34. Энджи

— Доброе утро, Анжела Леонидовна.

Я киваю охраннику уже на автомате. Они уже привыкли к тому что я приезжаю за двадцать минут до начала рабочего дня. К этому моменту они кажется уже даже пуговицы на форменных куртках успевают натереть.

— Ну что сегодня тише? — спрашиваю, приостанавливаясь на выходе с проходной.

— Надолго ли, — фыркает Иван Сергеевич, и он на самом деле прав.

Турнир отгремел, гости разъехались, и вроде как технически настало время выдохнуть, но… не так уж много его. Завтра — пятница, и на фоне прошедших скачек с хорошим освещением в соцсетях, оказалось рекордно много для этого года бронирований на выходные. Будто и не осень вовсе.

По территории клуба я иду своими сложными непредсказуемыми траекториями. Просто для того, чтобы разогнать сбившиеся в кучки компании подуставших к концу недели сотрудников.

Да — я понимаю, что хочется расслабиться.

Да, я понимаю, что клиентов в четверг маловато, но сегодня приезжает группа из какой-то элитной школы, а клуб после турнира еще не до конца привели в порядок. И выглядит он так, будто подвергся набегу диких половцев.

Мой обход приходится прервать на середине — в моем кармане просыпается Вивальди. Ну, не живой конечно, всего лишь тот, которого я на мелодию звонка поставила.

В последнее время я откровенно шизанулась на классической музыке. Сама раньше только глаза закатывала на такую шизу, а сейчас…

А вдруг поможет?

Ну ведь куча же исследований есть, что классическая музыка влияет на течение беременности и благотворно сказывается на развитии ребенка в утробе.

Как итог — вместо звонка у меня теперь Вивальди, а под вечернюю подборку Чайковского Риччи вчера очень музыкально подвывал, ужасно умилив мою тетку.

Эх, вот даже отвечать на такой звонок грешно — слушала бы и слушала. Но звонок от хозяина клуба, который ко всему прочему еще и интересный мужчина, игнорировать нехорошо. Поэтому я беру трубку.

— Ты уже это видела? — весело интересуется Артем забив на здрасьте и досвидания.

— У нас кто-то умер на территории клуба? — с опаской уточняю я, потерпев поражение в расшифровке слова «это».

— Сплюнь, Снегурочка, не дай-то бог, — Тимирязев кажется даже по дереву стучит, на всякий случай, — нет. Я вообще-то про хорошее.

— А про что именно? — не люблю быть настолько неосведомленной, но что-то сегодня со мной случился феерический.

— Ах, ты еще не в курсе, — ликованию Артема нет предела, — тогда давай сейчас же ко мне. Сам тебе все покажу.

Ой что-то последнее предложение прозвучало как-то многозначительно!

Я ужасно невезучий человек. Вот просто по жизни.

Иначе как объяснить то, что по пути к Артему я налетаю на Ольшанского?

Обычно в это время он по уши в делах, но сейчас вот припичило ему и рекламщице обсуждать свои проблемы прямо посреди коридора, который мне просто необходимо пройти.

— Доброе утро, Николай Андреевич, Марина Анатольевна… — я боком проскальзываю мимо перегородившей проход парочки. Слушаю брошенное вскользь приветствие рекламщицы, а потом…

— Думаю, оставшиеся вопросы мы можем обсудить позже…

Черт…

Он же не собирается…

Собирается.

Я слышу за спиной быстрые шаги, и воспротивиться тому чтобы меня догнали я могу только одним способом — перейти с простого широкого шага на торопливый бег. И это глупо, я так делать не буду, даже заради того что я сейчас не хочу разговаривать с Ольшанским.

— Анжела, — мужские пальцы ловят меня за локоть. Спасибо хоть успела свернуть за угол и любопытной Марине с длинным языком не достанется истории о том, что почти женатый директор клуба хватает за руки менеджера по персоналу. Уж я-то знаю, что нет границ умениям досужих сплетников, сделать из ничего сенсацию.

