Часть вторая. Бог мертвых

Я сидела в обеденном зале, уже знакомом по недавнему званому ужину. Правда, сейчас в просторном помещении отсутствовали мои многочисленные шумные родственники и почти не было мебели. Только длинный стол, накрытый белоснежной скатертью, да два стула. Один для меня, другой – для Итируса, сидящего напротив.

Я во все глаза смотрела на бога, опасаясь лишний раз моргнуть. Нет, я уже встречалась со сверхъестественными существами раньше. Вспомнить хотя бы священную змею Варрия. Но она хоть выглядела соответствующе. А Итирус казался таким обычным. Только глаза, до краев наполненные пульсирующей тьмой, выдавали его нечеловеческую природу.

Итирус в этот момент посмотрел на меня, и я поспешно уставилась на стол, в очередной раз ощутив, как у меня по позвоночнику табуном пробежали ледяные мурашки страха. Н-да, с таким противником мне точно не совладать. Легче самостоятельно лечь в гроб, чем осмелиться бросить ему вызов.

Бог, удобно развалившийся в кресле, негромко рассмеялся, подслушав мои сбивчивые мысли. Прищелкнул пальцами – и между нами материализовалась бутылка вина, принадлежащего, судя по запыленной этикетке, одному из лучших виноградников Хекса, и два высоких хрустальных бокала. Не спрашивая позволения, наполнил их и поставил один из фужеров около меня.

– Спасибо, – вежливо поблагодарила я, однако к алкоголю не притронулась.

Во-первых, в памяти еще был слишком свеж мой позор после недавней попытки напиться, а во-вторых… Думаю, не совсем разумно принимать что-либо из рук бога мертвых. Вдруг это обернется ядом у меня в желудке?

– Ты всерьез полагаешь, будто я решил отравить тебя? – с усмешкой поинтересовался Итирус. – Киота, вообще-то мне достаточно просто пожелать – и ты умрешь. Даже хваленый дар универсала не сможет тебе помочь. Веришь мне?

Я лишь кивнула, поскольку у меня перехватило горло от спазма ужаса. Нет, тон Итируса не был угрожающим, но от этого стало намного страшнее. Он говорил так спокойно, будто не видел никаких особых проблем в том, чтобы убить человека. И, что самое жуткое, так оно и было в действительности. Кто я такая, чтобы моя жизнь что-либо значила для бога? Так, мелкая мошка, которую он прихлопнет без малейших угрызений совести или сомнений.

– Пей! – приказал Итирус, и тьма в его глазах на миг стала обжигающей.

Я послушно сделала большой глоток и закашлялась, едва не поперхнувшись. Бог пристально наблюдал за мной, поэтому пришлось допить бокал, хотя вино в нем оказалось более чем крепким и терпким. В голове немного зашумело. Неудивительно – на голодный желудок да после таких переживаний!

Между тем Итирус вновь наполнил мне бокал и поднял свой. Некоторое время молчал, разглядывая меня сквозь алые переливы вина. Лишь чуть смочив губы в спиртном, поставил фужер на стол и вальяжно откинулся на спинку кресла.

– Прости, если испугал, – проговорил он. – Просто хочу, чтобы ты немного расслабилась. Вроде бы, насколько я знаю человеческие обычаи, алкоголь для этого подходит наилучшим образом. Или я ошибаюсь?

– Разве бог может ошибаться? – пробурчала я. – Главное, не переборщить со спиртным, иначе рискуешь нарасслабляться до полного бесчувствия.

– Боги как раз очень часто ошибаются, – с несколько странной интонацией протянул Итирус. – Не надо нас идеализировать. Впрочем, не суть. Киота Дайчер, ты наверняка гадаешь, что мне от тебя понадобилось. Я не привык юлить, как многие мои… родственники. Поэтому отвечу прямо и честно: я хочу, чтобы ты убила священную змею Варрия.

На этот раз я все-таки поперхнулась, поскольку как раз собиралась отпить еще немного вина. Дрожащей рукой поставила бокал обратно, расплескав не меньше половины и безнадежно загубив скатерть. Откашлявшись, я глупо заулыбалась, надеясь, что сейчас бог рассмеется и признается в весьма странном чувстве юмора. Но Итирус продолжал спокойно и с некоторой долей сочувствия смотреть на меня.

– Это ведь шутка, правда? – осторожно полюбопытствовала я, когда молчание затянулось сверх всякой меры.

– Нет. – Итирус жестокосердно качнул головой, разбив вдребезги мои радужные иллюзии. – Я совершенно серьезен. Ты должна убить священную змею Варрия. Благо что все равно намеревалась ее навестить.

– Но как?! – приглушенно взвыла я. – Как ее можно убить? Она же бессмертна!

– Киота, рано или поздно, но смерть придет ко всем. – Итирус хладнокровно усмехнулся. – Даже ко мне и к Олеону Громовержцу. А змея… Она ведь не принадлежит к нашему кругу. Так, выскочка, самоуверенная донельзя самоучка. Но если тебе не нравится ее кандидатура, то я не буду иметь ничего против, если ты избавишь свой мир от Тициона.

– Короля Тициона? – со священным ужасом переспросила я. Дождалась утвердительного кивка Итируса и продолжила шепотом, то и дело оглядываясь – не подслушивает ли нас кто: – Но почему? Чем он-то вам не угодил?

– Тем, что негоже смертным обладать хоть малой толикой божественного могущества. – Итирус широко улыбнулся, заметив по моей недоуменной физиономии, что объяснение осталось непонятым. – Киота, это давняя история. И тебе совершенно не обязательно ее знать. Крепче будешь спать и дольше останешься в живых. Но если в двух словах: далекий предок вашего короля добился особого расположения Олеона. И тот даровал ему… хм-м… скажем так – определенную силу, намного превосходящую обычные ваши умения. Долгое время меня это не беспокоило, но теперь я не желаю, чтобы смертный обладал подобной силой. Детей у Тициона нет, он единственный представитель рода. Уничтожить его – значит, одним махом исправить допущенную некогда досадную оплошность. Но я понимаю, что тебе будет очень нелегко решиться на убийство человека. Тем более что к змее у тебя намного больше претензий. Да и кто будет переживать из-за этой древней рептилии, только и знающей, что стравливать народы и упиваться чужими эмоциями? Полагаю, варрийцы в знак благодарности тебе памятник воздвигнут, если ты избавишь их от этой сварливой самозванки.

– Я полагала, она вообще покинула Варрий, – осторожно заметила я. – По крайней мере, в нашу первую и последнюю встречу змея высказала ясное намерение удалиться в тот мир, где новые марионетки не будут проявлять столько своеволия.

– Но ведь дар универсала к тебе вернулся, – резонно возразил Итирус и качнул бокалом, любуясь переливами темно-красной жидкости. – Впрочем, ничего удивительного, она никогда не умела держать слова. Сегодня думает одно, завтра поступает по-другому, а планировала на самом деле третье. Удивительно, как с таким характером вообще получила божественную силу. Повезло.

Я помалкивала, с интересом слушая его рассуждения. В моей голове все никак не укладывался тот факт, что я сижу напротив бога мертвых. Демоны Хекса, да еще сегодня утром я не верила в его существование, думала, что это обычные легенды! Даже священная змея Варрия, в реальности которой мне пришлось убедиться на собственной шкуре, виделась мне единственным выжившим представителем древнего редкого вида с уникальными магическими способностями. Хм… А вдруг это же рассуждение применимо и к остальным так называемым божествам? Миров бесчисленное множество, и многие из них населены разумными созданиями. Вряд ли только мы догадались, как при помощи телепортов преодолевать миллионы миль расстояния. Аборигены других планет тоже могли достичь определенных высот в изучении магии и технологии, более того – далеко обогнать нас на пути прогресса. Если это так, то они в наших глазах будут выглядеть настоящими всемогущими богами.

Итирус наверняка услышал мои мысли, но никак на них не отреагировал, лишь как-то криво усмехнулся. Ну одно радует – хоть в ереси не обвинил. А то в книгах боги выглядят достаточно злобными и мстительными. За любую мелочь готовы испепелить.

– Ты забавная, – неожиданно констатировал Итирус. – Я довольно часто встречался со смертными, но обычно они реагировали на меня по-другому. Абсолютное большинство грохалось в обморок, когда осознавало, кто стоит перед ним. Кто-то начинал усердно биться лбом об пол, восхваляя меня на все лады. Один идиот даже попытался срочно принести всю свою семью в жертву, упрашивая меня о великой милости. Он, кстати, до сих пор жив. Я с величайшим удовольствием даровал ему вечную жизнь и молодость, о которых он так молил, но поместил в одно милое раскаленное местечко в огненных подземельях Хекса. Боль-то этот глупец не разучился чувствовать. Но еще никто не пытался меня классифицировать или объяснить с позиции рациональности.

– Но вы ведь существуете, – робко проговорила я. – Значит, откуда-то появились. Все в мире имеет объяснение.

Я подумала, что Итирус разозлится на мое заявление, и обмерла от собственной наглости. Киота, не зарывайся! Вот это уже точно ересь. Ты бы еще попросила разрешения взять у него образец крови, чтобы потом передать в лаборатории магического департамента для дальнейшего анализа.

На этом месте моих мысленных рассуждений Итирус все-таки не выдержал и расхохотался в полный голос. Я обиженно насупилась. Не понимаю, чего так развеселился? Между прочим, по крови можно многое рассказать о человеке. Ну или, как в данном случае, – о не совсем человеке.

– Киота Дайчер, ты действительно уникальна, – отсмеявшись, проговорил он. – Еще ни разу смертный не предлагал мне принять участие в подобных экспериментах. Ладно, не суть. Мы отвлеклись. Вернемся к нашей рептилии. Как я уже говорил, я хочу, чтобы ты ее убила. Змея наверняка попытается встретиться с тобой, когда ты попадешь на Варрий. Хотя бы для того, чтобы позлорадствовать над твоей безвыходной ситуацией. А возможно – предложить участвовать в своей новой забаве. Ведь для чего-то она вернула тебе дар. Другого такого момента можно ждать вечность.

– Но я обычный человек, – заблеяла я с ужасом. – А она божество! Как у меня получится?

– Я научу, – просто сказал Итирус. – По этому поводу не беспокойся. Я дам тебе достаточную силу, чтобы совладать с этой гадюкой-переростком. Правда, даже учитывая твой дар универсала и вытекающую из него способность усваивать любую магию, я вряд ли сумею быстро должным образом изменить структуру твоей ауры. Нет, ты не погибнешь, конечно, но и человеком после этого не останешься. А я не желаю тебя калечить ни в ментальном, ни в физическом плане.

– Спасибо хоть на этом, – буркнула я, почувствовав, как по позвоночнику вновь табуном пробежали ледяные мурашки.

– Я ведь не изверг, Киота Дайчер. – Итирус спрятал в уголках губ слабую улыбку. – Зачем мне портить тебе жизнь, если можно обойтись меньшими жертвами? Правда, это потребует чуть больше времени. Тебе придется провести со мной неделю, за которую я в достаточной мере подготовлю тебя к временному принятию моей мощи. Не беспокойся, после того как ты выполнишь мое задание, все вернется в исходное состояние.

– Подождите! – взмолилась я, опешив от такого поворота разговора. Нахмурилась, поймав за хвост ускользнувшую было мысль. – Неделю? Так, значит, это были ваши проделки? Тогда, на званом ужине у моих родственников?

– Ну наконец-то ты догадалась! – Итирус снисходительно покачал головой. – Я думал, ты поймешь быстрее. Конечно, это был я. Никаким некромантом в этом доме и не пахло. Впрочем, в ошибке твоего друга нет ничего удивительного. Я бог мертвых, то есть по определению использую магию смерти.

– Но зачем вам понадобился этот спектакль? – Я изумленно всплеснула руками. – Вы же могли без всякой мороки похитить меня, как сделали сейчас.

– Кажется, я уже говорил, что не люблю радикальных мер. – Итирус пожал плечами. – Знаешь, наверное, это покажется смешным, но для меня свобода выбора – не пустой звук. И я не отказываю в праве на него смертным. Я хотел тогда, чтобы ты сама согласилась остаться со мной. Подумал, что ты не сможешь отказать семье, но потом все пошло не так, как я планировал. С досады я немного пошалил и, кажется, сильно перепугал тебя и твоего друга. Тот старичок, испарившийся в воздухе, и блондинка, снявшая с себя скальп, – лишь насланный морок. Истинные твои родственники стояли в тот момент рядом, и с ними ничего не происходило. Пользуясь случаем, признаю: твой друг держался молодцом. Чувствовал, что ему противостоит нечто очень могущественное и непонятное, но не запаниковал, хотя имел полное на то основание.

– Подождите! – взмолилась я, и собеседник послушно замолчал, наблюдая за мной с нескрываемым любопытством. А я обхватила голову руками, безуспешно пытаясь разобраться в том ворохе новых сведений, которые на меня так поспешно вываливали. Затем спросила, решив начать по порядку: – Что вы сделали с моей семьей? Моя бабушка выглядела очень расстроенной, когда я отказалась от вашего предложения.

– Все-таки переживаешь о них. – Итирус скептически хмыкнул. – А зря. Думаешь, я пытал их, заставляя завлечь тебя в ловушку? Деньги, Киота Дайчер, я всего-навсего заплатил им. Кстати, они тоже считали меня некромантом и всерьез полагали, что по истечении недельного срока я намерен убить тебя на алтаре. Однако эти забавные кругляшки, которые вы зовете хардиями, творят настоящие чудеса. Я увеличил вознаграждение вдвое – и все сомнения у них исчезли. Более того, твой кузен Генрих по собственному почину вздумал опоить тебя какой-то дрянью, чтобы ты отключилась и осталась.

– Но они должны были понимать, что их ждет после этого, – забормотала я, не веря своим ушам. – Ольфия и Генрих ведь знают, что я встречаюсь с Дольшером. А он бы не спустил им мое исчезновение.

– К тому моменту они собирались быть далеко от этой планеты. – Итирус сочувственно улыбнулся. – Денег, полученных от меня, вполне хватило бы на покупку целого мира. Прости, Киота Дайчер, но мне ни к чему обманывать тебя. Если тебя это немного утешит, то Ольфия просила меня быть милосердным и убить тебя без боли. А Генрих… О-о-о, поверь, когда-нибудь я вернусь за ним. Думаю, тот глупец, который несколько веков томится в раскаленной пещере, уже может быть прощен. Как раз место освободится.

Я дрожащей рукой схватила бокал и осушила его. Не спрашивая разрешения, налила себе еще. Демоны, сегодня я точно имею право напиться! Не каждый день узнаешь, что твои ближайшие родственники продали твою жизнь. Мало им было отказаться от меня в детстве, теперь еще и это.

Итирус замолчал и с сочувствием посмотрел на меня. Ловко вытащил прямо из воздуха носовой платок и протянул его мне. Я поспешила уткнуться в него, пряча предательские слезы. Какая же я дура! Столько лет верила, что когда-нибудь те, кто, по сути, выкинул меня из дома, одумаются и попросят у меня прощения. Н-да, вот и разбилась мечта о счастливом воссоединении семьи. Но почему? Откуда такая ненависть ко мне?

– Киота, к чему задавать вопросы, на которые даже я не знаю ответов? – негромко сказал Итирус. – Ты ничем не заслужила их ненависть. Забудь. Эти люди никогда не были и уже никогда не станут твоей семьей. Просто случайные люди, по прихоти судьбы связанные с тобой кровными узами.

– Даже в самом страшном кошмаре не могла себе представить, что бог мертвых будет меня утешать, – сделала я неудачную попытку пошутить и сменила неприятную тему разговора. – Давайте не будем о моей семье. Пусть живут как хотят. Я сделала определенные выводы.

– Как скажешь, – на удивление легко согласился Итирус. – Вернемся к нашим баранам, то бишь гадюкам. Итак, мы остановились на том, что через неделю ты будешь полностью готова исполнить мое желание – уничтожить священную змею Варрия.

– А с чего вы решили, что я соглашусь? – невежливо перебила его я. – Не спорю, вы можете меня заставить, но что насчет свободы выбора? Или забыли, о чем только что говорили?

– Показываешь зубки? – Итирус одобрительно кивнул. – Мне это нравится. Киота, если честно, я просто не вижу причин, по которым ты собираешься мне отказать. В твоей жизни сейчас царит настоящий бардак, а я предлагаю тебе самый простой способ разделаться хоть с одной проблемой. Причем, заметь, в списке твоих головных болей она стоит далеко не на последнем месте. Если ты в ближайшее время не избавишься от дара универсала, то… Увы, но Тицион не будет долго терпеть в одном мире с ним опасного конкурента, наделенного подобной силой. Да, знаю, что он убеждал твоих друзей в обратном, однако… Смертные так любят обманывать. Убьешь змею – дар пропадет сам собой. Но это еще не все. Я щедро награжу тебя за помощь.

– Деньгами?

– Не только. – Итирус лукаво усмехнулся. – Киота, вы, смертные, придаете столько значения этим кругляшкам, что мне даже смешно. Но я уважаю твои принципы. Женщина должна быть независима от мужчины, поэтому я рассчитаюсь с твоими долгами. Кроме того, оставлю тебе на память обо мне небольшой сувенир.

– Какой еще сувенир? – насторожилась я.

Верно говорят, в каждой бочке меда обязана быть ложка дегтя. А в предложении бога мертвых наверняка скрыто немало подвохов. Никогда не доверяла сильным мирам сего, любая сделка с ними все равно окажется выгодной только одной стороне.

– Я честен с тобою. – Итирус с притворным возмущением выпрямился, но на его губах по-прежнему играла улыбка, поэтому я не испугалась гнева божества. А он тем временем продолжил уже серьезнее: – Киота Дайчер, я не собираюсь тебя обманывать. Клянусь! Все будет так, как уговорено. Жизнь священной змеи Варрия в обмен на полный расчет с твоими долгами. А сувенир, о котором я говорю… Не хочу раскрывать приятного сюрприза заранее. Не беспокойся, он тебе понравится. Поверь, я знаю, как угодить женщине.

Я смутилась от проскользнувших в его голосе фривольных ноток. Опустила взгляд на скатерть, задумчиво обвела пальцем несколько расплывшихся пятен, оставшихся от расплескавшегося после моего порывистого движения вина. Что же делать? Соглашаться или нет? Что скрывать, предложение было заманчивое. Одним махом решить сразу две проблемы. Но убийство? Пусть змея доставила мне немало проблем в прошлом и продолжает, кстати, отравлять мою жизнь, но все равно. Имею ли я право убить ее?

– Киота. – Я вздрогнула от вкрадчивого шепота прямо мне на ухо. За несколько секунд моего молчания Итирус умудрился неслышно материализоваться за моей спиной. Он положил руки мне на плечи, будто опасаясь, что я сбегу, и продолжил уговоры: – Не упрямься, прошу. Если тебя утешит – твой удар не лишит змею жизни, но заберет ее силу. Пусть доживает свой век под синими небесами Варрия, правда, не уверен, что ее подданные не поспешат завершить начатое тобой. Полагаю, за прошедшие века она им слишком надоела.

