Глава 10 · ХОЛОДНЫЕ БЕРЕГА

«Славься, предусмотрительность!» — об этом Сазонова подумала в первую очередь, когда в предрассветных сумерках спустила ноги с кровати, чтобы нашарить тапочки для посещения комнатки задумчивости.

Оказалась Маша вовсе не там, а сидящей на ледяном валуне в некой каменистой, очень скудно травянистой местности близ неких пузырящихся луж, побулькивающих и смрадных. Чуть дальше и левее, за более крупными камнями, даже курился не то дымок, не то парок, не то негустой туман. Правее с грохотом, претендующим на звание водопада, несла свои воды небольшая порожистая речушка. Воды ее взбивались в белую пену. Серые облака бежали высоко в небе рваными полосами.

«Гейзеры, горячие источники», — констатировала Маша, которой вопреки собственному заявлению со словом «горячие» стало едва ли не холоднее, чем в том странном подвале странного дома. Нет, все-таки холоднее, потому что в подвале не было пронизывающего до костей ветра, а здесь он имелся в достатке, вдобавок еще и дул не куда-нибудь в одну сторону, а, кажется, во все разом.

С ветром Маша сделать ничего не могла, зато залезла в рюкзачок и вытащила оттуда мешочек с любимыми кроссовками. Носки были скатаны в комочки и засунуты в обувь. Так что уже через минутку девушка была обута. И жалела только о том, что заодно с кроссовками не сунула в рюкзачок ветровку. Хотя от такого ветра одежда не спасла бы. Разве только длинная куртка на синтепоне? Но ее в рюкзачок точно не запихать, а таскать кроме рюкзака еще и пакет с вещами — ну проще тогда грузовик с прицепом сразу у дома ставить. Нет, не сахарная она, закаленная, так что не простудится!

Тряхнув головой, Маша соскочила с валуна и отправилась исследовать местность в попытках обнаружить причину своей телепортации. Кроме шума реки вблизи ничего слышно не было, но стоило отойти сколько-нибудь дальше, и условия изменились. Крики птиц вдалеке, бульканье лопающихся пузырей в лужах, какое-то мычание вперемешку со всхлипами. Последние два набора звуков никак не могли относиться к природным.

Сазонова сориентировалась и зашагала к источнику подозрительных шумов. Это был круг камней с побуревшими подтеками. В центре высился самый большой стоячий камень еще более интенсивно-бурого оттенка. К камню оказались прикручены толстыми веревками два почти голых — убогое рванье, прикрывающее срамные места, не в счет — человека. Худющие подростки. Паренек и девушка с торчащими клоками соломенно-желтыми волосами. Яркий цвет шевелюр пробивался даже сквозь грязь. Синяков и ссадин на телах было более чем достаточно. И вряд ли они приобретались естественным путем в процессе игр, случайных падений и всего того, из-за чего случаются бытовые детские травмы. Ребят, кажется, били, но не настолько сильно, чтобы прибить, скорее, просто чувствительно помяли. Пришедшую девушку они заметили, но глазели на нее не как на спасительницу, а с настороженной обреченностью.

«Что мне делать с этими Прометеями местного разлива? Не ждать же, пока прилетит орел?» — озадачилась Маша, нахмурила брови и, аккуратно срезав вызванным мечом кляпы, спросила у причин своей озадаченности:

— Вас развязать?

— Нет смысла, незнакомка, — всхлипнула ничуть не обрадованная появлением Сазоновой девушка. — Даже если мы попробуем бежать, нас отыщут. Если выпал жребий стать избранниками Орлага, то дороги назад нет. Это судьба.

— Вот только почему-то выпал он нам, сиротам, а не сынку дора или старосты, — зло выплюнул подросток, яростно сверкнув синими очами. — Меня развяжи, дева с мечом, я лучше в реку брошусь, чем здесь на жертвенный камень лягу. Что толку от этих смертей, если холод с каждым годом лишь сильнее, а тепла все меньше. Солнечный Орлаг отвернулся от племени, и ничья кровь, сколько ее ни лей, не вернет его милости.

— Ольф, — жалобно пискнула девушка в ответ на явно крамольные слова собрата по несчастью.

— Давайте я вас обоих развяжу, а уж вы сами решите, пойти куда или тут остаться. Хотя бы нормально поговорим и постараемся найти какой-нибудь выход, — решила за обоих ребят Маша и прошлась кончиком меча по веревкам. Легонько-легонько, чтобы не порезать кожу. Пока новые знакомые соображали, что и как, достала из рюкзака йодовый карандаш и расписала их «под хохлому», пройдясь по всем синякам и ссадинам. Лечить сильнее, волшебным светом, который таился в ней, не стала: вдруг ребятам надо выглядеть потрепанными.

Что удивительно, от холода подростки не дрожали, наверное, жизнь закалила их почище всяких оздоровительных методик Машиного мира, а вот голодными точно были. Увы, кроме пары протеиновых батончиков, в рюкзаке не нашлось ничего, но и это было принято с благодарностью.

Чуть перекусив и напившись из ближайшего ручья, не воняющего сероводородом, парочка принялась уже более основательно знакомить Машу с реальным положением дел. Почему подростки ей поверили и доверились, почему вообще не стали выпытывать ничего о чужачке, Сазонова понятия не имела, наверное, таково одно из свойств ключа.

Итак, жили-были в долинах гейзеров кочующие племена скотоводов. С земледелием на такой скудной почве не очень-то и размахнешься. Люди не то чтобы процветали, но жили вполне мирно, а когда приходили в эти края суровые зимы, все удалялись в пещеры, где в стылый сезон куда теплее, чем снаружи. Там, в пещерах, даже камень всегда чуть теплый. Народ молился богу солнца Орлагу, дарующему им в сезон ненастья часть своего сберегаемого за благодатное время тепла.

