Часть четвертая. Сомнения

На улице шумела гроза. Душное влажное марево, висевшее над Нерием уже несколько дней, наконец-то обернулось прохладным сильным дождем. Крупные капли упруго барабанили по листве старых яблонь, нескончаемыми потоками заливали стекло. Я с ногами залезла в кресло, вплотную подвинув его к окну, и задумчиво наблюдала за буйством стихии. Повеяло настоящей осенью – временем затяжного ненастья и штормов на близком заливе.

У меня на коленях уютно свернулся дракончик. Вполне живой, правда, летать он вряд ли когда-нибудь сможет. Не знаю, какую магию тогда применил Вашарий, наверное, из него действительно получился бы великий целитель, но он спас его. Не давал умереть, щедро делясь с ним собственной энергией, пока не подоспела подмога.

Сказать, что дракончик после этого полюбил Вашария, – значит, ничего не сказать. Он просто обожествлял его, не отходил ни на шаг, когда тот возвращался домой, смешно вперевалку бегая за ним по пятам и изредка ругая обрубки мертвых, неподвижных крыльев, не позволяющие ему взлететь. Только Вашарию вредная рептилия позволяла все. Даже с неумелой лаской курлыкала, пытаясь поднырнуть под его руку и добиться поглаживаний. А вот со мной дракончик по-прежнему предпочитал переругиваться, демонстрируя на редкость скверный характер. К слову, после перенесенного ужаса он стал еще сварливее. И только изредка – как, например, в сегодняшний ненастный день, позволял себе капельку нежности.

– Я думаю, тебе надо дать имя, – предложила я, заметив, что тот не спит и подглядывает за мной сквозь прозрачную мигательную перепонку. – Почему я раньше этим не озаботилась?

– Потому что плохая из тебя хозяйка. – Дракончик зевнул, продемонстрировав внушительный оскал, и перевернулся, подставив мне для ласки живот, который пересекал страшный бугристый шрам, полностью заживший. – Постоянно мне забывала крови налить. А потом еще и этот явился.

При воспоминании о пережитом у дракончика сам собой поднялся костный гребень на голове. Он никогда не называл вампира по имени, хотя тот ему представился перед началом зверской пытки. Наверное, чтобы у нас не осталось ни малейшего сомнения, кто именно в ночь перед нашим возвращением проник ко мне в квартиру и оставил столь жуткое послание. Правда, в одном ожидания Рашшара не сбылись – его жертва благодаря невероятному стечению обстоятельств и упрямству все же выжила. Хотя скорее всего вампир просто не ожидал, что кто-нибудь потратит на спасение обычного домашнего животного столько сил.

– Хорошо, что хоть с желтоглазым рассталась, – продолжил через минуту дракончик, все еще недовольно топорща гребень. – Шумный он, не пара тебе. А хозяин… Он другой. Добрый.

– Он тебе еще не хозяин, – резонно возразила я, несколько уязвленная тем, с какой легкостью дракончик от меня отказался. – Хозяйка у тебя пока только я.

– Но мы ведь живем у него дома. – Противная рептилия с вызовом фыркнула. – Значит, он наш хозяин. Нет?

Я была не в настроении спорить, поэтому лишь пожала плечами. Осторожно переложила дракончика на кресло, а сама встала и подошла к столу, где дымилась огромная чашка чая и стояло блюдце с малиновым вареньем. Хорошо, что мне наконец-то позволили хоть какие-нибудь напитки, кроме лечебного отвара. И плохо, что сделали это, лишь бы смягчить мой фактический домашний арест.

Естественно, после обнаруженного привета от вампира Вашарий даже слышать не хотел, чтобы я осталась у себя. Он сразу же перевез меня в свой дом, находящийся в пригороде Нерия. Впрочем, я и не возражала особо. Мне казалось диким оставаться в квартире, где стены еще хранили стоны моего верного отважного дракончика и запах его крови. Зальфия и Дольшер тоже не горели особым желанием жить там, как собирались ранее. Последний, кстати, жутко обеспокоился произошедшим, и я вполне понимала его опасения. Рашшар обещал убить всех, кто мне дорог, и Зальфия занимала в этом списке чуть ли не первую строчку. Поэтому Дольшер приложил все мыслимые усилия и власть начальника магического департамента, чтобы в кратчайший срок найти достойное и, самое главное, хорошо охраняемое жилище для своей новой невесты. Более того – приставил к ней парочку дюжих магов из убойного отдела. Зальфия шумно протестовала против такого ущемления своей свободы, но в ее изумрудных глазах тлело нескрываемое удовольствие. Еще бы – ей всю жизнь приходилось справляться с проблемами самостоятельно, а тут о ней впервые позаботился кто-то другой.

Увы, но в моем случае ни о каких прогулках, даже под надзором охраны, речи не шло. Вашарий не доверял никому, кроме себя. Каждое утро он тщательно замыкал энергетический контур небольшого домика, каждый вечер самостоятельно размыкал защиту – и только тогда мне позволялось прогуляться, естественно, в его сопровождении, по разросшемуся саду, за которым никто толком не ухаживал.

Я чувствовала себя настоящей пленницей. Одиночество не скрашивал даже выздоровевший дракончик, которого через пару дней после нападения привез мне Вашарий. Хотелось выть от тоски. Да, Вашарий исправно снабжал меня свежими газетами и книгами, но от этого было только хуже. Каждое печатное издание Нерия считало своим долгом обсосать подробности скандального разрыва моей помолвки с Дольшером и заключения двух новых. Больше всего журналистов интересовали причины, по которым это произошло. И тут они дали настоящий простор своей неуместной фантазии. По мнению одних, Дольшер застал меня в постели с Вашарием и между двумя кузенами едва не произошел смертельный поединок. Мол, они и так постоянно конкурировали по работе, а теперь соперничество распространилось и на личную жизнь. Другие возражали, что Вашарий никогда не был замечен в особом интересе к женщинам, поэтому я, по всей видимости, переодетый юноша, которому дали задание соблазнить начальника магического департамента и бросить его в пучину порока. Про Зальфию вообще несли невесть что. Естественно, газетчики сразу прознали, что она является истинным оборотнем, и принялись во всех красках описывать жуткие оргии, якобы происходящие с участием нашей четверки.

Вашарий лишь посмеивался, когда я с крайним негодованием зачитывала ему особенно постыдные места из «раскрытых тайн трех древнейших родов», как пафосно обозвал эти бредни «Вестник Нерия». А вот мне было не до веселья. Я сжимала кулаки, с величайшим наслаждением представляя, как однажды подкараулю одного из авторов этих сплетен в темном переулке и расцарапаю ему лицо. Однако неожиданно весь поток грязи прекратился словно по мановению волшебной палочки. Вашарий на мои удивленные вопросы лишь небрежно обронил, что в моем положении нельзя волноваться, поэтому он принял соответствующие меры. И что в этом ему с радостью помог Дольшер, поскольку он в последнее полнолуние с величайшим трудом остановил на грани превращения Зальфию, готовую выпустить своего зверя на кровавую охоту за газетчиками. Но стоило мне только обрадоваться сему обстоятельству, как Вашарий задумчиво добавил, чтобы я готовилась к новому витку сплетен – когда Дольшер признает своего ребенка. Тогда точно обвинения в зоофилии покажутся мне цветочками.

Да, уже месяц я была в заключении. За все это время мне лишь однажды разрешили съездить в Нерий – на обязательное магическое освидетельствование и подтверждение уровня подчинения. Правда, тогда меня сопровождала целая армия охраны. Я жутко боялась, что амулет, подаренный змеей на прощание, окажется бессилен перед сканирующим прибором, однако все прошло наилучшим образом. В паспортных чарах сделали отметку, что я по-прежнему являюсь магичкой первого уровня, Дольшер лично возместил выписанный мне штраф за несвоевременное прохождение обязательной процедуры – и меня вновь заперли в этом доме на отшибе.

Дни стремительно убегали, проскальзывая золотым песком между пальцев. Подготовка к свадьбе шла своим чередом, но я в этом по вполне понятным причинам не участвовала. Вашарий настаивал, чтобы церемония была проведена в ближайшее время, и я вполне поддерживала его в этом стремлении. В самом деле не хочу, чтобы приглашенные гости глазели на мою расплывшуюся талию, на все лады обсуждая мое особое положение. Пусть лучше все пройдет тогда, когда самый пристальный взгляд не заметит изменений в моей фигуре. Останавливала лишь куча дел, которая навалилась на Вашария после неожиданного отпуска. И бесконечные капризы Зальфии, взвалившей на себя тяготы по подготовке двух свадеб одновременно и не способной определиться – что же она хочет получить в итоге. Я пыталась заикнуться еще и о Рашшаре, наверняка жаждущем заявиться непрошеным гостем и воспользоваться суматохой крупного торжества для достижения своей цели, но Вашарий лишь рассмеялся и громко чмокнул меня в нос, попросив не беспокоиться по пустякам. Мол, он будет не он, но к месту проведения церемонии и неучтенный комар не подлетит.

Я залпом выпила остывший чай и машинально облизнула ложку от остатков сладкого варенья. Опять посмотрела в окно, гадая, сколько еще продлится дождь. Из-за мелкого переплетения силовых нитей все снаружи выглядело размыто. Охранные знаки, изображенные на стенах, полу и потолке и замкнутые в единый защитный контур, мерцали багровыми всполохами, кидали слепящие блики на стекла, поэтому я никак не могла разобрать – не идет ли ненастье на убыль. В любом случае, надеюсь, это не помешает нашим планам. Сегодня Вашарий и Дольшер собирались представить своих невест, то бишь меня и Зальфию, семьям. Ради удобства решили устроить большой званый прием в доме леди Зарании. Как-никак она и мать Вашария являлись родными сестрами. Но, думаю, не только это послужило причиной созыва общего собрания. Полагаю, Дольшер надеялся, что большое количество постороннего народа помешает моей тетушке и его разлюбезной матушке сцепиться в перебранке, а то и того хлеще – в рукопашной. Если в свое время леди Зарания меня приняла с крайним неодобрением, то страшно представить, как она отреагирует на истинного оборотня в качестве будущей снохи. Одно радует: уж Зальфия-то не станет терпеть завуалированных оскорблений и не убежит из дома в слезах, как я некогда, а сразу покажет, что теперь является единственной любимой женщиной в жизни Дольшера.

Я накинула на плечи теплую шаль и невольно поежилась. Я очень нервничала перед этим ужином. Кто знает, как меня воспримут родители Вашария? Как-никак я ношу под сердцем чужого ребенка, более того, послужила причиной множества проблем в его жизни и карьере. У них куда больше оснований выгнать меня с позором, чем было в свое время у леди Зарании. Да, Вашарий утверждал, что мне нечего опасаться, но я все равно боялась. Что скрывать, не любили меня в светском обществе. Даже сама королева Фиониксия ясно дала понять, что не считает меня достойной находиться при дворе. Вдруг госпожа Ясминия и господин Альфанс не пожелают портить отношений со столь могущественной дамой и поспешат отказать мне от дома?

С улицы послышался рокот подъезжающей самодвижущейся повозки. Я метнулась было к дверям, но заставила себя остановиться и медленно вернулась к столу. Все равно самостоятельно не сумею разомкнуть контур.

– Хозяин! – Дракончик, все это время притворявшийся спящим, кубарем слетел с кресла. Побежал, смешно расставив обрубки крыльев, в прихожую, закурлыкал там с нежностью, которой я никогда не слышала применительно к себе. – Хозяин вернулся!

– Буду звать тебя Предателем, – раздосадованно пробормотала я. – По-моему, самое подходящее имя для такого прохиндея.

– Не облизывай меня! – попытался урезонить разошедшуюся рептилию Вашарий. – Мне щекотно! – После чего заглянул в комнату и улыбнулся мне. – Привет, Киота! Соскучилась?

– Ты же знаешь, что да. – Я печально поджала губы. – Скоро покроюсь тут паутиной и плесенью.

– Ну что поделать, – смущенно пробормотал Вашарий, уловив в моем голосе затаенную нотку обиды. Вошел в гостиную и поставил увесистую сумку на ближайший стул. – Надеюсь, это немного скрасит тебе одиночество.

– Опять любовные романы? – Я презрительно фыркнула, но все же с любопытством шагнула ближе. – Вашарий, меня уже тошнит от всех этих сногсшибательных красавиц и мужественных мускулистых мужчин. Я в жизни столько не читала, сколько за последнее время.

– Нет, это понравится тебе больше. – Вашарий лукаво заулыбался, заметив мелькнувший в моих глазах интерес. Дождался, когда я подойду ближе, после чего неуловимым движением перехватил меня, прижав к себе. С наслаждением уткнулся носом в мои волосы, затем ласково поцеловал, прошептав: – Как я соскучился! Будь моя воля, заперся бы с тобой навечно здесь, никого и близко не подпуская.

– Ну-ну, – пробурчала я. – И через пару дней взвыл бы от скуки, как вою сейчас я.

– Потерпи еще немного, – извиняющимся тоном попросил Вашарий. – Рашшару не удастся долго водить нас за нос. Я почти уверен, что мы возьмем его в ближайшие дни. И тогда все ограничения будут сняты. Веришь?

– Приходится. – Я грустно вздохнула и не удержалась напоследок от ехидной реплики: – Тюремщик!

Вашарий ни капли не обиделся, а вот дракончик грозно зашипел и попытался цапнуть меня за щиколотку, недовольный таким обращением с его хозяином. Пугал, конечно, но все равно неприятно.

– Предатель, – проворчала я, обращаясь к рептилии. – Точно, только так и буду тебя звать!

Дракончик метнул на меня злобный взгляд и нежно прижался к ногам Вашария, насвистывая ему что-то невнятно-ласковое. Наверное, убеждал, что меня надлежит выгнать из дому. Мол, им и вдвоем будет неплохо.

– У нас есть еще около часа. – Вашарий машинально потрепал дракончика по гребню и выпустил меня из своих объятий, взглянув на мыслевизор. – Полюбуйся, что я тебе принес. По-моему, ты останешься довольна.

Я моментально сунула нос в сумку. Извлекла из нее темно-синий жакет, такого же цвета юбку в мелкую складку и прилагающиеся к наряду туфли на низком устойчивом каблуке. Изумленно посмотрела на Вашария.

– Ну ты же переживала, что тебе не в чем показаться моим родителям. – Он пожал плечами. – Вот, пришлось напрячь свою секретаршу. Вроде бы фигура у нее такая же, как у тебя.

– Надеюсь, при этом у нее кривые зубы, отвратительная кожа и огромный нос? – спросила я, ощутив мгновенный укол ревности.

– Что? – удивленно переспросил он. – С чего ты взяла? Улия весьма симпатичная и толковая сотрудница. Сама подумай – было бы мне приятно постоянно видеть перед собой такое страшилище, какое ты описала?

– Зато мне было бы приятно знать, что твоя секретарша именно такое страшилище. – Я обиженно надула губы. – А то мало ли.

Вашарий не выдержал и расхохотался в полный голос. Я насупилась еще сильнее, ощутив себя донельзя уязвленной. И чего он так веселится? По-моему, ревность – вполне обычное чувство. Особенно когда осознаешь, что в скором времени весьма подурнеешь и потолстеешь. Куда уж тут соревноваться с длинноногими худенькими девицами, только и думающими, как в кратчайший срок устроить свою карьеру.

– Ты у меня такая забавная, Киота, – отсмеявшись, проговорил Вашарий. – Любопытно. Дольшер в свое время жаловался мне, что ты его совершенно не ревнуешь. Почему ко мне иное отношение?

– Потому что, – сухо ответила я. – Не думала, что это надлежит объяснять.

Вашарий, все еще улыбаясь, кивнул на сумку, предлагая мне закончить обзор принесенного. Я торопливо последовала его совету, злясь на себя. Киота, ты становишься плаксивой истеричкой! Вашарий прав, только сцен ему дома не хватало. Конечно, пока они приятно греют его самолюбие, но это не будет продолжаться бесконечно. Надлежит в кратчайшие сроки взять себя в руки и перестать доводить его своими бесконечными претензиями.

Я моментально выкинула из головы все посторонние рассуждения, когда увидела, что скрывалось на дне сумки. Книги! Да не обычные романы, которые у меня уже в печенках сидели, а всевозможные справочники и учебники по теоретической магии.

– Что это? – ошеломленно прошептала я, разглядывая обложку новейшего издания по основным принципам построения заклинаний. Небо, да в бытность студенткой я бы убила за него, наверное! Ну или пошла бы на ограбление, попытавшись навсегда умыкнуть из библиотеки. Подняла на Вашария растерянный взгляд. – Ты собираешься отправить меня обратно в Академию?

– Нет. – Вашарий покачал головой. – Ты сама жаловалась, что тебе скучно. На Варрии я заметил, что ты втайне занимаешься какими-то вычислениями, правда, так и не понял, какими именно. Не знаю, удалось тебе или нет решить заинтересовавшую тебя задачу, но я подумал: раз ей настолько нравятся подобные развлечения, то почему бы и нет? Пока Рашшар не пойман – у тебя будет достаточно свободного времени. Я поговорил с Дольшером, но он категорически против, чтобы ты возобновила практику вещевика, пока носишь его ребенка. Да и целители были более чем единодушны в этом вопросе: никаких занятий, связанных с возможным неконтролируемым выбросом энергии. Медицине пока неизвестно, как это может повлиять на ауру плода. Но я не хочу, чтобы ты грустила и скучала. Поэтому подумал – почему бы не принести тебе кое-какие задачки, над которыми сейчас бьются лучшие умы в моем ведомстве. Естественно, при их благополучном решении ты получишь достойное вознаграждение.

– Я же говорила, что не хочу работать под твоим началом, – ворчливо проговорила я, однако при этом с такой силой прижала драгоценный учебник к себе, что у меня побелели костяшки – а то вдруг Вашарий сразу после отказа его отберет.

– А ты и не будешь моей подчиненной. – Вашарий пожал плечами, но в глазах промелькнули веселые искорки – он явно оценил, с каким отчаянием я вцепилась в принесенные книги. – Киота, милая, не надо делить тушу неубитого шилохвоста. Сначала реши хоть одну задачку. При всем моем уважении к тебе – я буду очень удивлен, если у тебя это получится. Я принес книги, лишь чтобы занять тебя, и абсолютно не надеюсь на успех.

– Ну это мы еще посмотрим, – несколько уязвленно произнесла я. – А если вдруг произойдет чудо?

– Тогда я зачислю тебя в ведомство внештатным сотрудником под вымышленным именем, – торжественно пообещал Вашарий, уже улыбаясь во весь рот и понимая, что я проглотила наживку. – И государство щедро вознаградит тебя за твои достижения в области теоретической магии.

Я задумчиво пожевала губами. Предложение было заманчивым, что и говорить. Никто и никогда не узнает, кто именно скрывается за псевдонимом, а следовательно, я избегу ненужных сплетен и пересудов. Но с другой стороны – если я добьюсь успеха, то не будет ли мне обидно осознавать, что для широкой общественности мое настоящее имя остается совершенно неизвестным? Хотя… Вашарий прав, я пытаюсь делить тушу неубитого шилохвоста. Вполне вероятно, что я лишь зря потеряю время. Но хоть развлекусь при этом.

– Ладно, – словно бы с неохотой проворчала я. – Будь по-твоему. Но учти – я всерьез намереваюсь посрамить твоих специалистов, которые наверняка лишь делают вид, что работают, а на самом деле бездельничают и получают за это зарплату.

– Киота, ты даже не представляешь, как я буду рад, если это произойдет! – Вашарий покачал головой. С важной значительностью понизил голос, словно опасался, что нас кто-нибудь может подслушать: – В конце концов, все заработанные тобой деньги пойдут в общий семейный бюджет. Киота, да мы разбогатеем! И никто не сумеет упрекнуть меня, что я пользуюсь служебным положением для разорения государственной казны!

Я моментально надулась, как жаба, почувствовав в его голосе насмешливые нотки. Вашарий ответил мне кристально честным взглядом. Дракончик прильнул к его ноге, распластавшись по штанине, и, по-моему, от счастья быть рядом с хозяином совершенно одурел, перестав реагировать на суровую реальность. Ну и семейка!

– В общем, решай сама. – Вашарий с явным намеком покосился на часы. – И побыстрее, иначе мы опоздаем. Если нет – то я верну книги в библиотеку учреждения.