– А почему вы сами не желаете с ней разделаться? – задала я самый логичный вопрос, который тревожил меня все время беседы.

– Потому, что только смертный может убить бога. – Итирус пожал плечами, словно удивленный моей недогадливостью. Неторопливо вернулся на свое место, сел, облокотился на стол и удобно устроил на переплетенных пальцах подбородок, уставившись на меня жутким немигающим взглядом. – В общем, решай, Киота Дайчер. Все в твоих руках. Если ты против – я немедленно верну тебя обратно. Если согласна – то следующие семь дней мы проведем вместе, надеюсь, к взаимному удовольствию и дальнейшему удачному сотрудничеству. Я жду твоего ответа.

И он замолчал, видимо решив, что и так сказал достаточно. Наконец-то отпустил меня из плена своих странных черных глаз и задумчиво провел пальцем по кромке бокала с вином, к которому почти не притронулся за время разговора.

Я резко встала, с грохотом отодвинув кресло и едва не опрокинув его порывистым движением. Прошлась по залу, сцепив за спиной руки и пытаясь таким образом скрыть их предательскую дрожь. Н-да, Киота, ничего не скажешь, умеешь ты влипать в неприятности.

Я остановилась напротив окна и отсутствующим взглядом уставилась в ночной мрак, плескавшийся за стеклом. За время нашей беседы окончательно стемнело, над потолком с тихим шорохом порхали магические мотыльки, видимо пробужденные от спячки Итирусом. Интересно, сколько времени я уже здесь? Час, два? И что сейчас делает Дольшер?

– Он ругается с твоей тетей, – ответил Итирус. – И, кажется, собирается подраться с Вашарием, обвинив его в твоем исчезновении. Мол, нельзя тебя было выпускать из виду и на миг. Кстати, Вашарий вполне поддерживает его в этом мнении и находится в настоящем отчаянии. Ты знаешь, что он действительно безумно любит тебя?

– Догадываюсь, – с затаенной болью отозвалась я. Обернулась и твердо посмотрела на Итируса. – Я остаюсь. Но, прошу, дайте им знать, что со мной все в порядке! Я не желаю, чтобы Дольшер, Зальфия и тем более Вашарий сходили с ума, гадая, где я и что со мной.

Глаза Итируса полыхнули нескрываемым торжеством. Он склонил голову, принимая мое решение, а когда выпрямился, с усмешкой произнес:

– Киота, у меня есть предложение лучше. Ты сама скажешь им, что ты в безопасности. Я создам твою проекцию. Эта неугомонная троица сейчас на Варрии, во дворце твоего брата, вот и успокоишь всех разом. Право слово, тебе они поверят скорее, чем если к ним явится незнакомец и примется убеждать, что позаимствовал тебя на время во имя всеобщего блага.

– Проекцию? – переспросила я, удивившись незнакомому слову. – Что это?

– Сейчас увидишь, – лаконично ответил Итирус. Поманил меня пальцем. – Подойди ближе.

Я нехотя сделала шаг к нему, затем еще один и остановилась, хотя между нами оставалось не меньше половины комнаты. Пожалуй, хватит.

Итирус недовольно качнул головой, фыркнул что-то неразборчиво-возмущенное себе под нос и в одно мгновение оказался на расстоянии вытянутой руки от меня. Это произошло так стремительно, что я не успела испугаться или отпрянуть. Просто только что он стоял там – а вдруг оказался здесь. Подобным же образом перемещался в пространстве Тицион. Хм… Это разновидность локального телепорта? Не понимаю.

– Есть многое на свете, Киота Дайчер, к чему еще не готов человеческий разум, – несколько витиевато выразился Итирус.

Приложил указательный палец к моему лбу, перед глазами полыхнуло обжигающе белым холодным пламенем – и я оказалась в совершенно другом месте. Растерянно заморгала, привыкая к резкой перемене освещения. Если в доме семейства Дайчер царил приятный сумрак позднего вечера, то здесь в окна вливался торжествующий солнечный полдень. По ушам ударил шум близкой ссоры. Моя тетя, которую я без особых проблем узнала по голосу, визгливо призывала на чью-то голову гнев всех богов Нерия. Зуб даю – опять Дольшер попал под раздачу.

Я сморгнула невольные слезы и прищурилась, оглядываясь. Ага, должно быть, заклинание Итируса перенесло меня в личный кабинет моего брата Карраяра. Он как раз восседал напротив меня за столом, уныло сгорбившись и запустив в густые темные волосы пальцы. Дайра в полупрозрачном голубом платьице, притулившись на подлокотнике его кресла, ласково гладила несчастного по голове, утешая после известия о моем очередном похищении. Зальфия, уже в человеческом облике, и Дольшер переругивались, застыв друг против друга в напряженных позах. А Вашарий стоял около окна. Он с такой силой сцепил руки за спиной, что костяшки побелели от напряжения. Почему-то именно от его фигуры повеяло настоящим горем и отчаянием. Или я слишком пристрастна к нему, учитывая скорую неизбежную разлуку на долгие годы?

Мое неожиданное появление в первые секунды прошло незамеченным. Видимо, заклинание Итируса по обыкновению не потревожило ни одной силовой нити. Нет, но все-таки безумно интересно, какую магию он использует и магия ли это вообще?

В этот момент Дайра почувствовала на себе мой взгляд и удивленно подняла голову, отвлекшись от процесса утешения моего брата. В следующий миг меня оглушил ее восторженный визг, когда она слетела с подлокотника и бросилась ко мне.

– Киота! – оглушительно заорала она, распахнув объятия. – Ты все-таки вырвалась из лап этого вонючего вампира! Ну и везучая ты!

Я заблаговременно напряглась, ожидая неминуемого столкновения. Но тут случилось невероятное – Дайра просто промчалась сквозь меня. Причем я ощутила лишь легкое дуновение ветерка, как вдруг оказалось, что она уже стоит за мной и ошарашенно смотрит на свои руки, видимо гадая, как такое могло случиться. Ага, так вот что Итирус подразумевал под словом «проекция». Забавный эффект. Значит, мое тело на самом деле осталось на Нерии, а здесь присутствует нечто вроде объемного изображения.

– Киота? – изумленно повторила Дайра. – Это ты?

На мне скрестилось множество взглядов. Дольшер так и застыл с открытым ртом, оборвав фразу на полуслове. Вашарий был уже рядом, но благоразумно остановился чуть поодаль и вил какое-то заклинание между пальцев.

– Все в порядке, – поспешила я всех успокоить. – Это действительно я. Но… В общем, на самом деле я сейчас не здесь, а в другом месте. Мне позволили сообщить вам, что никто меня не убивает и вообще не обижает. Не волнуйтесь.

– Киота, кто тебя похитил? – Дольшер требовательно шагнул ко мне, отстранив с пути Зальфию, и та в кои-то веки не осмелилась протестовать. – Скажи, и я этому гаду уши натяну на задни… – На этом месте моя тетя многозначительно прищурилась, и Дольшер поспешил исправиться, виновато кашлянув: – В общем, он очень пожалеет, что связался со мной!

– Со мной все в порядке, – терпеливо повторила я, не желая пускаться в длинные путаные объяснения.

Да, Итирус не запрещал мне рассказывать правду, но, боюсь, все равно никто не поверит тому, что произошло на самом деле. Это ведь звучит как бред: мол, так и так, но ваша драгоценная Киота сейчас находится в гостях у бога мертвых, который желает за неделю воспитать из нее убийцу священной змеи Варрия.

– Киота, где ты находишься на самом деле? – почти не разжимая губ, проронил Вашарий. – Где? Ты можешь сказать?

– Ты мне все равно не поверишь. – Я виновато улыбнулась приятелю. – Вашарий, честное слово, мне ничто не угрожает. Скоро я вернусь живой и невредимой. Честное слово!

– Киота! – взревел на этот раз Дольшер. – Почему ты юлишь, не отвечая на такой простой вопрос? Ты же знаешь – я подниму на уши всех и вся, разнесу любой мир по камушку, но освобожу тебя, кто бы мне ни противостоял!

Я скептически хмыкнула. Ну этот противник явно не по зубам моему желтоглазому красавчику.

«Время выходит, – между тем раздался в голове встревоженный шепоток. – Киота, у тебя осталось не больше минуты. Я не смогу держать канал открытым дольше этого срока».

– Время выходит, – эхом повторила я.

Дольшер моментально заткнулся, невольно сжав кулаки. А вот Вашарий заколдовал с удвоенной скоростью. С его пальцев так и сыпались холодные зеленые искры, но я никак не могла понять, что же за заклинание он пытается создать. Я глубоко вздохнула и шагнула к нему. Именно к нему, а не к Дольшеру. Вашарий всегда отличался уравновешенностью и рассудительностью. Пока мой вспыльчивый жених будет пытаться выбить из меня хоть какие-нибудь сведения – уйдут драгоценные минуты. А вот Вашарий способен выслушать и понять меня. Надеюсь.

– Я вернусь, – сказала я, глядя в темные глаза приятеля, за напускным спокойствием которых скрывалась неподдельная тревога. – Клянусь, мне ничто не грозит. И ты ни в чем не виноват – против такого противника ни ты, ни Дольшер не сможете сделать ничего. Но он мне не враг. Подождите несколько дней – и все придет в порядок.

Я намеренно не называла срок в неделю, отпущенный мне Итирусом. Если Вашарий услышит именно про семь дней отсутствия, то наверняка вспомнит званый ужин в доме моих родственников-предателей. Нет уж, пусть лучше остается на Варрии.

– Ты обещаешь? – шепотом спросил он.

Я кивнула. Обернулась к Дольшеру и послала ему шуточный воздушный поцелуй, чтобы не дулся за такое невнимание к будущему супругу.

– Киота, – капризно начал он, – но я не понимаю…

Я моргнула – и все пропало. Исчез кабинет Карраяра, залитый солнечным светом, исчезли мои друзья. Я вновь стояла напротив бога мертвых.

– Вот ведь упрямец! – почему-то выругался он, подскочил ко мне и стащил с плеча какую-то странную, чуть мерцающую зеленую нить. Торопливо прищелкнул пальцами – и та вспыхнула, обернувшись в пепел. Я изумленно вздернула брови, и Итирус нехотя пояснил свои действия: – Твой друг Вашарий… Он умудрился прицепить на проекцию маячок. Не предполагал, что у смертного хватит ума до такого додуматься за столь короткий срок. Но сил он на это потратил – страшно представить!

– С ним все в порядке? – спросила я, холодея от его слов.

– Я тебя умоляю. – Итирус мученически закатил глаза. – Что с ним будет? Походит немного как выжатый гибикун, потом восстановится. На твоем месте я бы обеспокоился, чтобы уже на следующее утро дом твоих милых родственников, который они любезно уступили мне на некоторое время, не осадили боевые маги, поднятые по тревоге твоими товарищами.

– Полагаю, для бога не составит особого труда подыскать другое убежище. – Я пожала плечами, слегка удивленная тревогой, проскользнувшей в голосе Итируса.

– Так-то оно так, – неохотно согласился он. – Но своими перемещениями в пространстве я рискую привлечь лишнее внимание. Слухи быстро распространяются, эдак гадюка и насторожится. Ладно, придется принять кое-какие меры предосторожности. Так, на всякий случай. Все-таки крайне маловероятно, что маяк передал достаточно информации для определения твоего местонахождения.

– Что ты собираешься делать? – Я аж вскинулась от тревоги за приятеля, моментально позабыв про правила хорошего тона и недопустимость тыканья богу. – Не смей трогать Вашария!

– Даже в мыслях не было, – несколько обиженно отозвался Итирус. – Не переживай, Киота. На самом деле я почти уверен, что его задумка сорвалась. Но в любом случае некоторая путаница в силовых линиях не помешает. Создам бурю в энергетическом пространстве Нерия и Варрия. Пусть ваши лучшие маги гадают, что именно послужило причиной.

Я удивленно вскинула брови, когда услышала про столь неожиданный способ решения проблемы. Помнится, пару лет назад на Нерии тоже фиксировали сильнейшие аномалии в энергетическом слое. Два дня любое заклинание могло привести к самым непредсказуемым последствиям, поэтому власти настойчиво рекомендовали всем гражданам отказаться от всякого колдовства, даже простейшего бытового. Объяснения этому феномену, насколько я помню, так и не нашли. Неужели это были шалости богов?

– А ты действительно сообразительная, – пробормотал Итирус. – Тяжело мне с тобой придется. Не привык за каждым словом следить.

И исчез. Не прощаясь, растворился в пространстве, привычно не потревожив ни одной силовой нити и оставив меня в полном одиночестве.

* * *

Я отчаянно зевала и терла кулаками слипающиеся глаза, но не сдавалась. После ухода Итируса я обследовала весь дом, обнаружила несколько спален, в любой из которых можно было бы со всеми возможными удобствами расположиться на ночь. Одну из них – самую маленькую, выдержанную в спокойных голубоватых тонах, – я и выбрала для своего пристанища. Приняла душ и уселась к письменному столу, где, к своему удовольствию, обнаружила бумагу и самопишущее перо. После чего углубилась в строгие выкладки теоретической магии, пытаясь понять, что за сила лежит в основе магии Итируса. Да, понимаю, что это тянет на оскорбление божества – никакой смертный не имеет права разгадывать подобные загадки. Но слишком сильно у меня свербело в одном месте. Все в этом мире имеет объяснение. Если я его не вижу, значит, или слишком глупа, или ищу не в том месте.

Спустя несколько часов я заполнила формулами больше половины блокнота. За окном уже светало, в глаза словно песка насыпали, но я продолжала строчить с небывалой скоростью. Казалось, будто разгадка совсем рядом – Итирус явно использует обычный источник энергии, правда, преобразует ее во что-то совершенно иное. Я бы могла смириться, если бы знала, что на подобное способен только бог. Но что насчет Тициона? Ведь он смертный, однако это не мешает ему показывать те же фокусы, что и Итирус. Значит, вопрос не в божественном происхождении, а в чем-то другом. Но в чем?

Я зевнула в очередной раз, недовольно качнула головой и встала. Ладно, утро вечера мудренее. Завтра продолжу свои изыскания. Если, конечно, Итирус мне даст такую возможность. Интересно знать, каким образом он собрался меня готовить к убийству священной змеи.

Едва моя голова коснулась подушки – как я провалилась в глубокий спокойный сон. И почти не удивилась, вновь оказавшись в том же зале, где впервые увидела Итируса.

Бог мертвых стоял ко мне спиной, что-то пристально разглядывая в лиловом мраке ночи, плескавшейся за окном. Я несколько нервно провела руками по подолу белоснежного платья, искусно расшитого жемчугом. Опять тот же наряд! Интересно, что это значит? И каким образом Итирус научился проникать в мои сны?

– Сон – это лишь одна из форм реальности, – проговорил он и обернулся. Скрестил на груди руки, с явным удовольствием оглядев меня с ног до головы и обратно. – Видишь ли, Киота, во сне время течет совершенно иначе. Здесь за минуту можно прожить тысячу жизней или же миг растянуть в бесконечность.

– Не понимаю, – несколько растерянно отозвалась я. – Но почему ты тогда намерен держать меня здесь неделю, если ничто не мешает изменить тебе мою ауру за один сон?

– Наконец-то ты перестала мне «выкать», – невпопад ответил Итирус. – Не представляешь, как меня это раздражало. А что насчет твоего вопроса… Все просто, Киота. Змея Варрия обязательно почувствует подвох, если я ограничусь простым изменением твоего энергетического слоя. Необходимо скрыть мое вмешательство. Это очень тонкая операция, которая затронет все уровни ауры. Одна ошибка – и я выжгу тебе мозг, навсегда оставив слюнявой идиоткой. Поэтому предпочитаю не торопиться, а все сделать в несколько этапов. Надеюсь, ты не против?

– Раньше надо было об этом предупредить, – недовольно произнесла я, в глубине души ужаснувшись озвученной «милой» перспективе.

– Зачем пугать зря? – Итирус пожал плечами. – Не беспокойся, я буду очень осторожен и аккуратен. У меня уже есть опыт в подобных операциях, так что, уверен, все пройдет наилучшим образом.

– Постой! – Я приподняла палец, заинтересовавшись мыслью, неожиданно пришедшей в мою голову. – Но если моя аура претерпит такие изменения, о которых ты говоришь, то как потом она вернется в прежнее состояние? Или я навсегда останусь убийцей богов?

– Даже не мечтай. – Итирус негромко захихикал над моим безумным предположением. – Ни одному смертному никто и никогда не позволит обладать настолько страшным даром. Ломать всегда легче, чем строить. Хватит одного сна, чтобы исправить то, что я намерен с тобой сотворить. Я без особых проблем справлюсь и на расстоянии.

– Хотелось бы верить, – ворчливо отозвалась я. – А то надоело, что меня постоянно похищают и заставляют участвовать в различных сомнительных мероприятиях.

– Судьба у тебя такая, – без особого сочувствия заметил Итирус. – Знаешь, во все времена рождались люди, посредством которых творилась история. Зачастую они сами не подозревали о своей роли в происходящих событиях. Попробую объяснить так, чтобы ты поняла. Например, дед Тициона – Лукреций – как известно, самым глупым образом погиб у себя во дворце, поскользнувшись на крутых ступеньках потайного хода между своим кабинетом и опочивальней очередной фаворитки. И никто даже представить не мог, что в роковом падении короля повинен другой любовник очаровательной леди Дальфии, часом ранее по неосторожности разливший на этих ступеньках драгоценное масло арагны, привезенное с Хекса в качестве подарка для неверной возлюбленной. А ведь в итоге этой глупой случайности на Нерии едва не разразилась кровопролитнейшая война за трон, поскольку Лукреций к тому времени изгнал старшего сына из-за постоянных пьянок, но еще не успел подписать указ о назначении младшего принца следующим престолонаследником.

– Дальфия? – Я недоуменно нахмурилась, гадая, почему мне известно это имя.

– О, наверняка ты встречала упоминания о ней в учебниках. Эта очаровательная белокурая крошка вообще была замешана в очень многих событиях той эпохи. – Итирус мечтательно улыбнулся. – Мы называем таких людей джокерами. С одной стороны – они совершенно обычные смертные и по иронии судьбы чаще всего не обладают достаточным магическим талантом. Дальфия, насколько помню, самостоятельно не могла отрегулировать даже яркость светильника. Но с другой… Почему-то именно из-за их поступков, чаще всего глупых и нечаянных, начинаются и заканчиваются войны, подписываются важнейшие договоры, случаются смены династий. У нас порой происходят своеобразные соревнования: надо отыскать подобного джокера раньше других игроков и использовать его в своих целях. На данном этапе ты больше всего подходишь на эту роль.

– Значит, я джокер? – удивленно переспросила я, пытаясь не запутаться во всем этом ворохе новой информации.

