Глава 19 · КТО НА НОВЕНЬКОГО?

— Уф, — помотал головой полуэльф, приземляясь на травку. — Еще секунда-другая, и я был готов отправиться в их Холмы, позабыв обо всем. Спасибо, Солнечная Дева. Проклятые Древние!

— Какая мощь! — согласно восхитился Зэр. — Пусть только в пределах своих владений, но какова сила!

— Они такие красивые и яркие, такие настоящие, — мечтательно улыбнулась Мария.

— И опасные, — нравоучительно вставил дроу.

— И опасные, конечно, — не стала спорить девушка и снова мечтательно добавила: — Но очень красивые. Я как в живой иллюстрации к старой сказке побывала.

— Недобрая то была сказка, Солнечная Дева, — оказался удивительно солидарен с темным Фалькор.

— Я же не спорю, — пожала плечами Мария и озвучила то, что словами-ключом билось в ее голове: — Но они нужны тому миру, в который вернулись. Именно такие — красивые и недобрые, без проблем человеческой этики и морали. Только такие и смогут справиться. Спасибо вам обоим за помощь.

— Помочь ортэс — презанятный опыт, — усмехнулся Зэр. — Повелителю будет интересен рассказ о твоих приключениях.

— Не понимаю, — прямо и в лоб, тряхнув льняными кудрями, вопросил Фалькор. — Разве Черный Властелин не жаждет убить Марию?

— Клянусь тебе, белый, не жаждет, — приложил руку к груди дроу. — Мой Повелитель, какие бы черные, с вашей точки зрения, деяния ни вершил, чтит гармонию миров и не намерен воевать с ортэс.

Дроу замолчал, оставляя недосказанным «он ее просто убьет, если того потребует пророчество, чтобы жить самому, но враждовать или мучить не будет». Однако ни Фалькор, ни Маша этой недосказанности не уловили. Вот только почему-то Зэр совсем этому не порадовался. С каждой секундой, проведенной в обществе ортэс, дроу все больше понимал Дея. Убивать девушку не хотелось. Не только и не столько потому, что она являлась живым ключом к гармонии вселенной. Просто не хотелось, и точка! Потому как раньше, так и сейчас старый циник все сильнее хотел верить, что самое первое и пошлое толкование пророчества, над которым он хохотал за бокалом грибного вина, является единственно верным. Такая, как Мария, подошла бы Дею, смогла бы растопить вечный холод его души и вернуть радость сердцу.

Перекинув косу на спину, Зэр объявил:

— Кажется, мы собирались проверить, чего ты стоишь с мечом, Мария!

— Дешево, — трезво признала девушка, в ответ на обнажившуюся в приглашении саблю дроу вызывая свой меч-ключ.

Фалькор, к его чести, теперь даже не дернулся, уже понимал — в данный момент присутствие дроу девушке ничем не угрожает. Хотел бы убить — уже много раз мог, пусть потом ему и пришлось бы скрестить клинки с белым рыцарем. А значит, как ни неприятно это признавать, Зэр в своей издевке насчет пророчества мог быть прав. Его братья по оружию ошиблись. Черный Властелин не собирался убивать Солнечную Деву. И пусть рыцарь досадовал на своих, но это не мешало ему вздохнуть с облегчением. Мария в безопасности. Нет, конечно, лишь в относительной, поскольку с ее рискованными миссиями опасность — неизменная спутница девушки, но по крайней мере черные не станут устраивать на нее охоту.

Между тем черный играючи одолел Машу в секундной пародии на поединок и констатировал:

— Дешево — это не то слово, ортэс. Защищай ты свою жизнь с мечом в руке от сколько-нибудь умелого воина, я не дал бы за нее и дырявого медяка.

— Для девушки, взявшей оружие считаные дни назад… — начал оправдывать рыжую Фалькор.

Но Маша ему спокойно возразила:

— Зэр прав. Я почти ничего не умею. Меч в моих руках лишь часть ключа, а не оружие. Я учусь. Но времени прошло очень мало… Если будут учить не только во сне, но и в реальной жизни, может быть, станет лучше.

— Рука у тебя твердая, глазомер и скорость реакции неплохи, — поразмыслив, заключил дроу, частично признавая разумность доводов белого. Если убивать клинками на протяжении тысячелетий и веками водить в бой сотни тысяч, сложно оценить уровень новичка, потому Зэр и был столь резок в изначальном суждении. И, вероятно, еще потому, что не хотел, чтобы ортэс питала какие-то иллюзии насчет своих скудных навыков. Самоуверенность стоила жизни многим противникам Зэра. А Марию не хотелось записывать в свиток личного кладбищенского счета. Ей совсем не худо было бы обзавестись телохранителями, но, прежде чем озвучивать подобное предложение, дроу решил посоветоваться с другом. Дей мог среагировать нервно.

Маша выслушала похвалу столь же спокойно, как до этого порицание. И, пожав плечами, привычно взлохматила волосы. С головы слетел запутавшийся в прядях желтый листик. Спланировал к кроссовкам девушки и попытался затеряться в короткой челке зеленой травы. Не успел. Дроу метнулся с быстротой молнии и пришпилил кончик уворачивающегося листика к земле.