Но что-то случилось с пещерами или с богом, а может, и с тем и с другим. Год от года в теплых прежде скалах становилось все холоднее, да настолько, что шанс пережить неблагоприятный сезон выпадал далеко не всем.

Тут-то и началось скверное. Измученные невзгодами люди с подачи шаманов, жрецов, или как еще обозвать религиозную прослойку общества — Маша затруднилась с определением короче, служители культа решили, что всему виной гнев бога и надо его искупить. Задабривали поначалу подношениями из украшений, крови животных, всякими песнями и плясками, а когда и это не помогло, перешли к человеческим жертвам.

С тех пор так и повелось: перед каждым сезоном стуж в священном круге на священном камне отправляли богу «телеграммы» с просьбой о ниспослании тепла через убиенных соплеменников. Пели хвалебные гимны, возносили мольбы, а толку как не было, так и нет.

— Так, а сама погода в ваших краях поменялась? Стало теплее или холоднее? — наморщила лоб Маша, греша на глобальные изменения климата. Может, у них тут очередной ледниковый период надвигается, или теплое течение сменило свой обычный маршрут из-за некоего катаклизма.

Подростки чуть-чуть покумекали и все-таки ответили решительно: нет. Погода не поменялась. Ушло только тепло из пещер.

— Ага, — пробормотала себе под нос девушка, почесывая нос. — И почему? Тектонические процессы? Возможно. Я в этом ни бельмеса. Географию настолько глубоко не изучали. Но если дело в естественных закономерностях, зачем я здесь? Не сходится.

Маша покачала так и не исчезнувший в руке меч и удивленно вздрогнула, когда лезвие дернулось, а кончик указал на один из менгиров, кругом обступивших жертвенную скалу. Не прямо на камень, а на землю у его подножия. Пожав плечами, девушка подошла ближе и принялась ковырять поверхность — камни вперемешку с утоптанной до состояния бетонного покрытия землей. Будь у девушки обычная лопатка или обычный меч, у нее бы ничего не вышло. Но меч-ключ входил в грунт, как в масло, вырезая целые куски. От настойчивых вопросов бывших пленников Маша не отмахнулась, но попросила чуть-чуть подождать.

Чего именно, она и сама не ведала. Зато, докопавшись, распознала находку мгновенно. В камень был вмурован очень знакомый самоцвет грязно-желтого оттенка, мерцающий в рваном ритме. «И тут эта пакость!» — начала сердиться Мария. Недолго думая она поступила с камнем так же, как с его собратом в подвале другого мира. Р-р-раз! Тычок острым кончиком меча, и все осыпалось крошевом, исчезающим, не долетев до земли.

«Есть еще? — задала себе вопрос девушка и сама же ответила на него, ориентируясь на новое дрожание меча: — Есть, как не быть».

А раз есть, то работа по вскапыванию ритуальной площадки впереди! Именно этим и занималась Мария весь следующий час, до мозолей стерев ладонь и порезав палец острым обломком камня. Она откопала и уничтожила еще восемь кристаллов. Может, парочка светловолосых подростков не кончала ни школ, ни университетов, но то, что завлекательно мерцающие «камешки» являются какой-то несусветной дрянью, они просекли моментально. И даже попробовали предложить Маше свою помощь. Копать им было нечем, но отгребать и оттаскивать уже вывернутые из почвы куски они могли, чем дружно занялись в четыре привычные ко всякому труду руки.

Когда камешки-подлянки оказались педантично разнесены в пыль, Маша снова покачала меч в руке, прислушиваясь. А не дернется ли клинок снова, ориентируя ее на новую цель. Но нет, процесс поиска завершился. Прямым подтверждением этого смелого утверждения стал неверящий и одновременно восторженный возглас паренька, случайно опершегося о менгир.

— Камень! Олиге, пощупай, он теплый! Теплый! И становится все теплее, точно так, как в пещерах, о чем нам рассказывали старики!

— Правда, Ольф? — Девушка тронула другой камень и восторженно выдохнула: — Теплый! Теплый! Значит, и в пещеры придет тепло! Мы спасены! Все спасены! Не будет больше смертей от холода!

— Хорошо, — утирая со лба пот тыльной стороной ладони, констатировала Маша.

Благодарностей ребят, очухавшихся от радостного шока, она уже не услышала. Меч исчез из руки, перетекая в сияние, охватившее все ее тело и материализующееся во врата. Миг, и на поляне у менгиров остались лишь двое местных уроженцев.

— Красно-золотой свет! Это была посланница Орлага! — уверенно поделился с сестрой своей догадкой Ольф. Об этом Ольф и Олиге дружно твердили всему племени и на следующий день, и долгие годы вслед за этой зимой, когда рассказывали в пещерах всем соплеменникам, а потом собственным детям, внукам и правнукам о чудесной посланнице Солнечного бога, спасшей народ.

А Маша, во второй раз за ночь принявшая горячий душ, снова легла в кровать и снова увидела сон. Тот же зал, тот же тип на троне в свободном одеянии с капюшоном, источающий мрачное неудовольствие, странные личности, протирающие перед ним черно-клеточный пол. Только на этот раз в том зале стало ощутимо холоднее, во всяком случае, изморозь на потолке и сосульки на окнах вряд ли были геологического происхождения.

— Надо же, у них там тоже холодно, как было у ребят, — почти посочувствовала Мария обитателям своего сна и переключилась на просмотр другого канала сновидений, заполненного образами экзаменационных билетов. Если выбирать, то сон про холодный пол ей нравился больше, чем эта тягучая путаница информации. Там, по крайней мере, Маша отдавала себе отчет в том, что спит, и радовалась тому, что ей в кровати тепло.