– Честно? Не думаю. – Итирус покачал головой. – Ты очень близка к этому, но на джокера все же не тянешь. Хотя, полагаю, будешь иметь непосредственное отношение к его появлению. Возможно, он скрывается о твоем ближайшем окружении, но пока не проявил себя. Как думаешь, кто-нибудь из твоих друзей годится на эту роль?

Я неуверенно пожала плечами. Сложный вопрос. У меня вообще голова раскалывается от всего рассказанного. Джокеры, загадочные «мы». Кого Итирус имеет в виду? Других богов? Демоны Хекса, но почему у меня такое чувство, будто меня водят за нос? Ну не похож мой собеседник на божество, хоть убей!

В висках неожиданно шевельнулась раскаленная боль. Я тихонько охнула и поспешила опереться рукой на стену. Неужели это отголосок гнева божьего? Доигралась, Киота, видимо, Итирус разозлился, в очередной раз услышав сомнения в своем происхождении.

– Не говори глупостей! – отмахнулся тот. В один миг преодолел разделяющее нас пространство и бережно подхватил меня за талию, уберегая от возможного падения. – Я виноват. Решил за первый раз сделать слишком многое и увлекся беседой. Спи, Киота. На сегодня мы даже перевыполнили план изменения твоей ауры. А поговорить можно и наяву.

* * *

Утром я проснулась со страшной головной болью и таким чувством, будто меня всю ночь жестоко пинали ногами. Н-да, никогда бы не подумала, что процесс изменения ауры настолько физически изматывающее занятие.

Около кровати уже стояла горячая чашка кофе и блюдо со сладкой сдобой. Я подивилась предусмотрительности и внимательности Итируса, сделала несколько глотков обжигающего напитка и опять откинулась на подушки, закрыв глаза. За окном умиротворяюще шумел дождь. Узнаю Озерный Край. Даже летом тут редко дождешься солнечной погоды.

– Как ты? – раздался рядом виноватый голос, и около постели материализовался Итирус. Просто вышагнул из неизвестности, по обыкновению не потревожив ни одной силовой нити, и скромно примостился на самом краешке кровати.

– Бывало и лучше, – лаконично ответила я. Осторожно покрутила головой в разные стороны и тут же пожалела о своем поступке. Нет, она не отвалилась, конечно, но перед глазами опять замелькали колючие радужные круги, а тошнота подкатила к горлу с удвоенной силой.

– Прости. – Итирус скорчил страдальческую физиономию. – Не стоило с тобой так усердно заниматься этой ночью. Но процесс изменения шел настолько легко и незаметно, что я немного переусердствовал.

Я сделала еще один крошечный глоточек кофе, с интересом наблюдая за душевным смятением моего собеседника. Нет, все-таки занятный он тип, хотя такое определение вряд ли уместно для бога мертвых. Если не обращать внимания на странные глаза, поражающие своей чернотой, то кажется, что передо мной сидит самый обычный парень. Светлые растрепанные волосы, косая рваная челка, падающая на лоб, простая одежда без всяких изысков. И в поведении нет никакой спеси или чванливости. Разговаривает со мной как с равной. Ну только изредка подчеркивает, что я смертная, а он якобы бог. Бог ли?

– Киота, право слово, ты меня уже утомила! – Итирус раздраженно хмыкнул. – За последние сутки я уже раз десять услышал в твоих мыслях, что не тяну на столь высокое звание. Могу и обидеться. Что прикажешь сделать, чтобы ты перестала досаждать мне надоедливыми сомнениями в моем происхождении? Превратить воду в вино, прогуляться по водной глади?

– Шутишь, что ли? – Я не удержалась и скептически фыркнула. – Воду в вино любой маг, увлекающийся молекулярной магией, обратит. Левитация тоже многим знакома. Даже я благодаря вовремя кинутым щитам некоторое время способна парить в воздухе.

– Хм… – Итирус сделал вид, что задумался, но его губы то и дело пытались расползтись в предательской улыбке. Сделал внушительную паузу, убедился, что я заинтригована в достаточной мере, после чего продолжил драматическим шепотом: – Ну что же, видимо, ничего не остается, как предложить самый крайний вариант. Поскольку меня называют богом мертвых, то что насчет оживления мертвеца?

– Решил поиграть в некроманта? – Я совершенно забыла про всякие правила приличия при разговоре с богом, все равно тот не возражал и не одергивал меня, указывая на истинное место обычной смертной. – Итирус, при всем моем уважении, но ты сам сказал при нашей первой встрече, что используешь магию смерти.

– Некроманты, без сомнения, способны поднять из мертвых, – согласился Итирус, нисколько не разозлившись на мой неприемлемый тон. – Но ты прекрасно знаешь, что их заклинания имеют достаточно ограниченный промежуток действия. Да и оживленный мало напоминает обычного человека. Скорее, это просто ходячий труп, обладающий памятью умершего. Кстати, это частенько используют спецслужбы твоего мира. Например, для допросов преступников, кого не сумели захватить живыми. Или же тех, кто слишком упорно сопротивляется дознанию. Труп разговорить намного легче, чем провести полное ментальное сканирование. Поинтересуйся на досуге у Вашария, как это обычно происходит.

– Нет… – недоверчиво протянула я. – Он бы ни за что не стал участвовать в подобной мерзости.

– Да неужели? – Итирус лукаво усмехнулся. – Киота, ты многое не знаешь о своем друге. Если тебе когда-нибудь надоест пребывать в плену радужных эмоций по его поводу, то задай ему один простой вопрос: убивал ли он. Не в пылу смертельной схватки и не спасая свою жизнь, а хладнокровно глядя в глаза обреченному человеку, понимая, что тот уже не в силах сопротивляться. Впрочем, Вашарий на самом деле неплохой человек, а уж муж из него получится просто замечательный! Кого-кого, а супругу от этой неприглядной стороны жизни он точно будет держать как можно дальше.

– В таком случае, рада за его будущую избранницу, – пожалуй, даже слишком резко отозвалась я. Что скрывать, слова Итируса по поводу возможной свадьбы Вашария на удивление больно резанули по сердцу. Сама понимаю, что во мне заговорила банальная собственница, но представить друга в объятиях другой оказалось очень неприятно. Хорошо, что если это и случится – то не скоро. У меня будет время привыкнуть к этой мысли. И я продолжила, с явным намеком крутанув кольцо с гербом рода Барайс на безымянном пальце: – В любом случае, я помолвлена с другим.

Итирус хотел что-то сказать на этот счет, даже открыл рот, но в последний момент передумал, только как-то странно качнул головой.

– Не суть, – мягко проговорил он, не желая вступать со мной в спор. – Мы отвлеклись от темы доказательства моего могущества. Так вот, Киота, я не собираюсь удивлять тебя обычными некромантскими фокусами. Нет, поднятый из могилы человек действительно начнет новую жизнь. Проживет еще много лет, пока второй раз не повстречает смерть. Даже способен будет породить новую жизнь, обзаведясь детьми. Если пожелает, конечно. Как насчет подобного доказательства?

Я молчала, силясь понять, в чем заключается подвох. Если человек мертв – то он мертв. Некроманты действительно могут лишь на время оживить тело, выудить из него необходимые сведения, но не более. Тем паче что труп на то и труп, что по своему определению не способен зачать ребенка. Да, пожалуй, это было бы наилучшим доказательством божественного могущества Итируса.

– Насколько я понял, ты согласна. – Бог мертвых без особых проблем прочитал ответ в моих мыслях. – Ну что ж. Как только тебе станет легче – отправимся на городское кладбище. Там я разрешу тебе выбрать любую могилу, чтобы не было соблазна обвинить меня в мошенничестве, и после докажу тебе свои истинные беспредельные возможности.

Интересно, мне показалось или в голосе Итируса скользнули насмешливые нотки? Такое чувство, будто он смеется над моим невежеством. Ох, что-то тут явно не так.

– Нет, прав все-таки Олеон, со смертными надо построже, – уже с заметным раздражением протянул Итирус, наверняка утомившись от моих бесконечных сомнений. – Пожалуй, для следующего своего визита в этот мир мне стоит подобрать более грозное обличье. Хоть черного дракона ради разнообразия оседлать и ежесекундно кидаться молниями, убивая направо и налево. Или ты и тогда нашла бы сто и одну причину, чтобы недоверчиво наморщить свой очаровательный носик?

Я смущенно потупилась и одним глотком допила успевший остыть кофе. Полагаю, не стоит отвечать на риторические вопросы. Что поделать, раз у меня натура такая противоречивая и сомневающаяся.

– А что будет с тем несчастным, которого ты оживишь? – спросила я, стремясь замять неудобную тему. – Наверное, он почувствует себя очень неуютно, очнувшись в сырой могиле.

– Опять ты меня за какого-то изверга принимаешь! – Итирус обиженно всплеснул руками. – Конечно, сперва мы его выкопаем, а потом примемся оживлять. А после… Хм… Я, если честно, как-то об этом не подумал. Предлагаешь вновь его убить и уложить в ту же могилу?

– Да разве так можно?! – с искренним возмущением вскрикнула я, на миг испугавшись, что бог говорит серьезно.

Но тут же заметила, как он прикрылся ладонью, пряча лукавую усмешку, и немного успокоилась. Нет, издевается надо мной. В самом деле, наверное, хуже наказания не придумаешь: очнуться после вечного сна, опять почувствовать на своей коже солнце и вдохнуть полной грудью, чтобы через несколько секунд вернуться во владения смерти. И все ради чего? Чтобы какая-то там Киота Дайчер убедилась, что разговаривает с богом? Как-то слишком сурово.

– Киота, поверь, никого убивать я не собираюсь, – совершенно серьезно проговорил Итирус, оставив свой шутливый тон. – Но ты задала очень правильный вопрос: с вновь ожившим надо будет что-нибудь делать. Понятное дело, он не сохранит никаких воспоминаний о смерти и нашей встрече – уж об этом-то я позабочусь. Ему будет казаться, будто он на миг отключился в той, еще прошлой своей жизни, а очнулся в совершенно незнакомом месте. Полагаю, очень удивится, узнав, сколько прошло времени.

– А уж как удивятся городские власти, когда по улицам Микарона начнет бегать какой-нибудь фанатик родом из Темных веков, – пробурчала я. – Еще, чего доброго, нарвемся на бывшего инквизитора, и тот начнет карать направо и налево за использование магии.

– Думай сама, стоит ли тревожить столь древние захоронения.

Итирус смотрел на меня совершенно бесстрастно, но я кожей чувствовала, что на самом деле в глубине души он потешается надо мной. Явно, что он пытается склонить меня в пользу решения, выгодного прежде всего ему, но обставить все так, чтобы я приняла это за свой выбор. Что за игру он затеял? Предположим, я потребую оживить какой-нибудь скелет многовековой давности. Сдается, Итируса совершенно не обрадует такой поворот дела, раз он так ненавязчиво пытается обратить мой взгляд на более свежие могилы. Боится, что не справится? Получается, у его могущества тоже имеются определенные пределы.

– Да не сказал бы. – Бог мертвых пожал плечами, по обыкновению принявшись отвечать на мои мысли. – В одном ты права: чем свежее труп – тем легче в него вернуть душу и тем быстрее закончится процесс регенерации тканей и костей. Такую неприятную вещь, как разложение, ведь никто не отменял. Но выбери ты для эксперимента даже самого первого человека, изгнанного из божьего сада за неповиновение, – я все равно справлюсь. Правда, сначала тебе придется отыскать хотя бы крошечный обломок кости столь уникального создания. Во всем происходящем меня беспокоит только одна малость: над Нерием и Варрием сейчас бушуют энергетические бури. Они мне не помешают, однако если ты выберешь старое тело, то мне придется потратить очень много силы. Выплеск такой мощи наверняка зафиксируют все маги этого мира. И у многих появится закономерный вопрос – кто же тот уникум, который способен колдовать, когда у остальных нет доступа к силовым нитям. Мы опять-таки рискуем привлечь к себе ненужное внимание. – Итирус помолчал немного и напоследок добавил с легкой усмешкой: – И потом, подумай, как наш несчастный испытуемый будет жить в совершенно новую эпоху. Да его замучают постоянными допросами, силясь выяснить, не издевается ли он над властями. И в итоге скорее всего запрут в доме для умалишенных. Поэтому, Киота, лучше выбери могилу посвежее.

Длинная аргументированная речь Итируса меня убедила слабо. Точнее, я уже торжествовала победу, предчувствуя его неминуемый провал. Что-то он чересчур переполошился, услышав про мой возможный выбор в качестве подопытного экземпляра фанатика Темных веков. Зуб даю – когда дойдет до дела, признает поражение.

– Упрямица, – чуть слышно выдохнул Итирус. – Ну что ж, всю дальнейшую ответственность я перекладываю на тебя. Идет?

Я с некоторым вызовом вздернула подбородок. Ага, от убеждений перешел к плохо замаскированным угрозам. Похоже, я права.

– Как ты себя чувствуешь? – резко сменил тему Итирус, встав и с хрустом потянувшись. – Голова еще болит?

– Да нет. – Я осторожно покрутила ею из стороны в сторону, убеждаясь, что каждое движение больше не отдает резью в глазах и новыми спазмами в висках. – Кажется…

Договорить я не успела. Итирус прищелкнул пальцами – и через миг я обнаружила, что стою рядом с ним на городском кладбище Микарона. Испуганно охнула было, потянувшись прикрыться, поскольку спать ложилась в короткой футболке и неприлично маленьких шортиках, которые обнаружила в бельевом шкафу выбранной спальни, но тут меня ожидало новое потрясение. Итирус любезно позаботился и о моей одежде, поэтому сейчас я была в теплом шерстяном платье и удобных туфлях на низком устойчивом каблуке. Хм… Забавно, именно такой наряд я бы выбрала для похода в столь скорбное место.

– Я знаю, – лаконично проговорил он и вручил мне раскрытый зонтик, который вытащил из ниоткуда. – Держи. Пригодится.

Словно в подтверждение его слов по зонту забарабанили первые упругие капли дождя. Впрочем, ненастье совершенно не докучало богу мертвых. Над ним дрожало мельчайшее марево испаряющихся водных брызг, в то время как волосы и рубашка оставались абсолютно сухими.

– Выбирай, Киота. – Итирус гостеприимным жестом обвел кладбище. – Все могилы в твоем полном распоряжении.

Я скептически хмыкнула. Вообще-то сейчас день. По моим ощущениям – около полудня, вряд ли позже. Унылая пасмурная погода не располагает к прогулкам, но жители Озерного Края привычны к частому ненастью. Вот и сейчас, несмотря на начавшийся ливень, мы были здесь не в одиночестве. Я заметила несколько парочек, прогуливавшихся по прямым ухоженным аллеям последнего приюта горожан. У соседнего надгробия, на котором была изображена сломанная стрела, скорбела пожилая седовласая женщина. Правда, наше внезапное появление осталось незамеченным, но не сомневаюсь, что это лишь счастливый случай. Если Итирус прямо сейчас примется крушить памятники и тем более разрывать влажную землю, желая выкопать какой-нибудь гроб, то нам точно не поздоровится. Ахнуть не успеем, как окажемся в тюрьме. Недаром некроманты подобными вещами занимаются исключительно в темное время суток. И то частенько бывают биты, если попадаются на горячем. Никому не нравятся падальщики. Все-таки хочется верить, что хотя бы после смерти ты заслужил хоть капельку спокойствия в наш безумный век и никто не станет издеваться над твоим хладным трупом.

– Выбирай, Киота, – повторил Итирус и широко улыбнулся. – Не беспокойся, об остальном позабочусь я. Нет, если ты хочешь соблюсти традиции – то мы, бесспорно, можем вернуться сюда в глухую полночь, вооружившись лопатами. Так и быть, исключительно для твоего удовольствия я вызову грозу с обязательными ураганными порывами холодного ветра, который будет рвать наши плащи и тушить магические шары. Ах да, забыл, шарами пользоваться нельзя, иначе потревожим сторожа. Придется красться по кладбищу в полной темноте. Перемажемся в грязи, если особенно повезет – то кто-нибудь из нас споткнется и загремит в объятия скелета. Ты подобного желаешь?

Я насупилась, уловив в его голосе откровенно издевательские нотки. Ладно, будь что будет. Хочет, чтобы все население Микарона полюбовалось на факт беспрецедентного варварства и вандализма, – пусть. Надеюсь, Дольшер вытащит меня из тюрьмы и не станет долго бушевать, узнав, в чем меня обвиняют. В крайнем случае, всегда можно отговориться, что меня заставили участвовать в этом угрозами.

Дорожки кладбища были посыпаны гравием, который приятно захрустел под подошвами моих туфель, когда я тронулась в путь. Дождь не унимался, но и не становился сильнее, поэтому я вполне уютно себя чувствовала под зонтом. Если бы не обстоятельства, то, наверное, я бы даже сумела получить удовольствие от прогулки. Истинное наслаждение после нескольких дней своеобразного домашнего ареста выбраться на свежий воздух! Тем более что рядом с богом мертвых мне вряд ли стоит опасаться нападения вампира или Фарна.

– Это уж точно, – пробормотал себе под нос Итирус, развеивая последние сомнения в моей безопасности.

Я неспешно шла рядом с ним, разглядывая многочисленные надгробия и читая эпитафии. Сейчас мы находились в новой части кладбища, поэтому все могилы утопали в цветах и были относительно ухоженными. Ничего, чем дальше по аллее – тем более заброшенными они станут. Там и найду подопытного для нашего эксперимента. Правда, не совсем понимаю, почему Итирус предложил его провести. Подумаешь, сомневаюсь я в его божественном происхождении, ну и что из этого? Все равно делаю это исключительно в мыслях и вслух еретические предположения не озвучиваю.

– Просто решил размяться, – пояснил Итирус. – Давненько я никого не оживлял. Самому интересно – не утратил ли навыки.

Я опустила голову, торопливо скрывая язвительную усмешку, совершенно неприемлемую при общении с богом. Ого, как он заговорил! Вслух признался, что сомневается в успехе предприятия. Ну-ну, кажется, я была абсолютно права.

Итирус раздраженно зыркнул на меня сквозь длинную растрепанную челку, но промолчал. Лишь ускорил шаг, явно желая как можно быстрее достичь старой части кладбища. Теперь я почти бежала за ним. Но опять-таки никто из прохожих не шикнул в нашу сторону, предлагая соблюсти неписаные правила поведения. Право слово, тихие тенистые аллеи кладбища – не место для игры в догонялки. А я меж тем едва не сбила с ног степенную старушку с клюкой, видимо пришедшую навестить могилку усопшего супруга. И – невиданное дело – та даже не посмотрела на меня, продолжая медленно и величаво продвигаться по направлению к выходу. Чудно. Такое чувство, будто нас никто не видит.

– Не совсем так, – поправил меня Итирус, чуть запыхавшись от быстрого шага. – Я воспользовался заклинанием безразличия. Грубо говоря, им совершенно наплевать на наше существование. Что бы мы ни делали, как бы ни безобразничали – никто не сделает ни малейшего замечания. Мы для них практически не существуем, Киота.