– Ни за что! – твердо произнесла я, прижимая драгоценные учебники к груди. – Не отдам! Только через мой труп.

Дракончик, услышав про столь радикальный путь избавления от нелюбимой и нерадивой бывшей владелицы, оживился. Сфокусировал на мне прежде мутный от блаженства взгляд и воинственно поднял гребень на голове. Н-да, даже боязно как-то. А то вдруг действительно кинется, подумав, что тем самым избавится от соперницы за честь обладания полным вниманием новоиспеченного хозяина.

– Одевайся, Киота, – ласково попросил Вашарий и легонько щелкнул рептилию по гребню, показывая, чтобы та не зазнавалась и не забывалась. – Мои родители простят нам небольшое опоздание, но вот леди Зарания… Право слово, нам и так предстоит весьма сомнительное удовольствие наблюдать, как она весь вечер будет пытаться уколоть Зальфию. Не стоит усугублять положение.

Я нехотя взяла привезенный наряд. Так-то оно так, конечно, но дело в том, что я до смерти боюсь новой встречи с матерью Дольшера, не говоря уж о родителях Вашария. Увы, но в моем положении я стала слишком истеричной. Один косой взгляд – и я могу разрыдаться, а доставлять Зарании подобное удовольствие ой как не хочется.

Вашарий грозно цыкнул на меня, предлагая поторопиться, и я постаралась выкинуть свои переживания из головы. Ладно, не будем отчаиваться преждевременно. Возможно, все пройдет более-менее спокойно. В любом случае, хочется хоть на один вечер, но вырваться из-под домашнего ареста.

– Я буду ждать, хозяин, – тоскливо провыл дракончик, когда Вашарий нагнулся отцепить его от своих брюк. – Пожалуйста, возвращайся скорее!

– Надеюсь, визит займет у нас всего пару часов, – постарался его успокоить тот. Лукаво глянул на меня. – В конце концов, кое-кому не очень полезно засиживаться в гостях допоздна.

– Жить вообще вредно, – мрачно пошутила я. – И кое-кто это постоянно доказывает, вляпываясь во все возможные передряги и неприятности.

Ох, не к добру я это сказала! Но тогда я даже представить не могла, что мои слова окажутся пророческими.

* * *

У незнакомой мне девушки Улии действительно оказалась точно такая же фигура, как у меня. По крайней мере, наряд, выбранный ею для жены своего начальника, сидел на мне как влитой. Я несколько раз повернулась перед зеркалом, придирчиво изучая себя со всех сторон, и недовольно поджала губы. Нет, как только закончится мой домашний арест – первым же делом навещу Вашария на службе. А заодно познакомлюсь с этой очаровашкой Улией. Как говорится, друзей надо держать близко, а вероятных соперниц еще ближе.

Вашарий уже приплясывал в прихожей, то и дело бросая обеспокоенные взгляды на часы. Однако не торопил меня, видимо понимая, что это бесполезное занятие. Наконец мои недолгие сборы завершились. Я еще раз поправила распущенные волосы, провела неяркой помадой по губам и решительно обернулась к своему жениху. Ну что же, я готова!

– Нервничаешь? – спросил он, довольным кивком оценив мой внешний вид.

– Еще как, – честно ответила я. – Пожалуй, я так не переживала, даже когда Раянир тащил меня на свидание со священной змеей Варрия.

При упоминании имени моего единокровного брата лицо Вашария на миг омрачилось. Но легкая тень моментально пропала, словно ее и не было, поэтому я не стала расспрашивать, что не так с Раяниром. Наверное, просто показалось.

Вашарий напоследок потрепал разобиженного его уходом дракончика по гребню и разомкнул защиту дома. Некоторое время стоял на пороге, прислушиваясь к чему-то, ведомому только ему, затем посторонился, позволив мне выйти.

Дождь уже прекратился, но низкие тучи по-прежнему цеплялись клоками за вершины деревьев. Свежий, прохладный ветерок ударил в лицо, заставив меня невольно поежиться. Н-да, стоит признать: эта самая Улия на редкость предусмотрительна, раз уж выбрала мне наряд из теплой шерсти.

Смеркалось. Где-то во влажной зеленой листве яблонь уже мерцал шар, установленный Вашарием сразу после моего переезда сюда. По его словам, над этим чудом магической мысли трудились лучшие специалисты. Дело в том, что свет, даваемый шаром, был аналогичен по свойствам солнечному, то есть обладал губительным действием для вампиров и прочей нежити. Поэтому теперь ночами двор его дома всегда был ярко освещен. Ну что ж, отнюдь не лишняя предосторожность. В любом случае это полезно, чтобы не переломать себе ноги во время поздних прогулок.

Вашарий подал мне руку, помогая спуститься с невысокого крыльца. Около калитки с приглушенным недовольным рокотом проснулся демон, заключенный в недра самодвижущейся повозки. И через миг я уже опустилась на сиденье рядом с водительским.

Я задумчиво смотрела в окно. Крохотный поселок, где жил Вашарий, быстро промелькнул и скрылся далеко позади. Повозка шла удивительно ровно, хотя дороги в этой части окрестностей Нерия были весьма разбиты.

Прошло не меньше получаса, прежде чем бесконечный лес по обе стороны от нас наконец-то пошел на убыль. Все чаще мой взгляд натыкался на дома – сначала маленькие одноэтажные, казавшиеся игрушечными в лиловом сумраке ненастного вечера. Потом они сменились величавыми особняками западной окраины Нерия, где, как известно, предпочитают селиться все знатные семейства. Пожалуй, даже домами их можно было назвать с большой натяжкой. Скорее, это настоящие замки, причем большинство специально стилизованы под старину.

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить детали своего поспешного бегства после жестоких и несправедливых обвинений леди Зарании. Тогда мне было настолько плохо и стыдно, в голове все мутилось от действия успокаивающих чар Вашария, что я почти не запомнила, как выглядело ее жилище.

Неожиданно Вашарий свернул на подъездную дорогу к одному из домов, миновал огромные ворота, распахнувшиеся перед ним, словно по мановению волшебной палочки, и так же беззвучно закрывшиеся. Повозка прошуршала по гравийной дороге и остановилась. Я потрясенно задрала голову, пытаясь оценить красоту и величие белоснежного особняка, где жила семья Дольшера. Небо, замок радетельного Ульрона, который так поразил меня в Микароне своим богатством, выглядит убогой лачугой перед этим зданием! Оно было даже намного выше многоквартирного дома, где я снимала себе уголок.

– Ничего себе! – потрясенно выдохнула я. – Пожалуй, оно и к лучшему, что, когда ты увозил меня отсюда, я почти ничего не соображала. Иначе точно сегодня отказалась бы сюда ехать.

– Пришлось бы мне тогда насильно затолкать тебя в повозку или опять воспользоваться успокаивающими чарами. – Вашарий зловеще рассмеялся, пытаясь обернуть мои слова в шутку. Затем быстро привлек меня к себе и, поцеловав в лоб, продолжил уже серьезнее: – Ничего не бойся, Киота! Накануне я имел очень серьезный разговор с леди Заранией. Она не посмеет тебя обидеть, не позволит даже косого взгляда в твою сторону. А мои родители… Они замечательные, поверь! И заранее обожают тебя. Как-никак только благодаря тебе высший свет Нерия перестал сплетничать о том, что я интересуюсь лишь мужчинами. За одно это моя мама готова носить тебя на руках, а отец спит и видит, чтобы мы наконец-то поженились.

– А что насчет… – Я не закончила фразы, многозначительно скрестив руки на своем животе.

– У каждого есть свои недостатки, – глубокомысленно протянул Вашарий. – И они готовы мириться с этим крохотным обстоятельством, раз уж я не обращаю на него внимания. Правда, огорчаются, что наши общие дети появятся с небольшим опозданием.

Я вспыхнула от его слов. Нет, Вашарий уже не в первый раз заговаривал о совместных детях, но я пока не знала, как к этому отнестись. Наши отношения развивались чересчур стремительно. Еще недавно я считалась невестой Дольшера, теперь носила на пальце кольцо с гербом рода Дахкаш – перекрещенными молниями, а ведь всего полгода назад всерьез полагала, что после неудачи с Марьяном больше никогда не рискну вступить с кем-либо в длительные отношения. И дети… Я до сих пор не могу поверить, что у меня скоро появится ребенок, а мне уже предлагают подумать о следующих!

Вашарий уже выбрался из повозки и любезно открыл мне дверцу. Я постаралась выкинуть эти мысли из головы. Киота, не сходи с ума раньше времени! Не выдумывай себе новых проблем, когда старых еще воз и маленькая тележка.

На крыльце нас встретил безукоризненно вышколенный дворецкий. Он приветствовал нас глубоким поклоном, но когда разгибался – мне почудился на дне его зрачков отблеск какой-то злой насмешки. Вашарий, впрочем, ничего не заметил, увлекая меня в дом. Показалось? Неужели моя паранойя настолько прогрессировала, что в любом жесте или взгляде чудится издевка в мой адрес?

Родители Вашария и Дольшера ожидали нас в одной из многочисленных гостиных. Я медленно шла смутно знакомыми коридорами. Да-да, припоминаю – именно по этим коврам я почти ползла, ничего не видя от слез и мечтая как можно быстрее выбраться из жуткого дома. Накатила почти забытая тошнота. Я закусила губу, сдерживая непрошеные эмоции. Успокойся, Киота! Теперь тебя никто не посмеет обидеть. Вашарий не позволит.

– С тобой все в порядке? – обеспокоенно шепнул тот одними губами, пока дворецкий вел нас бесконечными переходами. Видимо, от накатившего волнения я слишком сильно сжала его руку.

– Да, прости, – опомнилась я и чуть расслабила пальцы. – Нервы.

Вашарий встревоженно посмотрел на меня, хотел что-то сказать – но тут мы вошли в огромную гостиную, залитую светом множества магических мотыльков и шаров, укрепленных на потолке. Я невольно зажмурилась, почти ослепленная после сумрачного коридора.

– Прибыли Вашарий Дахкаш и Киота Дайчер, – громко объявил дворецкий.

И опять мне почудилось, как его голос на моем имени чуть дрогнул, выдавая неприязнь. Неужели Зарания успела настроить против меня всех слуг? Мол, если ей нельзя меня оскорблять – то почему бы не поручить столь благое дело какой-нибудь горничной, пообещав за это солидную прибавку к жалованью.

– Сынок! – оборвал мои мрачные размышления приятный женский голос.

Я сощурилась, прогоняя временную слепоту.

Гостиная поражала своими размерами, впрочем, как и весь дом. Заставленная дорогой антикварной мебелью, застеленная пушистым и наверняка бесценным ковром, она тем не менее не выглядела аляповатой или слишком вычурной. Любая безделушка тут была на своем месте и указывала на безупречный вкус хозяйки особняка.

Дворецкий, представив нас, ретировался, и мы оказались напротив кожаного дивана и нескольких кресел, на которых удобно расположились две женщины и двое мужчин. За их спинами уютно потрескивал разожженный камин. Худенькая брюнетка, удивительно изящная и с огромными лучистыми глазами, при виде нас моментально вскочила на ноги. Седина только-только посеребрила ее виски, но на лице возраст был совершенно не заметен. Лишь около губ собрались морщинки, когда она приветливо мне улыбнулась. Сама того не желая, я почувствовала к ней расположение и улыбнулась в ответ. Наверное, это мать Вашария – леди Ясминия. Удивительно, как она отличается от своей сестры – Зарании. Та сидела на диване и даже не пошевелилась при нашем приходе. Лишь выпрямилась еще сильнее, хотя это казалось невозможным, и с подчеркнутым равнодушием провела рукой по седым волосам, поправляя и без того безупречную высокую прическу.

– Сынок, – повторила леди Ясминия и подошла ближе.

Вашарий ласково, но непреклонно отцепил от своей руки мои пальцы, которыми я отчаянно за него хваталась, и заключил мать в объятия. Не довольствуясь этим, легко приподнял ее, закружив в каком-то подобии танца. Удивительно, но я не почувствовала никакой ревности. Было видно, что мать и сын очень любят друг друга, но без патологического чувства собственности, как та же Зарания относилась к Дольшеру.

– Ну-ну, хватит. – Ясминия мелодично рассмеялась и не без труда выбралась из объятий Вашария. – А то твоя невеста обидится на меня.

И перевела на меня смеющийся взгляд, ожидая, когда нас представят.

– Сын. – Один из мужчин – высокий и седовласый, в осанке которого чувствовалась военная выправка, отставил в сторону бокал с вином и неспешно поднялся. Подошел к нам, чеканя шаг, протянул Вашарию руку. – Рад тебя видеть. Совсем забыл о своих родителях.

– Были обстоятельства, – лаконично обронил Вашарий. Привлек меня ближе, намекая на то, что он имеет в виду, и негромко проговорил: – Познакомьтесь – Киота Дайчер, моя невеста. Киота, это мои родители… – Тут он замялся, неуверенный, стоит ли упоминать их титулы.

– Для тебя просто Ясминия и Альфанс, – поспешила прийти к нему на помощь мать. Окинула меня донельзя восхищенным взглядом. – А ты красавица, дочка! Надеюсь, ты не против, если я буду тебя так называть?

Леди Зарания при этом не смогла удержаться от громкого невежливого фырканья. Тут же уткнулась носом в бокал, делая вид, что это произошло случайно, хотя и Ясминия, и Альфанс, и даже незнакомый мне мужчина, сидящий рядом с ней, недовольно посмотрели на нее. А Вашарий так просто испепелил гневным взглядом.

– Ну, я думаю, это несколько преждевременно, – замямлила я, не зная, как ответить на столь любезное предложение. Вдруг меня просто проверяют – насколько далеко зайдет моя наглость при первом знакомстве. Но тут Вашарий увесисто наступил мне на ногу, и я твердо проговорила, отбросив сомнения: – Да, конечно, я не имею ничего против! Спасибо.

– Пожалуй, наступил мой черед представиться, – поднялся со своего места мужчина, имени которого я еще не знала. – Лорд Кешар Барайс. Как вы понимаете, Киота, я отец того балбеса, который уступил вас Вашарию.

И с нескрываемым намеком уставился на мой живот, явно пытаясь оценить его размеры.

– Да, наш сын никогда не умел выбирать женщин, – все-таки не удержалась от колкости Зарания. Глянула на меня с такой ненавистью, что на миг мне стало трудно дышать.

– Зарания! – укоризненно воскликнула Ясминия. – Ну что ты, право слово!

– Не обращайте на мою жену внимания, – попробовал исправить ситуацию Кешар. Склонился над моей рукой с поцелуем, пробурчав так тихо, чтобы услышала только я: – Климакс, наверное.

Я с трудом удержалась от нервного смеха. Надо же, а отец у Дольшера тот еще шутник! И, по всей видимости, недолюбливает жену. До меня доходили слухи, что характер ловеласа, как и цвет глаз, тот унаследовал именно от отца. Частенько газеты взрывались скандальными подробностями очередного романа лорда Кешара Барайса, занимающего далеко не последний пост в Королевском совете. Леди Зарании можно было только посочувствовать. Беда не в том, что муж ей изменял, беда в том, что он не считал нужным это скрывать. Говорят, частенько он даже бахвалился своими подвигами в присутствии жены, сравнивая достоинства и недостатки своих многочисленных любовниц. Откровенно говоря, никогда не понимала, почему Зарания все это терпела. Как-никак она и Ясминия происходили из достаточно знатного рода Аддерни, правда, к настоящему моменту совершенно обедневшего. Сестрам повезло выйти замуж за состоятельных мужчин, но неужели из-за богатства стоило терпеть постоянные прилюдные унижения? Ой, сомневаюсь. Хотя не мне судить, конечно. Я-то вообще байстрючка и ношу под сердцем ребенка, отец которого собирается жениться на другой.

– Устраивайся удобнее, Киота, – между тем хлопотала вокруг меня Ясминия. – Быть может, тебе подложить подушку под спину? Я помню, как утомительно в твоем положении стоять. Налить тебе чаю или воды? Вина не предлагаю по очевидной причине.

– Мама! – негромко, но веско произнес Вашарий. – Успокойся. Киота прекрасно себя чувствует, иначе я бы не разрешил ей сюда приехать. Лучше давайте все сядем и начнем нормальный разговор.

По закону подлости, стоило ему только это произнести, как в гостиную опять величаво вплыл дворецкий, который с прежней громогласностью объявил:

– Прибыли Дольшер Барайс и Зальфия Дайчер.

Леди Зарания окаменела на диване. Ее лицо, искусно накрашенное, побледнело под толстым слоем пудры и румян. Пальцы с такой силой вцепились в бокал, что едва не раздавили хрупкий драгоценный хрусталь.

– Дорогая, – пробормотал Кешар, моментально обернувшись к жене. Осторожно отнял у нее фужер и поставил его на стол, грозно прошипев: – Только без сцен!

Вашарий буквально насильно оттащил меня в сторону и усадил в кресло, расположенное на достаточном удалении от предполагаемого места военных действий. Сам остался стоять рядом, с нескрываемым любопытством ожидая развития сцены. Все замерли в напряженном ожидании. Лишь дворецкий поспешил удалиться, не желая присутствовать при неминуемом скандале.

Моя тетя лучилась смехом и удовольствием. Она выглядела сегодня особенно прелестно в зеленом бархатном платье, удивительно подходящем под цвет ее глаз. Дольшер тоже улыбался, не желая даже на миг выпустить свою невесту из объятий, а возможно – просто опасался это делать, предполагая, что его мать тотчас же кинется в атаку.

Повторилась сцена знакомства Зальфии с родителями Вашария. Ясминия приняла ее с не менее дружелюбной улыбкой, но уже не так суетилась, как со мной. Альфанс обменялся крепким рукопожатием с племянником и поклонился моей тете. А вот лорд Кешар застыл, самым неприличным образом уставившись в декольте своей предполагаемой снохи. Зальфия была намного ниже его, поэтому ему не составило труда оценить, какое богатство скрывается в вырезе платья. Н-да, вылитый Дольшер! Уж с грудью у моей тети всегда был полный порядок.

– Папа, – внушительно произнес Дольшер, вряд ли обрадованный таким вниманием отца к своей невесте. – Не забывайся!

– Ах да. – Тот очнулся и с видимым трудом оторвал взгляд от соблазнительного зрелища. Виновато всплеснул руками. – Прошу прощения, задумался о…

– О судьбах родины, должно быть, – пришла ему на помощь Зальфия и ослепительно улыбнулась. – Дольшер рассказал мне, какая у вас опасная и трудная работа. Примите мое восхищение!

И эта негодяйка присела перед ним в реверансе, наверняка понимая, что тем самым представляет свою грудь в еще более выгодном свете.

Вашарий приглушенно зафыркал за моей спиной, давясь от смеха. Его отец и мать обменялись понимающими взглядами. Дольшер недовольно скривился, но промолчал. А вот Кешар опять замер, уставившись в декольте Зальфии с таким обреченным видом, как кролик, должно быть, смотрит в глаза приближающейся змеи.

– Ну хватит! – Как и следовало ожидать, первой не выдержала Зарания. Тяжело поднялась со своего места, одарив будущую сноху злобным оскалом. – Милочка, не слишком ли много вы себе позволяете?

– Великодушно меня извините, но кто вы? – Зальфия невинно захлопала длинными ресницами. Дернула мрачного Дольшера за рукав. – Милый, кто эта женщина?

Мой бедный бывший жених скривился, словно от невыносимой боли. До него наконец-то дошло то печальное обстоятельство, что без шумного скандала сегодня не обойтись. И Зальфия упорно пыталась спровоцировать его мать на ругань, совершенно не подобающую женщине столь высокого положения. Видимо, таковой была маленькая месть моей тети. Она наверняка прекрасно запомнила мой рассказ, как меня выгнали отсюда, не дав вымолвить и слова в свое оправдание.

– Я хозяйка этого дома, милочка! – с нескрываемым презрением процедила Зарания, с треском раскрыв и опять захлопнув веер. – Жена того мужчины, которого ты имеешь наглость соблазнять, потрясая своими телесами, и мать этого идиота, которого ты охмурила, наверняка воспользовавшись приворотной магией!

– Приворотной магией? – Зальфия сделала вид, что удивилась еще сильнее. – Право слово, я не понимаю, о чем речь. Куда мне с моим первым уровнем до его высшего. Или вы намекаете, что ваш сын не по праву занимает пост начальника магического департамента?