Раздался страдальческий стон, и на траве материализовался некто в красно-желтых одеяниях, с волосами, переливающимися всеми оттенками осенних листьев — от бледной желтизны до ярого багрянца. Тонкокостный, изящно сложенный мужчина с янтарными раскосыми глазами. Ладонь его была приколота мечом Зэра к земле.

— Шпион! — рыкнул Фалькор.

— Как вы могли помыслить о таком, добрые сэры? — заскулил-запричитал странный тип.

— А я его знаю, — неожиданно заулыбался Фалькор. — Это же Фэб Кнутовище, осенний мальчик! Песенка-считалка про последние листья!

Приглядевшись, Маша и впрямь различила на пестрых и ярких одеяниях странного мужчины орнамент из листьев. Или нет, его одежда и в самом деле состояла из причудливо склеенных между собой прочных пестрых листьев.

— Ах вот как, слыхал, — недобро усмехнулся Зэр и взмахом второго клинка снял с пояса фэйри свернутый тонкий кнут, откинув предмет далеко в траву. А ведь Маша могла бы поклясться, что не видела его до того мига, как дроу начал действовать.

— Дернешься или попытаешься использовать чары, проткну вторую руку. Не угомонишься, снесу голову, — дал развернутое предупреждение дроу. — И не играй словами, фэйри. Добрых сэров тут нет, дураков тоже.

— О дивная дева, позволишь ли ты изувечить несчастного во имя неуемной кровожадности дроу? — зашел с другого конца «осенний мальчик». Глаза его цвета чистого янтаря уставились на девушку, по ободку радужки закружились, затанцевали в золотом вихре листья.

— Во имя не позволю, но загипнотизировать себя не дам. Лучше объясни нам, зачем ты здесь, — нахмурилась девушка, недовольная попыткой фэйри применить магию.

— Я предупреждал, — сухо констатировал Зэр, и вторую ладонь фэйри пришпилил к земле кончик второй сабли дроу.

— Может, сразу убьем? — «великодушно» предложил Фалькор, так же, как и его темный коллега, признававший несомненную опасность фэйри, но не признававший пыток врагов. Попытка зачаровать Солнечную Деву откровенно взбесила белого рыцаря. А то, что он, наблюдавший танец осенних листьев в очах Древнего лишь краем глаза, едва не поддался его очарованию, несколько напугало, поколебав веру в собственную неуязвимость.

— Кто тебя послал? — возобновил допрос дроу, одобрительно кивнув в ответ на предложение белого рыцаря.

— Никто не отдавал мне приказа, добрые сэры, — снова заскулил фэйри, скорчив самую жалобную из физиономий.

— Заканчивай притворяться, Древний. Здесь нет тех, кто будет играть в твои игры по твоим правилам, — потребовал Зэр. — Отвечай на вопрос ортэс! Зачем ты последовал за нами?

— Любопытство, — перестав корчить из себя страдающего мученика, улыбнулся фэйри легкой, прекрасной, как сон соблазна, улыбкой. — Устал от грез под Холмами, захотелось новых впечатлений.

Фэб Кнутовище по-прежнему был пришпилен обеими ладонями к земле, но, казалось, это не доставляло ему ни боли, ни неудобств. На травке фэйри возлежал, как на роскошном пышном ложе, а вокруг стояли не враги, а покорные слуги.

— К какому Двору ты принадлежишь? — продолжил допрос Зэр.

— Благому и светлому, дроу, — снова улыбнулся Фэб.

— Цвет одежд и маска лика, фэйри, не меняют вашей сути. Я не устыдился, — хмыкнул собеседник. — Какой приказ отдала тебе Владычица?

— Никакого, дроу. Мне лишь дозволили… — Красавец сделал многозначительную паузу. — Утолить свое любопытство. Приказ не изрекали, Двор не причастен к моему желанию поразвлечься.

— Удобно, — согласился серокожий воин и обратился к Марии: — Твое слово, ортэс?

— Отпусти его, пусть уходит. Они такие, какие есть, ничего не изменишь, — пожала плечами девушка, любуясь Фэбом как опасной пестрой змейкой за прозрачными стенками террариума в зооэкзотариуме. — Там они нужны.

— Я отпускаю тебя, уходи и не возвращайся, если не желаешь познакомиться с хладным железом в груди, — велел Зэр, возвращая оружие в ножны. Раны на ладонях фэйри зажили едва ли не раньше, чем клинки были извлечены из его волшебной плоти. Не осталось ни красноты, ни белых полосок шрамов. Лишь гладкая золотистая кожа.

Фалькор только завистливо присвистнул при виде такой сумасшедшей регенерации. Его травмы, даже врачуемые лучшими целителями Братства, заживали подольше. Тем паче от магического оружия.

Освобожденный фэйри, все еще пытавшийся разыгрывать оскорбленную невинность, поднялся на ноги, одарил Машу печальным взором не то отвергнутого возлюбленного, не то побитого тапком щеночка. Театральный взмах руки в ярких одеждах стал следующим актом представления, задуманным как прощальный. Но ничего не случилось. Фэйри чуть заметно нахмурился и снова взмахнул рукой. И снова ничего не случилось, кроме красивого жеста.

