно. Сняв всё, вплоть до трусиков, я надела на себя брошенное чародеем рубище. Оно пахло чужим потом... и страхом. Я содрогнулась от мысли, что сталось с тем, кто носил это прежде.

Повернулась в сторону алтаря. Видимо, предполагается, что я должна на него лечь. Переступая босыми ногами по ледяному полу, осторожно подошла. Крепления для верёвок расположены в странных местах. Как будто жертва должна лежать не крестом и даже не в позе звезды, а...

Я не успела додумать, чародей толкнул меня на холодный камень.

— На спину, — скомандовал он и, не дожидаясь моих действий, сам придавил меня к ледяной поверхности.

Многовековой холод обжёг кожу. Стиснув зубы, я закрыла глаза. Румен ходил вокруг меня, привязывая. Сначала руки — чуть раздвинув, приподнял над головой, закрепил в запястьях и локтях. Потом ноги — в позе распластанной лягушки, разведённые широко в стороны. Теперь мне стало понятно, для чего на рубище такие большие разрезы справа и слева. Я не сумела подавить брезгливость, когда пальцы чародея скользнули по внутренней стороне бедра, передёрнулась всем телом.

— Вижу, тебе уже нравится, — промурлыкал Румен.

Провёл ладонью по моему прикрытому лишь тонкой тканью рубахи животу, задержался на нижней части, начиная массировать. Я с ужасом почувствовала, что моё тело откликается. Попыталась свести ноги, но верёвки держали крепко. Господи, он же не собирается поиметь меня прямо здесь? На глазах у стражи? Или это входит в ритуал так называемого «вытягивания дара»?

Пальцы чародея тем временем скользнули ниже, к прикрытой рубищем, но из-за откровенной позы полностью доступной промежности. Нащупали клитор, нежно коснулись его, потом спустились к половым губам, провели по ним несколько раз прямо через ткань, словно проверяя, достаточно ли я увлажнена, чтобы на ткани остался тёмный след. То ли результат проверки не удовлетворил его, то ли чародею захотелось взглянуть самолично, но в следующий момент ткань поползла вверх, а я закусила губу, чтобы не издать ни звука.

Господи, пожалуйста. Пусть он уйдёт. Пусть секса не будет.

Тяжёлое дыхание Румена явно говорило о его возбуждении. Он склонился надо мной, шумно втянул ноздрями воздух:

— Как сладко пахнет женщиной. Небеса, ты даже тут светловолосая. Впервые вижу такое.

Я молчала, пытаясь отрешиться и ничего не чувствовать. Он может получить моё тело, но не душу. Меня тут нет, есть только оболочка, которой всё равно, что с ней делают.

Но чародей отстранился и, не трудясь даже накрыть выставленное напоказ, объявил:

— Удовольствие на потом. Сначала работа. Потерпи немного, малышка, совсем скоро тебе будет очень хорошо... а потом очень плохо.

Он коротко рассмеялся и повернулся на каблуках. Удаляющиеся шаги я приветствовала всем телом. Отсрочка казни... говорят, перед смертью не надышишься, но мне казался ценным каждый миг.

Дверь за чародеем и стражей захлопнулась, и я задёргалась в путах, пытаясь высвободиться. Тщетно, Румен привязал меня очень крепко. Похоже, это было для него привычно. Да и сам алтарь, свечи, чистый каменный пол — всё словно говорило о том, что это помещение часто используется.

Вытянуть дар... он усиливает свой дар за счёт других чародеев? Если так, неудивительно, что он околачивался в Обществе Магов. Наверное, рекрутирует там свежее мясо для пополнения своих магических сил.

Я с содроганием подумала обо всех предыдущих молоденьких чародейках — наверняка они были почти такие же, как я, пусть не из другого мира — ничего не знающие провинциалки. Часть из них, наверное, так и не поняли, что это не просто сексуальные игры — а ритуал.

Магия по-прежнему не повиновалась мне — вероятно, потому, что кандалы с моих щиколоток так и не сняли. Ледяной камень уже почти перестал жечь спину. Кажется, моё тело сравнялось с ним по температуре. Я откинула голову и попыталась, как могла, расслабиться в верёвках.

Странно, но после того, как Румен ушёл, возбуждение не схлынуло, а наоборот, накатывало волнами, заставляя меня сжиматься от неясного желания. Всё внизу горело от прилившей крови, мне стало жарко, на коже даже выступил пот.

Неужели... воздействие самого алтаря? Может быть, Румен как раз поэтому и ушёл — чтобы довести меня до такого состояния, что я буду умолять о том, чтобы меня взяли. Боже, как унизительно...

Камень подо мной вздрогнул и затрясся, огоньки свечей затрепетали. На миг я забыла о вожделении. Что происходит? Землетрясение?

Невидимые в темноте балки потолка громко скрипели, посыпалась труха. Я съёжилась, насколько это было возможно. Господи, что если всё это рухнет и погребёт меня под собой? Что случилось там, наверху? Магия Румена? Настолько сильная?

Как я ни пыталась, уловить отголоски магии не могла. Сознание снова поплыло, перед внутренним взором встало лицо Лина. Как хочется ещё раз увидеть его перед смертью — или перед чем-то, что хуже смерти.

На какое-то время я забылась, сгорая в фантазиях, где меня брали то спереди, то сзади, ласкали много мужчин одновременно, и почему-то все они были — Лин. Я слышала тихие хриплые стоны, и, приходя в себя, понимала, что это мои собственные стоны. Возбуждение сжигало меня, безумный набат внутри всё разрастался, и прикосновение верёвки казалось изысканной лаской, грозящей довести до пика.

Зловещий скрежет открываемой двери заставил меня вздрогнуть. Я напряглась в верёвках, попыталась приподнять голову. Терзали попеременно и ужас, и надежда. Пусть даже это возвращается Румен, я уже готова была на всё, если это подарит мне облегчение. И в то же время презрение к самой себе усилилось: что же я за жалкая беспомощная дурёха, не в силах противостоять.

Я не видела, кто вошёл, на фоне дверного проёма мелькнула лишь тёмная фигура. Зато хорошо слышала шаги — медленные и неуверенные, со странным клацаньем, как будто вошедший цеплялся за пол металлическими набойками на обуви.

Я задержала дыхание. Кто там? Это ведь не Румен — но кто тогда? Кого спустили на меня в этом тёмном подземелье — и зачем?