Глава 12

Мариус ушел, а я еще долго сидела неподвижно на одном месте. Потрясений оказалось слишком много для одного дня, и мои мысли бились, как рыбешки на мелководье. Даже новости о вампирах отошли сейчас на второй план, больше всего я была подавлена тем, как отец распорядился моей судьбой. Мое сознание отказывалось это воспринимать, и я просто не могла поверить в такое предательство по отношению ко мне. Изгнание из семьи — одна из самых страшных вещей, которые могут произойти с человеком. Ты лишаешься собственного имени, дома, родных, отечества, с этой минуты ты — никто и ничто. Подобную меру наказания глава семьи мог применить к родственнику, сделавшему что-то крайне отвратительное и позорящее имя рода. Я говорю сейчас только об аристократах, поскольку среди крестьян изгнание из рода не практиковалось. Те, с кем подобное происходило, очень быстро скатывались на самое дно жизни, поскольку оставались без какой-либо поддержки со стороны своей семьи.

Но, желчно отметила про себя я, тебе-то подобное точно не грозит. Тебя ведь передадут вампирам, а от них такой милости ждать не следует. И никто не выскажет недовольства по этому поводу. Одно дело — отдать вампирам принцессу, и совсем другое — безымянное существо, за которое просто некому заступиться. Теперь понятно, почему отец пошел на этот шаг — так он сразу решил поставленную дилемму, что важнее — некоторая часть королевства или собственная дочь. Но как отец мог так со мной поступить?.. Ведь, по сути, это я спасла Валенсию. Если бы не я, нас завоевали бы целиком! И так он обошелся со мной в итоге?!

Поддержки ждать неоткуда. У меня нет никого, кто мог бы спасти меня. Отец уже принял решение. Мачеха, Стефан, сестры — они будут только рады от меня избавиться. Мариус ненавидит меня, потому что я — Этари… Кстати, надо будет выяснить, что это все-таки означает. Агата и Люций, конечно, относятся ко мне хорошо, но сомневаюсь, что их мнение будет иметь для короля хоть какой-то вес.

Адриан меня уничтожит. Я отчетливо помнила выражение его лица, когда он увидел мои темно-красные глаза и сам понял, что умирает. Там было столько ненависти… Так что на снисхождение рассчитывать не стоит. И он не просто убьет меня, нет, он сделает так, чтобы я сама начала просить о смерти. Пощады ждать бесполезно — Мариус прав, архивампиру надо восстановить авторитет, который наверняка слегка пошатнулся после того, как я его перехитрила. То, что он сделает со мной, даст понять всему миру, что бывает с теми, кто воображает себя умнее архивампира.

Но Хель же говорила, что я еще нужна ей! Вампиры поклоняются ей, и она действительно является их покровительницей. Может, попробовать объяснить им, что зачем-то я нужна богине смерти живой и желательно невредимой? Но нет, сомневаюсь, что они мне поверят. Доказательств у меня никаких нет. Да и не думаю, что они вообще пожелают меня слушать.

Значит, меня, по сути, только что приговорили к медленной и мучительной смерти. Приговорил меня не кто иной, как мой отец, и сделал он это только для того, чтобы вернуть Валенсии несколько городов и задобрить вампиров. Какая у меня получается насыщенная интересными событиями жизнь.

Так что же будет дальше? По словам Мариуса, вампиры явятся за мной через десять дней. Меня должны будут доставить под конвоем в Дион и там передать Адриану. Архимаг сказал, что тот явится за мной лично. До того дня мне предстоит сидеть взаперти в этой комнате и терпеливо ждать конца.

Ну уж нет. Я никому не позволю так спокойно распоряжаться моей жизнью. Я могла рисковать собой ради Валенсии, но никто не вправе сделать этот выбор за меня. Нет никакой уверенности, что мне удастся избежать уготованной участи — антимагические кандалы на руках значительно уменьшили мои шансы на спасение — но Донера с два я сдамся без борьбы.

Потоки моих сумбурных мыслей прервал тот самый стражник, которого Мариус отправлял в библиотеку. Вежливо постучав в дверь, он вошел внутрь и с поклоном протянул мне тяжеленный старинный том. Когда я взяла книгу в руки, он поклонился повторно и покинул комнату, а я с внезапной горечью подумала, что ему больше нет необходимости вести себя со мной почтительно. Я больше не принцесса, по общественному положению я теперь нахожусь ниже самой последней служанки в этом замке.

