Глава 12 · ДЕМОНИЧЕСКАЯ

Зубрежка утомляла куда больше, чем стычки со всякими странными созданиями, которые уже почти перестали пугать и стали восприниматься как одно из обязательных упражнений в зарядке.

Ее, кстати, Маша по хорошей летней погоде стала проводить в парке. Если он под боком, то пробежаться до полянки и потренироваться на свежем воздухе всяко лучше, чем даже в хорошо проветренной комнате, да и просторнее.

Сазонова как раз закончила с третьим подходом на пресс, когда рядом с расстеленным ковриком вспыхнула пятиконечная звезда, заключенная в многоугольник, и засияла багровым пламенем, почему-то распространяющим леденящий холод, а не жар. Нет, в самом деле холод, и вовсе не субъективный холод. Травинки рядом с ковриком покрылись инеем, белый тонкий слой лег на сам коврик. Меч возник в руке девушки уже как само собой разумеющийся аргумент против любого враждебно настроенного гостя. И сиял он не обычным красно-золотым, а почему-то по кромке еще и голубым пламенем.

Из геометрической фигуры, выписанной в газонной траве, не вылезла постепенно, а выступила разом огромная мускулистая туша с рогами, копытами, хвостом. Только это была не корова, а… ну, наверное, демон. Маша в классификации монстров не разбиралась. Она их до сих пор только убивала.

Демон? Правда, демонов встречать еще не доводилось. Но демон ли перед ней? Наверное. Маша не знала, как иначе классифицировать это громадное условно гуманоидное создание, одетое лишь в нечто вроде очень короткой кожано-металлической юбки вместо набедренной повязки. Это слабое подобие одежды не могло замаскировать статей «гостя», потому пол определялся мгновенно. Перед ней мужская особь.

А еще у «гостя» был странный кожный покров, не розовато-телесный, как у европеоидной расы, не желтоватый, как у могнолоидов, не красный, как у индейцев, и не черный, как у негроидной расы. Кожа визитера была багряной с плывущими по ней черно-золотыми узорами, не то словами, не то орнаментом, танцующим и изменяющимся ежесекундно. Это было красиво. А ногтей на пальцах не имелось, зато имелись черные острые когти. Рога, кстати, тоже оказались черными.

— Я пришел убить тебя, человечка, — пророкотал демон гулким, очень сочным басом. Несмотря на такое заявление, в голосе его не чувствовалось ни капли агрессии.

— Тоже? — устало вздохнула Маша, которой за последнее время жуть как надоели бесконечные вывихи и растяжения руки, которой управлял меч.

Малость озадаченный реакцией жертвы, демон приостановил свое движение к ней, втянул крупными, вывороченными ноздрями воздух и удивился:

— Ты не боишься.

— Надоело, — устало объяснила Маша.

— Ты кто? Ты не пахнешь едой, добычей, жертвой, — озадаченно склонил набок рогатую голову монстр.

— Правило и правило, ключ и дверь вроде как, — добросовестно процитировала Маша уже чуть набившие оскомину слова, регулярно звучащие в голове, и качнула мечом, не нападая, скорее проверяя, насколько тот ей послушен. Не вздумает ли прямо сейчас разить демона и выворачивать руку.

— О, значит, ортэс, — констатировал понимающе собеседник, повторив странное название, уж несколько раз слышанное девушкой.

— Чего? — переспросила Маша, услыхав едва знакомое слово.

— В речах этого мира нет точного подобия слова. Самое близкое: ключ гармонии, скрепа баланса, — чуть принахмурился демон, окончательно остановившись. — Но у меня открытый контракт. Я послан убить тебя, девочка.

— Раз должен, попробуй, но я буду защищаться, — честно предупредила Мария, которая была собеседнику пусть не по пояс, но немногим выше.

— Храбрая пигалица, думаешь, у тебя получится меня убить? — открыто, но не злобно усмехнулся демон. Правда, при его наборе клыков любая улыбка выглядела как чудовищный оскал.

— У меня-человека — точно нет, у меча — возможно, — отчиталась Сазонова.