Я хмыкнула про себя. Неплохо звучит – заклинание безразличия. Надо будет порыться в книгах на досуге, выискивая нечто похожее.

– Киота, скажу тебе по секрету: при создании заклинаний совершенно не обязательно пользоваться готовыми шаблонами, – произнес Итирус. – Главное – это желание человека. Слова и жесты служат лишь для концентрации магической энергии, ни для чего более. К самой цели они имеют весьма опосредованное отношение. Просто легче сосредоточиться, когда считаешь, что та или иная фраза поможет тебе прийти к нужному результату. Ты как бы заранее программируешь себя на успех. Но мирозданию и энергетическому полю в конечном счете абсолютно безразлично, что именно ты бормотал себе под нос, когда колдовал. Хоть спряжение неправильных даританских глаголов повторял.

– Правда? – Я изумленно вскинула брови. – Нам в Академии говорили по-другому. Мол, даже ни разу не видя готовой схемы заклинания, можно создать его заново, но при этом воспользоваться наработками и формулами. Если честно, маги высшего уровня подчинения никогда не забивали себе мозги математикой. Они предпочитали брать мощью. А вот таким неудачникам, как я, приходилось пользоваться тараканьими тропами, так сказать. Зубрить, зубрить и еще раз зубрить. В конечном счете я убедилась на собственном опыте в верности слов учителей: зная определенные фразы, колдовать куда проще. Если ты обладаешь лишь крохотной толикой силы – то это становится основополагающим.

– Ты сама только что сказала, что маги высшего уровня подчинения не любят зазубривать заклинания назубок. – Итирус снисходительно посмотрел на меня сверху вниз, словно удивленный, что приходится вдалбливать столь прописные истины. – Однако искусство невидимого дается им сравнительно легко. Почему? Потому, что их воля и желание добиться нужного намного превосходят твои устремления. Вот и весь секрет.

– А от чего вообще зависит уровень подчинения? – задала я новый вопрос, радуясь, что бог мертвых вообще заговорил на эту тему. Что скрывать, некоторые вещи лучше узнать из первоисточника, нежели перерывать кипы книг в поисках противоречивых объяснений, которые чаще всего базируются на более чем сомнительных и неправдоподобных легендах.

– Киота, ты слишком многого от меня требуешь. – Итирус огорченно всплеснул руками. – Боюсь, ты не поймешь и сотой доли того, что я скажу. Ладно, попробую на пальцах. Ты прекрасно знаешь, что мир окутывает тончайшая паутина силовых нитей. Это так называемое магическое, или, как его еще часто называют, энергетическое поле планеты. У всех людей есть к нему доступ – у кого-то в большей степени, у кого-то в меньшей, у некоторых вообще практически отсутствует. Способность того или иного человека колдовать обеспечивается так называемым каналом. Хм… Как бы понятнее сказать… В общем, это врожденная особенность человека, наподобие темперамента или характера. Восприимчивость к флуктуациям магического поля и способность использовать их для преобразования окружающего мира в собственных целях.

– Ага, – произнесла я лишь потому, что надо было как-то отреагировать на подобное божественное откровение.

На самом деле я не поняла ни слова из того, что сказал Итирус. Ну то есть первая часть была еще более-менее понятной, но вторая… Что такое флуктуации, хотелось бы знать?

Бог мертвых искоса посмотрел на меня и понимающе хмыкнул. Некоторое время шел молча, глядя себе под ноги, потом медленно проговорил:

– Наверное, я сейчас нарушу правила игры. Киота, просто передай этот наш разговор Вашарию. Он разберется. Не хочу упускать удобного случая, а напрямую я ему это не имею права говорить.

– Почему Вашарию, а не Дольшеру? – въедливо спросила я. – Дольшер – начальник магического департамента, он и должен вникать в особенности искусства невидимого.

– Да, но Вашарий подходит на роль джокера куда сильнее, – невпопад ответил Итирус. Тяжело вздохнул. – Если бы не его уровень подчинения, я бы сделал свою ставку. Но столь мощный маг… Нет, вряд ли.

Я не перебивала его, надеясь, что собеседник забудется и скажет мне больше, чем собирался. Однако Итирус опомнился и замолчал. Глубокая вертикальная морщина разрезала его переносицу. Видно было, что мужчина задумался о каких-то очень непростых вещах. Ох, я бы отдала лет десять своей жизни, только бы выяснить, что происходит! Кажется, что убийство священной змеи Варрия на самом деле лишь предлог, чтобы вытащить меня из привычной среды обитания. И потом, божественной рептилии много тысяч лет, почему ее существование так взволновало бога мертвых именно теперь? Неужели раньше не мог найти способа разделаться с ней? Сильно сомневаюсь. И, самое главное, кто эти загадочные «мы», которых он постоянно поминает? Остальные боги? Или вернее сказать – игроки?

– Киота, ты задаешь слишком опасные вопросы, – задумчиво протянул Итирус. – И ты удивительно везучая: будь на моем месте любой другой игрок, он бы поспешил разделаться с тобой. Но, как я сказал ранее, я вполне лоялен к смертным и признаю за ними право свободного выбора. Тем интереснее будет понаблюдать за реакцией твоих товарищей, когда ты поделишься с ними своими соображениями.

– А что тебе вообще надо? – осмелилась я полюбопытствовать. – Ты только что косвенно подтвердил, что убийство змеи Варрия интересует тебя постольку-поскольку. Получится – хорошо, нет – переживать не будешь. Неужели истинная твоя цель – все-таки король Тицион? Но я никогда не соглашусь участвовать в его убийстве!

Итирус усмешкой отреагировал на мое гневное восклицание. Наклонился ко мне и вкрадчиво прошептал на ухо:

– Киота, как ты думаешь – если бы я желал убить Тициона на самом деле, сказал бы об этом тебе, учитывая, что менее чем через неделю ты вернешься к Вашарию и Дольшеру?

Я совершенно запуталась во всех этих хитросплетениях интриг, поэтому лишь раздраженно всплеснула руками. Мол, уважаемый бог, сначала сами определитесь, чего на самом деле желаете.

– Ладно, не обращай внимания, я несколько увлекся. – Итирус виновато хмыкнул и резко остановился. Широким жестом обвел вокруг себя. – Ну вот мы и пришли. Выбирай любую могилу, Киота.

Его слова прозвучали даже несколько угрожающе, но я в ответ улыбнулась. Наверное, это было неправильно, но я окончательно перестала бояться бога мертвых. Если в начале знакомства я еще опасалась как-либо его обидеть, то сейчас он представлялся мне старым знакомым, над которым даже – о ужас! – вполне можно подшутить, не ожидая несоизмеримо жестокой мести.

Я заинтересованно завертела головой, осматривая место, куда он меня привел. Как и ожидалось, я стояла на одной из аллей в старой части кладбища. Да не просто старой, а заброшенной. Здесь было пустынно и мрачно. Буйно разросшийся вдоль дорожек кустарник скрывал древние замшелые надгробия, на которых едва угадывались имена усопших. Ветви деревьев переплетались над нами, словно пытаясь отогреться в сыром прохладном сумраке ненастья. Я знала, что день едва перевалил за половину, но тут, под сенью раскидистых тополей, казалось, будто уже смеркалось.

Итирус не мешал мне, когда я сошла с аллеи и, осторожно ступая по мокрой скользкой траве, подошла к ровному ряду могил. Неторопливо отправилась вдоль него, силясь прочитать почти стертые временем надписи. Кого бы выбрать, кому дать шанс на новую жизнь?

Больше всего меня интересовали те, кто умер слишком рано. Смысл оживлять стариков? Они прожили долгую достойную жизнь, полную радостей и горя, и вряд ли стремятся вернуться в столь жестокий мир из обители вечного покоя. В то время как погибшие молодыми еще недопели, недопили, недотанцевали и недолюбили, в конце концов.

Я остановилась около небольшого осколка гранитной плиты. Сощурилась, скользя взглядом по замысловатому переплетению изысканной вязи, складывающейся в имя и название рода. Ясно, что упокоенный принадлежал к знатному семейству. Даже герб выбит на плите – три переплетающиеся лилии. Что? Лилии? Фамильный знак рода Дайчер?

Я невольно сжала кулаки. Намного внимательнее посмотрела на плиту. Ринуальд Дайчер. Родился в тысяча пятисотом году от Сотворения мира, умер в тысяча пятьсот двадцатом. На момент смерти он был на пять лет младше меня. Что он видел в этой жизни?

– Многое, – эхом отозвался Итирус, чуть поодаль наблюдающий за мной. – Киота, в прежние времена люди куда раньше взрослели. К своим двадцати годам Ринуальд успел весьма отличиться. Он был наместником короля в Озерном Крае. Огнем и мечом уничтожал крамолу. Именно он повинен в массовом сожжении ведьм в тысяча пятьсот девятнадцатом году. Кстати, говорят, что один из отцов тех несчастных девушек и убил его годом позже. Ты уверена, что желаешь его оживить? Да, он твой родственник, но, боюсь, мы как раз рискуем получить фанатика Темных веков на улицах Микарона.

Я недовольно зыркнула на бога мертвых. Стоит признать – мой род, к которому я имею несчастье принадлежать, радует меня все меньше и меньше. Даже не подозревала, что столь отвратительные личности являются моими пусть и дальними, но родственниками.

– Все мы родственники друг другу, – своеобразно утешил меня Итирус. – В определенном смысле, конечно.

Я не стала развивать неприятную тему, рискующую переродиться в очередной пустой диалог, и передвинулась на шаг вправо, устремив свой взгляд на следующее надгробие. Под ним покоилась явно совсем молоденькая девушка, почти ребенок. На это указывало изображение, чьи контуры еще угадывались на зеленом от лишайника камне, – сердце, переплетенное розами. Обычно такой знак высекают на могилах тех, кто в своей жизни не познал ласки мужчины. Он означает, что теперь несчастная является невестой Олеона.

– Н-да, Олеон, надо сказать, просто в восторге от этой легенды, – опять вмешался Итирус, на этот раз не пытаясь скрыть откровенного сарказма. – Делать ему нечего, чем со всякими бестелесными душами якшаться. Но твой выбор весьма интересен, Киота. Здесь покоится Лилиана Ильянс. Ничем не примечательная простолюдинка без всякого магического дара. Погибла по нелепой случайности – отправилась зимой в лес по дрова, а на обратном пути налетел сильнейший буран. Ты знаешь, что в Микароне погода бывает весьма непредсказуемой. В итоге несчастная замерзла буквально в шаге от ограды собственного дома. Особый драматизм ситуации придает тот факт, что через неделю она должна была сыграть свадьбу. Но… Судьба подчас бывает весьма жестокой.

Я глубоко вздохнула. Это уж точно. Наверняка Лилиана считала дни, оставшиеся до торжества. Готовилась, шила наряд. Знала ли она, выходя утром из дома, что ей не суждено больше увидеть родных? Вряд ли.

– Пусть будет она, – твердо проговорила я, отступив на шаг и придирчивым взглядом окинув покосившееся надгробие. – Я так решила.

– Уверена? – Итирус с сомнением цокнул языком. – Лилиана была милой девушкой, но она жила несколько веков назад. В то время магия была под полнейшим запретом. Как она отреагирует, попав из страшных Темных веков в современный Микарон? Не сойдет ли с ума, осознав, что давно открыты путешествия между мирами и существует великое множество других рас?

– Это ждет любого, кого бы я ни выбрала. – Я пожала плечами. – Так что какая разница? Ее история мне понравилась. Вряд ли перепуганная девушка создаст большие проблемы городским властям. Думаю, местное отделение магического департамента поможет ей адаптироваться.

Итирус как-то странно хмыкнул, но продолжать спор не стал. Вместо этого он показал жестом, чтобы я отошла подальше, и тщательно засучил рукава свободной темной рубахи. Я повиновалась, принявшись медленно отступать и не отводя при этом от него взгляда ни на секунду. Смотри, Киота, и запоминай! Когда еще повезет присутствовать при подобном?

Когда я удалилась на достаточное расстояние, Итирус повелительно вскинул руку, позволяя мне остановиться. Затем шагнул к надгробию. Я ожидала, что он по обыкновению вытащит откуда-нибудь из небытия лопату и примется разрывать могилу, но бог мертвых обошелся без применения физической силы. Он простер обе руки ладонями вниз и растопырил пальцы, словно нащупывая что-то под собой. Затем резко сжал кулаки. Повеяло прохладным ветерком, напоенным озоном. Влажная земля перед ним зашевелилась, сама собой поползла вверх, словно дрожжевое тесто из кастрюли.

Я торопливо отвела взгляд, когда среди комьев грязи и опавшей листвы показался череп, скалящийся в вечной усмешке. Затем все же заставила себя посмотреть на останки несчастной девушки. В конце концов, это просто скелет. Время давно отполировало кости. Намного хуже было бы, если бы я увидела полуразложившийся труп, кишащий червями.

Итирус искоса глянул на меня и удовлетворенно хмыкнул, заметив, что, несмотря на первое отвращение, я продолжаю наблюдать за его действиями. Что-то зашептал себе под нос. Неужели повторяет спряжение неправильных дариганских глаголов, раз уж только что горячо убеждал меня, что словесная оболочка для заклинаний не нужна?

Пальцы бога мертвых так и мелькали в воздухе, выплетая невидимую сеть. Запах озона усилился многократно, став просто невыносимым. Ого! Сдается, я действительно присутствую при создании настоящего чуда.

Я чуть прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на рисунке силовых нитей вокруг могилы. И тут меня ожидало очередное потрясение – в мире вокруг нас творилось нечто вообразимое. Нет, в реальности как раз ничего особенного не происходило: дождь по-прежнему тихонько шуршал по моему зонту, изредка вдалеке испуганно вскрикивала какая-то пичуга, словно жалуясь на непогоду. Но вот в магическом поле бушевал настоящий ураган. Итирус словно играл на силовых нитях, используя их в качестве своеобразных струн. Жаль только, что мне была недоступна мелодия, которую он извлекал из них. Бог мертвых стоял неподвижно, лишь на лбу выступила обильная испарина да дыхание стало заметно тяжелее. А вот его пальцы продолжали свой танец. Перепутывали нити, почти рвали их, но в последний момент умудрялись развязать получившиеся узлы и начать все заново.

Я посмотрела на кости, лежащие подле ног Итируса. Чуть слышно ахнула, заметив, что они шевелятся, притягиваясь друг к другу. Бог мертвых забормотал уже громче, но я все равно никак не могла понять, что именно он шепчет себе под нос. А в следующий миг мне в лицо ударил жаркий порыв ветра, разметав неубранные после сна волосы по плечам. Фигура Итируса подернулась зыбкой дымкой, словно собираясь растаять в небытии. От ощущения, будто я стою на краю бездонной пропасти, накатила тошнота. Казалось, что я вот-вот рухну в какую-нибудь яму, что стоит мне только моргнуть – как мир вокруг меня исчезнет и я проснусь в собственной кровати.

Наверное, я все-таки отключилась на какой-то период времени, но при этом умудрилась остаться на ногах. Просто на миг закрыла глаза – а когда открыла их, напротив меня уже стояла худенькая девушка лет пятнадцати в светлом длинном платье. Наверное, родственники похоронили ее в свадебном наряде.

– Что происходит?

Голос у девушки оказался очень тихим, и говорила она с таким акцентом, что я не сразу ее поняла. Надо же как нерийский язык за прошедшие века изменился!

– Кто вы? – Лилиана смотрела на Итируса с нескрываемым ужасом. – Как я здесь оказалась?

Бог мертвых проигнорировал ее вопросы. Обернулся ко мне, и я с удивлением заметила, как посерело его лицо. Видать, даже у богов есть определенный предел возможностей.

– Ты удовлетворена, Киота? – хрипло поинтересовался он, отирая струящийся по лицу пот. – Теперь веришь, что я бог мертвых?

– Да, – после недолгой паузы отозвалась я. – Верю.

– Отлично. – Итирус попытался улыбнуться, но в итоге вышел лишь измученный оскал.

Лилиана наверняка поняла наш негромкий обмен репликами. Но, к моему величайшему удивлению, не стала устраивать никаких истерик. Просто стояла и ожидала, что будет дальше. Храбрая девушка. Не знаю, как бы я поступила на ее месте. Вдруг взять – и оказаться на каком-то кладбище, перед двумя незнакомцами, один из которых к тому же утверждает, что он бог мертвых.

– Вы меня убьете? – неожиданно спросила она. – Вы меня выкрали для жертвоприношения? Поэтому обрядили в платье и отвели сюда, так?

– Скорее наоборот. – Итирус медленно сполз по дереву на траву и уселся на нее, будто у него отказали ноги. С нескрываемым интересом взглянул на девушку снизу вверх, вероятно тоже поразившись ее спокойствию и выдержке. – Мы тебя оживили, Лилиана. Долгое, очень долгое время ты была мертва. А я дал тебе шанс на вторую жизнь.

– Взамен на что? – деловито осведомилась она. – Я должна кого-то убить? Отдать вам свою душу, быть может, стать вашей наложницей?

– Этого мне только не хватало. – Итирус не выдержал и негромко захихикал. – Спасибо, конечно, за предложение, Лилиана, но мне от тебя ничего не нужно. Пока, по крайней мере. Наслаждайся жизнью. Возможно, когда-нибудь мы встретимся вновь, и тогда я попрошу тебя о маленькой услуге. Вот и отблагодаришь. Но скорее всего этого не произойдет. Хотя… Ни от чего нельзя зарекаться.

– Ясно.

Хладнокровие девушки меня поражало. Как, ну как она может настолько бесстрастно реагировать на все происходящее? Разве что… Она уже встречалась в своей жизни с так называемыми богами?

Итирус быстро кольнул меня своими жуткими глазами, так непохожими на человеческие. Встал и легонько поклонился Лилиане напоследок.

– Удачи в новой жизни, – проговорил он.

Девушка вежливо наклонила голову, отвечая на его пожелание, и в следующий миг мы вновь оказались в одной из гостиной фамильного гнезда семейства Дайчер.

Я молчала, задумчиво крутя ручку мокрого зонтика и обдумывая увиденное. Сдается, тебя ловко обвели вокруг пальца, Киота. Сначала убедили, что для проведения сомнительного эксперимента тебе ни в коем случае нельзя выбирать древнее захоронение. Дождались, когда ты воспылаешь желанием увидеть, как оплошает бог, взявшись за неподъемное задание. И с самым невинным видом подвели именно к нужной могиле, рассказав при этом трогательную легенду о бедной девушке, погибшей накануне свадьбы.

– Между прочим, история жизни Лилианы – чистая правда, – несколько обиженно заявил Итирус. Рухнул в кресло и с наслаждением вытянул ноги, затем прищелкнул пальцами – и на столике перед ним появились два бокала, до краев наполненные горячим вином со специями. – И во всем остальном я тебе не солгал.