Леди Зарания невольно задумалась над такой постановкой вопроса. В самом деле, не сразу сообразишь, как надлежит на него ответить. Скажешь, что погорячилась, – придется извиняться перед наглой девицей за клевету. А иначе обидится сын, которого прилюдно обвинили в слабости.

– Довольно! – взмолился бедный Дольшер, великолепно понимая, в какую некрасивую свару может перерасти зарождающаяся ссора. – Мама, Зальфия, – перестаньте! В конце концов, мы пришли обсудить детали предстоящих свадеб. Не ругайтесь, пожалуйста.

– Да разве я ругаюсь? – Зальфия живо обернулась и прильнула к нему, с нескрываемым восхищением глядя на него снизу вверх. – Дорогой, я просто удивилась, что твоя мать настолько плохого о тебе мнения. Впрочем – пусть! Главное, что для меня ты самый лучший мужчина на свете! – Дольшер совершенно растаял от такой неприкрытой лести и глупо заулыбался, и негодяйка, воспользовавшись удобным моментом, пошла в атаку на леди Заранию, прежде лукаво стрельнув глазками в направлении лорда Кешара. Она прижалась к Дольшеру еще плотнее и поинтересовалась громким шепотом, явно желая, чтобы ее услышали все присутствующие: – Любимый, почему ты раньше не говорил, что у тебя такой красивый отец? Теперь я понимаю, в кого ты уродился шалуном. Яблочко от яблони, как говорится, недалеко падает.

На этом месте мне стало жалко несчастную леди Заранию. Да, она та еще стерва, но тетя поступила подло, наотмашь ударив по самому больному месту. Горько осознавать, что являешься нелюбимой супругой, которой постоянно изменяют. И еще больнее, когда тебе об этом говорит ненавистная нахалка, собирающаяся отнять у тебя единственную отраду в жизни.

– Твоя тетя играет с огнем, – тихо буркнул мне на ухо Вашарий, подтверждая мои опасения. – Киота, отвлеки ее, пожалуйста. Иначе это может кончиться весьма дурно.

Родители Вашария тоже почувствовали неладное и загалдели, пытаясь увести разговор со скользкой темы. Леди Ясминия захлопотала около Зальфии, чуть ли не насильно вручив ей бокал с вином. Лорд Альфанс одновременно заговорил с Дольшером, обсуждая какие-то проблемы, возникшие с начальником хекского отделения магического департамента. Я поспешила присоединиться к этой сутолоке, встав со своего места и подобравшись ближе к тете. Одна леди Зарания осталась в стороне от внезапно завязавшейся беседы. Она вновь опустилась на диван, такая же строгая и высокомерная. И только в глазах тлело пламя ярости и ненависти.

– Киота! – Зальфия с радостью обняла меня. Окинула с ног до головы придирчивым взглядом. – Чудесно выглядишь. Румянец появился, верно, аппетит хороший?

– Еще бы. – Я с притворным огорчением вздохнула. – Целыми днями только и делаю, что ем да сплю. Ты же знаешь, что на улицу меня выпускают в лучшем случае на час-два.

– Зато к тебе не приставили двух остолопов-охранников, – возразила тетя. – Представляешь, эти идиоты даже пытались со мной в примерочную кабинку зайти, когда я выбирала свадебные платья! Пришлось одному из них настучать по голове, жаль, что второй успел смыться. Правда, далеко не убежал – вечером ему Дольшер шею намылил.

– Везет тебе, – с неприкрытой завистью вздохнула я. – По магазинам ходишь, развлекаешься. А я…

И я уныло махнула рукой, так и не закончив фразы. Что зря жаловаться? Моя тетя прекрасно знает, в какой непростой ситуации я оказалась.

– Ничего, – неловко попыталась утешить меня Зальфия. – Я уверена, это ненадолго. Найдут ведь этого упыря когда-нибудь.

Я неопределенно пожала плечами. Надеюсь, что так и будет. Но покоя мне не давал еще один вопрос: кем же был тот маг, который пытался меня прикончить в Микароне и на Варрии? Логично предположить, что это Фарн – любовник Рашшара, поскольку больше врагов у меня вроде как и не было. Но зачем ему это понадобилось? Предположим, он действительно нашел способ сломать чип на ограничение магических способностей и вернул себе силу. С какой стати он сразу после этого бросился выслеживать меня? Ладно, я бы еще поняла, если бы Фарн собирался лишь выкрасть меня и подарить своему мерзкому любовничку, но убить? Ведь таким образом он лишал Рашшара всей прелести охоты и сладости последующего кровавого пиршества. Нет, не понимаю!

– Упыря? – неожиданно вмешалась в беседу леди Ясминия, с интересом слушая наши негромкие переговоры. Сочувственно посмотрела на меня: – Милая, я слышала про этот кошмар. Как поживает твой дракончик?

– Нормально. – Я с сарказмом фыркнула. – Я бы даже сказала – отлично! От Вашария ни на шаг не отходит. По-моему, всерьез собрался выгнать меня из дому, лишь бы не разлучаться со своим спасителем ни на миг.

– Приятно слышать. – Ясминия воссияла радостной улыбкой. – Когда Альфанс рассказал мне про этот ужас – я была сама не своя! Не могу поверить, что весь этот кошмар происходит в Нерии! Казалось бы, сейчас не Темные века, а просвещенное общество, ан нет. Не зря я никогда не верила лживым увещеваниям легализованных вампирских общин. Мол, они свято чтят законы людей и якобы стыдятся своего неприглядного прошлого. Не верю! Убийца всегда остается убийцей.

Краем глаза я заметила, как мужчины, присутствующие в гостиной, обменялись быстрыми понимающими взглядами. Словно их связывала какая-то общая тайна. Некстати вспомнились слова Итируса о том, что Вашарий наверняка убивал в прошлом. Но с другой стороны – что меня смущает во всем этом? Я прекрасно знаю, что несколько лет Вашарий возглавлял отдел по зачистке открытых территорий, делал новые миры пригодными для жизни. Невозможно заниматься подобной работой, не замарав руки. Но сейчас меня вновь кольнуло неясное дурное предчувствие: а только ли на это намекал Итирус? Он вообще-то говорил о людях, более того – не о самообороне, а именно о хладнокровном убийстве. Интересно, какие еще поручения Тициона Вашарий иногда выполняет на досуге?

Наверное, от этой жуткой мысли я побледнела, поскольку Вашарий моментально скользнул ко мне и приобнял, пытаясь уберечь от возможного обморока.

– Мама, – укоризненно проговорил он, одной рукой быстро проведя по моему лбу. Кожу привычно защипало от легкого сканирующего заклинания, – твои разговоры напугали Киоту. Зачем говорить об этом? Она и так постоянно переживает из-за этого упыря, а ты ей напомнила о нем.

– Ох, прости, – совершенно искренне расстроилась Ясминия. Растерянно всплеснула руками. – Я такая глупая! Принести тебе воды, дочка?

– Со мной все в порядке. – Я с некоторым раздражением высвободилась из объятий Вашария. То, что в последнее время он обращался со мной как с хрустальной вазой, уже порядком утомило. Такое чувство, будто тронь меня пальцем – и я моментально погибну. – Вашарий, Ясминия, не переживайте так! Беременность – это не болезнь.

Леди Зарания что-то злобно прошипела себе под нос, услышав мои слова. Вполне ее понимаю. Ведь мой еще не рожденный ребенок позорил древний и известный своей близостью к короне род Барайс, а еще более – самого Дольшера. Все-таки дети в подобных семействах должны появляться исключительно в браке.

– Еще не известно, кого ты носишь? – вмешался в разговор лорд Кешар, видимо не разделявший мнения жены по поводу недопустимости и позорности сложившейся ситуации. – Мальчика или девочку?

Мы с Вашарием переглянулись. Целитель навещал меня буквально пару дней назад и определил пол ребенка, однако я упросила его пока ничего не рассказывать Дольшеру. Новость заслуживала, чтобы ее объявили лично, а не по мыслевизору, поэтому пришлось ждать этого ужина.

– И почему вы так заулыбались? – встревожился Дольшер, перехватив наш мгновенный обмен взглядами. – Неужели скрываете от меня что-то?

– Ну вообще-то да, – медленно протянула я. – Радетельный Тайрон, который милостиво согласился меня наблюдать, был с визитом у нас буквально позавчера. Благо что он не злится на меня за то происшествие, когда я бежала из больницы и оглушила его. И…

– Не томи! – взмолился Дольшер. – Киота, так нечестно: почему я все узнаю после Вашария? Отец-то я!

– Но живу-то с ней я, – резонно возразил Вашарий. Повернулся ко мне: – Ладно, Киота, не мучай его. А то, по-моему, его сейчас сердечный приступ хватит.

– Мальчик, – милостиво обронила я, решив больше не тянуть время.

В следующий миг чопорную тишину великосветского приема разорвал совершенно неприличный вопль Дольшера. Он кинулся было меня обнять, наткнулся на суровый взгляд Вашария, в итоге благоразумно свернул на полпути, столкнулся с таким же обрадованным отцом, зачем-то поцеловал его в лоб, затем пожал расхохотавшейся от этой сцены Ясминии руку и сграбастал в охапку ошарашенную Зальфию. Я лишь негромко посмеивалась, наблюдая за его метаниями. Забавный какой. Остается надеяться, что его пыл не пропадет после рождения ребенка.

Лорд Кешар чуть ли не приплясывал вокруг меня, кидая полные обожания взгляды на мой живот. Одна леди Зарания по вполне понятным причинам не разделяла всеобщий восторг. Она задумчиво то открывала, то закрывала веер, потом негромко обронила:

– Никогда не думала, что доживу до подобного позора! Первенец моего сына родится вне брака. Но он хотя бы точно будет человеком! Кто знает, что за существо получится из противоестественной связи с оборотнем. А ведь именно оно станет законным наследником рода Барайс. Горе мне!

После чего патетично всхлипнула и замолчала. В гостиной воцарилась тишина, настолько полная, что я услышала, как какая-то муха отчаянно бьется об стекло, пытаясь вырваться на волю.

Зальфия побагровела от с трудом сдерживаемого гнева. Да, стоило признать, мать Дольшера сполна отплатила ей за недавнее унижение и так же наотмашь ударила по самому больному. Тетя всю жизнь жутко комплексовала по поводу своей болезни ликантропии и особенно сильно переживала, что кто-либо из ее возможных детей может ее унаследовать. Порой мне казалось, что именно поэтому она все это время избегала долгих отношений. Ведь они рано или поздно привели бы к свадьбе, а какой брак без наследников.

Вашарий на всякий случай отстранил меня к себе за спину. Леди Ясминия и лорд Альфанс тоже попятились, не желая быть втянутыми в отвратительную свару. На поле предполагаемых боевых действий, ограниченном двумя креслами и диваном, остались лишь четверо.

– Повторите, – глухим от ярости голосом потребовала Зальфия. – Что вы сказали?

– То, что слышала. – Леди Зарания щелкнула веером в последний раз и отложила его в сторону. Словно нехотя встала и смерила презрительным взглядом будущую сноху, красную от возмущения, после чего процедила, роняя каждое слово в зловещую тишину: – Милочка, ты оборотень. Волчица, которая проклята каждое полнолуние терять человеческий облик и шляться по улицам города, выискивая себе жертву. Неужели ты думаешь, что лекарства, которые ты вынуждена постоянно принимать, сделают тебя человеком? Нет, нет и еще раз нет! Они лишь помогают скрыть твое истинное обличье, но суть остается прежней, сколько бы покровов лжи на нее ни навесили. Зверем ты родилась, зверем и подохнешь. Жаль, что мой сын настолько околдован твоими зелеными волчьими глазами, что не видит, какое чудовище скрывается под твоим очаровательным обликом. Но я не могу позволить, чтобы мой законный внук был рожден оборотнем! Наследник рода Барайс не станет выть на луну и бегать в шерсти, выискивая, кому бы перегрызть горло. Только через мой труп!

– Покончите с собой сейчас или прибережете это развлечение до нашей свадьбы? – ядовито осведомилась Зальфия. – Я думаю, гости весьма оценят столь оригинальный ход – труп матери жениха на ступенях алтаря.

Зарания тихо ахнула, не ожидая подобных слов. Наверное, она думала, что моя тетя расплачется или попытается каким-либо образом смягчить сцену. Глупая! Зальфия всегда умела ответить грубостью на хамство.

– Хватит! – Дольшер поспешно встал между разъяренной невестой и не менее разгневанной матерью. – Пожалуйста, прекратите обе! Любимая, остынь немного, прошу! Как-никак ты говоришь с моей матерью. Женщиной, которая родила меня и воспитала. А ты, мама, уясни наконец-то: я женюсь, и это произойдет независимо от твоего желания или нежелания. И даже если наши дети унаследуют ликантропию – ничего страшного! Целебная магия постоянно развивается. Уже в наши дни это не проблема – посмотри на Зальфию, – а уж потом и подавно не будет ею являться.

– Да не бывать этому! – прогрохотала Зарания, со злостью сжав кулаки. Знатная дама сейчас выглядела просто чудовищно: грим размазался от выступившей испарины, тонкие губы тряслись от негодования. А в следующий миг произошло то, чего никто не ожидал. Она грозно наставила палец на Зальфию и неожиданно спокойно сказала, однако каждое ее слово отозвалось у меня в сердце уколом ледяного ужаса: – Проклинаю! Проклинаю детей чрева этого. Не знать им счастья и любви в жизни. Ясно?

Дольшер побледнел. Если честно, в сложившейся ситуации мне больше всего было жаль его. Зальфия сама доигралась. Да, она не обязана была терпеть нападки Зарании, но отвечала на них с недопустимой жестокостью. Лучше бы промолчала, позволив Дольшеру или тому же лорду Кешару, откровенно недолюбливающему жену, заступиться за нее. А теперь… Демоны Хекса, материнское проклятие считается самым серьезным видом порчи! Его практически невозможно снять. Можно лишь попробовать по максимуму облегчить его проявления.

– Сестра! – потрясенно пискнула Ясминия. – Ну зачем ты так?

– Ничего страшного! – Зальфия с вызовом задрала подбородок, явно не восприняв угрозу будущей свекрови всерьез. С усмешкой окинула потную от волнения Заранию презрительным взглядом и процедила: – Матушка, думаете, я испугалась? Ага, держите карман шире! Лучше бойтесь вы. Если мои дети родятся проклятыми волками – то вы пострадаете от их клыков первой, поскольку я с величайшим удовольствием поведаю им, кому они обязаны этим.

– Зальфия! – Дольшер вышел из ступора и обернулся к ней.

С такой силой сжал ее плечи, что наверняка они захрустели, однако тетя продолжала с вызовом ухмыляться. Оборотни ведь куда менее чувствительны к боли. А несчастный понял, что ему придется сломать что-либо невесте, если он хочет, чтобы скандал прекратился, прищелкнул пальцами – и та застыла, окутанная парализующим заклинанием.

– Давно пора! – с восторгом выдохнула Зарания. Посмотрела на сына с нескрываемым обожанием. – Наконец-то…

Договорить она не успела, поскольку на этот раз пальцами прищелкнул лорд Кешар. И роскошная гостиная особняка рода Барайс пополнилась еще одной живой статуей.

– Ну вот, теперь хотя бы поговорить спокойно сможем, – пробормотал Вашарий. – Давно пора было это сделать.

– Киота, – лорд Кешар с виноватым и растерянным видом обернулся ко мне, – приношу свои искренние извинения за эту отвратительную сцену! Надеюсь, вы не сильно напугались?

– Все в порядке, – заверила его я. С любопытством кивнула на двух женщин, застывших друг против друга в бесконечной ненависти. – А что с ними сейчас? Они нас видят?

– Слышат, но ничего не могут сказать, – поспешил ответить за отца Дольшер. Расстроенно покачал головой. – Да, это была не самая лучшая идея – обсуждать детали предстоящих церемоний здесь. Лучше, наверное, привезти к тебе Зальфию, к примеру, завтра. Отдохнете, поболтаете вдвоем, посмотрите альбомы с присланными предложениями.

Я взглянула на Вашария, дожидаясь его вердикта. Он же мой тюремщик, ему и решать, какое послабление режима можно сделать, а какое нет.

– Что ты на меня так смотришь?! – возмутился тот. – Что я, совсем изверг, что ли? Конечно, пусть Зальфия приезжает. Лучше с утра, перед моим отъездом на работу. Я впущу ее в дом, запру вас и отбуду на службу. Заодно ее охранники получат долгожданный выходной. Им и так приходится платить по двойному тарифу, лишь бы согласились стеречь твою тетушку. А вечером Дольшер ее заберет. Идет?

– Это было бы чудесно! – Я воссияла самой радостной из всех возможных улыбок. – Устроили бы, так сказать, девичник.

– Действительно, – неожиданно оживился Дольшер, будто эта мысль ему раньше в голову не приходила. – И мне будет спокойнее: Зальфия не напьется и не примется приставать ко всем мужчинам разом. А то знаю я ваши так называемые девичники.

– Ах, как бы мне хотелось присоединиться к вам! – мечтательно воскликнула Ясминия. – Поболтали бы о своем, о женском. Но, увы, дела: мне прислали приглашение на завтрак с королевой. Видимо, Фиониксия хочет узнать последние новости о готовящихся свадьбах. Она ведь любопытна без меры. Чувствую, не отпустит меня, пока не выпьет все соки.

Я невольно вспомнила рассказ Дольшера про его краткую любовную связь с правительницей Нерия. Интересно, ее так называемый эмоциональный вампиризм чувствуется при общении или же ограничивается лишь постелью? Судя по тому, как передернулась Ясминия, а Альфанс сочувственно погладил ее по руке, – верно первое.

– Хорошо, что ты редко бываешь при дворе, – шепнула я Вашарию. – Надеюсь, меня минует столь печальная участь общаться с придворными дамами.

– Как повезет, – лаконично ответил он. – Боюсь, тебя могут поставить перед выбором.

Я взглянула на него, ожидая продолжения, но он замолчал на самом интересном моменте. Лишь чуть заметным кивком указал на замершую рядом Заранию. Ага, намекает, что та непременно передаст разговор своей закадычной подружке. А королева и без того уже настроила против меня всю знать.

Если честно, вечер вполне удался. Сначала мне было как-то неловко разговаривать в присутствии застывших женщин, однако Вашарий убедил меня, что они не чувствуют никаких неудобств. Мол, все прекрасно слышат, но ноги не затекают и не устают, пить и есть им тоже не хочется.

Лорд Кешар не отходил от меня ни на шаг, постоянно рассыпаясь в восторгах по поводу того, что скоро станет дедушкой. Незаметно беседа свернула в сторону выбора имени для ребенка, и тут я поняла, что вскоре меня ожидает серьезное потрясение. Два древних рода – Барайс и Дахкаш – сошлись в смертельной битве, споря, как именно назвать моего еще не рожденного сына. Причем даже по одну сторону баррикад единства мнений не наблюдалось. И присутствующие начали обсуждение с каких-то совершенно безумных вариантов. Как вам Шактах Барайс, к примеру? Это же язык сломаешь! А Цициантий? Брр, не хочу, чтобы собственный ребенок меня возненавидел!

– По-моему, мы делим тушу неубитого шилохвоста, – наконец попыталась я призвать к порядку разошедшихся спорщиков. – У нас еще более полугода, чтобы прийти к единому мнению. И потом, лорд Кешар, при всем моем уважении, но имя Кститиорианиатий? Я понимаю, что на хекском это означает «доблесть», однако жить-то он будет в Нерии!

– Ты неправильно произносишь это, – несколько обиженно отозвался он. – Надо вот так. – И произнес нечто на языке, весьма отдаленно напоминающем нерийский.

– Ладно, давайте на время замнем эту тему, – поспешил мне на помощь Вашарий. Он не участвовал во всеобщем рассуждении, лишь изредка фыркал от приглушенного смеха, когда предлагали нечто совершенно безумное. – Простите, но час уже поздний. Мы, наверное, лучше отправимся домой. Киоте не стоит переутомляться.

– Конечно! – моментально поднялась на ноги Ясминия.

Уже на пороге гостиной, тепло распрощавшись со всеми присутствующими, я невольно замедлила шаг и обернулась к тете, по-прежнему украшающей центр комнаты.