— Я тороплюсь, — почему-то при общении с Ольшанским на меня вечно наваливается немыслимая усталость. Даже если я просто читаю отчет.

Возможно, я наконец-то устала ждать от него чего-то хорошего? Хорошо бы!

Так замучилась начинать утро с аутотренинга «мне плевать на Ольшанского и на невесту его тоже плевать». После тысячного повторения обычно получается быть готовой к труду и обороне.

— Ты меня избегаешь, — его тон звучит неожиданно обвиняюще. И это на самом деле странно, потому что мне кажется — он хотел сказать мне что-то другое. Но сказал это.

— Я посещаю летучки, Николай Андреевич. Выполняю свои задачи. Отчитываюсь ежедневно в письменной форме, еженедельно — в устной. Строго соблюдаю регламент. Вы хотите чего-то еще?

— Хочу, — медленно проговаривает Ник, будто стискивая меня в тисках своим пристальным спокойным взглядом, — хочу, чтобы ты сосредоточилась на своей работе, ради которой я тебя и нанял.

— Хотите сказать, я плохо её выполняю? — а вот это уже оплеуха. Потому что я и так выкладываюсь на все сто двадцать процентов. Еще чуть-чуть и я буду оставаться тут ночевать.

— Ты отвлекаешься!

— То есть?! — моему возмущению нет предела, — мы только что провели большое мероприятие, уже ведется подготовка к следующему заезду. В чем это я отвлекаюсь?

— Мне озвучить это вслух? — Ник приподнимает брови, переходя на раздраженный шепот — или мы оба припомним как сказываются на работе твои личные увлечения?

В первую секунду, мои ладони просто раскаляются от желания хлестнуть его по лицу. Я буквально скручиваю в себе этот порыв, заталкивая его поглубже.

Что ж, судя по всему, увидевший меня и Артема вместе уже распустил язык. И слухи дошли до Ольшанского.

И вот что тебе надо, Ник?

Ну уж точно не я, ведь будь это так, вряд ли ты б с такой скоростью свинтил после признания в любви. Вряд ли бы так старательно его игнорировал, будто и вовсе вытерев из памяти.

— Вы можете оформить свои претензии письменно в более конкретной форме, — я произношу это, глядя мимо его лица. Просто потому что это невыносимо — смотреть в его глаза, и помнить его совершенно другим, — только прошу вас, Николай Андреевич, сверьтесь с трудовым законодательством и уставом клуба. Личная жизнь сотрудников не подлежит вашему вмешательству. А сейчас извините, но меня ждет наш с вами общий работодатель.

— Не сомневаюсь, что очень ждет, — хрипло шипит Ник, и свой локоть из его пальцев мне приходится буквально выдирать. Но после этого он разворачивается и уходит, больше ни сказав ни слова.

Что за чертовщина с ним происходит?

Весь свой путь по лестнице на второй этаж я проделываю, с четким осознанием, что я ни черта не понимаю.

Ладно, я могу понять, что принимая меня на работу, он выставил мне условие — даже не пытаться повторить то, что я тогда вытворяла с Викой.

Берег беременную невесту, которая вряд ли бы оценила кучу мелких диверсий.

Но какого черта он себе позволяет сейчас?

Даже новый кавалер его бывшей жены отработала под его начальством полтора года, и они общались абсолютно нейтрально. Или мне только так казалось? 

— Я уж думал тебя идти с собаками искать.

Стоит зайти в кабинет Артема и мне становится немножечко спокойнее. Определенно, я понимаю, что находят в этом молодом нахале его воздыхательницы. Аурой его харизмы начало зацеплять уже и меня.

— Вы что-то хотели мне показать, Артем Валерьевич?

«Вы» — в рабочее время — это привычка. Даже с теми, с кем я перешла на «ты». Но с Артемом — это еще и часть развлечения, почему-то поднимающая мне настроение.

— О да, — Тимирязев выдает мне похабнейшую из всех своих улыбок, — давно хочу, да только ты все ерепенишься и не поддаешься моим чарам.