Я осторожно положила книгу на стол и пододвинула поближе стул. Нужно отвлечься и выяснить, что такое Этари. Сомневаюсь, что мне станет от этого намного легче, но, по крайней мере, я хоть буду понимать, почему Мариус так взъелся на меня. Только вот — я окинула критическим взглядом фолиант передо мной — за один вечер это сочинение не осилить. Мариус сказал, что «Этари» как-то связано с войной почти столетней давности — той самой, в которой эльфы противостояли вампирам, а к Валенсии в итоге присоединился Кэллахил. Мне было известно, что это было грандиозное противостояние между архивампиром Магнусом Вереантерским, отцом Адриана, и темным эльфом-архимагом. Но подробностей я знала не так уж и много, и эту книгу я точно буду читать всю грядущую неделю…

Я открыла ее на первой странице и начала листать вперед. Предпосылки к войне, возможные причины… Умные рассуждения автора, совершенно бесполезные для меня… Главные действующие лица… Вот портрет предыдущего короля Вереантера — угрюмое лицо, тяжелый взгляд. Адриан, кстати, мало похож на отца… Рядом — изображение короля Селендрии. Типичный темный эльф, ничего интересного… А на соседней странице — портрет того самого архимага-эльфа, которого наверняка проклял каждый житель Вереантера, поскольку он пролил немало вампирской крови… Я рассеянно скользнула взглядом по миниатюре и перевернула страницу. Затем меня вдруг словно обожгло, и рука замерла над книгой. Не может быть… Медленно я перелистнула назад и уставилась на портрет эльфа. Еще несколько секунд я лихорадочно пыталась вспомнить, где его видела, а когда сообразила, то не сдержала изумленного вздоха.

Это был тот самый эльф, которого я видела в своих снах. Это он говорил Драмту, что тот скатился до обычного воровства! Он создал Арлионовскую защиту и другие очень мощные заклинания, это у него я научилась, как нужно маскировать магический фон, и у меня так же, как и у него, краснели глаза! На портрете он выглядел надменным и равнодушным, но это было, без сомнения, то самое лицо!

«Арлион Этари, — прочла я текст под миниатюрой. — Темный эльф, маркиз Атламли, архимаг. В войне Селендрии и Вереантера лично уничтожил немалую часть вереантерского войска. Убит архивампиром Магнусом Вереантерским, после чего война была закончена».

Вот это неожиданность. Значит, Этари — это имя рода? Конечно, я слышала и читала о том великом противостоянии, которое возглавляли эльф и вампир, однако имя эльфа мне не запомнилось, хотя фигура, конечно, была значимая… Но почему сначала Адриан, а затем и Мариус назвали этим именем меня? Ну да, мои глаза могут менять цвет, как и у архимага Арлиона, но что из этого следует? Я же не его родственница! Я принадлежу к роду ван Райен, который был правящей династией Валенсии последние лет триста…

Минутку, остановила я себя. Но ведь ты понятия не имеешь, кем была твоя мать! Все, что тебе известно, — это то, что она была эльфийкой. Причем темной, из Селендрии. Она вполне могла быть из рода Этари, и сам Арлион мог быть ее родственником. Адриан и Мариус опознали меня по краснеющим глазам. Можно ли из этого сделать вывод, что темно-красный цвет глаз — это наследственная черта, отличающая всех отпрысков семьи Этари? Пожалуй, что можно. И если это действительно так, то хорошо это для меня или плохо?

Я перелистнула еще несколько страниц. Информации слишком мало, сложно подвести какой-то однозначный итог тому, что я только что узнала. Сразу за портретами известных деятелей той войны шла краткая биография Магнуса. Слегка приободрившись, я принялась искать биографию эльфийского архимага. Мне повезло — она шла сразу за архивампиром и была изложена довольно сжато, но сейчас я была рада и этим сведениям.

«Архимаг Арлион Этари. Темный эльф. Родился в семейном имении в Атламли. Род Этари — старейший род, в котором течет огненная кровь демонов, благодаря чему в нем рождаются сильнейшие маги. Потомков этого рода легко узнать по алым демоническим глазам. Обучался в Академии магии в Лорене, а затем — в Ведической школе в Хиллсборо. Изобретатель. Был женат на Этель Бору. Двое детей — сын и дочь. Имел серьезные расхождения во взглядах с архивампиром Вереантера. Был обвинен Магнусом в убийстве его жены, королевы Исабелы Вереантерской, что считается одной из причин войны между Селендрией и Вереантером, хотя вина Арлиона не была доказана. Известен своей жестокостью — во время войны не щадил ни вампиров, ни эльфов, ни людей, ни другие народы. Испытывал особо острую неприязнь именно к вампирам, и большая часть убитых им были именно вампирами. Считается, что он лично уничтожил не меньше нескольких тысяч людей и нелюдей, среди которых было немало магов. Убит Магнусом незадолго до окончания войны. За все ужасные деяния, совершенные Арлионом, род Этари был проклят и лишен всех привилегий, имущества и титула».