– А что будет с ней? – спросила я Вашария, дернув его за рукав.

– Полагаю, Дольшеру хватит ума снять заклинание уже дома, – ответил он с иронией. – Иначе она ему всю повозку разгромит.

Дольшер как раз кругом обошел свою невесту, застывшую в молчаливом крике, задумчиво почесал подбородок и легко перекинул ее через плечо, намереваясь отнести вниз.

– Надеюсь, она его не убьет, когда очнется, – пробормотала я, догоняя Вашария на лестнице.

– Я тоже на это надеюсь, – согласился со мной он. – Не хочу давать новую пищу газетчикам Нерия. Как же – у жены начальника учреждения по развитию и укреплению иномирных связей ближайшая родственница сидит в тюрьме за убийство человека!

– Ну… – Я печально улыбнулась, не оценив его сарказма. – В таком случае, ты можешь уже начинать волноваться. Или забыл про Генриха и Раянира? Последний так вообще чуть не устроил государственный переворот.

– Так никто и не знает, что он твой брат, – резонно возразил Вашарий, любезно распахнув передо мной дверцу повозки.

Дождался, когда я заберусь внутрь, после чего сел на водительское сиденье. Демон с громким чиханием проснулся, однако Вашарий не торопился начинать движение, словно задумавшись над чем-то.

– Что-то случилось? – Я осторожно тронула его за рукав. – Вашарий, что с Раяниром?

– Я надеюсь, ты не сильно расстроишься. – Вашарий несколько раз нервно сжал и разжал пальцы. – В конце концов, вы не были особо близки, не считая того обстоятельства, что он дважды пытался тебя убить.

– Не тяни! – взмолилась я, устав от затяжного вступления. – Он сбежал?

– Его убили.

Я ахнула от такой новости. Нахмурилась, пытаясь понять, что все это значит. Как убили? Раянир сидел в отдельной камере, к нему не допускали посетителей, кроме следователей магического департамента, да и те в последнее время наверняка не приходили, и так уже разузнав все. Вскоре его должны были отправить в бессрочную ссылку на иридиевые рудники. Карраяр с огромным удовольствием бы его казнил, но кто же ему даст? Я сама недавно воочию убедилась, что у моего брата нет фактической власти на Варрии.

– Кто это сделал? – пожалуй, даже слишком резко спросила я. – Твои люди или люди Дольшера?

– За кого ты нас принимаешь? – Вашарий чуть поморщился и наконец-то позволил демону набрать ход. – И потом, Киота, стал бы я в таком случае тебе об этом рассказывать?

– Тогда кто? – продолжала недоумевать я. – Быть может, несчастный случай или самоубийство?

– Ну Раяниру было бы весьма проблематично разнести себе затылок смертельным заклинанием, – пробормотал Вашарий. – Тем более что иридиевые наручники с него не снимали, а они, как тебе известно, блокируют магические способности. Кстати, он оставался в них, когда его тело нашли.

– Не понимаю. – Я искренне всплеснула руками. – Карраяр? Нет, бред. Вот в участие Шассара я бы еще поверила – у него куда больше власти, чем у моего разгильдяя братца, даром что тот считается королем.

– Киота, в эту тюрьму никто из варрийцев не имел доступа, – медленно, тщательно подбирая каждое слово, проговорил Вашарий, не отрывая странно напряженного взгляда от дороги. – У меня есть только одно приемлемое объяснение случившемуся. Тицион.

Я до боли прикусила губу, обдумывая услышанное. Вот, значит, как. Прав был Итирус, предупреждая меня о том, что Тицион не потерпит присутствия универсала в одном мире с ним. Его величество мог что угодно говорить моим друзьям, убеждая их, что опасность мне не грозит. Однако на деле все обстояло куда хуже: он поспешил уничтожить Раянира, к которому дар даже не вернулся. Так, на всякий случай – а вдруг? Что же ожидает меня?

– Киота, – начал Вашарий, без особых проблем поняв, какие мысли меня сейчас терзали, – во имя всех богов, не переживай! Тицион не посмеет тебе ничего сделать. И потом, ты прошла сканирование, доказав тем самым, что дар универсала тебя покинул. Опасности для тебя нет.

– К моему брату дар универсала вообще не вернулся, – рассерженно огрызнулась я. – Однако это не помешало королю его убить.

– Ты моя невеста, – возразил Вашарий. – Носишь под сердцем ребенка Дольшера. Тицион никогда не посмеет…

Вашарий замолчал, так и не закончив фразы. Наверное, он сам не особо верил в то, что говорил. Я тоже не спешила вступать в спор. Что скрывать, рассказ Вашария встревожил меня куда сильнее, чем Рашшар, вышедший на охоту. В конце концов, вампир сейчас вне закона, на него охотится как магический департамент под руководством Дольшера, так и ведомство Вашария. Но что противопоставить Тициону? Если его величество решит избавиться от одной слишком шустрой магички, умудряющейся влипать во все мыслимые и немыслимые неприятности, – то моя судьба незавидна. Меня прихлопнут, словно надоедливую муху. И никто – ни Вашарий, ни Дольшер – не сумеет спасти меня.

Вашарий нащупал мою руку, поднес ее к губам и поцеловал, не отвлекаясь от управления повозкой. Он ничего не сказал, не пообещал, что до конца будет стоять на защите моей жизни, только этого и не требовалось. Я чувствовала, нет, совершенно точно знала, что если будет нужно – он умрет за меня. Будет сражаться, невзирая на то, сколько врагов нам противостоит. И никто – ни король, ни боги, ни загадочные игроки – не сумеет его переубедить и заставить отступиться от меня. Только одно может ему помешать встать на пути между врагами и мною – смерть. И то не уверена, что он не найдет способа вернуться с того света.

– Я люблю тебя, – неожиданно призналась я. Пожалуй, впервые в жизни произнесла эти слова совершенно осмысленно и не стыдясь. Посмотрела на четкий профиль Вашария, сосредоточенно ведущего повозку. – Больше всего на свете люблю! Если мое существование хоть как-то угрожает…

– Не говори чепухи! – резко оборвал меня он, невольно поморщившись от невысказанного, но подразумевающегося. – Киота, милая, прости. Я не должен был расстраивать тебя. Но решил, что ты обязана знать. Как-никак Раянир твой брат. Но в любом случае – тебе нечего бояться. Я буду не я, но если кто-нибудь когда-нибудь…

И опять Вашарий не закончил угрозы. Лишь крепко сжал губы, позволив демону набрать ход сверх положенной скорости. Кажется, мой будущий муж впервые в жизни наслаждался скоростью. Я знала, что он не любит нарушать правила понапрасну, но теперь… Он на самом деле получал удовольствие от этой бешеной гонки по дурным дорогам, размытым недавним дождем. Потому что это позволяло ему отвлечься от невеселых раздумий.

– Ты никогда не говорил, что любишь меня, – несмело напомнила ему я.

Это действительно было так. Нет, я знала, какие чувства Вашарий испытывает ко мне, но лишь благодаря дару универсала. До меня долетали обрывки его мыслей, изредка он сам чуть не проговаривался, но в последний момент пугливо замолкал. И вот теперь мне по-настоящему захотелось услышать признание из его уст. Наверное, чтобы убедиться, что он не оставит меня в самый тяжелый момент моей жизни, более того – сделает верный выбор между долгом службы и мною. Вдруг Тицион когда-нибудь прикажет ему уничтожить меня? Сумеет ли он противиться воле правителя Нерия?

– Киота… – с непонятным раздражением начал Вашарий. Запнулся и замолчал, остановившимся взглядом уставившись в лобовое стекло, залитое потоками вновь начавшегося дождя.

Демон в глубинах повозки выл не своим голосом, понукаемый и понукаемый к увеличению скорости. Но впервые в жизни я не боялась. Точнее, боялась, но не оплошности водителя и катастрофы. Лишь бы Вашарий не отказался от меня сейчас!

– Киота, – повторил он куда мягче, когда я уже отчаялась дождаться ответа. – Моя маленькая глупая Киота. Ты хочешь это услышать? Изволь! Я люблю тебя. Люблю больше всего на свете. Каждое утро я просыпаюсь в ужасе – не приснилось ли мне все это. И только увидев тебя подле, смешно сопящую, раскрасневшуюся и разнеженную, успокаиваюсь. Каждый вечер я несусь с работы домой с неимоверной скоростью, распугивая прохожих и слыша вслед бесчисленные проклятия, – лишь бы быстрее увидеть тебя и убедиться, что Рашшар не нашел лазейки в моей защите. Да, я люблю тебя. Полюбил в тот самый момент, когда только увидел. Именно тогда я понял, что не отдам тебя Дольшеру. Сделаю все, но вырву тебя из его объятий. И некоторое время всерьез намеревался похитить тебя, чтобы в долгожданном одиночестве доказать, насколько серьезны мои чувства.

– Похитить? – Я с невольной иронией вздернула брови. – Вашарий, дорогой… Но ты ведь собирался оставить меня, получив назначение в любой из открытых миров, лишь бы не травить себе душу.

– Это были лишь слова, – с какой-то непонятной интонацией протянул он. – Киота, я до последнего ждал, что ты сама сделаешь шаг мне навстречу. Поэтому и отпустил тебя в ту ночь, когда привез в свой дом после оскорблений Зарании. Не хотел, чтобы в моих объятиях ты думала о Дольшере. Не в моих привычках принуждать женщину. Я видел, чувствовал, как ты колеблешься, мучаешься, ждешь лишь легчайшего толчка со стороны, но из-за своих проклятых принципов держишься. Держался и я, хотя это было неимоверно тяжело. Помнишь, когда ты перебрала с вином и едва не убила Дольшера? Тогда я возвращался домой чуть ли не вприпрыжку от радости, поскольку понял, что в своих мучениях не одинок. Ты была такой несчастной, такой забавной в своем горе, что я тогда едва сдержался, чтобы не взять тебя на руки и не сбежать от Дольшера куда подальше.

– Ты знал, что я так страдаю, и молчал? – Мой голос зазвенел от ярости. – Неужели тебе не было меня жалко?

– Ты знала, что я так страдаю, и молчала? – эхом отозвался Вашарий. – Понимала, как мне больно видеть тебя в объятиях Дольшера и с этим ненавистным кольцом на пальце, но ничего не сделала? Неужели тебе не было меня жалко?

Я невольно прикусила язык. Н-да, давно пора понять, что с Вашарием бессмысленно спорить или пытаться поймать его на слове. Это не Дольшер, который сгоряча сначала брякнет, потом подумает, а напоследок еще и разозлится на тебя, когда поймет, что его оплошность не осталась незамеченной.

– Значит, ты собирался меня похитить, – задумчиво протянула я. Лукаво посмотрела на Вашария. – И куда бы ты меня увез?

Он вместо ответа неопределенно пожал плечами. Глухо пробормотал, явно не испытывая никакого удовольствия от этого разговора:

– Мало ли… У моего учреждения в каждом мире достаточно мест, где можно спрятать важного пленника. И, Киота, мне не нравится вспоминать то время. Я тогда был очень несчастлив. Поэтому лучше замнем эту тему.

Я вперилась взглядом в темноту за окном. Свет от повозки то и дело выхватывал из мрака какие-то спящие поселки, деревья, мимо которых мы проносились с бешеной скоростью. Что скрывать, слова Вашария мне польстили, даже очень, но… Я никак не могла сформулировать, что во всем этом меня тревожит. Наверное, то, с какой легкостью мой жених был готов преступить закон ради обладания мною? И еще более – что при этом он совершенно не беспокоился о наказании. Так ли неправ был Итирус, когда намекал, что мой ненаглядный будущий супруг уже не раз позволял себе лишнее? Не пора ли прояснить последние беспокоящие меня детали, пока наши судьбы не оказались навсегда сплетенными перед ликом богов?

– Вашарий, – медленно проговорила я, тщательно подбирая слова, – пожалуйста, не злись, но не спросить я не имею права. Когда я была в гостях у Итируса, мы много разговаривали. В том числе и о тебе. Да что там, чаще всего именно о тебе.

Вашарий даже не пытался сделать вид, что ему это неинтересно. Он резко сбавил ход, из-за чего я едва не стукнулась лбом о стекло, благо страховочный ремень мягко потянул меня назад.

– Он сказал тогда непонятную вещь, – продолжила я, уже понимая, что пожалею о затеянном разговоре, но не в силах остановиться. Да и потом, Вашарий теперь точно не успокоится, пока не вытянет из меня все подробности. – Мол, Киота, когда тебе надоест пребывать в плену радужных иллюзий о своем друге – спроси у него, убивал ли он. Не в пылу схватки и не спасая свою жизнь, а хладнокровно, глядя в глаза обреченной жертве.

Демон под нами взвыл настолько громко, что я подскочила на месте. Повозка дернулась, резко набирая скорость, и меня откинуло на сиденье. Теперь Вашарий мчал так, что Дольшеру даже не снилось, и, по-видимому, не испытывал никакого страха из-за этого.

Было тихо. Небо, как же было тихо! Словно Вашарий сейчас находился не рядом со мной – только руку протяни, – а за многие сотни миль от меня. Вязкое молчание нарушало лишь натужное сопение демона, разгонявшего и разгонявшего повозку.

– А тебе надоело пребывать в плену радужных иллюзий обо мне? – наконец, когда я уже отчаялась дождаться ответа, негромко поинтересовался Вашарий. Он сидел вцепившись в рычаг управления и не позволяя себе ни на миг отвести взгляд от дороги. Только мешки усталости под глазами стали почему-то заметнее, испугав меня своей синевой.

– Нет, но…

– Тогда не спрашивай меня об этом, – грубо перебил меня Вашарий. С усилием растянул губы в улыбке, но получившийся оскал лишь испугал меня. – Киота, во имя всех богов, забудь о том, что тебе наплел Итирус. Если хочешь расстаться со мной – то я отвечу. Но учти, это будет означать полное прекращение отношений между нами.

Я отвернулась от него. Полными непрошеных слез глазами уставилась в темноту пригорода Нерия. Вот, значит, как. Вашарий ответил на мой вопрос. Пусть не вдавался при этом в подробности, но все же ответил более чем честно. Теперь бы еще понять – что делать с этим откровением. Смогу ли я жить рядом с человеком, зная, что его такие ласковые и умелые руки в любой момент могут лишить жизни?

Наверное, Вашарий слышал мои приглушенные всхлипывания, но никак на них не реагировал. Да, стоило признать – беременность действительно превратила меня в плаксивую идиотку. Вот и теперь, вместо того чтобы сосредоточиться и попытаться сообразить, что делать с полученным знанием дальше, я лишь беззвучно плакала, прощаясь со своими иллюзиями по поводу счастливой семейной жизни. Дура, какая же я дура! Ну зачем вообще полезла в такие дебри? Мало ли что там сболтнул Итирус. Нет, надо было еще и сюда сунуть свой любопытный нос, прекрасно понимая, что узнанное отнимет у меня последнюю надежду на заслуженное счастье.

Наконец демон взревел в последний раз, преодолевая небольшой пригорок перед домом Вашария, и стих. Повозку окутало черными клубами дыма. Я прижалась пылающим лбом к холодному стеклу, безучастно ожидая, когда Вашарий выйдет и откроет мне дверцу. Произошедший разговор, полный весьма определенных неприятных намеков, потряс меня, оставив после себя чувство опустошения.

Со стороны водительской дверцы раздался резкий хлопок – это Вашарий выбрался наружу. Я медленно отстегнула страховочный ремень. Однако мой ненаглядный не спешил помочь мне покинуть повозку, стоя неподалеку и полной грудью вдыхая свежий воздух. Интересно, не прикажет ли он мне немедля убираться прочь, разозленный, что я открыла его тайну?

Не успела я додумать эту крамольную мысль, как Вашарий открыл дверцу с моей стороны. С прежней любезностью помог мне выйти, затем легко подхватил на руки и отправился к дому, спасая меня от путешествия в туфлях по лужам.

Он начал целовать меня еще на крыльце. Страстно, не обращая никакого внимания на мой слабый отпор, быстро сошедший на нет. Более решительно протестовать я просто не осмеливалась – слишком пугающий вид у него сейчас был.

Полыхнул разорванный контур – это Вашарий втащил меня в неосвещенную прихожую. Тотчас же замкнул защиту вновь. Небрежно, пинком, отбросил дракончика, кинувшегося ему наперерез с обычными признаниями в любви. Удивительно, но вредная рептилия нисколько не обиделась на него за такой произвол, лишь зло зашипела в мою сторону, видимо решив, что в произошедшем виновата исключительно я.

Я не помню, когда именно Вашарий меня раздел. Только как-то вдруг оказалось, что я лежу в постели, абсолютно обнаженная, и он, чуть касаясь, ласкает меня. Никогда прежде Вашарий не был столь нежным. Весь его пыл и напор сошли на нет, едва мы оказались в постели. Он дразнил меня, не позволяя подняться, но в то же время и не переходя в решительное наступление.

Стоит ли удивляться, что все закончилось так, как и обычно. Я взмолилась о прекращении сладкой пытки – и тотчас же Вашарий снизошел до меня, услышав мою отчаянную просьбу. И потом еще долго не выпускал из своих объятий, укачивая меня.

– Какой же ты нехороший человек, – чуть слышно пожаловалась я, сонно тараща глаза и уткнувшись носом куда-то ему в подмышку.

– Я знаю. – Что-то невесомое коснулось моей макушки, видимо, он меня поцеловал. Затем Вашарий, не вставая, нашарил у прикроватного столика графин с лечебным отваром. Вручил мне полный бокал и мягко, но непреклонно заставил выпить его до дна.

– Ты меня сильно испугал в повозке, – еще более сонно пожаловалась я, чувствуя, как от его ласковых поглаживаний немеет кожа на животе, – должно быть, Вашарий поспешил проверить, что его всплеск страсти не повредил ребенку, и провел сеанс сканирования.

– Я знаю, – так же спокойно ответил он, забирая у меня пустой бокал. Помолчал немного, кусая губы, затем негромко проговорил: – Киота… Я люблю тебя. Поверь, никогда в жизни я не причиню тебе вреда и не позволю кому-либо это сделать. По этому поводу можешь быть абсолютно спокойна. Если Тицион когда-либо поставит меня перед выбором: ты или моя служба, то я сделаю все, лишь бы спасти тебя. Он об этом прекрасно знает, и я ему слишком нужен, чтобы затевать настолько глупые проверки. Я позволю тебе все на свете, включая продолжение твоей убыточной практики вещевика, кроме одного. Пожалуйста, больше никогда не спрашивай, что мне приходится делать по долгу службы. Мы давно договорились, что я не буду тебе лгать, но и сказать правду в данном случае я не смогу. Я не хочу, чтобы ты относилась ко мне как к чудовищу. Не хочу смотреть в твои глаза и видеть лишь отвращение и ужас. Легче будет расстаться с тобой, при этом вырвав значительный кусок сердца, но… Киота, прошу, во имя всех богов, – будь милосердна!

– Все настолько плохо? – Я с определенными усилиями выбралась из его объятий и облокотилась на подушку, с тревогой глядя в столь родное помрачневшее лицо.

– Да, – тихо признался он. – Все настолько плохо. Но никогда в жизни тебя это не коснется. Клянусь! У меня хватит власти, чтобы держать мою будущую жену подальше от происходящего в подвалах моего ведомства.

Я нахмурилась, невольно вспомнив слова Итируса. Он утверждал то же самое. Но что мне делать со всем этим? Нет, нельзя серой мышке водить дружбу с опасными кровожадными тиграми, это совершенно точно. Да, кстати, раз уж зашел столь откровенный разговор, то есть еще одна вещь, которую я хочу выяснить. Надеюсь, Вашарий не сильно разозлится, если я заведу речь про это. В конце концов, данная тема куда менее опасная, чем только что затронутая.

– Я хочу тебя еще кое о чем спросить, – проговорила я, напряженно следя за реакцией Вашария. Как и следовало ожидать, он мгновенно окаменел, но я все же продолжила, набравшись храбрости и тщательно формулируя фразы: – Вашарий… Это не касается твоей службы. Точнее, касается, но лишь отчасти… Просто… Сколько у тебя было женщин до меня?