— Чему-чему? — иронично интересуюсь, подходя ближе к его рабочему столу, — а вы точно правильно читали инструкцию по их включению?

— До тебя никто не жаловался, — ворчит Тимирязев недовольно и машет мне ладонью, — иди сюда. Буду показывать.

Честно говоря, после Вяземского с его весьма мерзким подкатом, мне сложно избавиться от неприятного холодка при любой двусмысленной шутке, но…

Но во-первых, это Тимирязев. Он просто любит шуточки ниже пояса, и мне еще достались весьма приличные. Характер у него другой, домогаться до меня он не будет. А во-вторых, все что между нами происходит — развивается медленно, и не без моего не озвученного одобрения.

И Ник прав — я действительно отвлекаюсь на Артема, вот только отвлекаюсь-то я не от работы. Отвлекаюсь от самого Ника, от его надвигающейся свадьбы, от того, что просто бессильна вырвать из своего сердца в такие краткие сроки.

Три года безответно сохнуть по мужчине и надеяться, что он меня заметит.

За пару недель это не переживешь, как бы не хотелось.

— Ну и? — я огибаю стол Артема, становясь рядом с его креслом. Любуюсь роскошным жеребцом вставшим на дыбы на его рабочем столе.

— Та-дам, — Артем тянется к мышке и щелкает по одному из цветных ярлычков, разворачивая нужное приложение. Браузер. Со вбитым в строку поисковика названием нашего клуба. И все как обычно, геолокация, график работы, рейтинг…

— О боже…

— Да! У нас полторы сотни положительных отзывов за сутки прилетело. И четыре и три десятых звезды вместо три и четыре — это прекрасная перемена мест для рейтинга, ты ведь не будешь спорить?

— Не буду, — улыбка у меня выходит по-настоящему радостной. Нет, я конечно ожидала, что рейтинг чуть поднимется, но почти на балл… Это значит — целая куча народу влупила нам именно пять звезд, выправляя общую двоечно-троечную картину.

— И ведь это все ты, — тяжелая мужская ладонь опускается на мое бедро и я сама не понимаю, как оказываюсь на коленях у Тимирязева, — даже не спорь с этим, Снегурочка моя главнокомандующая.

— И что это такое, Артем Валерьевич? — я чуть склоняю голову на бок. Тяжелая ладонь чуть выше моего колена — это довольно непривычно. И я никак не могу определить — является ли этот жест вопиющим, или может быть… приятным?

— Это я выражаю свою личную благодарность сотруднице, что блестяще справилась с настроем коллектива на рабочий лад.

Ну, скажем честно, я всего лишь провела шоковую терапию, встряхнув работников. Для закрепления результативности нам еще работать и работать. Но ладно, хвалите меня, я молодец, а всякие «ты отвлекаешься» пусть катятся… в медпункт.

— А я думала, для таких вещей в нашем трудовом соглашении предусмотрены премии, — выдыхаю я, а кончики моих пальцев уже покалывает от предвкушения… И нет, не премии, отнюдь, хотя я бы не отказалась.

— Премии — это по контракту, — откликается Артем, — а я сейчас благодарю лично. Ужасно интересную женщину, чьей работой очень доволен.

Есть вещи в мире не поддающиеся логике и контролю.

Даже в моем мире они есть.

Магия прямых, насмешливых, искристо-ореховых глаз, оказывающих почти гипнотический эффект.

Я вижу движение Артема в мою сторону, я и сама чуть двигаюсь навстречу, чтобы встретить мягкие мужские губы своими.

Ох, черт…

Я ведь ненавижу этот тип мужчин!

Этих вечных мартовских котов, которые даже не скрывают собственной блудливости и ненасытности.

И я ведь все о нем знаю, знаю даже сколько официанток, инструктор, работниц бухгалтерии только при одном появлении Артема Валерьевича в поле зрения расстегивают две-три верхние пуговки на блузке.