— И честность, возведенная в абсолют. Ты точно ортэс, — постановил демон и, скрестив на мускулистой груди перевитые канатами мышц руки, принялся размышлять вслух, постукивая по правому плечу когтями левой (так мог бы ученый барабанить ручкой по столешнице). — Будь ты служительницей Сил, я бы легко аннулировал контракт по пункту форс-мажорной ситуации. Мой клан чтит законы, но на таких, как ты, защита не распространяется, потому как ваших смертей не заказывают даже безумцы любых цветов. Кому может перейти дорогу корректор гармоний, выступающий за ту из сторон, у которой возникла нужда? Вы — не создания Сил, вы — воплощение абстрактного свойства самой Вселенной. Хм-м-м…

— Если не хочешь меня убивать, можно найти брешь в формулировке контракта, — неуверенно пожала плечами Маша, у которой в голове от заумных речей демона давно уже шумело, гудело и кололо одновременно. Мало ей математики, анатомии и физиологии, так еще демон взялся читать лекцию, о которой его не просили.

— Мне сказали, ты «должна умереть», — процитировал демон.

— И все? — осторожно уточнила Сазонова.

— Все, — отрезал тот.

— Тогда нам повезло. Это замечательный приказ! Я совершенно точно рано или поздно умру просто от старости, естественным биологическим путем, — обрадовалась девушка, припомнив детские сказки про джиннов.

— Договорились, человечка! На таких условиях я могу оставить контракт открытым. — Рогатый собеседник гулко расхохотался и прищелкнул хвостом с острой кисточкой, больше напоминающей наконечник стрелы. А Маша почувствовала, как исчезает из руки меч, принимая привычную форму браслета.

— Хочешь знать, кому перешла дорогу? Или тебе это известно? — вопросил рогатый гигант, явственно довольный возможностью сделать гадость неудобному заказчику.

— Нет, — созналась девушка. — Почему-то в последнее время на меня нападали всякие монстры, но они не были говорящими или со мной не хотели говорить. Сразу пытались разорвать, загрызть, ужалить…

— Со мной говорила одна из шестерок Черного Властелина Экхарда, — безвозмездно, то есть даром, поделился информацией демон.

— Я его не знаю. И в Экхарде, наверное, никогда не была.

— Наверное? — фыркнул, точно бычок на деревенском пастбище, демон.

— Я не знаю, как зовутся те миры, в которые прихожу, ведь ухожу раньше, чем успеваю спросить название. Мне это никогда не казалось важным, — тряхнула челкой Мария, прямо и открыто глядя на гигантского демона.

— Экхард — это множество миров под владычеством Черного Властелина Дейдриана, — дал справку рогатый.

— Не знаю таких миров и имени такого никогда не слышала, но, может быть, где-то и была, — пожала плечами девушка и почесала лоб. — Я стараюсь в подробности не вдаваться, везде много всякого, успеть бы с работой и домой.

— Ты можешь отказаться, просто оставь свой меч-ключ и уйди. Новый владелец рано или поздно найдется, и это будут уже его бремя и доля, — посоветовал демон.

— Не могу, — покачала головой Маша. — «Рано или поздно» тогда, когда помощь где-то может потребоваться прямо сейчас, — это неправильно.

— Ортэс, одно слово ортэс, — не то выругался, не то восхитился рогатый искуситель.

С одной стороны, оставь девочка меч и свое предназначение, было бы все так просто — ее быстрая смерть, закрытие контракта, оплата, с другой — чем-то эта упрямая малявка циничному демону пришлась по сердцу. Быть может, какой-то своей абсолютной внутренней цельностью и чистотой, которая не свет, но и не тьма. Вот как на него смотрела: спокойно, без страха, брезгливости или фанатичного восхищения демонопоклонников. Она видела перед собой не монстра, подлежащего истреблению, не мечту о толике власти и силы, а просто собеседника. Рядом с ортэс неизменная жажда смертей, мук и разрушений, поющая в крови, утихала, переходя с набата до невнятного шепота. Думалось удивительно легко и свободно на всех уровнях мышления.

И, пожалуй, демон был не прочь воспользоваться этим интересным свойством живого гармонизатора еще раз, другой, третий, а потому прозвучало следующее предложение:

— Ортэс, я могу дать тебе свою метку, будто печать добычи, и никакая иная тварь слабее меня тебя не тронет, даже если ей отдан такой приказ.

— Зачем? Ты демон, значит, по доброте ничего делать не мож… не долж… — Маша споткнулась, подбирая то слово, которое ей казалось самым правильным. — Не способен, это идет против сути. В чем твоя выгода?

Да, демона она не боялась. Маша вообще никогда не боялась чего-то, кого-то или за себя, только за дорогих ей людей. Почему? Неизвестно, такой уж родилась или была воспитана. Но сейчас Мария четко понимала: перед ней чрезвычайно опасное создание, которое удерживает от нападения лишь толика странных принципов, ничего общего с понятием «причинение добра ближнему и дальнему» не имеющих, да еще какие-то свои личные соображения.