Выпалив этот вопрос, я с ужасом замолчала. Не стоило, ой не стоило пытаться это выяснить, но любопытство уже давно убивало меня. Вашарий в этом плане был намного опытнее того же Дольшера. Он с такой пугающей легкостью доводил меня в постели до настоящего изнеможения, что я не могла не заинтересоваться. За моим бывшим желтоглазым женихом тянулся целый шлейф любовных интриг и оставленных женщин. О Вашарии я ни разу не слышала подобных слухов, не считая, конечно, сплетен о его мужской несостоятельности и якобы склонности к однополым отношениям. Понятное дело, они совершенно не соответствовали действительности. И тем занимательнее была для меня попытка разгадать эту тайну. Очевидно, что в прошлом моего почти что супруга было много пикантных приключений. Но как ему удалось их скрыть от внимания общественности?

– Сколько у меня было женщин до тебя? – удивленно переспросил Вашарий, немного расслабившись. Видимо, он ожидал нечто другое. – Право слово, Киота, откуда такой странный интерес? Я ведь не спрашиваю, сколько у тебя было мужчин.

– Потому что ты знаешь. – Я укоризненно покачала головой. – Или Дольшер проболтался, или же сам проверил по своим каналам. Моя жизнь вся как на ладони. А вот ты полная загадка в этом вопросе.

– А почему тебя это так интересует?

Я с нескрываемым облегчением вздохнула, уловив в его голосе привычную иронию. Значит, не злится. Напротив, забавляется ситуацией, получая нескрываемое удовольствие от моего смущения. Вон с каким сарказмом глазеет на меня, подложив для удобства подушки под спину.

– Потому что я не понимаю. – Я с искренним недоумением всплеснула руками. – Вашарий, в постели ты дашь тому же Дольшеру сто очков форы. Но откуда у тебя такие умения? Если права была Дайра и твой опыт ограничивается лишь чрезвычайно неудачным первым разом, когда тебя подняли на смех…

– Вот как раз Дайра была бы очень рада услышать твои откровения, – с негромким смешком оборвал меня Вашарий. – Потому как наконец-таки узнала бы ответ на вопрос, который ее тревожил. Киота, милая, я бы не сказал, что столь скользкая тема приводит меня в восторг, но ты несомненно польстила моему мужскому самолюбию. Значит, я лучше Дольшера?

– Намного, – призналась я и заметила, как Вашарий залучился от удовольствия. Ох, мужчины, какие же вы все-таки предсказуемые! И я потерлась щекой о плечо Вашария, ласково напомнив: – Ну так что насчет моего вопроса? Хотя бы примерно? Тридцать, сорок, быть может, сто?

– Количество не означает качества, – все еще улыбаясь, мягко отозвался он. – Что толку переспать с кучей женщин, если не пытаешься их удовлетворить? Это в итоге превратится в обыкновенный размеренный процесс без всякого вдохновения. Куда интереснее, когда тебе надо довести женщину до такого состояния, когда она уже не сможет соображать и выложит тебе все свои секреты, лишь бы ты не останавливался.

– О небо! – Я резко отпрянула от Вашария, догадавшись, что скрывается за его словами. – В Микароне ты однажды мне сказал, что почти все важные сведения добываются через постель. Ты соблазнял шпионок?

– Скорее, это они меня соблазняли. – Вашарий самым наглым образом скалился, по-моему искренне наслаждаясь моим возмущением. – Как-никак я достаточно давно являюсь начальником учреждения по развитию и укреплению иномирных связей. Чаще всего наша деятельность на других планетах сводится к разведке. И поверь, мне в постель постоянно подкладывали очаровательных девиц, надеясь, что в итоге я потеряю голову и позволю себе излишнюю откровенность. Пришлось учиться бить врага его же оружием. Зачастую сами красавицы выкладывали мне все как на духу. Как ты понимаешь, про такие дела не принято распространяться, поэтому я не сумел восстановить свою репутацию, пострадавшую после того злополучного случая. Кстати, первое время это действительно сильно тревожило меня, поскольку едва я занял свой пост, как со мной настойчиво начали знакомиться смазливые пареньки. Однако затем все нормализовалось, и я решил ничего не предпринимать, чтобы очистить свое доброе имя от грязных домыслов. Меня вполне устраивали эти слухи, благо что те, кому надо, узнали о моей истинной ориентации. А высший свет Нерия… Мне всегда было плевать на мнение этих напыщенных идиотов.

– И сейчас ты занимаешься тем же? – Я сжала кулаки. – Продолжаешь принимать в своей постели симпатичных посланниц других миров?

– Когда ты злишься, то такая забавная! – не выдержав, расхохотался Вашарий. Привлек меня к себе, не обращая внимания на мое отчаянное сопротивление. Прижал мои руки к подушке, не позволяя вырваться. – Киота, ну хватит драться! Я уже давно оставил эти забавы, честное слово! Долгое время я думал лишь об одном – как бы соблазнить тебя. Кстати, ты весьма успешно сопротивлялась моим чарам. Ну до определенного момента, конечно.

Я зарделась от столь сомнительного комплимента. Некстати вспомнилось, как Вашарий буквально насильно вырвал из моих уст согласие стать его женой. Н-да, раньше я считала, что с Дольшером надо держаться настороже, а оказывается, Вашарий ни в чем ему не уступает.

– Если я когда-нибудь узнаю, что ты вернулся к прошлому, – невнятно пригрозила я, – то…

– Не узнаешь, – лукаво шепнул мне на ухо Вашарий.

Я загорелась от праведного гнева. Как это – не узнаю? По правилам он должен был сказать, что и не думает мне изменять! Но в следующее мгновение поймала смеющийся взгляд Вашария, откровенно наслаждающегося моей яростью. Его губы накрыли мои, обрывая мой жалкий лепет, призывающий его к порядку. И мне стало не до бессмысленных споров.

* * *

– Ну так что, Киота, какое платье тебе нравится?

Вопрос Зальфии вывел меня из оцепенения. Все утро я ощущала себя сонной мухой. Вашарий оставил меня в покое лишь под утро. Он с такой отчаянной жадностью ласкал меня, будто пытался стереть из моей памяти неприятный разговор, произошедший после ужина в доме семьи Дольшера. Судя по хмурому лицу моей тети, ей этой ночью также не довелось выспаться. Должно быть, занималась выяснением отношений с Дольшером. Конечно, я бы на ее месте тоже весьма обиделась, если бы меня парализовали чарами в самый разгар званого ужина. Беда только в том, что Зальфия сама была виновата в произошедшем. Не стоило ей так отчаянно нарываться на скандал с матерью Дольшера.

– Я сейчас ничего не соображаю, – искренне призналась я и широко зевнула. – Тетя, почему бы не выпить кофе? Хоть немного взбодримся.

Зальфия неопределенно пожала плечами, видимо не имея ничего против. Первой встала с дивана и отправилась на небольшую кухоньку, где загремела чашками. Я не возражала. Что-что, а кофе у моей тети всегда получался отменный.

В комнате царил приятный полумрак пасмурного дня, навевая еще большую дрему. С самого утра небо затянуло серыми тучами, из которых то и дело принималась сыпать противная морось. В Нерий наконец-то пришла осень. Теперь нам предстоит несколько месяцев ненастья, пока сумрачная прохлада не сменится жарой долгого лета. Впрочем, надеюсь, пара денечков солнечной погоды нас еще ожидает. Но когда точно – пока не знают даже составители долгосрочных прогнозов.

– Как ты добралась вчера домой? – крикнула я, чувствуя некоторое смущение по поводу неприятного окончания званого ужина.

Наверное, мне стоило вступиться за тетю, заставить Дольшера сразу же ее расколдовать, но что скрывать – в тот момент я так хотела хоть немного тишины и спокойствия!

– Нормально. – Тетя злобно фыркнула. – Лучше спроси, как я провела остаток вечера. Поверь, это было незабываемо! По-моему, я переколотила о голову этого желтоглазого наглеца всю посуду, которую только сумела найти в доме. Жаль, очень жаль, что так и не сумела пробить его щит.

– Думаю, примирение после этого выдалось более чем страстным? – Я негромко хихикнула, вспомнив, как долго Зальфия и Дольшер целовались на крыльце, когда он привез ее ко мне. Пришлось в итоге вмешаться Вашарию и намекнуть, что они с кузеном уже опаздывают на службу.

– Ну… – уклончиво протянула Зальфия. Показалась на пороге гостиной, неся на вытянутых руках поднос с двумя чашками, кофейником и блюдом сластей. Осторожно сгрузила это на стол и опять села рядом со мной, шумно втянув воздух. Затем лукаво на меня посмотрела. – Гляжу, ты тоже ночью не скучала. От тебя так и разит запахом Вашария. Неужели тоже вчера поругались, раз он тебя всю ночь задобрить пытался?

Я пожала плечами, не желая вдаваться в подробности. Боюсь, начав говорить – я бы уже не остановилась, выложив тете как на духу все свои подозрения по поводу некоторых неприятных особенностей работы моего ненаглядного. Не нравилось мне все это, ой как не нравилось. Да, я пообещала Вашарию никогда больше не поднимать этой темы в разговорах, но… Червячок сомнения-то никуда не делся! И все утро после ухода Вашария я размышляла над тем, что узнала накануне. Якобы внимательно рассматривала принесенные альбомы, но на деле ничего не видела. Спроси сейчас – ни одного наряда не опишу. Я не могла смириться, что мой ласковый, верный и надежный жених на самом деле является жестоким хладнокровным убийцей. А вдруг ему доводилось не только убивать, но и пытать? Вдруг каждый вечер перед возвращением ко мне он тщательно оттирает кровь невинных жертв со своих рук? Тогда, в Микароне, когда я сбежала после покушения, испугавшись, что меня отправят на Варрий, лишь бы не мешала расследованию… Тогда мы впервые сильно поругались. И на какой-то жуткий миг мне показалось, что он готов ударить меня. С размаха залепить пощечину, наказывая за своеволие. Так ли глупы и далеки от истины были мои подозрения? Вдруг он действительно лишь в последний момент сдержался? Быть может, лучше расстаться сейчас, когда Вашарий еще не имеет никакого законного права распоряжаться моей жизнью, чем обнаружить через некоторое время после свадьбы, что вышла замуж за настоящего садиста?

«Расстаться? – с сарказмом шепнул внутренний голос. – С Вашарием? Кто же тебе позволит, детка? Он же ясно сказал тебе вчера, что у его ведомства в любом из миров достаточно мест, где можно спрятать важного пленника. Тогда его остановило лишь нежелание ссориться с двоюродным братом. Сейчас же Дольшеру не до тебя. И тем более плевать он хотел на бывшую невесту, если ему отдадут ребенка».

Я рассерженно тряхнула головой. Сделала слишком большой глоток горячего кофе и зашипела от боли, ошпарив язык.

– Киота, что с тобой? – строго спросила Зальфия, мимо внимания которой не прошла эта странная сцена. Она откинулась на спинку кресла, внимательно изучая меня странно посветлевшими глазами. Наверное, заметила наконец-то, что ее племянница, мягко говоря, не в духе, хотя должна радоваться жизни после ночи любви. – Вашарий тебя обидел? Вы поругались? Ты выглядишь очень расстроенной.

– Тетя… – Я поставила чашку на стол и взяла печенье. Рассеянно принялась крошить его на блюдце. – Скажи, тебе никогда не приходила в голову мысль, что ты совершаешь огромную ошибку, собравшись выйти замуж за Дольшера?

– Да каждый день приходит. – Она невесело усмехнулась. – Сколько раз поругаемся – столько и приходит. А потом мы миримся, и я понимаю, что жить не могу без этого человека. Но, право слово, я не понимаю, о чем ты. Мы-то ладно, та еще парочка: ловелас и ревнивая оборотниха с нюхом волка. И у обоих темпераменты о-го-го какие. А ты о чем переживаешь? По-моему, Вашарий подходит тебе как нельзя лучше: спокойный, рассудительный. Правда, взгляд у него тот еще. Порой как посмотрит – словно плетью огреет. Хочется забиться куда-нибудь, на всякий случай голову руками прикрыв. Но, насколько я помню, по отношению к тебе он никогда не позволял ничего подобного.

Я грустно усмехнулась. Да, не позволял. Но если в своем кабинете он превращается в жестокого палача, то где гарантии, что когда-нибудь ему не надоест носить маску рядом со мной?

– Да что с тобой, Киота? – Зальфия взяла меня за плечи и легонько сжала их. – Он что, на самом деле обидел тебя? Только скажи – и я из него всю душу вытряхну!

– Ты же его боишься. – Я с горькой иронией хмыкнула. – Даже не споришь с ним никогда.

– А я Дольшера натравлю, – упрямо возразила тетя. – Думаю, он с радостью мне подсобит. Тем более что Дольшер с тебя сейчас пылинки готов сдувать, лишь бы ты не волновалась. Сама понимаешь… – И она многозначительно кивнула на мой живот.

Я резко встала со своего места. Эти постоянные намеки на мою беременность сводили меня с ума. Мол, Киоте нельзя расстраиваться, нельзя переживать, нельзя плакать. Все вокруг прекрасно знали, что мне надлежит делать, а что нет. И всем было абсолютно плевать, чего на самом деле хочу я.

– Киота! – Тетя поднялась вслед за мной, глядя на меня со все возрастающей тревогой. – Милая моя, ты пугаешь меня все больше и больше. Еще вчера ты казалась совершенно довольной жизнью. Ну если не считать жалоб на твое временное заточение. А сейчас у меня такое чувство, будто ты готова в любой момент разрыдаться. Что с тобой произошло за эти несколько часов?

– Не знаю, тетя. – Я медленно прошлась по гостиной. – Это тяжело объяснить. Просто я вдруг задумалась: верно ли поступаю. Вашарий слишком богат, слишком успешен для меня. Я птичка совсем другого полета. Да, бедность всегда меня тяготила, и сейчас я получила шанс с ней навсегда распрощаться, но это была моя привычная бедность. Я и только я отвечала за свою жизнь. А теперь… Чем выше положение в обществе – тем больше на тебя накладывается ограничений. Когда я стану госпожой Дахкаш, то буду вынуждена посещать многочисленные светские рауты, приемы, ужины. И все эти люди будут с нетерпением ожидать малейшей моей промашки, чтобы поднять на смех. Стоит ли ввязываться в эту авантюру?

– Ты желаешь вернуться в свою крохотную квартирку? – Зальфия с сарказмом фыркнула. – Пересчитывать мелочь в кошельке, гадая, что приготовить на ужин? Щеголять в одной и той же паре туфель по несколько сезонов, пока они совершенно не развалятся? Киота, милая, тебе не кажется, что это очень глупо – считать богатство и знатность будущего мужа его недостатком, а не достоинством? Да тебя ведь на смех поднимут, если ты в этом кому-нибудь признаешься!

Я остановилась напротив окна и с немым отчаянием закусила губу. Будь проклят этот Итирус! Ну зачем он тогда мне это сказал? Одной фразой перечеркнул все мои надежды на счастье. И что самое плохое, в глазах окружающих я действительно буду выглядеть полной идиоткой, если в последний момент откажусь от свадьбы. Такой шанс выпадает лишь раз в жизни.

Внезапно меня кольнуло какое-то неясное беспокойство. Я вынырнула из омута своих бесчисленных сомнений и опасений. Кажется, я увидела что-то странное. Буквально только что, когда посмотрела в окно.

– Киота, – между тем разглагольствовала за моей спиной тетя, – не беспокойся, у тебя просто стресс перед свадьбой. Все невесты проходят через это. А ты и без того излишне эмоциональна из-за беременности…

– Тихо! – прикрикнула на нее я.

Зальфия от неожиданности икнула, но повиновалась. А я в свою очередь крадучись подошла к окну. Прильнула к стене и осторожно выглянула из-за занавески.

Замкнутый энергетический контур слепил глаза, поэтому я прищурилась, пытаясь сосредоточиться на том, что происходит снаружи. Пару мгновений назад мне показалось, будто за окном промелькнула тень – слишком большая и стремительная для птицы.

– Что там? – прошипела тетя. Она вжалась в спинку кресла, с тревогой наблюдая за моими странными действиями. – Вампир?

Я приподняла палец, показывая, чтобы она меня не отвлекала. Почти прижалась носом к холодному стеклу и внезапно с приглушенным проклятием отпрянула. Потому как в глубине сада увидела свою мать! Невесть откуда взявшаяся здесь Тиора Дайчер в светлом, слишком легком для нынешней прохладной погоды платье стояла под яблоней, дрожа от порывов ветра и капель, то и дело срывающихся на нее с мокрой листвы. И ее любезно придерживал за талию Фарн! Даританец со столь белой кожей, что она отливала в синеву. Бывший наемный убийца, выполняющий самые щекотливые поручения Королевского совета. И любовник Рашшара, вампира, поклявшегося убить не только меня, но и всех, кто мне дорог.

– Тиора! – глухо воскликнула тетя, которая, не выдержав, тоже перебралась ко мне и сейчас как раз увидела сестру. – Откуда она здесь?!

Я машинально потянулась к мыслевизору, закрепленному на ухе, но тут же остановилась. Нет, бессмысленно. Пока мы внутри контура, связь не работает. Замкнутые силовые нити надежно блокируют все виды магии. Ни я не могу позвонить Вашарию, ни он мне. Небо, но что предпринять? Надо вызвать помощь! Я не хочу видеть, как вампир примется разделывать мою мать!

– Надо что-то делать! – Зальфия метнулась в прихожую. – Киота, надо что-то делать!

Что-то негромко затрещало, запахло паленым, и Зальфия зашлась в отчаянных ругательствах. Ага, видимо, попыталась самостоятельно разорвать контур и получила разряд. Вашарий предупреждал, чтобы я даже не смотрела в сторону этого заклинания. Мол, зная мое упрямство и привычку влезать во всевозможные неприятности, он обезопасил контур от взлома не только снаружи, но и изнутри.

– Киота!

Голос прозвучал со двора. Благо что блокирующие чары без проблем пропускали извне обычные звуки. Я опять посмотрела в окно и с приглушенным испуганным восклицанием отскочила, поскольку увидела Рашшара. Он стоял, почти прижав лицо к окну, но благоразумно не касаясь самого стекла. Боится небось, что может сработать защита. Хорошо, что он сейчас не может меня видеть или слышать. Наверное, даже не представляет, насколько я близко – только руку протяни.

– Киота, – повторил Рашшар, не подозревая, что смотрит прямо на меня. – У меня твоя мать! И у тебя есть полчаса, чтобы придумать, как обойти защиту дома и выйти ко мне. Иначе я начну ее жрать прямо у тебя на глазах. Говорят, ты настоящий виртуоз в теоретической магии. Вот и удиви меня. И тогда, обещаю, я отпущу Тиору. Время пошло!

– Не смей, Киота! – возмутилась Зальфия, когда я отпрянула от окна и заметалась по гостиной в поисках блокнота и ручки для вычислений. – Я не позволю тебе этого!

– Хочешь, чтобы погибла Тиора? – огрызнулась я, в беспорядке вышвыривая все вещи из ближайшего секретера. – Он ведь исполнит свою угрозу, уж не сомневайся!

– Лучше будет, если погибнешь ты? – Зальфия попыталась вырвать у меня из рук тетрадку, которую я обнаружила на дне очередного ящика. – Я люблю Тиору, но тебя люблю не меньше. И потом, я совершенно не уверена, что в итоге вы не погибнете обе. Вампиру верить – себя не уважать.

– Послушай! – Я зло притопнула, чувствуя, как безвозвратно уходят выделенные на решение задачи минуты. – Я не собираюсь погибать! Когда защита спадет – станет возможно позвонить по мыслевизору. Спрячься на чердаке, вызови подмогу, а я попытаюсь потянуть время до прибытия помощи.

– Да он меня моментально почувствует! – Зальфия всплеснула руками. – У вампиров нюх в сотни раз лучше, чем у оборотней. Даже если он не знает, что я у тебя, то поймет это, едва только пропадет защита. Сначала он разделается со мной и Тиорой на твоих глазах, потом примется за тебя.

– И что ты предлагаешь? – Я чуть не плакала, понимая, что угодила в самую настоящую ловушку. – Сидеть и наблюдать за его кровавым пиршеством?

– Ты в любом случае не спасешь Тиору, – глухо проговорила Зальфия, избегая смотреть мне в глаза. – А если попытаешься – то он получит три жертвы вместо одной, даже четыре, учитывая твоего ребенка.

– И тебе совсем ее не жалко? – Я сжала кулаки. – Ты же только что пыталась выбраться из дома, чтобы помочь ей!