На этой оптимистичной ноте описание биографии закончилось. Я задумчиво закрыла книгу и почесала нос. Кажется, на самом деле все обстоит гораздо хуже, чем можно было бы себе представить. Сразу видно, что эту книгу писал обычный человек — маг никогда не назвал бы меняющие цвет глаза демоническими. К тому же, если верить тексту, мои глаза постоянно должны отливать багрянцем, а это вовсе не так. И что это за чушь про то, что предками рода Этари были демоны? Ерунда. То есть наверняка там были какие-то древние сущности, благодаря которым в роду рождались сильные маги с алеющими глазами, но это точно были не демоны. Это все страхи людей перед магией, не больше.

Но, боюсь, теперь мне придется поверить в то, что Арлион Этари действительно был моим дальним родственником. Мои глаза могут менять цвет, плюс я и в самом деле сильный маг. В придачу мне часто снились сны об этом эльфе, хотя до сегодняшнего дня я не представляла себе, кто он такой. Это не могло быть случайностью, так что какое-то отношение этот эльф ко мне имеет. Ладно, предположим, что Мариус и Адриан были правы.

Тогда выходит, что мое положение во сто крат хуже, чем если бы я просто отравила Адриана и украла документы. Если автор книги не соврал и Арлион в самом деле так сильно не любил вампиров и убивал их в огромных количествах, то часть его печальной славы непременно передалась и мне. Род Этари лишили всего сами же эльфы, трудно представить, какой огромной тогда является ненависть вампиров к нему. Ведь вампиры — не люди, они живут гораздо дольше, и до сих пор наверняка живы многие вампиры, участвовавшие в той войне! А маги в целом? Или сам Мариус? Ему сейчас больше ста шестидесяти лет, он ведь был очевидцем той войны! Его воспоминания о происходивших событиях до сих пор живы, и он сам был свидетелем тех зверств, которые творил Арлион!

Зато теперь понятно, почему мое подсознание посылало мне те сны о медленно умирающих эльфах и заставляло держать язык за зубами. А что было бы, если бы я тогда сразу побежала к Мариусу? Что бы он сделал? Убил бы меня на месте? Мог бы, вполне!

Ох, ну как же меня угораздило показать светящиеся глаза Адриану?! О чем я в тот момент думала? У него к роду Этари накопился свой собственный счет! Сейчас уже не важно, убил ли Арлион королеву Исабелу или нет. Главное — сам Магнус верил в это, и, следовательно, Адриан тоже в это верит! Глупо, конечно, обвинять в произошедшем меня. Я ведь до последнего получаса и не подозревала о своем родстве с тем эльфом! Но я очень сильно сомневаюсь, что хоть кто-то в этой ситуации обратится к голосу рассудка. Они все — и Мариус, и Адриан, и прочие вампиры — ослеплены ненавистью к Этари и убьют меня просто так. Именно поэтому Адриан и потребовал моей выдачи. Возможно, все бы обошлось, если бы он не узнал о том, кто я. В конце концов, какое ему дело до какой-то там девчонки, которой в Ленстере просто очень сильно повезло? Это война, а он сам виноват, что утратил бдительность. Но как только всплыло имя Этари, он понял, что проигнорировать случившееся нельзя. Это уже получается, по существу, кровная месть.

Кстати, насколько я помнила, Магнус Вереантерский хоть и убил тогда Арлиона, но и сам ненадолго пережил своего главного врага. Архивампир погиб через несколько лет после окончания войны, и обстоятельства смерти были какие-то странные. Не могу сказать ничего конкретного, вампиры не распространялись на эту тему, и странам-соседям оставалось только строить догадки, но какой-то мутный осадок от этой смерти остался.

А может, обойдется? Ведь Адриан Вереантерский славится именно своей рациональностью и рассудительностью. Он-то должен понимать, что, когда бушевала та война, меня еще и на свете не было! Я ведь и свою мать никогда не видела, и вообще ничего не знаю! В памяти неожиданно всплыло холодное, надменное лицо вампира — таким оно было на моем допросе. Его равнодушные глаза, в которых не было ни капли тепла. Нет, не получится. Смерть моя все равно будет ужасна.

Теперь становится очевидным, почему с Агаты взяли клятву молчать о ее предыдущих работодателях. Моя мать сама была из Этари и не хотела распространять эту информацию. Правда, мне до сих пор не совсем понятно, почему она приказала убить меня. Из милосердия, что ли? Чтобы вампиры не замучили меня до смерти, она решила, что быстрая смерть будет гуманнее? Нет, это как-то совсем неправдоподобно.