Демон поскреб когтями раздвоенный подбородок и неожиданно для себя коротко сформулировал правдивый ответ:

— Подле тебя жажда крови и чужих мук, бурлящая в душе и дурманящая разум, утихает. Удобно размышлять.

— Значит, меня с твоей меткой не тронут, а взамен ты хочешь бывать в моем обществе, когда тебе нужно подумать? — сформулировала желания и условия собеседника Маша. И, получив утвердительный ответ, прислушалась к себе, к своему ощущению меча-ключа-двери-правила, после чего согласилась: — Хорошо.

— Да будет так. Дай руку. — Копыта захрустели по обледенелой траве, когда демон шагнул к девушке.

Маша доверчиво протянула правую. Черный коготь прошелся по мягкой коже, не надрезая, не выжигая, скорее рисуя острым кончиком, как пером. Секунда, другая, и на запястье девушки затанцевал, будто переливаясь и перетекая, фрагмент черно-красного орнамента, схожего с тем, что украшал демона. Не унизительное клеймо, а рисунок.

— Красивый узор, — оценила девушка нежданный подарок, покрутив запястьем, которое охватил оригинальный браслет.

Демон, никогда не рассматривавший личные узоры с точки зрения эстетики, а только в качестве источника информации и магии, озадаченно хмыкнул. Для него красота измерялась изгибом и размером рогов, формой когтей, силой удара копья хвоста, яростью пылающего пламени или буйным безумием шторма, но никак не узорами на коже. Все-таки люди очень странные создания!

Маша опустила руку, и тонкий обруч трансформированного клинка скользнул вниз, целиком скрывая рисунок метки. Кому надо — почувствуют, а в глаза не бросается.

— Можешь пожелать, по твоей воле метка станет невидимой для смертных глаз, — небрежно предупредил демон.

— Спасибо, — улыбнулась девушка.

Ей не хотелось демонстрировать нательное украшение дедушке. Про демона рассказывать было нельзя, как и про все иное, связанное с миссиями правила. А татуировки дед Федор сильно не одобрял. Когда видел на мужиках, просто ворчал, а вот если на женщинах, то этаким жутким непотребством возмущался от души.

Почему никому нельзя говорить о ключе, Маша не до конца сознавала, только чувствовала, что именно так и только так правильно. Наверное, дело было в каких-то законах миров, о формулировках которых ей никто не поведал. Да и к счастью, потому что они бы точно оказались какими-нибудь философскими и вызвали бы у практичной Маши лишь головную боль. Так что и к лучшему, что ей лишь всучили ключ, предоставив возможность до всего остального доходить самой или не доходить. Наверное, это тоже было каким-нибудь правилом и правом. Великим мыслителем себя Сазонова никогда не считала. Но любую работу привыкла делать на совесть, сколь бы сложной или неприятной она ни была. Если найдется кто-то, кому нужно передать ключ, Маша сделает это и, наверное, с облегчением, но, пожалуй, и с толикой грусти.

Несмотря на то что перемещения из мира в мир были хаотичны, по большей части кратки и, возможно, опасны, Марии понравилось бывать где-то там, где все иначе, чем дома. Нет, дом свой она любить не перестала. Даже напротив, в большинстве из миров, где ей довелось побывать, Маша никогда не чувствовала себя так же уютно и спокойно, как в любимой квартирке или на даче. Да, попадались прекрасные, удивительные места, радующие глаз, но даже они не казались такими же удобными, как родной дом. Так же, как разношенные кроссовки всегда удобнее модельных туфелек!

— До встречи, человечка, — небрежно попрощался демон, одаривший девушку меткой. — Когда мне понадобится, приду.

Сказав это, гигант развернулся и в два шага вернулся к геометрической фигуре, из которой возник. Ее контуры, все еще обледенелые, несмотря на тепло поздней весны, четко выделялись в траве. Демон шагнул в центр и просто исчез. Только иней на траве и вмятины от копыт, впечатавшихся в землю, — вот все, что осталось в качестве доказательства визита. Это да еще узор на запястье.

А Маша… А что Маша. Она скатала свой коврик, сунула его под мышку и трусцой побежала домой.

В «отпугивательную» силу браслета-узора хотелось верить, потому что убивать всяких чудовищ едва ли не ежедневно решительно надоело. Она все-таки студентка, а не какой-нибудь там ведьмак, которому за работу положено платить чеканной монетой. Об этом то и дело принимался петь под нос Лешка, начисто лишенный слуха. За что и получал от возмущенных девчонок тетрадками по дурной башке.