– Я тогда не успела оценить последствий, – еще тише проговорила тетя. – Мне очень жаль сестру. Но себя жаль больше.

Я со всхлипом опустилась на диван. Сжала руками раскалывающуюся голову. Что же, что же делать? Зальфия мне не помощник, это точно. Не подозревала, что она так отреагирует на появление вампира. Однако, с другой стороны, быть может, тетя и права? Она не видела сестру много лет. С какой стати кидаться на верную гибель, спасая, по сути, чужого человека? Но я не прощу себе, если не попробую.

Рука сама скользнула к простенькому камушку на моей груди. Подарок священной змеи. Стоит активировать амулет – как вся мощь универсала вернется ко мне. И тогда я без особых проблем разделаюсь и с Рашшаром, и с Фарном. Но змея предупреждала, что это когда-нибудь поможет мне спасти Вашария. Сейчас же ему ничто не грозит.

«Вот тебе и ответ на твои сомнения, – шепнул внутренний голос. – Сделай выбор в сторону матери, и тогда рано или поздно, но ты отделаешься от этого палача. Ты же понимаешь, что Вашарий тебя никогда не отпустит. Только смерть разлучит вас. И пусть это будет его смерть».

Я застонала громче, почти ударившись лбом о колени. Нет, я не могу! Я люблю Вашария и никогда себе не прощу, если с ним что-нибудь случится из-за меня. К демонам его работу! Я не хочу ничего о ней слышать! И уверена, что не услышу больше, – уж он-то об этом позаботится. Так что нет, амулет мы оставим на самый крайний случай.

– Киота, – тетя нерешительно коснулась моего плеча, пытаясь утешить, – ну не переживай ты так! Пожалуйста, успокойся.

Я зло глянула на нее, и Зальфия осеклась. Покраснела, наверное, осознав, каким бездушным трусливым монстром сейчас выглядела в моих глазах.

– Мне жаль… – заблеяла она.

Я прищелкнула пальцами. Точно так же, как накануне это сделал Дольшер. И тетя застыла, окутанная парализующими чарами. Да, наверное, я страшно пожалею о своем поступке, но это лучше, чем остаток жизни умирать от угрызений совести, понимая, что могла спасти мать, но не предприняла даже попытки.

Я подняла тетрадку и углубилась в вычисления. Нет безупречных чар. Везде можно найти брешь. Главное – уметь ее нащупать.

Удивительно, но стоило мне только набросать первое уравнение, как в душе поселилось странное спокойствие. Я не позволяла себе отвлечься ни на миг, с бешеной скоростью исписывая лист за листом. Все получится, я уверена! Я выйду из дома и сумею сделать так, что защита после этого сразу же захлопнется. Зальфия может не переживать – она не достанется на ужин вампиру. Если кому-нибудь и суждено сегодня погибнуть из-за глупости – то пусть это буду одна я.

– Хозяйка. – К моей ноге прижался дракончик. Полными слез глазами посмотрел снизу вверх. – Пожалуйста, хозяйка, не открывай этому.

– Все будет хорошо. – Я свободной рукой потрепала его по гребню. – Не переживай, он тебя не тронет.

– Не иди туда. – Несчастный дракончик судорожно всхлипнул. – Пожалуйста! Я больше никогда не буду на тебя шипеть. Только останься!

Я ласково улыбнулась перепуганной рептилии. Нет, пожалуй, не буду звать его Предателем. Он заслужил более достойную кличку. Если выберусь живой из этой передряги – то тогда и решу.

– Не бойся, – прошептала я. – Я не собираюсь сегодня умирать.

Опять погладила амулет, подаренный змеей, и отложила тетрадь в сторону. Уравнение было закончено. Я знала, как взломать заклинание Вашария. Правда, для этого потребуется потратить весь свой запас сил, ну да ладно. Главное, что получившийся проход будет достаточным, чтобы выйти через него. И сразу после этого он захлопнется.

У меня оставалось в запасе еще несколько минут. Я встала и подошла к окну. Остановилась около него, крепко сцепив за спиной руки. Рашшар по-прежнему стоял на крыльце, то и дело встревоженно поглядывая по сторонам. Наверное, опасается, что я нашла какой-нибудь способ послать весточку Вашарию. В глубине сада Фарн все так же обнимал за талию мою мать. По иронии судьбы они стояли как раз под магическим шаром, чей свет был губителен для вампира. Жаль, очень жаль, что сегодня пасмурно. Облака не пропускают ультрафиолета в достаточной мере, поэтому Рашшар и стоит сейчас под открытым небом, не испытывая какого-либо заметного неудобства. Вероятнее всего, он еще и воспользовался защитным кремом. Конечно, от прямых солнечных лучей он не поможет, но от рассеянного света вполне спасает. Будь я магом высшего уровня – то сумела бы заклинанием разогнать тучи.

Я нахмурилась и опять посмотрела на спящий шар, спрятанный в густой листве яблони. Я, конечно, не сумею улучшить погоду. После взлома защиты я исчерпаю весь запас магических сил, но на эту затею много энергии и не потребуется. Хватит крохотного импульса.

– Киота! – в этот момент крикнул Рашшар, кутаясь в длинный черный плащ. – Твое время почти истекло. Минута – и я примусь за твою мать.

Я видела, как Тиора беззвучно заплакала от этой угрозы. За спиной послышалось какое-то странное бульканье – это Зальфия отчаянно пыталась скинуть с себя мое заклинание.

– Хозяйка, – прошептал дракончик, обнимая меня обрубками своих крыльев за ногу, – прошу, не надо!

Я мягко отстранила его. Вышла в прихожую, прижалась к входной двери, глубоко вздохнула, наметив взглядом ближайшую толстую нить энергетического контура, и ударила.

Все прошло так, как и задумывалось. Два противоположно заряженных заклинания столкнулись – и в том месте энергетический контур распался. Ненадолго, конечно. Чары Вашария намного сильнее моих, поэтому быстро нейтрализуют попытку их разорвать и в мгновение ока затянут прореху. Но мне хватило этого времени, чтобы выскочить за порог. Точнее – вывалиться кулем практически под ноги Рашшару. Да, я не ошиблась, это заклинание действительно выпило из меня все силы.

Моментально своеобразная дверь захлопнулась, и контур засиял первозданным белым светом. Я нервно хихикнула, заметив, как лицо вампира вытянулось от непонятного разочарования. Похоже, права была моя тетя – сегодня он собирался поживиться еще и оборотнем.

– Как… – начал он, переводя удивленный взгляд с воссозданной защиты на меня и обратно. Но тут же прервался и холодно усмехнулся. – Впрочем, ладно. Это задание я выполню позже.

Задание? Я изумленно вскинула бровь. О чем он?

Неожиданно мой мыслевизор зашелся в противном писке. Ага, видимо, это Вашарий почувствовал мои шалости.

– Ответь своему любимому, – любезно предложил вампир. Подошел ближе, грубо вздернул меня на ноги и широко улыбнулся, словно не заметив, как я скривилась от невыносимой вони из его рта. – Так и быть, я разрешаю тебе с ним проститься.

Я послушно ответила на вызов, с ненавистью уставившись на разукрашенное лицо гнилозубого урода. Самое главное – заманить его под шар, а там он у меня еще попляшет.

– Да, – глухо проговорила я.

– Киота! – встревоженно воскликнул Вашарий, находившийся сейчас слишком далеко от меня. – Что там у тебя происходит? Ты пытаешься взломать защиту дома?

– Я уже это сделала, – призналась я. – Вашарий… У него моя мать. Я не могла…

Рашшар протянул руку. Я с трудом удержалась, чтобы не отшатнуться, когда он коснулся моей щеки и ласково погладил по уху, переключив мыслевизор на громкую связь.

– Мне жаль, что так получилось, Вашарий Дахкаш, – проговорил он, глядя мне в глаза. – Ты не был моим врагом, но… Передавай привет Дольшеру. Скажи, что это моя маленькая месть ему.

– Если ты тронешь Киоту хоть пальцем, – прошипел Вашарий, – то я не знаю, что с тобой сделаю, когда найду. А я найду, уж не сомневайся! Поверь, ты будешь умирать так долго, что успеешь полюбить боль!

– Да-да, я понимаю, – с сухим смешком оборвал его Рашшар. – Мне говорили, что твоя жестокость порой не знает границ.

Я недовольно передернула плечами, получив еще одно свидетельство потайных сторон натуры моего жениха, а вампир тем временем продолжил, разглядывая меня с явным наслаждением:

– Надеюсь, тебя немного утешит тот факт, что я постараюсь все сделать очень быстро. Пять-десять минут, и все закончится.

– Рашшар! – взвыл Вашарий. – Не смей!..

Вампир выдернул мыслевизор из моего уха. Кинул его на крыльцо и раздавил сапогом.

– Отпусти мою мать, – попросила я. – Ты обещал.

Рашшар кивнул, соглашаясь. Посмотрел на Фарна, и тот демонстративно сделал шаг в сторону.

– Киота! – Тиора покачнулась в мою сторону. – Девочка моя, я…

– Прочь! – обронил Рашшар. – Беги прочь, жалкая человечишка, пока я не передумал. И не оглядывайся, если хочешь запомнить свою дочь живой.

– Но… – Тиора задохнулась от волнения.

Фарн медленно повернул голову и посмотрел на нее. Не знаю, что увидела в его неестественно светлых глазах моя мать, только после этого она побледнела. Поднесла руку ко рту, сдерживая возглас ужаса, развернулась и бросилась бежать не разбирая дороги.

Рашшар довольно усмехнулся. Провел рукой по моему лицу, убирая волосы назад и обнажая шею.

– У меня только один вопрос, – выдавила я из пересохшего горла.

Затем отпрянула от него, и, удивительное дело, он не стал меня останавливать. Видимо, понимал, что мне некуда бежать, и сейчас растягивал удовольствие, наблюдая за моими метаниями. Я медленно, пятясь и в любой момент рискуя загреметь по ступенькам, спустилась с крыльца, изо всех сил показывая, как мне страшно. Принялась отступать, словно случайно выбрав направление к Фарну. Пусть думает, что у меня в голове от страха совсем помутилось. Как и следовало ожидать, вампир последовал за мной, печатая каждый шаг и не отводя от меня голодного взгляда.

– Какой же? – ласково мурлыкнул он. – Киота, девочка моя, у нас так мало времени. Но я постараюсь удовлетворить твое любопытство. Пусть это будет моим посмертным подарком для тебя.

– Сколько тебе заплатила Зарания за то, чтобы ты убил меня? – выпалила я и затаила дыхание – неужели промахнулась в своих выводах?

Рашшар не сумел сдержать невольного восклицания. Правда, он сразу же натянул прежнюю маску холодного равнодушия, но было уже поздно. Я увидела в его пустых и мертвых глазах всполох неподдельного удивления. Значит, все-таки я права!

– Как ты догадалась? – сухо спросил он.

– Это было не так уж и трудно, – нарочито неспешно проговорила я.

Интересно, как быстро он поймет, что я тяну время? И сколько потребуется Вашарию, чтобы добраться сюда? Обычно дорога от работы до дома занимает у него полчаса. Нет, даже если его повозка разовьет рекордную скорость, все равно получается не меньше десяти – пятнадцати минут.

Рашшар, словно прочитав мои мысли, глянул на кругляшок часов, вмонтированных в его мыслевизор. Да, помнится, совсем недавно он утверждал, что не использует подобные приспособления. Или пришлось обзавестись, чтобы иметь связь с заказчицей?

– Быстрее, Киота! – поторопил он меня, чуть поморщившись. – Иначе тебе придется закончить рассказ, когда я уже начну высасывать из тебя кровь.

– Я тебя сильно разозлила два месяца назад, – послушно начала я, сделав еще один крошечный шажок назад. Теперь я почти достигла дерева, в кроне которого был спрятан шар. – Ты обещал, что явишься за мной, когда Дольшер меня оставит. Однако нарушил слово, начав охоту намного раньше. И я подумала – почему так произошло? К чему тебе лишний раз злить Дольшера? Все-таки начальник магического департамента в качестве личного врага – слишком большая роскошь. А теперь, когда я увидела свою мать в твоих руках, то все поняла. Тиора никогда бы не явилась в Нерий без приглашения. Ты бы не сумел выкрасть ее с Варрия, поскольку служащие здания пространственных перемещений обязательно заметили бы неладное. Да и не сумел бы ты долго прожить под небесами Хайтеса. Слишком много на Варрии ультрафиолета. Получается, ее заманили в ловушку. Заманил тот, кто знал о сегодняшнем девичнике у меня дома. И тот, кто желал, чтобы при этом ты убил и Зальфию, воспользовавшись удобным случаем. Слишком очевидным было твое огорчение, когда я замкнула за собой контур. Леди Зарания. Сначала она вызвала тебя, обеспокоившись, что ее сын собрался жениться на байстрючке. Потом, после разрыва нашей помолвки, дополнила заказ пожеланием смерти новой невесте Дольшера.

– Леди Зарания ненавидит, пожалуй, всю женскую половину рода Дайчер, – оборвал меня голос позади, и я налетела на Фарна.

Даританец преградил мне путь, остановив бесконечное отступление. И по злой иронии судьбы сделал это почти под шаром. Не хватало лишь шага. Нет, если активировать его, то Рашшар без сомнения пострадает. Но отделается лишь сильнейшими ожогами, оставшись в живых, а у меня нет права на ошибку. Повремени с ударом, Киота. Возможно, тебе удастся приблизиться к заветному шару еще.

– По-моему, она готова убить любую, с кем когда-либо встречался ее избалованный сыночек, – подтвердил Рашшар. – Материнская ревность иногда принимает весьма причудливые черты. Я был несколько удивлен, что после твоего расставания с Дольшером она по-прежнему настаивала на твоем убийстве. Но, с другой стороны, мне же лучше, как говорится. И тебя проучу, и деньгу получу.

– А ты? – Я резко развернулась и оказалась лицом к лицу с Фарном. – Почему ты пытался убить меня в Микароне и на Варрии? Ведь это был именно ты, не так ли?

– Ты бредишь?! – фыркнул позади Рашшар. – С какой стати Фарну убивать тебя, зная, что это испортит мне всю забаву? Он хотел лишь выкрасть тебя, не более и не менее. Климат Варрия для меня слишком жарок, поэтому на это дело он отправился в одиночестве.

Однако я видела, как Фарн смущенно потупился после моего вопроса. Заметил мгновенную гримасу неудовольствия и его любовник.

– Фарн?.. – с нехорошими интонациями протянул Рашшар. – Что это значит? Ты действительно пытался убить ее, зная, что тем самым сорвешь мне охоту?

– Зарания настаивала на гибели Киоты, ее не волновало, каким образом мы этого добьемся, – глухо признался даританец после недолгого сомнения. – Рашшар, прости, но… Киота ничем особенным не провинилась ни перед тобой, ни тем более передо мной. Она заслужила мгновенной и безболезненной смерти.

– Вот, значит, как, – прошипел у меня за спиной вампир.

Почти отшвырнул меня в сторону, чтобы я не мешала его разговору с любовником. Я отлетела к дереву и пребольно ударилась коленями о землю, но лишь обрадовалась этому. Вряд ли Рашшар догадывался, что тем самым исполнил мое самое горячее желание, – я как раз оказалась под заветным шаром. Теперь остается дождаться, когда он отправится меня убивать. И один мерзкий упырь обзаведется шикарным загаром, правда, увы, он будет для него смертельным.

– Я не мог поступить иначе. – Фарн спокойно выдержал исполненный ярости взгляд вампира. – Рашшар, прости.

– И сейчас намерен помешать мне? – Тот ядовито осклабился ему в лицо.

– Сейчас – нет, – твердо ответил даританец. – Значит, такова ее судьба – погибнуть от твоих клыков. Но советую тебе поторопиться.

Рашшар кинул взгляд на часы и раздраженно выругался. Повернулся ко мне так стремительно, что полы его длинного плаща взметнулись за спиной.

– Тебе повезло, человечишка. – Меня замутило от его смрадного дыхания, а он, явно наслаждаясь моментом, медленно подошел. – Но не переживай. Истинный мастер своего дела и за минуту заставит тебя мечтать о смерти.

– Не сомневаюсь, – с сарказмом выдохнула я.

Резко сжала кулаки, по каплям собрав драгоценную энергию, которая еще во мне оставалась. Фарн напрягся, предчувствуя удар, но тут же рассмеялся, ощутив, насколько слабо мое заклинание. Рашшар тоже расхохотался, когда чары пронеслись над его головой. Должно быть, решил, что от ужаса я совсем обезумела и уже не вижу, куда целиться.

– Неплохая попытка, человечишка. – Он сделал еще шаг.

Остановился, с презрением глядя на меня сверху вниз, и острым изломанным когтем провел по моей щеке. Я прикусила губу, когда ощутила, как свежая царапина набухает кровью. Краем глаза заметила, как Фарн чуть поморщился, словно недовольный действиями своего любовника. Но промолчал. А я всхлипнула от ужаса, когда Рашшар вздернул меня на ноги, прижал к дереву и оскалил клыки, готовый впиться мне в горло. Демоны, даже до кулона уже не могу добраться – он перехватил мне руки! Не слишком ли я заигралась на этот раз?

А в следующий миг проклятый шар наконец-то активировался! Видимо, мои чары были совсем слабыми, поэтому для его пробуждения потребовалось столько времени. Вспыхнул над моей головой ослепительной звездой – и Рашшар заорал от боли. Нестерпимо завоняло паленым.

Закричала и я, поскольку стояла так близко от вампира, что обожглась. Изо всех сил оттолкнула его, уже почти не чувствуя рук, сделала несколько шагов и упала в мокрую траву. Прижалась к холодной земле, пытаясь унять боль от ожогов.

– Рашшар!

Я не сразу поняла, что этот исполненный неизбывного отчаяния вопль принадлежит Фарну. Даританец кинулся к своему любовнику, сшиб его с ног, не обращая внимания, что огонь жадно лизнул и его за компанию, закутал в свой поспешно скинутый плащ, пытаясь сбить пламя. Вампир отчаянно дергался под ним, уже не в силах кричать, а только нечленораздельно мыча.

С тихим хлопком шар над нашими головами взорвался – это даританец взмахнул рукой, послав туда чары. Затем он поднял голову и внимательно на меня посмотрел. И вот теперь я поняла, что такое настоящий страх. Казалось, будто одним взглядом он содрал с меня кожу и пообещал вечность, проведенную в неизбывных муках.

– Фарн… – забормотала я. Ноги наотрез отказывались меня держать, поэтому я могла лишь отползать от разъяренного наемного убийцы. Впрочем, он пока не торопился преграждать мне путь, прекрасно понимая, что у меня не получится от него сбежать. – Фарн, пожалуйста…

Даританец встал. К этому моменту Рашшар перестал даже стонать, но Фарн не откинул плаща, чтобы проверить, как там его любовник. Вместо этого он медленно, словно нехотя, шагнул ко мне.

– Пожалуйста. – Я чуть не плакала. – Фарн, ты же не такой, как он. Не делай этого!

– Назови мне хоть одну причину, почему я должен тебя пощадить. – Фарн медленно раздвинул губы в кровожадном оскале. – Хоть одну.

– Я… я… – Я вцепилась в амулет, готовая в любой момент его сорвать. Не знаю, что меня останавливало от этого шага. Наверное, слова змеи о том, что спасение иногда приходит в последний момент. – Фарн, я беременна! Ты убьешь не только меня, но и невинного ребенка!

– Значит, вот почему Зарания не сняла заказа, – без малейшего удивления произнес даританец и сделал еще шаг. Принялся медленно засучивать рукава. – Рыбка-то оказалась с икоркой. Как я понимаю, это ребенок Дольшера? Ну что же, мне не впервой расправляться с беременными. Был бы рядом Вашарий – он бы подтвердил, какое отвратительное поручение дал мне однажды Королевский совет. А все из-за того, что одной прекрасной ночью Тициону приснился сон, в котором ребенок той несчастной девушки убивал его. Это было мое последнее задание. После него я бросил работу. Согласился на вживление чипа, лишь бы никогда больше не стоять перед перепуганной женщиной, умоляющей меня о пощаде и прижимающей к животу руки так же, как теперь прижимаешь ты.

Я всхлипнула. Очередное откровение о Вашарии застало меня врасплох. Нет, этого просто не может быть! Он был замешан в подобном? Был одним из тех, кто приговорил несчастную к смерти лишь из-за кошмара короля?