— Проблемы? — заботливо уточнила девушка, тогда как оба рыцаря уже искали рукояти клинков, чтобы поторопить замешкавшегося притворщика. Доносчиков и шпионов не любили ни дроу, ни полуэльф.

— Врата закрыты, — пожаловался Фэб, хлопнув неимоверно длинными и загнутыми, как в рекламе туши, ресницами.

— Конечно, — согласилась Маша. — Мы же уже все сделали и вернулись.

— Он про свои врата, ортэс, — намекнул криво ухмыляющийся дроу.

— А они должны открываться? — наивно уточнила девушка.

— Должны? Не ведаю, но, похоже, не открываются, а он рассчитывал получить все немедля, — иронично прокомментировал черный воин.

— Ой, — тихо вздохнула девушка. — И что делать?

— Ему пробовать, а тебе вернуться домой, мы проводим, — уверенно заключил Зэр и предложил даме руку. — Зачем мешать Древнему?

Непривычная к такого рода поведению мужчин Сазонова некоторое время озадаченно изучала серую ладонь, а потом-таки сообразила и приняла ее. Мешать странному яркому созданию ей вовсе не хотелось, зато предложение уйти, то есть держаться от фэйри подальше, Мария восприняла с благодарностью. Все эти то стоны, то взгляды, то игры словами и смыслами, всех тонкостей которых простая девушка понять никак не могла, ввергали ее в некомфортное состояние озадаченности, близкое к предэкзаменационному. И, кажется, Фалькор был с ней солидарен.

Но не успели трое ступить и пяти шагов от все более отчаянно машущего уже обеими руками фэйри, как тот совсем с нетеатральным стоном рухнул на траву и скрючился в позе эмбриона. Яркие пряди волос мужчины и цвет одежд тускнели с неимоверной быстротой.

Маша вырвала руку и подбежала к Фэбу. Присела рядом и уточнила:

— Ты как?

Янтарные глаза уставились на девушку с непониманием, отчаянием и тихой оторопью. Губы, бескровные еще миг назад, снова наливались цветом спелой рябины, а фэйри шептал отчаянно и неверяще:

— Нет, нет, невозможно… Проклятая человечка! Ненавижу!

А дроу склонил голову, с каким-то особым прищуром изучил Фэба и заржал совершенно неизысканным образом, как жеребец. А отсмеявшись, пояснил между всхлипами смеха обалдевшему от такого веселья Черного Косца полуэльфу:

— В мире Марии нет фэйри, ни единого. Ни спящего, ни бодрствующего. Дверь в его мир захлопнулась, оставив Древнего лишь с привязкой-пропуском на ортэс, за которую наш хитрож… мудрый гуляка уцепился для перемещения.

— Ты хочешь сказать?.. — широко распахнул глаза белый рыцарь и, уловив кивок дроу, тоже заржал.

Маша посмотрела на искренне веселящихся мужчин и попросила:

— Объясните, пожалуйста, и мне, что происходит. И почему фэйри так испугался.

— Он не может вернуться в родные края, Солнечная Дева, и не может уйти бродить в иные миры, даже в этом мире он не свободен, потому что здесь нет иных фэйри, — коротко отбарабанил Фалькор.

— Древние с их Холмами… Они в чем-то похожи на пчел или муравьев, ортэс. В одиночку они не могут жить, они связаны нерасторжимыми узами со своим Владыкой. Но нить у нашего приятеля исчезла, когда он вздумал поиграть в шпиона. И при перемещении в иной мир возникла новая связь. Связь с тобой-курьером. Только эта ниточка и поддерживает его вечное бытие, — пояснил Зэр, дополняя мысль белого.

— Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — косвенно подтверждая версию дроу, шептал между тем осенний фэйри, усевшись прямо на траве, поджав колени к груди и методично раскачиваясь.

— Попался, Древний, — с усмешкой подытожил Зэр.

— Я не желаю быть рабом человечки! Лучше убейте! — прорычал фэйри. Янтарные глаза его полыхнули неприкрытой ненавистью, которая была куда естественнее томных взоров и жалобных стенаний.

— Убить? С чего бы я должен оказывать тебе такую милость? Я тебя сейчас еще больше огорчу, сид, вряд ли ортэс горела желанием приобрести такого вздорного раба, — фыркнул дроу и поинтересовался мнением Маши: — Или нет?

— Какое рабство? Это гнусно! Но я даже не знаю, что с ним делать, чем кормить, где поселить, — растерялась девушка.

— А зачем его кормить? Пусть голодает. Может, хамить отучится, — насупился Фалькор, приревновав вздорного фэйри к жареной картошке и печенькам. Последними и так пришлось делиться с дроу и, страшно сказать, самим Черным Властелином. Если еще и Древнего кормить, вообще никому ничего не достанется!

— Не надо так жестоко шутить, он же живой, пусть и вредный, — вздохнула девушка, никогда не баловавшаяся, отрывая крылышки или ножки даже самым кусачим насекомым. — Может, есть способ вернуть его домой? Тогда связь с его народом восстановится…