Но отдавая ему должное — целуется он просто потрясающе…

И эти вечно щетинистые, колючие щеки — божественны. Никогда не думала, что мне так понравится касаться таких ладонями… 

В какой-то момент поцелуй становится жадным. Захлестывает меня с головой, будто волна, опрокидывающая на спину. И рука, лежащая на моем колене с силой стискивается на нем.

И вот в эту секунду внутри меня и раздается протяжный гул гонга.

— Стоп, стоп, — я выворачиваюсь и все-таки соскальзываю с его колен.

Черт. Черт-черт-черт, вот это я увлеклась. Он увлекся. Мы увлеклись!

Артем поднимается на ноги с плавностью хищника, и я прям вижу, что в его глазах я сейчас отражаюсь только как добыча.

— Ты слишком много думаешь.

А он слишком быстро действует… Я дух перевести не успеваю, а он уже придвинулся ко мне, заставляя отшатнуться и опереться о столешницу…

— Артем…

— Успокойся, Снегурочка. Я тебя не съем. Но может немножко покусаю.

У него глаза — змея-соблазнителя, а шепот — настоящего героя-любовника. И на самом деле делать то что я делаю, не так уж просто, как кажется.

— Нет, стой, — я отклоняюсь, впечатывая ладони в мужскую грудь, — извини, но я так не могу.

Артем шумно выдыхает, не сводя с меня глаз. И его недовольство я ощущаю на своей коже, но менее непоколебимой я от этого не становлюсь. Только крепче твердею.

— Это из-за… — Артем бросает взгляд вниз, на хоть и неспешно, но все-таки меняющийся контур моего живота, — тебе опасно или что-то вроде того?

— Нет, — я покачиваю головой, — хотя если честно я не спрашивала. Просто я так не могу. Все эти страстные служебные романы с коитусами на рабочих столах — не про меня. Я для этого слишком скучная.

— Любая женщина в любой момент своей жизни может начать быть оторвой, — Артем улыбается краем рта, но смотрит на меня с неожиданной серьезностью.

— Для меня секс — требует доверия. Близости. Хорошего знакомства. Я не умею по другому. Извини, если как-то ввела тебя в заблуждение.

— Эй, эй, не так быстро, — Артем встряхивает головой, — каким образом ты от «давай не сейчас» перешла так близко к «удали мой номер»?

— А ты разве не хочешь? — бросаю на мужчину удивленный взгляд, — я ведь отказала и… Тебе ведь гораздо проще найти кого-нибудь еще.

— Я не хочу «кого-нибудь еще». Хочу тебя, Снегурочка, — емко и довольно жгуче отрезает Тимирязев. Нет, правда, это наверняка бы сработало с кем-нибудь, кто смертельно жаждет отношений и быть нужной хотя бы кому.

— Ну, прости, — я чуть пожимаю плечами, — ты мне нравишься, Артем, но я не настолько хорошо тебя знаю. Может нам все таки стоит вернуться к рабочим отношениям?

— Знаешь что? Нет! — Тимирязев категорично качает головой и со сквозящей в движениях раздраженностью падает обратно в рабочее кресло, освобождая меня от своей давлеющей близости, — если тебе так нужно сближение — ты сегодня со мной обедаешь. Без отмазок. Будем узнавать друг друга получше.

Ох, блин! Вот такого ответа я от него неожидала. Ожидала взрыва, гадостей, обвинений, типа «ну ты же целовалась, а значит вводила в заблуждение, что хочешь», а он…

— Артем!

— Брысь, — он бросает на меня косой взгляд, — иди крась губы или что там девочки перед свиданиями делают. Мне надо чуть-чуть перевести дух.

Что ж, пожалуй, это наиболее простой способ решения проблем…

— Анжела, — Артем окликает меня у самой двери, и обернувшись, я вижу его с весьма скептичным выражением на лице, прокручивающим в длинных пальцах черную блестящую ручку.

— Час дня. Мой столик ты знаешь. Если не придешь — я пойму, что мой интерес не взаимен и оставлю тебя в покое. Мой ресурс терпения тоже исчерпаем. 

Вот так просто. Решай сейчас, Энджи! Второго шанса, нужно полагать, не будет.