– А знаешь, что самое интересное? – Фарн остановился прямо надо мной. – Ведь я не убил ее. Помог спрятаться так, чтобы люди короля никогда ее не нашли. И подсунул ведомству Вашария подходящий труп, дабы избежать ненужного расследования. Вот ведь ирония судьбы! Вряд ли твой жених, передавая мне тогда приказ Тициона, предполагал, что когда-нибудь в подобную же ситуацию угодит его будущая жена.

– Пожалуйста…

Мой голос задрожал и окончательно сорвался. Я отчетливо поняла, что все кончено. Смерть стояла передо мной в черном свободном одеянии бывшего наемного убийцы и смотрела на меня алыми от ярости глазами.

Воздух между нами стал концентрированным как перед смертельным ударом. Пахнуло жаром – и внезапно я поняла, что он задумал. Хочет испепелить меня, как я это сделала с Рашшаром. Обрушит на мою голову всю мощь огненных чар, желая, чтобы перед смертью я страдала так же, как страдал проклятый вампир.

Я до боли в костяшках сжала амулет. Активировать его? Или подождать еще?

И неожиданно все прекратилось. Лиловые сумраки раннего вечера перечеркнула зеленая молния. Она ударила в плечо Фарна, и почти сформулированное заклинание, призванное убить меня, замерцало, истончаясь. Даританец устоял на ногах после внезапного нападения, вскинул голову, жадно выискивая взглядом, кто осмелился встать между ним и его жертвой.

– Женщины рода Дайчер действительно на редкость надоедливы, – прошептал он, заметив наконец-то нового противника.

Я с усилием повернула голову, уже зная, кого увижу.

Тиора Дайчер стояла неподалеку. Светлое платье повисло грязными лохмотьями – видимо, она упала, когда убегала от вампира и его любовника. Однако нашла в себе силы вернуться. Ради меня? Дочери, которую почти не знает?

– Пшел прочь! – прошипела она и подняла руку, на кончиках пальцев которой уже плясали огоньки очередных пусть и неумелых, но атакующих чар. – Ты ничего ей не сделаешь.

Фарн криво ухмыльнулся одной половиной рта. Глянул на меня и вдруг сжал кулаки. Огненный смерч в следующий миг пронесся по саду – и тоненькая женская фигурка исчезла под его напором, растворившись в объятиях пламени.

– Нет! – Горло обжег отчаянный крик.

Перед глазами все побелело от ужаса и горя. Киота, идиотка, дождалась, называется, помощи! Что же я натворила?!

– Ты убила Рашшара, я убил твою мать, – жестоко обронил Фарн. – А теперь примусь за тебя.

Я зажмурилась, когда он шагнул ко мне. Отчаянно вцепилась в цепочку, почти сорвав ее, почти воспользовавшись даром, который, увы, уже не мог спасти мою мать.

Я так и не поняла, что произошло затем. Наверное, из-за того что закрыла глаза, ожидая удара рассвирепевшего убийцы. Но внезапно что-то с силой отбросило меня назад, протащило по мокрой земле и оставило неподвижно лежать. Вокруг вспыхнула защитная сфера, замерцала всеми цветами радуги. Тот, кто пришел мне на помощь, вложил даже слишком много сил в энергетический щит, поэтому он придавил меня к земле, не позволяя подняться. А возможно, это было сделано специально, чтобы я не лезла в предстоящую схватку. Все, что я могла, – лишь чуть повернуть голову, чтобы увидеть, как Фарн с удивлением выпрямился, не понимая, что произошло.

– Фарн.

При звуках этого голоса я едва не разрыдалась от облегчения. Вашарий! Он все-таки успел ко мне, все-таки смог. Спасение действительно иногда приходит в последний момент. Жаль, что не для всех.

– Фарн, – повторил Вашарий, и даританец с вызовом вскинул голову, когда взорванный было шар вдруг вновь загорелся, освещая яблоневый сад и высокого темноволосого мужчину, стоящего у калитки.

Вашарий позволил себе лишь один взгляд в мою сторону. С чуть заметным облегчением вздохнул, увидев, что я жива. Я при всем желании не могла сопротивляться его охранному заклинанию. Чары туго спеленали меня в подобие паутинного кокона.

– Я не ожидал от тебя такого, – обронил Вашарий, неспешно подходя ближе.

И где-то вдалеке раздался рев множества самодвижущихся повозок, видимо, это торопилась подмога, но Фарн, казалось, совершенно не обеспокоился из-за этого. Указал на меня презрительным кивком:

– Не ожидал от меня, что я осмелюсь убить беременную? А о чем ты тогда думал, когда приказал мне уничтожить Таилию Бригз с ее еще не рожденным сыном?

Вашарий поморщился от этого имени. Опять посмотрел на меня – и я вздрогнула от тьмы, клубящейся в его глазах. Теперь я боялась его куда больше, чем Фарна или даже Рашшара.

– Тебе не следует этого видеть, – мягко обронил он, обращаясь ко мне.

И чары вокруг вскипели. Я еще пыталась сопротивляться, пыталась скинуть с себя паутину чужого заклинания, но тщетно. Всего лишь миг – и я отключилась, рухнув в черный колодец без сновидений.

* * *

Я проснулась в больничной палате. Яркое солнце – привет ушедшего лета после нескольких дней постоянного ненастья – заглядывало в окно, заставив меня прищуриться. Наверное, именно поэтому я не сразу заметила Вашария. Он неудобно примостился в кресле рядом с кроватью, положив голову на скрещенные руки. Должно быть, несчастный никуда не уходил, дожидаясь моего пробуждения, но в последний момент усталость взяла свое, и он задремал.

Я повернулась к нему. Задумчиво, чуть касаясь, провела раскрытой ладонью по такому родному лицу, чувствуя, как под подушечками моих пальцев морщины привычно расслабляются, исчезая. Небо, какие у него круги под глазами! Будто не спал целую вечность.

– Киота, – сонно пробормотал Вашарий. Не открывая глаз, перехватил мою руку, поднес ее к губам, поцеловав, и только затем посмотрел на меня, словно убеждаясь, что это действительно я. – Как ты, моя глупая, безрассудно отважная малышка?

– Не знаю, – честно ответила я. Осторожно покрутила головой из стороны в сторону. – Вроде бы… – И с ужасом замолчала, прижав руки к животу. Я-то жива, но…

– С ребенком все в порядке, – поспешил заверить меня Вашарий. – Хотя радетельному Тайрону пришлось весьма потрудиться. Неудивительно – после таких-то приключений. Пришлось на время ввести тебя в целебный сон.

– И сколько это продолжалось? – спросила я. Посмотрела на свои руки, девственно чистые, хотя их должны были бы украшать ожоги после того, как я спалила Рашшара.

– Достаточно, – уклончиво отозвался Вашарий.

– И все это время ты был рядом?

Вашарий лишь слабо улыбнулся, опять поймал мою ладонь и потянулся было поцеловать ее, но я резко отняла руку. В голове безжалостными вспышками пробуждались воспоминания. Рашшар, охваченный огнем, превратившийся в пылающий факел. Фарн, в чьих глазах я увидела свою смерть. Мать, погребенная под чужим заклинанием. И чудовищное признание о том, чем Вашарий занимался ранее. А возможно – и продолжает заниматься, отдавая все новые и новые приказы наемным убийцам, трудящимся во благо короля и короны.

– С твоей матерью все в порядке, – поспешил успокоить меня Вашарий, неверно истолковав выражение ужаса, отразившееся в моих глазах. – Ей невероятно повезло! Когда Фарн ударил по ней, она как раз заканчивала формулировать заклинание. Две противоборствующие силы столкнулись, и энергия, высвободившаяся от этого, просто отшвырнула ее от эпицентра взрыва. – Помолчал немного и добавил с лукавой усмешкой: – Впрочем, я уже убедился, что женщины рода Дайчер умудряются выбраться из самых, казалось бы, безвыходных ситуаций с наименьшими потерями.

– Да уж, – пробормотала я, думая совсем о другом. Что скрывать, слова Вашария очень обрадовали меня, но оставалось слишком много куда более неприятных вопросов.

– Зальфия безумно зла на тебя, – продолжил Вашарий, прекрасно понимая, что настроение тети волнует меня меньше всего в сложившейся ситуации, но упорно пытаясь увести разговор подальше от того, что мне на самом деле было интересно. – Она умудрилась скинуть с себя твои чары, поэтому видела всю битву. Когда ее освободили из дома – она выла в полный голос, желая, чтобы тебя отдали ей на растерзание. Хотела завершить дело Фарна и Рашшара, так сказать. А потом так же отчаянно скандалила, требуя для тебя лучших целителей. Переполошила всю больницу. Благо что радетельный Тайрон отнесся к этому со своеобразным юмором. Мол, хорошо хоть Зальфия не нападает на врачей и не оглушает их, как в свое время сделала ты. Дольшер тоже в некоторой обиде на тебя. До сих пор не может поверить, что ты рискнула не только своей жизнью, но и жизнью его нерожденного ребенка, выйдя к вампиру.

– Уж не ему на меня обижаться, – буркнула я. Замялась на миг, но все же нехотя продолжила: – Вашарий… леди Зарания…

– Я знаю, – спокойно оборвал он меня. – Я все знаю. Не беспокойся, эта проблема уже улажена.

Я смотрела на Вашария, ожидая продолжения, но он молчал. Лишь с демонстративным интересом изучал что-то на потолке поверх моей головы.

– Что вы с ней сделали? – пожалуй, даже слишком резко осведомилась я. – Явно обошлись без публичного суда, испугавшись последующего за ним скандала. Сослали на рудники? Быть может, убили, чтобы уж точно никто и никогда не пронюхал про проблемы одного из древнейших родов Нерия?

– Киота, за каких чудовищ ты нас принимаешь?.. – с прежней иронией начал было Вашарий, но осекся, натолкнувшись на мой холодный презрительный взгляд. Увы, тебе лучше не знать, за кого я отныне тебя принимаю. Он, наверное, прочитал эти мысли по моим глазам, поэтому неохотно пояснил: – Действительно, мы не могли допустить публичного разбирательства этого дела. Киота, это… Это всколыхнуло бы все миры. Когда еще узнаешь, что мать начальника магического департамента, являющегося третьим лицом в Нерии и в Королевском совете, наняла вампира и его дружка-убийцу, чтобы устранить Зальфию и тебя. Одна – его новая невеста. Другая – будущая мать его еще не рожденного ребенка и по иронии судьбы обручена со вторым лицом во властной иерархии Нерия. Нет, немыслимо было предать это огласке. Или ты желаешь, чтобы газетчиков всех обитаемых миров сразили массовые инфаркты от восторга?

Я не оценила его сарказма. Мне сейчас было не до шуток. После всего рассказанного Фарном я была готова поверить, что Вашарий лично убил Заранию и всех, кто случайно стал свидетелем этой жестокой расправы.

– Киота, – Вашарий моментально стал серьезным, почувствовав мое неудовольствие, – все с Заранией в порядке. Ее определили в одно закрытое учреждение. Надеюсь, ты не собираешься спорить, что ее душевное здоровье вызывает определенные сомнения. Ей нужна помощь специалистов, и там сделают все, лишь бы избавить ее от слишком сильной привязанности к сыну. Это уже определенная патология, а не материнская любовь. Но боюсь, что она может пробыть там достаточно долго, если вообще когда-нибудь выйдет на свободу.

Я несколько раз нервно сжала и разжала пальцы. Нет, мне не было жаль леди Заранию. На мой взгляд, она заслужила этого наказания и даже больше – ссылки на иридиевые рудники. Но мне не нравилось, с какой простотой и легкостью Вашарий и Дольшер распоряжались судьбами других людей, не ставя в известность соответствующие органы. Почему, ну почему для некоторых людей в нашем государстве законы не писаны? Это несправедливо!

– Почему ты так злишься? – осторожно поинтересовался Вашарий, то ли действительно не понимая причину моего раздражения, то ли надеясь, что я не пожелаю начинать ссору. – Милая, леди Зарания наняла Рашшара, чтобы тот убил тебя и твою тетю как можно более мучительным и длительным способом. Мало того, она свела Фарна с нужными специалистами, которые избавили его от чипа на ограничение магических способностей. А ты так переживаешь за ее судьбу! Не понимаю!

Я молчала, кусая губы и чувствуя, как слезы начинают закипать на моих глазах. Наверное, я пожалею об этом разговоре, прокляну себя много раз, но промолчать просто не сумею. Иначе буду вынуждена всю оставшуюся жизнь провести в постоянных сомнениях – что за человек живет рядом со мной.

– Что с Фарном? – спросила я, свернув на скользкую тропу опасных вопросов.

– Погиб, – пожалуй, даже слишком быстро ответил Вашарий. – Как и Рашшар. Киота, тебе отныне нечего бояться. Твой домашний арест снят.

– Приятно слышать, – медленно протянула я и в упор посмотрела на Вашария. – Ты убил его?

– Да, – после краткой заминки признался он. – Я. Осудишь меня за это?

– Таилия Бригз, – процедила я и с каким-то болезненным удовлетворением заметила, как Вашарий побледнел. – Тебе знакомо это имя?

Вашарий молчал. Лишь нервно барабанил пальцами по краю моей кровати. Затем, видимо приняв какое-то непростое решение, с мрачной решимостью вскинул голову.

– Ты еще слишком слаба, – проговорил он. – Тебе нельзя волноваться.

– Не смей! – Я захлебнулась в отчаянном крике.

Зря. Через секунду он приложил палец к моему лбу, отправляя в теплые объятия небытия.

* * *

– Киота, ну посмотри на это платье! – уговаривала меня Зальфия, разложив по всей кровати альбомы с фотографиями свадебных нарядов. – Нравится?

Я молчала, устремив остановившийся взгляд куда-то вдаль. Увы, но я уже приняла решение. Никакой свадьбы не будет. Однако еще не представляла, как сообщить об этом тете, чтобы избежать шумного скандала.

Когда я очнулась после заклинания Вашария, то его уже не было рядом. И он не навестил меня ни разу за ту неделю, которая последовала за этим происшествием. Меня упорно не выписывали из больницы, находя все новые и новые причины для отказа. Я даже не ругалась, понимая, что это бессмысленно. Вашарий явно что-то задумал. И у него хватит власти, чтобы запереть меня навечно. Остается один выход – бежать.

Однако пока все выглядело достаточно мирно. Мне лишь не разрешалось покидать больничную палату. При этом и Зальфия, и уже выздоровевшая Тиора беспрепятственно меня навещали. Это, конечно, лучше, чем темная сырая камера. Но что ждет меня в будущем?

Понятное дело, я уже прокрутила в голове сотни планов побега. Но меня настораживало лишь одно – почему-то охраны у палаты не было. Все ограничения в передвижениях заключались лишь в настойчивых рекомендациях радетельного Тайрона не геройствовать. То и дело меня начинало грызть любопытство: а что, если я оденусь и спокойно отправлюсь к выходу? Естественно, наперерез сразу кинется весь персонал больницы, но я могу осадить его упоминанием о своих гражданских правах. Неужели и после этого Вашарий не проявит своей подлой сущности? Наверняка ведь по больнице сосредоточено великое множество магов высшего уровня подчинения, которым приказано остановить меня в случае чего! Но почему я их не замечаю?

– Киота! – Зальфия схватила меня за плечи и хорошенько встряхнула, выведя из привычного оцепенения. – Ну что с тобой? Ты словно спишь на ходу! Или до сих пор боишься Рашшара и Фарна?

– Не их, – сухо обронила я. – Вашария.

Зальфия тихонько охнула от этого признания. Подалась вперед, с нескрываемым любопытством ожидая продолжения. Но я молчала. Если честно, я ничего не понимала в происходящем. Мы с Вашарием так и не выяснили отношений. Он просто сбежал от неприятного разговора. Я не удивилась бы, если бы очнулась после этого в застенках его ведомства, однако все вроде бы было как прежде. Нет, немыслимо! Я, должно быть, чего-то не замечаю! Или же…

«Или же ты слишком переоцениваешь свое значение для Вашария, – жестокосердно завершил внутренний голос. – Мужчины зачастую бывают легкомысленны. Быть может, он уже потерял к тебе интерес, переключившись на ту же секретаршу Улию. Зачем ему нарушать закон, пытаясь любым образом удержать тебя подле, если к его услугам сотни красавиц, готовых лечь с ним в постель по одному щелчку пальцев?»

– Он спас тебе жизнь, – прошептала Зальфия, не понимая, что я имею в виду. – Почему ты его боишься?

Я с тихим стоном взялась за виски. Сгорбилась в кресле, зябко кутаясь в больничный халат. Небо, как же я запуталась в происходящем! С одной стороны, я рада, что Вашарий больше не тревожит меня, но с другой… Что скрывать, с другой – я чувствую даже некоторую обиду. Уже навоображала себе, что он никогда в жизни меня не отпустит, а в итоге получила полнейшее равнодушие. Хочешь – иди куда знаешь. Если, конечно, целители разрешат. Рискнуть?

– Киота! – Зальфия растерянно всплеснула руками. – Девочка моя! Ну что тебя так терзает? Скажи мне!

– Зальфия Дайчер, – оборвал ее холодный голос. – Пожалуйста, оставьте нас.

Тетя вскинула голову и привычно потупилась под пристальным взглядом Вашария. Однако не ушла сразу же, как можно было того ожидать, а дождалась моего слабого разрешающего кивка. И только после этого встала, кинув мне напоследок:

– Если что – я за дверью!

Я с ногами забралась в кресло. С некоторым вызовом скрестила на груди руки, наблюдая за Вашарием. Тот, однако, не делал никаких попыток начать беседу. Вместо этого он прошелся по палате, остановился около окна, уставившись на что-то, мне неведомое.

– Как ты себя чувствуешь? – наконец, когда я готова была взвыть в полный голос, лишь бы оборвать это затянувшееся молчание, негромко поинтересовался он.

– Нормально. – Я пожала плечами. – Даже неплохо, учитывая обстоятельства.

– Я говорил с радетельным Тайроном, – так же спокойно продолжил Вашарий. – Тебя могут выписать уже завтра утром.

– Отлично! – обрадовалась я и тут же запнулась, засомневавшись, является ли это поводом для радости.

– Куда ты собираешься вернуться после больницы? – без малейшего проявления эмоций спросил Вашарий. Обернулся и устало посмотрел на меня, ожидая ответа.

Я совершенно растерялась. Как это – куда я намереваюсь вернуться? Что все это значит? Разве не должен он отвезти меня к себе? Или же он собирается разорвать помолвку? Но почему? Нет, ничего не понимаю! Что все это значит? Ах да, я уже спрашивала об этом.

– Право слово, твой вопрос застал меня врасплох, – медленно, тщательно подбирая каждое слово, проговорила я. – Вашарий, объяснись, пожалуйста!

– Я должен объясниться? – искренне удивился он. – По-моему, уместнее это сделать тебе. Киота, чего ты от меня ждешь?

Еще один непонятный вопрос. Я с немым удивлением всплеснула руками. Чего он хочет добиться от меня при помощи этого непонятного разговора с массой загадочных недомолвок?

– Я… – Я запнулась, не зная, как продолжить.

Опять в палате повисло вязкое молчание, которое так и тянуло разорвать отчаянным криком.

Вашарий не торопил меня с ответом. Он склонил голову набок, с каким-то нарочитым равнодушием изучая меня. Словно ему было абсолютно все равно, что я сейчас скажу. И удивительнейшим образом это сильно обидело меня.

– Вашарий, давай начистоту, – сухо проговорила я, устав от всего этого представления. До боли в костяшках сжала подлокотники кресла. – Что ты от меня хочешь?

– Основной вопрос сейчас в ином, – поправил меня он и повторил: – Чего ты от меня ждешь?

И снова долгая пауза. Нет, этот разговор утомлял меня, высасывал все силы. Говоря откровенно, я бы предпочла очередную шумную ссору с Дольшером, чем это демонстративно вежливое выяснение отношений.

– Хорошо, – неожиданно решилась я. Уставилась взглядом в пол, лишь бы не испугаться в последний момент и не постараться замять неудобную тему. – Если ты так хочешь… Я помню, что у нас был уговор никогда не затрагивать твою службу. Но этот момент я не имею права не выяснить. Таилия Бригз. Ты действительно приказал Фарну убить эту девушку и ее еще не рожденного ребенка?