– Только утаил некоторые детали, – прозорливо заметила я. Без спроса взяла один из фужеров и осторожно пригубила его. Удовлетворенно вздохнула, почувствовав, как озябшие пальцы постепенно согреваются, затем полюбопытствовала: – Зачем тебе понадобилась Лилиана? Я ведь не ошиблась, ты хотел, чтобы я выбрала именно ее могилу? По всей видимости, самостоятельно ты ее оживить не мог, необходимо было желание смертного. Но зачем она тебе сдалась? Или опять эти ваши игры с джокерами и прочим?

– Нет, ты ошибаешься, – мягко ответил Итирус и в свою очередь сделал крошечный глоток горячего вина.

Надолго замер, уставившись на меня жутким немигающим взором и словно взвешивая что-то в уме. Я не торопила его. Наверняка он сейчас решает, стоит ли посвящать меня в свои планы. В конце концов, он если и не бог, то существо по мощи и силе намного превосходящее меня. А я… Даже смешно говорить.

Бог мертвых скривился, будто мои мысли доставили ему какое-то неудобство, и нехотя продолжил:

– Киота, в одном ты не ошибаешься: сам бог не имеет права никого оживлять. Только руководствуясь просьбой смертного. Но есть тут одна крохотная деталька, о которой предпочитают не вспоминать. Я вырвал душу Лилианы из плена небытия, но в любой момент могу вернуть ее обратно. То есть фактически девушка принадлежит мне. Что я захочу – то она и сделает. Без всякого принуждения, искренне полагая, что это ее желание. Она лишена свободы выбора. Если я прикажу ей положить руку в огонь – она сделает это без малейших колебаний. Но пока я не вмешаюсь в ее жизнь – Лилиана ничем не будет отличаться от обычных смертных. Она даже не моя рабыня, поскольку те способны хотя бы на мысленное сопротивление хозяину. Но и вещью ее назвать как-то язык не поворачивается. В общем, решай сама, кем она мне отныне приходится.

– Зачем? – потрясенно прошептала я, невольно передернув плечами от отвращения. – Зачем тебе это понадобилось? И почему именно Лилиана?

– Потому что в любой игре кроме джокера должны быть козыри, – как-то совсем загадочно отозвался он. – И она далеко не последняя карта в раскладе.

Я некоторое время ожидала, что он продолжит, объяснив свои странные слова, но Итирус молчал. Лишь поднял бокал, разглядывая меня через алое вино. Ладно, предположим, Лилиана Ильянс. Я запомню это имя. Как только выпутаюсь из этой передряги – обязательно навешу архив Микарона. Очень интересно было бы узнать, за кого именно тогда собиралась замуж эта красотка.

– Не трать времени понапрасну. – Итирус слабо усмехнулся. – Ты нигде не найдешь о ней никаких упоминаний. Официально Лилианы Ильянс никогда не существовало. И, Киота, на твоем месте я бы забыл об этом маленьком приключении. На данном этапе оно не имеет ни к тебе, ни к твоим друзьям ни малейшего отношения. Однако я благодарен тебе, что ты позволила мне осуществить давнюю задумку.

Я одним глотком допила вино и поставила бокал на столик. Круто развернулась на каблуках и, не прощаясь, выскочила из гостиной. Да, видно, ошибалась я, когда решила, будто с богом мертвых можно подружиться. Как ни крути, но смертные для него – марионетки в какой-то непонятной и вряд ли приятной игре. Ладно, мое дело маленькое. Не нужны мне все эти тайны и великие секреты. Лишь бы выбраться живой из круговерти событий. Кажется, я уже скучаю по всей моей веселой компании. Страшно признаться, но мне даже перебранок Дольшера с Зальфией не хватает! От них, по крайней мере, подобных неприятных сюрпризов не приходится ожидать.

* * *

Вопреки моим скорбным предчувствиям, неделя, отпущенная на мое проживание в фамильном доме семейства Дайчер, пролетела незаметно. Мы с Итирусом быстро помирились после посещения микаронского кладбища и по негласному уговору больше не возвращались к неприятной теме дальнейшей судьбы Лилианы. Однако отсутствие вопросов с моей стороны еще не означало, что я забыла о существовании таинственной девушки, которую по моему желанию бог мертвых вытащил из небытия. Каждое утро у меня начиналось с прочтения кипы местных газет. Я тщательно просматривала рубрику городских новостей, пытаясь отыскать упоминание об обнаруженной загадочной девице, утверждающей, что она родилась несколько веков назад. И все зря. То ли новость об этом не стала достоянием общественности, то ли Лилиана решила обойтись без помощи местных властей.

Итирус наверняка слышал мои взволнованные мысли по этому поводу, но никак на них не реагировал, лишь на самые бредовые предположения отвечал слабой усмешкой. Мы много разговаривали на самые разные темы. Изредка он давал мне советы, касающиеся теории построения заклинаний. Очень дельные, кстати. Не полагаясь на память, я тщательно записывала его откровения и потом проверяла их собственными вычислениями, которые каждый раз подтверждали правоту собеседника. Кстати, я так и не перестала сомневаться в том, что Итирус имеет божественное происхождение, но тот больше не предлагал мне никаких экспериментов на этот счет. Должно быть, прошлый опыт он затеял с одной целью – чтобы оживить Лилиану, и это делало для меня тайну личности девушки еще более притягательной.

В перерывах между разговорами, прогулками и снами, так напоминающими реальность, я тщательно обследовала дом. Бродила по комнатам, перебирала альбомы с фотографиями, читала хозяйственные заметки, сделанные, видимо, рукой моей бабушки. По крайней мере, визитка с приглашением на званый ужин, которую она вручила мне после королевского бала, была написана тем же изящным разборчивым почерком. Но я нигде не находила ни малейшего упоминания о том, что этим людям было какое-либо дело до моего существования. Лишь в записках Ольфии за тот год, когда я родилась, была сделана лаконичная пометка: «Тиора меня сильно расстроила. Придется принять меры».

Наконец наступил последний вечер моего пребывания в этом чужом для меня доме. С самого утра шел ливень, который к ночи усилился. Иногда вдалеке недовольно ворчал гром. Ветвистые молнии синеватыми всполохами освещали подбрюшье низких черных туч.

Я задернула штору, чтобы шум и вид ненастья не наводили на меня тоску. Вернулась на диван, где заранее приготовила себе пушистый теплый плед, под которым так уютно читается, и потрепанный любовный роман из библиотеки бабушки. Итируса я сегодня еще не видела. Наверное, бога мертвых отвлекли какие-то свои заботы, поскольку ранее мы почти не разлучались.

Только я со всеми мыслимыми удобствами расположилась на подушках и открыла книгу, как с улицы послышался какой-то непонятный шум. Сначала я не обратила на него внимания, решив, что это забавляется ветер, но шум усилился. Теперь я отчетливо различала в раскатах грома непонятные перекрикивания. Странно. Неужели Ольфия и Генрих решили навестить меня в последний раз? Они думают, что мое недельное пребывание в этом доме завершится кровавым ритуалом. Пришли позлорадствовать или же запоздало раскаялись в содеянном?

Не выдержав уколов любопытства, я встала, откинув в сторону плед. Но едва поднялась на ноги – как тут же рухнула обратно, поскольку в комнату вихрем ворвался непривычно злой Итирус.

– Демоны Хекса! – выругался он вместо приветствия и кинулся к окну. Осторожно отогнул занавеску, уставился на что-то в лиловом сумраке вечера, затем резко отпрянул и гневно обернулся ко мне.

Я испуганно сжалась. Никогда не видела его таким! Черные глаза полыхают яростью, губы так и кривятся в раздраженной усмешке. Что происходит? Такое чувство, будто Итирус готов убить меня. Неужели всю эту неделю он ловко пудрил мне мозги, а на самом деле наше знакомство действительно завершится принесением меня в жертву?

– Не говори глупостей, Киота! – отмахнулся от моих бредовых предположений бог мертвых. – Стоило столько времени и усилий угробить на изменение твоей ауры, чтобы в последний миг все оказалось на грани провала! Знаешь, твой разлюбезный Вашарий уже начал меня утомлять. Как, ну как он выяснил, что ты находишься здесь? И каким образом, хотелось бы знать, он перебрался с Варрия сюда? Да, энергетическая буря идет на убыль, но все равно. Неужели воспользовался телепортом, прекрасно при этом осознавая, что его может выкинуть на другом конце вселенной?

– Что? – сдавленно прошептала я.

Перед глазами все потемнело от ужаса за друга. Он так рисковал из-за меня?

Я вскочила было на ноги, собираясь мчаться к Вашарию, но Итирус косо глянул на меня – и я опять бессильно опустилась на диван.

– Не так быстро, Киота, – проговорил он, нехорошо ухмыляясь. – Ну почему твой Вашарий не явился на пару часов позже? Я не могу остановиться сейчас. Осталась самая малость, чтобы процесс изменения твоей ауры оказался завершен.

– Я могу поговорить с ним, – робко предложила я. – Попросить, чтобы он подождал до завтрашнего утра.

– И твой приятель немедля начнет штурм, решив, что твоими устами на самом деле говорит некромант. – Итирус несогласно качнул головой. – Нет, это не выход. Вашария останавливает от атаки только то, что он не знает, здесь ли ты, и если здесь, то в каком состоянии. Дом окутывает моя блокирующая магия. Но если он удостоверится, что прибыл по адресу, – то тут начнется настоящее представление.

– Я знаю, что Киота у тебя, – раздался в этот момент голос Вашария.

От неожиданности я аж подскочила на месте и изумленно завертела головой. Такое чувство, что приятель стоит совсем рядом со мной, в этой же комнате. Однако в гостиной по-прежнему находились только мы с Итирусом. Как такое возможно? А приятель меж тем продолжил, пребывая где-то за пределами дома:

– Я в курсе, что ты намерен провести некромантский ритуал с ее участием. Но твой план сорвался. Даю тебе пять минут на раздумья. Сдавайся. Иначе… Впрочем, ты сам прекрасно понимаешь, что будет в противном случае. Я умею мстить. А если с головы Киоты упадет хоть волос, то…

Вашарий так и не закончил фразы, впрочем, этого и не требовалось. Угроза была обращена не ко мне, однако я ощутила, как по позвоночнику заструился холодок смертельной опасности. Как у него это получается? Вроде бы не кричал, не грозил всевозможными карами, но я словно воочию увидела самые мрачные пыточные подвалы инквизиторов Темных веков.

– Вашарий Дахкаш, – меж тем медленно прошептал Итирус, будто запоминая это имя. – Ты меня удивляешь. Мало кто из смертных сравнится с тобой, но не забывай, что я-то бог.

После чего как-то по-новому, оценивающе посмотрел на меня, и я вздрогнула.

– Ты ведь не тронешь меня? – чуть запинаясь от страха, спросила я. – Итирус…

– Я постараюсь быть нежным, – с двусмысленной усмешкой пообещал он, решительно шагнув ко мне. – Но не исключаю того, что тебе будет больно.

– Что ты задумал? – Я вжалась в спинку дивана.

А в следующий миг бог мертвых легко прикоснулся указательным пальцем к моему лбу. Перед глазами полыхнуло белым обжигающим огнем – и я отключилась.

За всю неделю это был единственный раз, когда я практически не запомнила сон. Наверное, оно и к лучшему, поскольку сознание изредка вспышками отмечало, что было очень больно. Я почти уверена, что Итирус милостиво забрал у меня воспоминания об этой встрече по ту сторону реальности. И не держала на него зла. Будь я на его месте – поступила бы так же. Пожалуй, стоит поблагодарить за то, что он пошел самым сложным путем, потратив множество сил на завершение многоступенчатого преобразования моей ауры в кратчайший срок. Мог бы просто уничтожить Вашария с его людьми – и дело в шляпе, как говорится. В конце концов, с какой стати бог мертвых должен думать о каких-то смертных? Я ему нужна, чтобы убить священную змею Варрия, а вот Вашарий лишь постоянно путается под ногами, уже не в первый раз создав массу проблем на пустом месте.

Наверное, в глубине души я все-таки опасалась, что Итирус не захочет себя утруждать лишними заботами и прихлопнет моего друга, как надоедливую муху. Поэтому когда черное небытие наконец-то схлынуло и я очнулась все в той же гостиной, увидела наклонившегося надо мной донельзя взволнованного Вашария, то не сумела сдержать слез. Нет, я расплакалась не из-за невыносимой головной боли и знакомого чувства, будто в теле не осталось ни единой целой кости. Я постыдно разревелась от облегчения, что Вашарий жив и держит меня за руку.

– Киота, моя маленькая Киота, – с почти забытой нежностью проговорил он, и я заплакала пуще прежнего, заметив в его темно-карих глазах искреннюю заботу и переживание.

Небо, я боялась, что он больше никогда не посмотрит на меня так! И в следующий миг Вашарий сграбастал меня в охапку, прижал к себе столь крепко, будто опасался, что я вот-вот исчезну, забормотал на ухо ласковые слова утешения, перемежаемые с невнятными угрозами тому, кто посмел меня обидеть. И впервые в жизни мне было наплевать на то, что подумают обо мне его подчиненные, ставшие невольными свидетелями этой сцены.

* * *

Я лежала в знакомой палате городской больницы Микарона. Помнится, я уже имела сомнительную честь с ней познакомиться после счастливого освобождения из плена у безумца Эльриона, вздумавшего убить самого короля. И сейчас я с интересом изучала отремонтированный потолок, пострадавший тогда после моей случайной вспышки ярости. Надо же, ни следа не осталось! Даже не скажешь, что отсюда можно было увидеть чистое небо.

Дверь тихонько скрипнула, и я поспешно натянула на себя одеяло, не желая смущать посетителя видом короткой больничной рубахи. И вовремя, поскольку в палату вошел Вашарий. Он кивнул мне с ласковой улыбкой, которую я уже не чаяла когда-нибудь увидеть на его устах по отношению ко мне, и придвинул к кровати стул. Вытащил из кармана пиджака блокнот, ручку, и я внутренне напряглась. Кажется, пришла пора давать объяснения произошедшему, Киота. Беда только в том, что тебе вряд ли поверят.

– Дольшер прибудет к вечеру, – проговорил Вашарий, не торопясь начать неминуемые расспросы. – Энергетическая буря почти улеглась, но легче подождать пару часов, чем рисковать понапрасну. Кабины пространственного перемещения работают еще крайне нестабильно.

– Однако тебя это не остановило, чтобы поторопиться ко мне на выручку, так? – поинтересовалась я с грустной улыбкой.

– Я просто не мог поступить иначе. – Вашарий пожал плечами. – И потом, не вини Дольшера. Я не поставил его в известность о своих планах, иначе, уверен, он составил бы мне компанию.

Я скептически хмыкнула. Легко сказать – не вини Дольшера. Как ни крути, но именно Вашарий ринулся мне на выручку, наплевав на опасность навсегда потеряться между великим множеством миров.

– Киота, как ты себя чувствуешь? – резко сменил тему разговора приятель, не желая больше обсуждать свой безрассудный героизм.

– Со мной все в полном порядке, – честно ответила я. Помолчала пару секунд, собираясь с духом, и выпалила на одном дыхании: – Вашарий… Я знаю, о чем ты хочешь меня спросить. Но боюсь, ты мне просто не поверишь. Решишь, будто я издеваюсь над тобой или повредилась рассудком.

– Правда? – Вашарий отложил блокнот в сторону и внимательно посмотрел на меня. – Откуда такая уверенность, какой будет моя реакция на твой рассказ?

– Потому что это слишком невероятно прозвучит. – Я огорченно всплеснула руками.

– Что может быть невероятнее твоего неожиданного появления на Варрии? – Приятель с сарказмом фыркнул. – Учитывая то, что мы с Дольшером так и не поняли, какую именно магию ты при этом использовала. Или это была обманка некроманта, призванная успокоить нас и уговорить прекратить поиски?

– Не было никакого некроманта, – глухо поправила его я.

– Да неужели? – холодно удивился Вашарий. – Киота, если ты продолжаешь его бояться и поэтому так говоришь – то успокойся. Да, мерзавец умудрился выбраться из дома, но ему это вряд ли поможет. Не волнуйся, в ближайшее время мои люди обязательно его обнаружат, и он понесет заслуженное наказание. И в любом случае ему не пробраться сюда. Ты в полной безопасности. Тебя охраняет, пожалуй, все мое ведомство в полном составе.

– Я не сомневаюсь, что ты сделал все мыслимое, лишь бы мне ничто не грозило, – мягко отозвалась я. – Но… Вашарий, против этого противника бессильны все лучшие маги любого из миров. Уж будь уверен.

Приятель скептически изогнул бровь. Пересел со стула на краешек кровати и накрыл своей ладонью мою руку, лежащую поверх одеяла.

– Киота, – проникновенно начал он, – поверь мне: пока я рядом – до тебя никто не доберется. Не знаю, что наплел тебе этот гад, раз ты до сих пор так сильно напугана. Но все уже позади. Просто расскажи мне, кто он и чего от тебя хотел. Обещаю, что найду его!

– Если раньше он не найдет тебя, – внезапно перебил его голос Итируса.

Я подпрыгнула на месте от неожиданности. Подняла глаза – и увидела бога мертвых, который стоял за спиной у Вашария, небрежно прислонившись плечом к дверному косяку и преграждая таким образом путь из палаты. Итирус лукаво подмигнул мне и опять все внимание обратил на моего приятеля. Тот словно окаменел, не предпринимая никаких действий. Однако мою руку, которую он все еще продолжал сжимать в своей, вдруг обожгло начавшей концентрироваться магической энергией.

– Не глупи, – лениво посоветовал Итирус, почувствовавший то же самое. – Я пришел не драться, а поговорить. Решил сделать одолжение Киоте, а заодно извиниться за то, что был слишком груб и тороплив в наше последнее занятие.

Зря он так сказал. Вашарий стремительно побледнел, явно услышав в этой фразе нечто постыдное. С таким сочувствием и горем посмотрел на меня, что на миг я сама поверила, будто Итирус позволил себе нечто большее по отношению ко мне.

– Обожаю смертных. – Бог мертвых расплылся в широкой улыбке, без сомнения угадав мысли Вашария. – В одном змея Варрия бесспорно права: ваши эмоции действительно можно смаковать, словно самое лучшее и драгоценнейшее из вин.

Вашарий очень медленно обернулся к Итирусу, и тот моментально оборвал свои разглагольствования, более того – даже перестал улыбаться. Неужели взгляд приятеля действует даже на бога? Что скрывать, Вашарий умел при желании смотреть так, что хотелось заскулить и спрятаться куда-нибудь подальше.

– Успокойся, – отрывисто кинул Итирус, сообразив, что в шутках зашел слишком далеко. – Только смертельной битвы с тобой мне не хватало. Ничего я с твоей ненаглядной не делал. Ну, по крайней мере, из того, что ты нарисовал в своем воображении.

– Это правда, – поспешила я подтвердить, опасаясь, что иначе Вашарий кинется на бога мертвых.

Приятель немного расслабился, но продолжал пристально следить за незваным визитером, пока не предпринимая никаких действий и словно выжидая малейшей оплошности с его стороны для неожиданного нападения.

– Я пришел не драться, – повторил Итирус и подошел ближе. Прищелкнул пальцами – и около него материализовался стул.