Отец, конечно, вряд ли подозревал что-то подобное, когда подписывал указ о моем изгнании. Он родился уже после той войны, да и до распрей магов ему мало дела. Вряд ли он мог оценить истинный масштаб опасности, угрожающей мне. Впрочем, это не важно. Отец сделал свой выбор, и меня в любом случае убили бы — будь я Этари или обычной шпионкой.

Значит, с этого момента у меня есть два пути. Либо прождать в этой комнате десять дней и потом позволить доставить себя в Дион и передать вампирам, как овцу на заклание. Дальнейшее мое существование будет целиком зависеть от фантазии архивампира. И второй путь — побег. Я подняла голову и почувствовала, как на моих губах начинает расползаться злая улыбка. Мне придется скрываться и начинать жизнь сначала. Но своего имени я уже лишилась, так что терять мне точно нечего. Я буду жива и буду свободна. А отец уже пусть разбирается с вампирами как пожелает. Самое трудное здесь — я подняла руку и мрачно посмотрела на запястье — это избавление от антимагических оков. Допустим, мне удастся сбежать, не пользуясь магией. Но потом с этим «украшением» все равно придется что-то делать!

Встала и прошлась по комнате, уже открыто скалясь, а мои глаза, я знала, медленно приобретали темно-красный цвет. Страх и растерянность сменились холодной яростью. Вот, значит, как, дорогие родственники и Мариус? Едва выяснилось, что у меня в роду был печально известный архимаг, как вы сразу решили избавиться от меня? Причем не считаясь с моим мнением, позабыв обо всем, что я сделала для вашей страны? Вы просто решили стереть меня с лица земли, да еще чужими руками? Ладно! Тогда с сегодняшнего дня мы с вами находимся по разные стороны баррикад. И это тоже было вашей инициативой — это ведь вы изгнали меня из семьи. Теперь вы сами по себе, а я сама по себе. И посмотрим, как вы запоете, когда вам снова понадобится моя помощь.

Несколько раз я глубоко вдохнула и выдохнула. Я должна успокоиться, поскольку все планы надо строить только с трезвой, холодной головой. Итак, что я могу сделать в получившейся ситуации? Я заперта в одной комнате, выходить из нее мне запрещено. Стража дежурит у дверей круглые сутки. Бежать прямо так, без каких-либо вещей, глупо, кое-что мне надо будет забрать из своей комнаты. Подошла к окну и распахнула створки. Я находилась на третьем этаже дворца. Из окна прыгнуть, конечно, можно — насмерть не разобьешься — но ногу сломаешь запросто. Так что этот пункт лучше сразу вычеркнуть. А вот… Я повнимательнее посмотрела на карниз, опоясывающий этаж. Неширокий, но идти по нему возможно, если держаться за стену. Не зря же Люций мучил меня на тренировках столько лет, и своим телом я хорошо владею. Неужели меня испугает прогулка на небольшой высоте?

Ладно, из комнаты я выбраться смогу. Только вот… Внезапно мне в голову пришла мысль, что простой побег — не самый лучший выход в моем положении. Неужели вампиры и в самом деле спокойно позволят мне уйти? Если я сбегу из-под стражи, неужели Адриан просто пожмет плечами и забудет о моем существовании? Нет, не думаю. Конечно, они будут искать меня и не успокоятся, пока не найдут. А что я могу сделать, чтобы они не искали меня?

Я должна инсценировать свою смерть, вдруг поняла я. Вампиры и Мариус должны поверить, что я погибла, только тогда они оставят меня в покое. Причем им понадобятся неоспоримые доказательства того, что я действительно мертва — то есть мое тело, чтобы они лично убедились, что Этари больше нет.

И еще одно — если мне удастся придумать, как это провернуть, все равно надо будет дождаться приезда вампирской делегации. Если весть о моей смерти разнесется до того, как вампиры прибудут в Дион, это будет слишком похоже на то, что кто-то просто помог мне сбежать. Нет, в этот момент вампиры должны быть в замке вместе с королем и Мариусом, чтобы реакция обоих убедила вампиров в том, что здесь нет никакого обмана.

Значит, у меня есть десять дней, чтобы придумать, как устроить это представление, и подготовиться к побегу. А потом я буду свободна. Впервые в жизни я буду свободна от всего — и от вампиров, и от придворного этикета, и от собственной семьи. Я уеду куда-нибудь, где меня никто не знает, и там буду жить так, как мне нравится. И никто больше не будет называть меня незаконнорожденной и оскорблять за спиной только потому, что я внешне отличаюсь от моих родных. Не будет больше этой змеиной ямы, именуемой королевским двором, не будет больше вампиров… Я буду свободна. Буду.