Я уже привыкла, что его заклинания не затрагивают ни одной силовой нити, но вот Вашарий моргнул с заметным недоумением. И опять сосредоточил все внимание на противнике.

– Вашарий Дахкаш. – Итирус сел и с нескрываемым интересом смерил взглядом неразговорчивого собеседника с головы до ног и обратно. – Давно хотел с тобой познакомиться, но повода никак не подворачивалось.

– С кем имею честь?.. – хрипло поинтересовался приятель.

– В твоем мире меня знают как Итируса, бога мертвых, – после краткой заминки представился тот.

Я ожидала, что Вашарий рассмеется или разозлится, приняв происходящее за дурной розыгрыш. Но тот лишь склонил голову, приветствуя столь странного визитера.

– Ты ожидал нечто подобное? – А вот Итирус не сумел скрыть нотки невольного изумления в голосе.

– Да, – лаконично ответил Вашарий и замолчал, не желая давать больше никаких объяснений.

Я с удовлетворением наблюдала за целой гаммой эмоций, отразившейся на лице Итируса при этом признании – от крайнего удивления до непонятного раздражения. Забавно, такое чувство, будто он изо всех сил удерживается от закономерного вопроса, как Вашарий мог догадаться о его существовании. Ничего не понимаю! Ведь бог мертвых уже доказал мне, что с легкостью читает мысли смертных и ничто не в силах ему в этом помешать. Хотя… Наверняка у начальника учреждения по развитию и укреплению иномирных связей щит от сканирования должен быть куда лучше, чем у остальных. Все-таки положение обязывает, и даже в нашем мире встречаются прирожденные телепаты.

Итирус искоса глянул на меня и чуть заметно кивнул, подтверждая мои догадки.

– Ты ведь понимаешь, что мне не составит особого труда сломать твою хлипкую защиту от чтения мыслей? – с нескрываемой угрозой проговорил он, вновь обращаясь к обманчиво спокойному Вашарию.

– Рискни.

Я от напряжения принялась грызть ногти. Неужели мне не повезет стать свидетельницей схватки между Вашарием и богом мертвых? Но что задумал мой друг? Он обязан понимать, что против такого противника не сумеет выстоять.

Однако вопреки моим ожиданиям Итирус первым отвел взгляд, не выдержав своеобразной схватки. С преувеличенным вниманием принялся изучать что-то на противоположной стене поверх головы Вашария, сделав вид, будто происходящее его совершенно не касается. Чудно! Не думала, что стану свидетельницей проигрыша бога в состязании со смертным.

– Поаккуратнее в мыслях, – огрызнулся Итирус. – Киота, не лезь в те вещи, в которых ничего не смыслишь.

Вашарий посмотрел на меня, словно только вспомнил о моем присутствии, и опять накрыл мою руку своей ладонью. От его прикосновения веяло силой и уверенностью, поэтому малейший страх вызвать неудовольствие бога и нажить таким образом злейшего врага в его лице как-то сам собою улетучился. Брось, Киота. Эти игры тебя точно не касаются. Пусть мужчины тешат свое самолюбие, выясняя, кто из них круче. В конце концов, за прошедшую неделю Итирус показал себя только с лучшей стороны. Ну конечно, если не считать того происшествия с оживлением загадочной девушки на кладбище. Вряд ли он сумел бы скрывать свою подлую натуру столь долго. Наверняка просто прощупывает слабые места Вашария, желая взять того на испуг.

Мои сбивчивые рассуждения возымели неожиданное действие на бога мертвых. Он вдруг опомнился и расплылся в лживой приветливой улыбке.

– Ладно, Вашарий Дахкаш, будем считать, ты успешно прошел первую проверку, – проговорил он, вновь устремляя взор своих нечеловеческих черных глаз исключительно на моего приятеля. – Давай не будем начинать разговор с ссоры. Итак, ты знаешь, кто я. Я тем более в курсе, кем ты являешься. Что скрывать, ты уже давно привлек мое внимание. Да и не только мое. Быть может, ты удивишь меня еще сильнее и угадаешь, что меня к тебе привело?

– Хочешь через Киоту добраться до меня, а там и на Тициона получить рычаги влияния? – тут же ответил Вашарий, словно только и дожидался этого вопроса. – Не выйдет. Уверяю, я сумею защитить тех, кто мне дорог.

– Правда? – с издевательской усмешкой переспросил Итирус. – В высшей степени занимательно. Вроде бы Киота обмолвилась, что ты собираешься на долгий срок покинуть ее. Удалиться для приведения нервов в порядок, так сказать.

Вашарий метнул на меня гневный взгляд, вряд ли довольный, что я стала распространяться о нашем непростом любовном треугольнике постороннему.

– Не злись на нее, – миролюбиво протянул Итирус, явно не желая нагнетать обстановку. – Да, она универсал, но еще слишком неопытна, чтобы уметь защитить свои мысли, пусть даже самые потаенные, от внимания бога. И потом, за прошедшую неделю мы с ней познакомились настолько близко, что у нее при всем желании не осталось бы от меня никаких тайн.

И опять последняя фраза Итируса прозвучала с непозволительной вольностью. Я тихо ахнула от боли, поскольку приятель непроизвольно сжал мое запястье до опасного хруста. Впрочем, он тут же опомнился, расслабив пальцы, но было уже поздно. Секундная сценка не прошла мимо внимания бога мертвых, и он довольно заулыбался, получив желаемое доказательство чувств Вашария ко мне. Вот ведь гад! Странно, за прошедшую неделю он ни разу не позволял при мне подобных фокусов. Напротив, показался чрезвычайно милым и забавным. Получается, действительно ловко притворялся?

– Нет, не притворялся, – опять ответил на мои мысли Итирус. – Просто ты женщина, Киота, и в любом случае не соперница мне. А вот Вашарий… Он тянет на козырь, причем один из крупнейших в раскладе.

Я обиженно насупилась. Опять эти непонятные разговоры про какие-то карты! Но больше поражает, что Вашарий не выказывает ни малейшего удивления. Или знает, о чем идет речь, или искусно притворяется, надеясь, что собеседник выложит больше, чем собирался. Судя по его предыдущим словам, вероятнее всего первое. Но что все это значит, хотелось бы знать? Выходит, это я должна допрашивать Вашария, чтобы понять происходящее, а не наоборот.

– Так я прав? – негромко спросил приятель, и Итирус моментально потерял ко мне всяческий интерес. – Ты пытаешься добраться до Тициона?

Бог мертвых недовольно скривился, не желая отвечать на этот вопрос. Выжидательно посмотрел на меня, но я усердно повторяла в уме простенькую считалку, не позволяя себе ни на миг отвлечься на посторонние размышления. Кажется, он использует малейшую возможность, лишь бы увильнуть от ответа. И я не собираюсь облегчать ему жизнь своими сумбурными предположениями.

– В ближайших планах у меня этого нет, – наконец, тщательно подбирая слова, проговорил Итирус. – А в будущем… Я не люблю загадывать так надолго. Но в одном ты не ошибся: я хотел с тобой познакомиться. И Киота любезно предоставила мне удобный шанс. Однако это не означает, что она не нужна мне и для другого задания.

– Киота не будет участвовать в твоих интригах! – Вашарий сжал кулаки. – Даже не надейся. Я не позволю втянуть ее в эти дурные забавы.

– Опоздал. – Итирус негромко рассмеялся. – Она уже в игре. И ее согласие было получено по всем правилам и без малейшего принуждения.

Приятель зло глянул на меня, и я едва не рванула бежать куда подальше, сверкая голыми пятками. Испуганно забормотала, стремясь оправдаться:

– Но, Вашарий, я не могла поступить иначе. Итирус обещал помочь мне и с моими долгами, и с этим некстати объявившимся даром универсала.

– Киота! – яростно рыкнул он, обрывая мои жалкие лепетания. Я вцепилась в край одеяла с такой силой, что побелели костяшки, будто оно могло спасти меня от гнева Вашария, а тот, не заметив этого, продолжил: – Сколько раз говорить, что ты можешь забыть о своем долге по отношению ко мне? Да я в жизни не возьму от тебя ни ломаного хара! Как ты могла ради этого заключить договор с… с… – Вашарий в последний момент замялся, сдержав какое-то слово, так и рвущееся с уст, и с явным усилием завершил: – С богом мертвых?

Я вскинула брови. Сдается, он собирался назвать нашего собеседника как-то иначе. Нет, не обругать, но дать другое определение. Что же получается? Мои предположения верны и на самом деле Итирус не является божеством? Но кем тогда?

– Не кричи на Киоту, – поспешил вмешаться Итирус, чуть заметно поморщившись. – Не люблю, когда при мне обижают женщин. Тем более она на самом деле не виновата. Вашарий Дахкаш, раньше надо было беспокоиться о безопасности своей любимой девушки. Она ведь не знает, какую опасную игру ты вместе с Дольшером затеял. И тебе еще повезло, что до нее первым добрался я, а не кто-нибудь другой. Сам знаешь, что среди остальных игроков я являюсь самым лояльным к смертным.

– Ты прав, – нехотя признал Вашарий. Легонько погладил меня по руке, извиняясь за свой выплеск ярости. – Прости, Киота. Это мое упущение. Я обязан был предусмотреть подобное развитие событий. Просто не думал, что все начнется так рано.

– Ничего и не заканчивалось, – как-то совсем непонятно отозвался Итирус. Встал – и стул за ним пропал, словно его никогда и не было.

Поднялся и Вашарий. Теперь оба мужчины стояли друг против друга, и на какой-то страшный миг мне показалось, что они готовы сцепиться в кровавом бою до смерти. Но Итирус лишь протянул руку на прощание – и Вашарий, к моему удивлению, ее пожал.

– Ты уже доказал, что являешься достойным противником, – проговорил Итирус, не отпуская его руку. Улыбнулся с нескрываемым предвкушением. – Партия намечается крайне интересная.

– Да уж, – тихо отозвался Вашарий, напряженно размышляя о чем-то ином. Помолчал немного и негромко добавил, кивнув на меня, застывшую в напряженном ожидании: – Спасибо, Итирус. Я ценю твое благородство. Рад, что Киота не пострадала.

– На твоем месте я бы сначала расспросил ее, чем мы занимались прошедшую неделю. Не все так радужно, как тебе представляется. – Итирус с сарказмом хмыкнул. И растворился в воздухе, не прощаясь.

Вашарий медленно обернулся ко мне и смерил меня крайне нехорошим изучающим взглядом. Я испуганно икнула и покосилась в сторону закрытого окна. Что, если разбить его, выпрыгнуть и убежать куда глаза глядят? Помнится, из магического департамента мне не так давно повезло выбраться подобным образом.

– Даже не мечтай, Киота, – с сухим смешком сообщил Вашарий, угадав мое постыдное желание смыться, лишь бы избежать допроса. После чего он опять опустился на стул, взял в руки блокнот и ручку и холодно сообщил: – Я тебя внимательно слушаю. Итак, какой договор ты имела глупость заключить с тем, кто желает захватить наш мир?

* * *

Я устала. Нет, не так: я очень, очень сильно устала. За прошедшие два или три часа я не сомкнула уста ни на миг, рассказывая, рассказывая и рассказывая Вашарию подробности моего недолгого похищения. Тот впился в меня словно клещ, заставлял повторять каждый разговор с богом мертвых по несколько раз, задавал сотни уточняющих вопросов. Особенно его заинтересовала наша с Итирусом беседа про загадочные флуктуации. А уж описание оживления Лилианы Ильянс я повторила, наверное, раз сто, не меньше. Вспомнила даже, какого цвета была клюка у той старушки, которую я чуть не сбила, торопясь поспеть за Итирусом.

– Вашарий, я больше не могу! – наконец взмолилась я. Провела языком по пересохшим губам. – Ну правда! Смилуйся! Если я преступила закон – то кинь меня в самую жуткую тюрьму. В каменный мешок, где я больше никогда не увижу солнца. Но я больше не могу. Ты выжал из меня все соки.

– По поводу флуктуаций, – невпопад проговорил тот, не обратив ни малейшего внимания на мою жалобу и яростно листая блокнот. – Еще раз повтори, как именно прозвучала та фраза.

Я застонала и натянула одеяло на голову. Хватит! Пусть Вашарий меня хоть пытает – но я не произнесу больше ни слова. В конце концов, по закону даже преступников нельзя допрашивать более двух часов. А мне еще не предъявили никакого обвинения.

– Лучше убей меня, – глухо попросила я из-под одеяла. – Вашарий, что я тебе такого дурного сделала? За что ты меня настолько ненавидишь?

Воцарилась долгожданная тишина. Приятель, услышав наконец-то мой крик отчаяния, не торопился возобновлять допрос, а я лежала в прохладной темной тишине и наслаждалась краткими моментами отдыха.

– Киота. – Я почувствовала, как кровать прогнулась под его весом, когда он пересел со стула на краешек постели. Ощутила, как он невесомо погладил меня поверх одеяла. – Ты очень устала?

– Да! – выдохнула я. – Вашарий, я ничего не понимаю. У меня уже голова раскалывается от твоих вопросов. Что происходит? Почему ты так злишься на меня? Быть может, мне не стоило принимать предложение Итируса, но почему? Знаешь, когда он представился богом мертвых и пообещал решить большую часть моих проблем…

– Глупышка, – оборвал меня Вашарий.

Я чуть расслабилась, уловив в его голосе знакомую иронию. Значит, не так дурно обстоят мои дела. По крайней мере, хотелось бы в это верить.

Одеяло медленно поползло вниз. Я сделала слабую попытку его остановить, но безуспешно: спустя несколько секунд мое временное хлипкое убежище было разрушено. Я опять оказалась лицом к лицу с Вашарием.

– Я ничего не понимаю, – жалобно повторила я, глядя ему в глаза. – Все эти джокеры, козыри, смертные и боги… Самое главное – боги! Они действительно существуют?

– Не думаю, – лаконично отозвался Вашарий, в кои-то веки решив ответить на мои вопросы, а не мучить меня своими. Замялся на неуловимый миг, но все же неохотно продолжил: – Киота… Возможно, боги и существуют, но Итирус явно не относится к их числу. Точнее, я даже не уверен, что его действительно так зовут. Скорее, он просто выбрал наиболее подходящую для себя легенду из наших мифов.

– Но кто он тогда? – удивленно прошептала я, опять вспомнив свои сомнения по этому поводу. – Если не бог, то?..

– Пришелец, – кратко рубанул Вашарий. – Мы с Дольшером склонны полагать, что все эти так называемые боги, которые любят именовать себя игроками, прибыли к нам из другого мира. Наверняка намного превосходящего известные нам планеты по уровню развития техники и магической науки. Чтобы подчеркнуть наш якобы более низкий статус, они именуют нас смертными. Но на самом деле их тоже можно убить.

– О да, – пробормотала я, вспомнив, что в ближайшее время мне надлежит проверить это утверждение в отношении священной змеи Варрия. – Но что за игру они ведут?

Вместо ответа приятель лишь пожал плечами и отвел взгляд, явно не считая меня достойной этой тайны.

– Вашарий! – взмолилась я, хватая его за руки. – Ну пожалуйста! Я уже погрязла во всем этом с головой. Должна ведь я знать, к чему готовиться!

– Лично тебе это незачем, – бескомпромиссно заявил тот. – Итирус поймал тебя на живца. Он хочет, чтобы ты убила священную змею Варрия. Ну что ж, пусть будет так. По крайней мере, это действительно решит одну из главных твоих проблем. Но больше ты в этих играх не будешь участвовать. Нет, нет и еще раз нет! Дольшеру хватит сил и умений, чтобы обезопасить свою невесту от подобного. Да, мы сглупили, не приняв заранее меры предосторожности. Но теперь стало ясно, что наши противники не побрезгуют и самыми подлыми ловушками.

– Вашарий! – препротивно взвизгнула я, понимая, что столь желанная разгадка тайны вот-вот проплывет мимо меня. – Ну пожалуйста! Кто знает, чего вы не учтете в следующий момент? Тем более ты собираешься покинуть меня на долгие годы, а Дольшер не обладает твоей прозорливостью и мудростью.

– На месте Дольшера я бы обиделся на такие слова, – с некоторым изумлением произнес Вашарий, однако в его глазах мелькнул и тут же погас лучик удовольствия.

– Пожалуйста, – повторила я, прижимая его руки к своей груди.

Да, это было нечестно, но я специально опустила его ладони чуть ниже положенного, чтобы он через тонкую материю рубашки ощутил своими пальцами отчаянное биение моего сердца. В конце концов, я женщина, а значит, имею право использовать некоторые подлые штучки, компенсируя тем самым недостаток силы.

Зрачки Вашария чуть расширились то ли от удивления, то ли от возбуждения. Он пристально посмотрел на меня, ожидая, наверное, что я как обычно смущусь и отведу глаза. Но я с вызовом ответила ему, порывисто подавшись вперед так, что наши губы почти соприкоснулись.

– Что ты делаешь со мной, Киота? – хрипло пробормотал он. С некоторым усилием освободился от моей отчаянной хватки и тыльной стороной ладони провел по моей щеке, убирая назад разметавшиеся волосы.

– Расскажи мне все, – прошептала я, почти касаясь его губ и отчаянно страдая от желания впиться в них поцелуем. – Кроме тебя, меня никто не защитит. А Итирус всерьез полагает, что я твое слабое место.

– И он прав, – горячо выдохнул Вашарий.

Он с такой страстью привлек меня к себе, что выдавил невольный вздох из легких. Но боль тут же ушла, сменившись наслаждением. Он языком очертил абрис моих губ, заставив застонать от предчувствия небывалого удовольствия. Сжал мои плечи, спустившись короткими влажными поцелуями по шее к ложбинке между грудей… Да, я затеяла слишком опасную игру. И сейчас понимала, что мы занимаемся непозволительными вещами, но была не в силах остановить это.

– Киота… – прошептал Вашарий. Нащупал край моей больничной рубахи и с треском рванул ее вверх, освобождая меня от плена ненужной ткани. Вокруг запоздало взметнулись крупные хлопья блокирующего заклинания. – Ты действительно хочешь этого?

– Вашарий, – ответила ему я. Откинулась на подушку, увлекая его за собой. – Прошу, только не останавливайся!

И он не остановился. Небо, я даже не предполагала, что способна испытать подобное! Кожу жгло огнем от ласк Вашария, его губы и пальцы медленно и вдумчиво исследовали каждый дюйм моего тела. Я уже ничего не соображала. Только одна мысль стучала в голове: лишь бы это никогда не заканчивалось!

Когда он одним рывком вошел в меня, я широко распахнула глаза. В мыслях слабой тенью мелькнуло сожаление о только что совершенном предательстве по отношению к Дольшеру. Но в следующую секунду Вашарий начал двигаться, ритмично вбивая меня в смятые, влажные от пота подушки и простыни. И все посторонние мысли окончательно покинули мой разум.

* * *

Я удобно устроила голову на плече Вашария и смотрела в потолок. Он тоже молчал, задумавшись о чем-то своем и свободной рукой легонько поглаживая мою обнаженную грудь. Я понимала, что надо что-то сказать, каким-то образом начать разговор, но язык словно прирос к нёбу. Меня терзали раскаяние и стыд. Как я могла так поступить с Дольшером? Помню, как мне было больно, когда я застала Марьяна в постели с лучшей подругой. Но в данной ситуации я поступила еще хуже: изменила жениху с его двоюродным братом! Наверное, даже Вашарий сейчас ненавидит меня, поняв, в какую подлую гадину имел несчастье влюбиться. Ведь в произошедшем моя вина определяющая. Эта я принялась играть в столь опасные игры, прекрасно зная, как он ко мне относится. Соблазнительница выискалась! Думала, что лишь подразню Вашария, а в итоге сама потеряла голову и всяческий стыд.

– О чем ты думаешь? – наконец поборов смущение, негромко спросила я, ожидая, что вместо ответа он встанет и примется одеваться. А затем, уже у порога, презрительно кинет, что я сполна отработала все денежные долги перед ним.

– Я размышляю о том, что надлежит сделать в моем доме хорошую звукоизоляцию, – проговорил он после томительной паузы.

– Что? – Я недоуменно нахмурилась и посмотрела на него. – При чем тут звукоизоляция?

– При том, что блокирующее заклинание каждый раз ставить энергозатрат но, а мои соседи уже достаточно пожилые и степенные люди. Не хочется волновать их твоими постоянными криками. – Вашарий улыбнулся и привлек меня ближе. Мурлыкнул на ухо: – Я и не предполагал, что в постели ты такая шумная.

Я вспыхнула от насмешки, прозвучавшей в его голосе. Ну вот, издеваться начал. Сам, между прочим, виноват: даже Дольшер никогда не доводил меня ласками до подобного состояния, когда возможно лишь стонать в голос, умоляя о продолжении.

Вашарий тихо рассмеялся, заметив мой румянец. Без особого труда опрокинул меня на спину, словно не заметив слабого сопротивления, и его руки вновь неторопливо отправились в упоительное путешествие по моему телу.

– Постой! – с трудом выдохнула я, понимая, что пройдет совсем немного времени – и меня опять надолго покинет возможность здраво рассуждать. – Подожди, Вашарий! Ведь мы поступаем неправильно!

– Почему это? – искренне возмутился он, даже не думая прекращать свои ласки, которые становились все более и более откровенными. – Киота, милая, надеюсь, ты не думаешь, что после всего произошедшего я позволю тебе вернуться к Дольшеру? Мы были не правы лишь в одном: сначала надлежало разорвать помолвку. Ну что ж, сделаешь это сегодня вечером. Моему кузену совершенно не обязательно знать, что именно послужило причиной твоего поспешного решения. Он, конечно, и сам догадается, но позже, когда получит приглашение на нашу свадьбу.

– На нашу свадьбу? – ошарашенно переспросила я. С определенными усилиями выбралась из объятий Вашария и заглянула в его смеющиеся глаза, гадая, не ослышалась ли.

– На нашу свадьбу, – повторил он. Поднял мою правую руку и осторожно снял кольцо с безымянного пальца. Крутанул его, разглядывая россыпь бриллиантов, складывающихся в фамильный герб рода Барайс в виде четырехлепестного листа клевера, после чего продолжил: – Ты сегодня же вернешь его Дольшеру. А после возвращения в Нерий примеришь другое кольцо. И уверяю тебя, оно ни в чем не будет уступать этому.

– Подожди! – взмолилась я, чувствуя, как тону в этом потоке информации. – Ты что, предлагаешь мне выйти за тебя замуж?

– Конечно, Киота! – возмутился он моей недогадливостью. Помолчал немного и с неожиданным страхом поинтересовался: – А что, ты против?

– Ну я даже не знаю, – растерянно забормотала я. – Знаешь, вообще-то предложение принято делать несколько иначе. Прозвучало все так, будто ты меня просто информируешь.

– Я тебя действительно просто информирую. – Вашарий с иронией вздернул бровь и вернулся к прерванному разговором приятному занятию, небрежно заметив напоследок: – Киота, на этот раз я не отступлюсь. И не приму твоего отказа.

– Да неужели? – вредно осведомилась я, из последних сил сдерживая стон, так и рвущийся с губ. – И как ты меня заставишь согласиться, хотелось бы знать?

Вашарий промолчал, благоразумно решив не отвлекаться на пустые споры. И уже совсем скоро я осознала, в чем заключался его план: коварный искуситель раз за разом доводил меня до самой грани наслаждения, но в последний момент отступал, давая мне отдохнуть и немного остыть. Это напоминало самую настоящую пытку: поманить удовольствием, но не дать его вкусить. Стоит ли удивляться, что на третий или четвертый раз я едва не расплакалась, умоляя его не останавливаться.

– Киота Дайчер, – в ответ шепнул он мне на ухо, – ты станешь моей женой?

– Да. – Я выгнулась дугой в его таких ласковых и умелых руках. – Да, только, пожалуйста, продолжай!

– Ну вот, я же предупреждал, что ты обязательно дашь мне свое согласие, – с плохо скрытым торжеством заявил он.

И наконец-то я получила желаемое.

* * *

Я нервничала. Больничная палата казалась мне пропитанной запахом порока и низменных желаний. Дольшер обязательно поймет, что тут произошло! Мне не удастся сохранить факт измены в тайне, и после этого он возненавидит меня.

Я уныло вздохнула и еще раз провела рукой по кровати, разглаживая несуществующие складки на покрывале. Вашарий покинул меня совсем недавно, сказав, что желает встретить Дольшера в здании пространственных перемещений. После этого я развила просто-таки сумасшедшую деятельность. Первым делом попросила сменить у себя постель, пристально наблюдая за лицом сиделки – не мелькнет ли на нем презрительная усмешка в мой адрес. Однако та лишь вежливо склонила голову и отправилась выполнять мое поручение. А я в свою очередь заперлась в ванной комнате, где долго растирала кожу жесткой губкой, словно пытаясь стереть поцелуи Вашария. Тот убеждал меня, что о произошедшем никто и никогда не узнает, что не стоит корить и винить себя. Мол, всякое в жизни случается. Но я все равно не могла простить себя. Какая же я дрянь! Сама всегда ратовала за честность в отношениях и недопустимость любви на стороне, а при первой же удобной возможности…

Я застонала от отвращения к себе и несколько раз размеренно ударилась затылком о холодный кафель. Ладно, Киота, Вашарий прав, самое главное теперь – чтобы Дольшер не узнал о твоей измене. Сегодня же вечером ты вернешь ему кольцо и пожелаешь всего наилучшего в жизни.

Решив так, я закрутила краны и выбралась из душа. Накинула на себя длинный банный халат, подпоясалась и вышла. В комнате несколько минут бездумно смотрела на безупречно заправленную постель, которая словно еще хранила на себе отпечаток наших с Вашарием переплетенных тел. Затем отвернулась и забралась с ногами в ближайшее кресло, развернув его в сторону окна, лишь бы не видеть эту проклятую кровать. Интересно, Дольшер уже прибыл в Микарон? И если да, то о чем он сейчас разговаривает с Вашарием? Вдруг тот выложил ему все как на духу, желая похвастаться победой надо мной? Нет, не сходи с ума, Киота. Вашарий будет молчать. Ему самому невыгодно ссориться с двоюродным братом, а после подобного признания хорошего мордобоя точно не избежать.

– Киота! – неожиданно раздался позади глухой, наполненный затаенной болью крик.

Я вздрогнула и изо всех сил вцепилась в подлокотники, боясь обернуться к разгневанному Дольшеру. Неужели все мои рассуждения пошли прахом и Вашарий действительно все ему рассказал? Но почему? Или они договорились таким образом проверить меня перед свадьбой?

– Киота! – вторил Дольшеру голос моей тети.

И внезапно тишину больничной палаты разорвал исполненный тоски и отчаяния волчий вой. Она что, собирается меня растерзать, узнав, в какую бездну порока я пала? Да нет, сейчас же не ночь, а день. Да и полнолунием вроде бы и не пахнет. Или от потрясения Зальфия забыла, в каком теле находится?

Я медленно, очень медленно встала и обернулась, готовая в любой момент кинуться к широко распахнутому окну и выпрыгнуть, если дела пойдут совсем плохо для меня. Мало ли, вдруг Дольшер решит собственноручно покарать подлую изменницу и воспользуется смертельной магией для этого. Но все посторонние мысли моментально вылетели у меня из головы, когда я лицезрела следующую картину.

Зальфия стояла на коленях посреди комнаты и ритмично билась головой об пол в непонятном припадке самоуничижения. Дольшер возвышался над ней, горестно заломив руки и, по-моему, собираясь разрыдаться в голос. Из всей этой троицы только Вашарий казался нормальным. Он сам оторопел от поведения своих спутников и застыл каменным изваянием на пороге, забыв даже о раскрытой настежь двери. Из-за его спины выглядывал донельзя удивленный целитель, который обследовал меня утром, и еще несколько незнакомых людей, которых, видимо, привлекли непонятные крики.

Впрочем, Вашарий через миг опомнился и невежливо захлопнул перед любопытствующими дверь. Не удовлетворившись этим, прищелкнул пальцами, окутывая комнату плотным туманом блокирующих чар, не пропускающих лишних звуков.

– Ч-что происходит? – немного запинаясь, спросила я.

Тетя от моего вопроса взвыла еще отчаяннее и с такой силой ударилась головой об пол, что едва его не проломила. А Дольшер вцепился себе в волосы и выдрал изрядный клок.

– Без понятия, – ответил Вашарий, изумленно наблюдая за этой сценой. – Я встретил их в здании пространственных перемещений. Немного удивился, что Дольшер захватил с собой и твою тетю, но мало ли… В дороге они вели себя на удивление смирно. Даже не ругались.

Не ругались? Я с нехорошим интересом уставилась на Дольшера, весь вид которого говорил о крайней степени раскаяния. Сдается мне, я уже понимаю, что произошло между ними за недолгое время моего вынужденного отсутствия.

– Это я виноват, – подтвердил он мои догадки, робко посмотрев в глаза. – Киота, это все моя дурная неисправимая натура. Не вини Зальфию, она ни при чем.

– Нет, это я виновата! – перебила его она и наконец-то осмелилась взглянуть на меня. – Киота, милая, я не знаю, что на меня нашло. Но… Это произошло как-то само собой. Я была в таком горе, когда ты исчезла. Не могла заснуть, бродила по саду до самой поздней ночи. Встретила его там, мы опять поссорились и… и…

На этом месте она запнулась и расплакалась. Дольшер тоже жалобно вздохнул. А вот Вашарий кусал губы, отчаянно пытаясь не расхохотаться в голос. Да уж, ситуация как в плохом анекдоте: я так переживала, что изменила Дольшеру, а оказалось, что он успел наставить мне рога прежде.

– Я уйду в монастырь! – перемежая слова с отчаянными завываниями, вдруг заявила тетя. – Киота, не переживай, ты меня больше не увидишь! Я запрусь в самой темной и маленькой келье и до скончания своих дней буду молиться, лишь бы получить прощение за свой отвратительный поступок.

– А я, я… – Дольшер запнулся, не в силах придумать себе достаточного наказания. На его лице отразилась сложная работа мысли. Все понятно, в монастырь ему явно не хочется, а вызвать во мне жалость каким-нибудь образом надо.

– Я вижу только один выход из сложившейся ситуации, – зловеще проговорила я, избавив его от необходимости что-нибудь придумывать.

Дольшер и Зальфия с нескрываемым ужасом уставились на меня во все глаза. Даже Вашарий с ироничным интересом вздернул бровь, не понимая, что я задумала. А я шагнула к прикроватному столику и подняла кольцо, которое так и не надела после ухода Вашария. Протянула его своему уже бывшему жениху и спокойно сказала:

– Как честный человек, после всего случившегося ты обязан жениться на моей тете. Думаю, ты уже понял, что был у нее первым мужчиной.

– Первым? – удивленно выдохнул Дольшер и потрясенно уставился на Зальфию, которая все еще стояла на коленях. – Да быть такого не может! Поверь мне, уж я бы обязательно заметил подобное!

– Ну… – Она внезапно зарделась от всеобщего внимания и нехотя призналась: – Киота, на самом деле у меня было несколько романов в прошлом. Я не рассказывала тебе о них, поскольку… В общем, не хотела подавать тебе дурного примера.

Я закрыла глаза и с приглушенным вздохом принялась массировать виски. О небо, что за безумный день сегодня?

– Как бы то ни было, ваша помолвка все равно расторгается, – поспешил прийти мне на помощь Вашарий. Скользнул вперед и собственнически обнял меня за талию. – Дольшер, надеюсь, без обид, но я даже рад, что так произошло. Не кори себя за эту измену, поскольку…

Я не успела опомниться, как он развернул меня к себе и самым наглым образом поцеловал на глазах у опешившего кузена. Раздался слабый стук – это тетя, поднявшаяся было с пола, вновь села, пораженная нашим недопустимым поведением.

– Вот как… – Дольшер зло прищурился, без особых проблем поняв, что все это означает. – Братец, смотрю, ты зря времени не терял. И давно вы с Киотой крутите шашни за моей спиной? То-то я заметил, что у меня голова в последнее время часто болит. Оказывается, это мне рога давят.

– Не выдумывай, – спокойно отозвался Вашарий. – Уверяю, ты изменил Киоте раньше, чем она тебе.

– Ну и что! – на редкость противным голосом взвизгнул тот. – Я мужчина, мне можно!

– Что?! – рявкнула тетя, наконец-то осознав, что больше нет смысла играть убитую горем женщину. Вскочила на ноги и сжала кулаки, готовая кинуться на Дольшера. – С каких это пор мужчинам можно изменять, а женщинам нет?

– А с каких пор двоюродные братья жениха уводят невест прямо от алтаря? – огрызнулся Дольшер. – Киота, как ты могла!..

– По правде говоря, ты первый начал, – встала на мою защиту Зальфия. Выхватила из моих рук кольцо, которое я продолжала бездумно крутить в пальцах, и надела его. – Раз уж такое дело, то тебе действительно придется на мне жениться!

– С какой такой стати? – Дольшер покраснел от негодования. – Мы с тобой всего один раз переспали! С чего ты решила, что я сделаю тебе предложение?

– Но Киоте ведь сделал! – фыркнула Зальфия. – Чем я хуже?

– Я с ней встречался два месяца до этого! – взвыл Дольшер. – А тебя почти не знаю! И потом, я уже по горло сыт семейством Дайчер. Да надо мной весь Нерий смеяться будет, когда узнает, что собственная невеста наставила мне рога с моим кузеном. И с кем! С Вашарием, которого весь двор считает или импотентом, или любителем однополых связей!

– Ты меня соблазнил! – продолжала стоять на своем Зальфия, беспорядочно размахивая перед его носом руками. – Из-за тебя я предала свою племянницу! Я ведь тогда не знала, что она в скором времени окажется в объятиях Вашария. Ты покрыл мое имя несмываемым позором и просто-таки обязан взять меня в жены.

– Кто тебя соблазнил? Я тебя соблазнил? – искренне удивился подобному обвинению Дольшер. – Да ты сама на меня напрыгнула в саду у Карраяра и потащила в ближайшие кусты!

Крики этой парочки почти оглушили меня. Да, они действительно стоят друг друга. Как бы не подрались.

– Пойдем, – вдруг шепнул Вашарий, настойчиво увлекая меня в сторону дверей. – Оставим их наедине.

– Думаешь, стоит? – с сомнением отозвалась я, гадая, как скоро Дольшер получит пощечину от моей тети. Кажется, она вот-вот накинется на него с кулаками. – По-моему, они вот-вот поубивают друг друга.

– Не поубивают, – уверенно проговорил Вашарий и снисходительно мне улыбнулся. – Киота, неужели ты не чувствуешь, что очень скоро наше присутствие начнет только тяготить их? Пойдем. С ними все будет в порядке, уверяю.

Я нехотя позволила ему увести меня из комнаты. Удивительно, но едва за нами захлопнулась дверь, как за нею воцарилась полная тишина. А ведь Дольшер еще не успел возобновить блокирующие чары. Что они там делают?

Этот вопрос мучил меня еще около часа, за который Вашарий вернул мне мою одежду и распорядился накормить горячим обедом. Только сейчас я поняла, как проголодалась! И ничего удивительного: с утра во рту и крошки не было, а денек у меня выдался даже более чем утомительный.

– И что ты намерен делать дальше? – спросила я, когда мне принесли горячий шоколад с ванилью. Мы с Вашарием расположились в свободной палате на этаж ниже моего предыдущего места обитания, и я то и дело косилась наверх, гадая, чем же там занимается скандальная парочка.

– В смысле? – переспросил тот. – В ближайших планах у меня подготовка к свадьбе и перестройка моего дома по причинам, которые ты уже знаешь.

Я задумчиво потерла подбородок. Да, все-таки донельзя странные повороты случаются в моей судьбе. Еще вчера Вашарий был моим другом, не более и не менее. А сейчас он сидит напротив, совершенно спокойно рассуждает о том, как мы будем жить вместе, и самым наглым образом гладит мою коленку.

– Нет, я не о том. – Я попыталась отодвинуться, чтобы он перестал меня отвлекать своими прикосновениями, но Вашарий передвинулся следом. Я горестно вздохнула и покачала головой, но мужественно продолжила расспросы, не реагируя на его вызывающее поведение: – Насколько я понимаю, нам теперь надлежит вернуться на Варрий, так? Итирус хотел, чтобы я убила священную змею. Как думаешь, зачем ему это?

– Тяжело сказать, – уклончиво проговорил Вашарий. – И я уже говорил, что не хочу, чтобы ты лезла в эти дела.

– Я и так по уши вляпалась во все это, – резонно возразила я. – И имею право узнать, что происходящее означает. Ты обмолвился, что Итирус планирует захватить наш мир. Это правда?

Вашарий молчал, словно не услышав моего вопроса. Он наконец-то перестал распускать руки и отстал от моих коленок, глубоко о чем-то задумавшись. Лишь изредка размеренно постукивал пальцами по подлокотнику кресла.

– Ладно, – когда я уже отчаялась дождаться от него какой-либо реакции, внезапно решился он. – Я все тебе расскажу. В конце концов ты скоро станешь моей женой, а значит, на тебя обратят внимание. Точнее, как показали недавние события, тебя уже заметили. И нам очень повезло, что ты угодила в руки Итируса, который среди всех остальных игроков отличается просто-таки невероятным благородством по отношению к женскому полу и всегда соблюдает неписаные правила.

Я вся обратилась в слух, предчувствуя долгий и интересный рассказ. Только бы нас не прервали!

– Как я сказал ранее, мы с Дольшером считаем, что Итирус и остальные так называемые божества прибыли из другого мира, намного превосходящего наш по уровню развития магии, – негромко начал Вашарий, прежде обезопасив нас от подслушивания при помощи заклинания. – Киота, нельзя с уверенностью утверждать, что они хотят именно захватить нас, поскольку иначе это бы уже произошло. Я, если говорить откровенно, до сих пор не понимаю их мотивы и действия. Одно могу утверждать совершенно точно: игроки никогда не действуют напрямую, только посредством смертных через так называемые договоры. Сам Итирус не может убить змею, но он должным образом подготовил тебя. Зачем ему это? Не знаю. И точно так же понятия не имею, к чему это приведет. Чаще всего вмешательство в нашу жизнь игроков служит причиной кровопролитнейших войн. Но вот парадокс, устранение змеи практически наверняка приведет к продлению мирного договора между варрийцами и людьми.

– Почему? – въедливо вмешалась я, припомнив события двухмесячной давности. – Когда я разговаривала со змеей, то у меня сложилось впечатление, что, напротив, почти все ее окружение буквально жаждет войны с людьми. Недаром ведь они пытались убить меня, чтобы сорвать давнюю забаву своей повелительницы. Нет двух универсалов – нет привычной передачи престола. Суматоха передела власти является самым удобным моментом для нападения на противника, погрязшего в постоянных междоусобицах.

– Не все так просто, – остановил мои разглагольствования Вашарий. – Киота, не забывай, что о ситуации с варрийцами ты знаешь со слов самой змеи. А ей было выгодно выставить себя в качестве своеобразного миротворца, выступающего единственной преградой между агрессивными варрийцами и бедными, несчастными людьми, которых в результате войны ждет изгнание с планеты. На деле все обстоит диаметрально противоположно. Аборигены Варрия действительно до смерти устали от забавы змеи и всей этой непонятной чехарды со сменой правителей. Это настоящая глупость: сажать на трон верховного варана какого-то чужака, живущего мечтой о мести более удачливому родственнику. Змея бессмертна, поэтому уничтожить ее самостоятельно они не могли. Вот и пошли более сложным путем, сосредоточившись на поисках универсалов в новом витке многовековой игры. Убери змею как источник постоянного раздражения – и варрийцы быстро успокоятся, вернувшись к своим исконным занятиям. Если честно, они, пожалуй, самые ленивые существа во всех открытых мирах. Из всех занятий предпочитают греться на солнце да поедать плоды драконьего дерева. Не нужны им новые земли и завоевания.

– Вот как… – медленно протянула я, пытаясь осмыслить новое знание. – Получается, Итирус в данном случае действует во благо людям. Так?

– Если только у его затеи нет двойного, а то и тройного дна, – осторожно поправил меня Вашарий. – Понимаешь, мне кажется, что сейчас затевается игра, равной которой история еще не знала. И убийство змеи – лишь первый шаг. Или же отвлекающий маневр. Куда интересней для меня та девушка, которую вы оживили на кладбище Микарона. Я уже запросил данные из архивов, но Темные века оставили после себя слишком мало свидетельств. Совершенно очевидно, что Итирус вынудил тебя указать именно на эту могилу. Совершенно очевидно, что его дальнейшие действия будут связаны именно с этой Лилианой. Но какой ему в ней прок?

– Быть может, она и есть тот самый таинственный джокер? – робко предположила я. – Если она жила в Темные века и ее не сожгли на костре за колдовство, то кажется очевидным, что ее магический уровень весьма низок.

Вашарий надолго задумался над моим предположением. Но потом все же со вздохом сожаления качнул головой, отказываясь от него.

– Нет, вряд ли, – сказал он. – В каждой игре свой джокер. И потом, Итирус назвал ее козырем. Скорее, он собирается шантажировать ее жизнью кого-то. Но кого?

– А игрок может влюбиться в обычного человека? – еще более несмело продолжила я строить самые невероятные предположения.

В темных глазах Вашария вдруг зажегся лучик неподдельного интереса. Он достал из пиджака блокнот и что-то застрочил в него.

– Ты меня удивляешь, Киота, – закончив писать, проговорил он. – Я не знаю, права ты или нет, но твои слова заслуживают быть оформленными в качестве отдельной версии. Знаешь, из тебя получился бы неплохой аналитик. Я уж молчу о твоих способностях к теоретической магии.

– Да-да, я помню, – рассеянно согласилась с ним я. – Как и твое предложение в любой момент предоставить мне работу у себя в ведомстве. Лучше скажи мне вот что: какая тебе забота от этих игроков? Ну забавляются себе, ну и пусть. Зачем им мешать?

– Как зачем им мешать?! – Вашарий всплеснул руками, неприятно пораженный моими словами. – Киота, как я уже сказал, чаще всего после вмешательств игроков в нашу жизнь разгораются войны. Да что там, даже полный запрет на магию, приведший в итоге к кровавым Темным векам, практически наверняка был инициирован Олеоном. Ну, по крайней мере, на это указывают некоторые свидетельства в летописях. А ведь не будь того смутного времени, надолго затормозившего развитие нашего мира, – и мы бы уже далеко шагнули по пути прогресса, возможно, даже сравнялись бы с этими игроками. И потом, не знаю, как ты, а меня одна мысль, что какие-то непонятные личности считают себя вправе вершить судьбы других миров, приводит в ярость. Пусть занимаются своими делами и не лезут к нам. Или же заключают мирный договор и ведут обычное сотрудничество. Но не пытаются играть во властителей судеб.

Я вполне разделяла негодование Вашария. Действительно, хуже нет, когда кто-нибудь начинает тобой командовать. И еще гаже, когда подстраивает тебе пакости исподволь. Вспомнить хотя бы, как я обиделась, узнав, что Дольшер пытался втихаря уничтожить мою частную практику, воспользовавшись своими связями и авторитетом начальника магического департамента. Кстати, а это очень интересный вопрос: раз уж Вашарий твердо вознамерился взять меня в жены, то как он отнесется к тому, что я не собираюсь сидеть дома, варить супы и смиренно дожидаться его с работы? Да, он весьма обеспеченный человек и в состоянии сделать так, что я перестану считать хары в кармане, благо уже доказал свою щедрость. Но все равно. Тетя меня учила, что женщина всегда должна быть финансово независимой от мужчины. Не говоря уж о том, что мне нравится возиться с амулетами и прочим, что составляет хлеб вещевика.

– Вашарий, – начала я, сильно обеспокоенная этой мыслью, – ты ведь не заставишь меня бросить мою работу?

– Что? – переспросил он, несколько сбитый с толку столь резкой переменой темы разговора. – Какую работу?

– Я про свою лицензию вещевика, – напомнила я. – Мне ее выдали сроком на три года. Надеюсь, когда мы вернемся с Варрия…

– Дорогая, – со смешком перебил меня Вашарий и опять хозяйским жестом положил руку на мою коленку, – давай мы все-таки сначала отправимся на Варрий и найдем священную змею. Некстати пробудившийся дар универсала и угрозы Рашшара кажутся мне куда более актуальными проблемами, чем возобновление твоей частной магической практики.

– Как думаешь, Итирус не пугал меня, когда говорил, что Тицион вряд ли потерпит присутствие с ним в одном мире универсала? – уныло спросила я, мысленно признав правоту Вашария.

В самом деле, я что-то слишком рано обеспокоилась возможным выходом на работу. Пока у меня и без того забот хватает.

– Не знаю, Киота. – Вашарий моментально помрачнел, наверняка не обрадованный перспективой получить в личные враги короля Нерия. – Боюсь, что он говорил правду. Тицион – очень странный человек. Точнее, человеком его как раз назвать очень тяжело. Но по силе он близок к игрокам, поэтому во многом является гарантом стабильности и мира. Я никогда не мог угадать его дальнейших поступков. Поэтому понятия не имею, каким будет его следующий шаг.

– А что насчет того, что Итирус хочет его убить? – поинтересовалась я. – Разве мы не должны поставить Тициона в известность?

– Я уже поставил, – отозвался Вашарий. Качнул головой. – Но полагаю, это лишь отвлекающий маневр. Итирус прав: к чему ему рассказывать о своих планах тебе, зная, что ты обязательно все передашь мне или Дольшеру.

От всех этих хитросплетений и интриг у меня заныли виски. Я устало вздохнула и прислонилась лбом к плечу Вашария. Небо, никогда не предполагала, что мне не повезет угодить в такую круговерть событий! Прежде такой знакомый и понятный мир вдруг превратился в загадочный лабиринт с кучей явных и тайных ловушек и могущественных врагов.

– Не бери в голову, Киота, – моментально оборвал свои рассуждения Вашарий и легонько поцеловал меня в волосы. – Забудь все, как дурной сон. Мы и раньше собирались навестить священную змею, будем считать, что планы не изменились. А все остальное тебя точно не касается. Лучше начинай планировать свадьбу. Я не собираюсь откладывать ее в долгий ящик. А то мало ли…

– Боишься, что я вернусь к Дольшеру? – со слабой улыбкой поинтересовалась я.

– О нет. – Вашарий негромко рассмеялся. – Как раз этого я не боюсь. Полагаю, стоит тебе лишь посмотреть как-то не так на моего кузена, вспомнив ваши былые шалости, как ты мигом схлопочешь хорошую оплеуху от Зальфии. Она его теперь точно в покое не оставит.

– Но не потащит ведь она его на аркане к алтарю, – возразила я.

Вашарий вместо ответа с сарказмом хмыкнул. Встал и подал мне руку.

– Полагаю, самое время навестить эту парочку, – проговорил он, с откровенной насмешкой глядя на меня сверху вниз. – Заодно убедишься, что Дольшер не страдает, узнав о твоей измене.

– Учитывая, что он первым наставил мне рога, с его стороны было бы странно на меня долго обижаться. – Я встала и неуверенно добавила: – Хотя несомненно он чувствует себя уязвленным.

– Ну-ну, – как-то странно хихикнул Вашарий. – Бедный сейчас так переживает, так переживает. Посмотрим?

И потащил меня к выходу из палаты. Я последовала за ним, немало заинтригованная его словами. Что все это значит? Когда мы покидали Дольшера и Зальфию, они готовы были сцепиться в смертельной схватке. Не удивлюсь, если сейчас мы застанем два хладных трупа друг против друга.

Но ни Дольшер, ни Зальфия не собирались умирать. Когда мы вошли к ним в комнату, предварительно постучавшись, то застали парочку сладко воркующей на моей кровати. Н-да, хорошо все-таки, что я попросила переменить постель.

– Киота. – Дольшер зажмурился от удовольствия, когда Зальфия тоненькими пальчиками начала перебирать его густые темные волосы. – Я думаю, ты несильно расстроишься, узнав, что я расторгаю нашу помолвку.

– С учетом что это я вернула тебе кольцо… – ошеломленно проговорила я, наблюдая за этой донельзя разнеженной парочкой.

Не узнаю тетю, если честно! Лежит обнаженная под одним покрывалом и не обращает внимания, что оно весьма откровенно обрисовывает очертания ее тела. Ну ладно, Дольшера ей стесняться поздно, поскольку он наверняка уже во всех подробностях разглядел ее. Меня стыдиться тоже смысла нет, поскольку в детстве она не раз таскала меня купаться на речку голышом под светом полной луны. Но почему на Вашария даже не покосилась?

– Нет, Киота, это я расторг помолвку, – внушительно произнес Дольшер, метнув на меня рассерженный взгляд. – Так и только так! Я не могу позволить, чтобы твоя измена выставила меня идиотом в глазах всего высшего света.

– То есть лучше, чтобы я выглядела полной идиоткой в глазах высшего света? – с иронией осведомилась я.

– Моей изменой никого не удивишь. – Дольшер пожал плечами. – Все только и ждали этого. Уверен, даже ставки делали, сколько еще я продержусь. И потом, как ни крути, но я все-таки успел раньше тебя.

– Понятно… – протянула я и посмотрела на Зальфию. Удивленно вздернула бровь при виде знакомого кольца, сверкнувшего россыпью бриллиантов на ее безымянном пальце. Это еще что такое? Дольшер не отобрал его?

– Киота, милая, я хочу, чтобы ты стала свидетельницей на нашей свадьбе, – невпопад брякнула Зальфия, на миг оторвавшись от увлекательного занятия по расчесыванию шевелюры Дольшера. – Прошу, только не отказывайся! Мы решили не откладывать церемонию и пожениться сразу после возвращения в Нерий.

– Удивительно, но мы тоже, – пробормотал себе под нос Вашарий и вдруг лукаво мне подмигнул. – Киота, а почему бы тебе не попросить тетю об ответной услуге?

– Да, было бы замечательно! – оживился Дольшер. – А я мог бы взять в свидетели Вашария. Он, правда, сволочь та еще, коль позволил себе переспать с моей невестой. Но зато благодаря этому я освободился для отношений с Зальфией.

Я мученически закатила глаза и раздраженно проворчала пару ругательств. Нет, это просто уму непостижимо! Представляю, как отреагируют газетчики на столь странные свадьбы. Да все печатные издания Нерия и остальных миров взорвутся от самых невероятных предположений! Еще бы, не каждый день расторгается одна помолвка, чтобы затем сыграть две свадьбы, и притом на каждой из них свидетелями будут те, кто послужил причиной расстройства другого торжества.

– А как отнесется твоя семья к настолько резкому изменению планов? – спросила я у Дольшера.

– Без понятия. – Тот неожиданно захихикал над какими-то своими мыслями. – Знаешь, моя мать пару раз заявляла, что готова на что угодно, лишь бы не видеть тебя в качестве моей супруги. Мол, любой другой девушке будет рада сильнее. Посмотрим, как она отреагирует на истинного оборотня. Не говоря уж о том, что один из ее будущих внуков рискует каждое полнолуние обрастать шерстью и пугать соседей воем!

– А тебя это не смущает? – внезапно заинтересовалась разговором Зальфия. Села, придерживая у груди покрывало, и на всякий случай хищно оскалилась. – Только рискни заявить, что страдаешь предвзятостью к оборотням! Загрызу!

– Если бы страдал, то не спал бы с тобой, – резонно возразил Дольшер и потянул ее вниз с весьма недвусмысленными намерениями и абсолютно не стесняясь нашего присутствия. – Зальфия, дорогуша, не рычи так. Знаешь, по сравнению с обычными девушками ты намного горячее и выделываешь такие штучки, что просто ой!

– Учти, что помимо прочего у меня отличный нюх, – невнятно пригрозила Зальфия. – То есть можешь сразу распрощаться с мыслями об измене. Только учую чужой запах – без всякого сожаления откушу тебе один жизненно важный орган. Да-да, вот этот, не прикрывай его ладонью.

После этого заявления нам с Вашарием пришлось срочно покинуть комнату, поскольку наше присутствие здесь начало нарушать всяческие нормы приличия. Ради разнообразия на этот раз мы отправились гулять в сад, прилегающий к больнице и защищенный от городской суеты высокими стенами. И только здесь я убедилась в том, что Вашарий действительно согнал для моей охраны практически всех своих подчиненных из местного отделения учреждения по развитию и укреплению иномирных связей. Я насчитала не меньше тридцати магов в черной униформе государственных служащих, которые в этот погожий день неспешно патрулировали тенистые аллеи сада. Благо что близко к нам не подходили, поэтому мы вполне могли спокойно побеседовать.

– Ты кажешься расстроенной, – негромко заметил Вашарий, когда я в очередной раз раздраженно пнула ворох сметенных опавших листьев. – Почему? Сомневаешься, что сделала правильный выбор между мной и Дольшером?

– Нет, что ты, – поспешила я его успокоить, услышав в голосе обиду. – Я абсолютно уверена, что никогда не пожалею о случившемся, поскольку люблю тебя, а не его. Но… Мне как-то неприятно от того, с какой легкостью Дольшер забыл обо мне и переключился на мою тетю.

– Неужели ты думаешь, что тебе было бы легче, если бы он плакал и всячески страдал, узнав про твою измену? – Вашарий качнул головой. – Брось. Все, что ни делается, делается к лучшему, Киота. Только не обижайся, но Зальфия подходит моему кузену намного лучше. Я понял, что между ними что-нибудь произойдет, в тот самый момент, как впервые увидел их рядом. Между ними летали такие искры, что удивительно, как они не накинулись друг на друга сразу же после знакомства. Наше присутствие было для них единственным сдерживающим фактором. Когда я отправился на твои поиски сюда, то готов был поклясться, что следующую же ночь после моего отъезда они проведут вместе.

– То есть ты соблазнил меня, уже подозревая, что Дольшер в этот момент развлекается с моей тетей? – Я насупилась. – Мог бы и предупредить!

– К слову сказать, соблазнила меня как раз ты. – Вашарий ехидно ухмыльнулся. – И провернула это так умело, что я действительно потерял голову, моментально забыв и про Дольшера, и про твою тетю, и про Итируса.

Комплимент прозвучал достаточно сомнительно, но я решила не терять времени понапрасну на пустые разбирательства. Неожиданный вопрос пришел мне в голову, заставив забыть все эти любовные переживания: а как вообще Вашарий меня нашел? И, кстати, не собирается ли он арестовать моих предателей-родственничков, думающих, что я угодила в лапы к некроманту, и ничего не предпринявших, чтобы меня спасти?

– Генрих уже сидит за решеткой и ожидает суда. Думаю, лет десять рудников он точно заслужил, – ответил Вашарий, внимательно выслушав мои сбивчивые вопросы. – А Ольфия… Киота, я подозревал, что тебя держат где-то в окрестностях Микарона. На это указывало то обстоятельство, что энергетическая буря здесь была куда сильнее, чем над остальным Нерием, не говоря уж о Варрии. От меня не укрылся и загадочный выброс непонятной природы, когда Итирус оживлял Лилиану на местном кладбище. Да и маячок, который я успел набросить на твою проекцию, дал мне достаточно информации. Но все же она была не полной. Я и представить не мог, что Итирус воспользуется домом твоих родных. Но за день до истечения недельного срока, отведенного на твое обучение, я получил загадочную анонимку по мыслевизору. Сбивчивый женский голос зловеще прошипел, что я найду тебя здесь. Буря уже шла на убыль, поэтому твоей бабушке и удалось до меня дозвониться. Однако помехи были слишком сильные, чтобы отследить отправителя.

– Тогда почему ты уверен, что это была именно она? – недоверчиво переспросила я.

– Потому что она испугалась, что я ее не расслышал, и перезвонила второй раз. – Вашарий усмехнулся. – Правда, в тот момент я как раз вышел из кабины пространственного перемещения в Микароне. И мои люди отыскали ее в считаные минуты. Киота, как видишь, твоя бабушка все же пыталась тебя спасти. Она по какой-то непонятной причине до ужаса боится Генриха, поэтому не осмелилась пойти против него открыто, когда он задумал тебя оставить в доме после злополучного званого ужина. Но все же отважилась предупредить меня при первом же удобном случае.

Я глубоко задумалась над словами Вашария. Вот, значит, как. Пожалуй, я была слишком жестока к бабушке. Нет, она, конечно, не станет моей любимой родственницей, но когда вся эта катавасия завершится – стоит ее навестить.

«Если, конечно, тебе повезет выбраться живой из этих событий», – мудро заметил внутренний голос.