– Я передал ему решение Королевского совета, – холодно ответил Вашарий. Помолчал немного и вкрадчиво заметил: – Если хочешь знать, то я голосовал против. Как и Дольшер. Но большинство оказалось не на нашей стороне.

– И ты повиновался ему! – гневно выплюнула я.

– У меня не было выбора, – обронил Вашарий. – Если бы я отказался, то на поиски девушки все равно отрядили бы убийцу. Вероятнее всего – не Фарна, но тем хуже было бы для нее. Таилия была обречена.

– Но почему? – прошептала я. Сжалась в кресле, усердно растирая плечи, словно от ледяного сквозняка. – Почему так жестоко? Разве можно кого-либо приговаривать к смерти, основываясь лишь на дурном сне? Ладно бы ее отдали под суд, но так… Это бесчеловечно!

Вашарий так плотно сжал губы, что они превратились в одну тонкую бескровную линию. С каким-то отчаянием покосился на дверь, словно собираясь трусливо сбежать, но затем все же шагнул ко мне. Вокруг заполыхало блокирующее заклинание, надежно отсекающее нас от окружающего мира.

– Киота. – Вашарий остановился на достаточном расстоянии, будто опасался, что я испугаюсь и постараюсь сбежать от него. – Тицион делает многое, что мне откровенно не нравится. И не только мне. Я спорю с ним до последнего, зачастую рискуя вызвать его неудовольствие, даже больше того – опалу. Но окончательное решение все равно остается за ним. Как я могу перед тобой оправдаться? Политика и вопросы государственной безопасности – чрезвычайно грязное дело. Если занимаешься им, то порой забываешь о гражданских свободах и нарушаешь законы, которые сам же некогда и внес на рассмотрение в Королевский совет. Я не бахвалюсь этим, напротив, глубоко и искренне сожалею. Но приходится мириться с некоторыми… неудобствами, иначе мне бы пришлось оставить работу. Работу, которую, к слову, я очень люблю. Уверен, на своем посту я приношу больше пользы, чем вреда. И счет спасенных жизней против погубленных явно в мою пользу.

– Но как ты можешь так? – прошептала я, не желая слышать его оправдания. Опять скрестила руки на животе, словно пытаясь защититься от него. – Ведь эта девушка ни в чем не была виновата. За что она заслужила смерть?

Вашарий со свистом втянул воздух, раздраженный моей неуступчивостью. Зачем-то огляделся по сторонам, убеждаясь, что вокруг по-прежнему мерцают его чары, защищающие нас от посторонних ушей.

– Наверное, я пожалею о том, что скажу тебе, – произнес он. – Этот секрет не для тебя. Не уверен, что ты сумеешь его сохранить. Нет, я понимаю, что ты будешь молчать до последнего, но при общении с Тиционом… В общем, никакие ментальные щиты тебя не спасут. Однако, с другой стороны, я не хочу тебя потерять. Поэтому… Киота, я знаю, что Таилия жива. И знал это с тех самых пор, как Фарн отказался от своего заказа. Знал, но не сделал ничего, чтобы ее настигло королевское правосудие. Даже более того – специально выбрал на это задание именно Фарна. Тогда на Даритане в результате кровавой бойни, устроенной обезумевшим вампиром, у него погибла беременная невеста. И я был практически уверен, что он сломается, оставив Таилию в живых. Так и произошло в принципе.

Я молчала, глядя на Вашария. Казалось, будто за краткий миг признания он постарел сразу на десяток лет. Морщины, пролегшие от крыльев носа к уголкам губ, стали заметнее, плечи поникли, будто под гнетом давней тайны.

– Ты всегда думаешь на несколько шагов вперед? – спросила я и только потом поняла, что этот же вопрос Вашарий не так давно задал Итирусу.

Что скрывать – из моего жениха получился отличный соперник игрокам! Полагаю, он действительно один из основных козырей в этом раскладе.

– Приходится, – уклончиво ответил он. Невольно усмехнулся, наверное вспомнив ту же сценку, затем огорченно покачал головой. – Так или иначе, но жизнь Таилии опять висит на волоске. Точнее, ее сына, которому сейчас около пяти лет. Киота… Я не хотел тебе ничего говорить, потому что ты вряд ли сумеешь сохранить это в тайне. Фарн уже никому ничего не расскажет. Я уничтожил даже тело, чтобы люди короля не подвергли его допросу после смерти, воспользовавшись услугами некромантов. В общем, именно поэтому я просил тебя никогда не расспрашивать меня о работе. У меня за плечами слишком много грязных секретов, с которыми ты вряд ли сможешь мириться. Более того – знать их тебе просто опасно. Но уверяю тебя, нет, клянусь, я почти всегда поступаю так, как мне велит мое чувство справедливости.

– Почти, – эхом повторила я. Опустила глаза и зло крутанула на пальце кольцо с гербом рода Дахкаш.

– Пожалуйста! – В следующий момент Вашарий рухнул передо мной на колени. Перехватил мои руки и с такой силой сжал запястья, что я с трудом сдержала стон. – Киота, прошу, не принимай поспешных решений! Я знаю, что тебе тяжело от всего этого, но подумай еще немного. Я дам тебе столько времени, сколько надо, обещаю!

– И ты отпустишь меня, если я захочу уйти? – почти беззвучно спросила я.

Очередная долгая томительная пауза. Я закрыла глаза, уже предчувствуя, каким будет ответ, но Вашарий сумел меня удивить.

– Да, – тихо проговорил он. – Если таковым будет твое решение. Клянусь честью, что не сделаю ни малейшей попытки остановить тебя или каким-либо образом помешать. Киота, ты вольна в своих действиях. Если тебе невыносимо видеть меня рядом – я пойму. Отпущу тебя, хотя в тот же миг мое сердце окажется разбитым. Думай сама.

Я закусила губу, глядя в его темные глаза, за ложным спокойствием которых скрывалось истинное отчаяние. Затем кивнула, приняв решение.

– Мне необходимо время. – Я не удержалась и провела по его щеке пальцами. Он встрепенулся было, потянулся ко мне, но я уже справилась со своей секундной слабостью и сухо продолжила: – Вашарий, ты будешь первым, кто узнает мой ответ.

Он горько усмехнулся. Встал, отвесил мне нарочито любезный поклон и ушел. А я осталась у окна глотать слезы. И меня уже не радовало яркое солнце, выглянувшее после долгих дней ненастья.

* * *

Вопреки всем моим опасениям меня действительно выписали из больницы без всяких проблем. Вашарий не присутствовал при этом. Он, безусловно, поступил верно. Я пока не желала его видеть. Но оставался самый сложный вопрос – как объяснить это тете, которая усердно готовила не только свою, но и нашу свадьбу.

Наверное, Вашарий поговорил с ней накануне. По крайней мере, Зальфия была задумчивой и не торопилась начинать скандал. Она спокойно дождалась, когда я подпихну последние бумаги и наконец-то обрету свободу. Затем вышла со мной на крыльцо и кивнула на самодвижущуюся повозку, за рулем которой нас дожидался Дольшер.

– Ну что, Киота, – с какой-то нервной усмешкой предложила она, – я долгое время надоедала тебе в той крошечной квартирке. По-моему, пришла пора расплатиться той же монетой, разве нет? Мы с Дольшером посовещались, и я решила…

– Спасибо, не надо, – твердо оборвала я ее. – Тетя, я не хочу вас стеснять.

– Вернешься в ту жуткую квартиру, где этот мерзкий упырь едва не прикончил твоего дракончика?! – возмущенно воскликнула Зальфия. – Не дури, Киота! Как ты там будешь жить, тем более одна?

– Я там не собираюсь жить, – поспешила я ее успокоить. – Радетельный Тайрон был настолько любезен, что отрядил одного из практикантов мне на помощь. Я уже подыскала себе новое жилье. Достаточно просторное и милое.

– А откуда у тебя деньги? – въедливо поинтересовалась Зальфия.

– Я ведь так и не сняла гонорар за помощь в раскрытии заговора против Тициона, – мягко напомнила я ей. – И не так давно оказала ведомству Вашария услугу по восстановлению амулета несчастной Харалии. В общем, на первое время хватит. Даже больше того: при условии разумной экономии я точно не буду нуждаться ближайшие лет пять.

– Киота! – Дольшер все-таки не выдержал и выбрался из повозки, поспешив прийти на помощь своей невесте, которая выглядела донельзя растерянной от моего упрямства. – Не говори глупостей! Я не позволю тебе жить не пойми где и питаться не пойми чем.

– Не начинай, – оборвала его я, чуть поморщившись от приказного тона. – Дольшер, при всем моем уважении, я не собираюсь попасть под новый домашний арест, едва освободившись из-под старого. Почему бы вам не поехать и не убедиться воочию, что я не собираюсь ночевать под открытым небом? И честное слово, я обязательно буду посещать целителя каждую неделю и соблюдать предписанную мне диету. Могу каждый вечер представлять тебе подробнейший отчет о своем рационе!

Мой бывший жених замер, с молчаливым негодованием уставившись на меня. Я без особых проблем ответила на его гневный взгляд. Стоило хоть раз пережить настоящую ссору с Вашарием, чтобы перестать бояться вспышек ярости Дольшера.

– Хорошо, – наконец с крайним неудовольствием процедил он. – Поехали. Но, право слово, Киота, Вашарий тебе слишком много позволя…

Зальфия пребольно ударила его под ребра, заставив заткнуться и не начинать тяжелого разговора. Я лишь опустила голову, спрятав за распущенными волосами саркастическую усмешку. Вашарий мне слишком многое позволяет? Не сказала бы. Скорее, он до безумия боится, что я все-таки уйду, поэтому всячески пытается задобрить меня. Кто знает, не изменится ли он, когда нас свяжут узы брака. Разводы в Нерии, безусловно, разрешены, но случаются достаточно редко. И уж тем более их почти не бывает в высших кругах. Человеку, обладающему практически безграничной властью, наверное, куда проще засунуть жену в какое-нибудь закрытое учреждение, заявив, что у бедняжки помутился рассудок. Или же, не мудрствуя лукаво, подстроить несчастный случай и стать респектабельным вдовцом.

«Не перегибай палку, Киота, – внезапно встал на защиту Вашария внутренний голос. – Осторожность хороша, вне всяких сомнений, но в меру. Эдак рискуешь превратиться в параноика. Уже начала приписывать Вашарию какие-то мифические планы твоего убийства. Поверь, если он планирует избавиться от тебя – то ему незачем предлагать тебе выйти за него замуж. Уж не говоря о том, как рьяно он отбивал тебя у Дольшера. Вашарий, конечно, не безгрешный мученик, но и представлять его исчадием зла не стоит».

Я совершенно запуталась во всех этих раздумьях и сомнениях, поэтому лишь тихо застонала. Зальфия, сидящая рядом со мной на заднем сиденье повозки, испуганно встрепенулась, и я поспешила успокоить ее. Иначе, боюсь, она бы потащила меня обратно в больницу.

– Все в порядке, – шепнула ей я. – Тетя, все хорошо. Мне просто надо побыть в одиночестве. За последние дни я пережила столько событий. Необходимо время, чтобы привести мысли в порядок.

Мое новое жилище располагалось на другом конце города, неподалеку от реки, делящей Нерий на две половины – официальную часть, раскинувшуюся на правом берегу и отданную для государственных учреждений и храмов, и так называемый нижний город с его доходными домами, торговыми лавками и многим прочим. Я специально попросила любезного юношу-практиканта подыскать мне квартиру подальше от родного района. Боюсь, вид знакомых улиц и трактирчиков действовал бы на меня угнетающе. Волей-неволей они бы навевали на меня думы о том времени, когда я еще встречалась с Дольшером, а там и до мыслей о Вашарии недалеко. Нет, я хотела, чтобы никакая деталь даже случайно не могла бы мне напомнить о моей запутанной личной жизни.

Дольшер, хотя и был настроен крайне скептически по отношению к сумасбродной затее некоторое время пожить самостоятельно, все же не удержался от довольного кивка, когда воочию оценил мое новое место обитания. Квартира опять-таки была однокомнатной, поскольку я не хотела бездумно шиковать, но по размерам превосходила мою прежнюю раза в два. Окна выходили на юг, поэтому сейчас здесь царило солнце. Уже завтра-послезавтра опять зарядят дожди, на этот раз до весны, но пока можно было вовсю насладиться приветом ушедшего лета.

Тиора вызвалась помочь мне с переездом. Накануне она забрала у Вашария кое-какие мои вещи и уже успела разложить все по шкафам и даже прибралась. Дракончика я решила не тревожить. В конце концов, он намного больше любит Вашария. Пусть с ним и остается. Тем более я вряд ли бы выдержала сварливые комментарии вредной рептилии и вопли о том, как он скучает о хозяине.

На крохотной кухоньке исходил ароматным запахом ванили и корицы сдобный пирог, собственноручно испеченный Тиорой. На столе в вазе красовались ярко-оранжевые солнечники – последние осенние цветы.

– Тиора согласилась пожить со мной пару дней, – проговорила я, предупреждая очередной вопрос Дольшера, который опять нахмурился от какой-то своей мысли. – Правда, скоро ей придется вернуться на Варрий, но к тому моменту, надеюсь, я определюсь в своих желаниях и стремлениях. Так что не переживайте, со мной все будет хорошо.

– Киота! – Зальфия укоризненно всплеснула руками. – Ты все предусмотрела, не так ли?

– Так, – спокойно подтвердила я. – Тетя, мне действительно надо пожить одной. Не переживайте за меня – Тиора за мной присмотрит.

На самом деле Тиора отбывала на Варрий уже сегодня вечером, но я не собиралась об этом говорить ни Дольшеру, ни тете. Боюсь, опять последует шквал возмущений и попыток убедить меня воспользоваться их гостеприимством. Не хочу! Заодно проверю, как Вашарий выполняет свое обещание. Он утверждал, что не будет следить за мной и Дольшеру не позволит. Посмотрим. Если на следующее утро меня разбудит возмущенный звонок Зальфии – то я буду знать, что его обещаниям не стоит верить.

– Киота. – Зальфия вдруг всхлипнула. Поднесла к подозрительно заблестевшим глазам платочек. – Я очень надеюсь, что твоя странная блажь скоро пройдет. Я пока не буду отменять твою свадьбу. Просто слегка отсрочу ее. Хорошо? Полагаю, мы с Дольшером могли бы перенести и нашу, чтобы две церемонии все же прошли одновременно.

– Не стоит, – оборвала ее я. – Тетя, делай все так, как планировала, не беспокойся обо мне. Я пока не могу сказать даже примерно, когда моя так называемая блажь пройдет.

«И пройдет ли вообще», – мысленно добавила я.

Зальфия растерянно оглянулась на Дольшера, но он лишь пожал плечами – мол, я-то тут при чем? Затем она опять посмотрела на меня. Я постаралась, чтобы моя ответная улыбка получилась как можно более безмятежной. Не хочу, чтобы она догадалась, какая боль на самом деле терзает мое сердце.

После короткого чаепития, прошедшего в напряженном молчании, Зальфия и Дольшер наконец-то удалились. Тиора мудро не вмешивалась в происходящее. Лишь изредка я ловила на себе ее грустный понимающий взгляд. Едва мы убрали посуду, как на дешевый мыслевизор, купленный мною взамен новейшей модели, погибшей на крыльце дома Вашария, поступил вызов. Это извозчик доложил о том, что прибыл и готов отвезти мою мать к зданию пространственных перемещений.

Тиора ласково обняла меня на прощание. Хотела было что-то сказать, но в последний момент одумалась. И я была ей безмерно благодарна за это. Я бы точно не выдержала и устроила шумную истерику, если бы еще и она начала убеждать меня не глупить.

Наконец-то я осталась одна. Приняла горячий душ и долго сидела у окна, наблюдая, как над городом неуклонно сгущаются тучи, предвещая ночной ливень. Вот и конец хорошей погоде. Теперь до весны меня ждет только промозглая сырость.

Следующие два дня я почти не выходила из дома. Только ела и спала. Удивительно, но плакать совершенно не хотелось. Наверное, все мои слезы остались в больничной палате, когда я тихонько рыдала в подушку после заключительного разговора с Вашарием.

Каждый вечер мне обязательно звонила Зальфия. Убеждала меня выбраться куда-нибудь погулять, предлагала приехать и помочь мне с уборкой или приготовлением ужина. Я вежливо отказывалась. Если она начинала настаивать – просто обрывала вызов. Удивляло, что она весьма спокойно относилась к моим выходкам, и это несмотря на свой взрывной темперамент. Прежде, уверена, уже через несколько минут после невежливого окончания разговора она стояла бы у меня под дверью и громогласно требовала выйти для решающего разговора. Впрочем, все равно. Даже если ее странная покорность – результат серьезного внушения Вашария, то я не имею ничего против. В таком случае, я очень благодарна ему за то, что он оградил меня от постоянных выяснений отношений.

Что скрывать, меня немного коробило, что он не предпринимал никаких попыток связаться со мной. Стоило отдать ему должное – Вашарий умел держать слово. Ни одного звонка, ни малейшего знака, что он еще помнит обо мне. Вашарий в самом деле дал мне время на раздумья и не делал ничего, чтобы как-нибудь надавить на меня.

Через неделю после начала самостоятельной жизни я отправилась на обязательный прием к делителю. Потом еще долго гуляла по городу, кутаясь в плащ от холодных порывов ветра, который старательно пытался вырвать зонт из рук, и внимательно смотрела в каждую витрину, надеясь заметить слежку. Не может быть, чтобы Вашарий не приставил ко мне хотя бы одного соглядатая! И не может быть, чтобы ему удалось убедить Дольшера в том, что будущая мать его ребенка не нуждается в охране! Но при всем желании я не замечала ничего странного или подозрительного. Улицы Нерия обезлюдели с началом сезона дождей. Было бы чрезвычайно трудно следить за мной, поскольку, помимо меня, больше никто не шлялся бездумно по мостовым, рискуя простудиться и слечь с насморком. Горожане предпочитали сидеть по теплым домам, в крайнем случае – в уютных забегаловках, наблюдая в окна за буйством стихии.

После этого я каждый день выходила на длительную прогулку, но все было по-прежнему. Я наконец-то получила долгожданную свободу. За мной никто не следил. Даже газетчики не подкарауливали меня около дома, чтобы взять сенсационное интервью и разузнать причины, по которым моя помолвка еще не была официально расторгнута, но разговоры о свадьбе уже прекратились. Интересно, как Вашарию удалось этого добиться? Или это еще одно свидетельство практически безграничной власти его ведомства над якобы независимыми печатными изданиями Нерия?

Вечерами было так скучно, что я готова была выть в голос от тоски. В одной из сумок, привезенных Тиорой из дома Вашария, я обнаружила знакомые справочники по магическим постоянным и законам общего энергетического поля планеты. Благо что не сентиментальные романы. Я бы точно не смогла читать о чужой любви, когда в собственной жизни творилось такое смешение чувств. И я засела за вычисления. Пыталась утопить свое горе в строгих выкладках теоретической магии. Опять вспомнила слова Итируса о том, что краткое воздействие его силы могло повредить ребенку, и долго решала эту задачку. Безуспешно, впрочем.

Много раз я собиралась позвонить Вашарию. Почти набирала его номер, но в последний момент сбрасывала. Что ему сказать? Что по-прежнему боюсь его работы? Что каждую ночь вижу его во сне? Что безумно скучаю по его чуть хрипловатому голосу и ироничной улыбке? А вдруг он уже устал меня ждать и нашел себе другую? Вдруг в этот самый момент развлекается с неизвестной мне секретаршей Улией? У нее-то теперь фигура куда лучше моей, не говоря уже обо всем прочем.

Как-то вдруг оказалось, что каждая моя прогулка неизменно заканчивается около неприметного здания на другом берегу реки. Вывеска гласила, что именно здесь находится учреждение по развитию и укреплению иномирных связей. Когда я впервые обнаружила себя рядом с ним – то поспешно сбежала, опасаясь даже оглянуться лишний раз. Благо что это произошло в середине дня, поэтому риск столкнуться с Вашарием был минимален. Но все равно – почему мои ноги привели меня именно сюда? На всякий случай я не выходила на прогулки несколько дней кряду. Затем отправилась на обычный прием к радетельному Тайрону, решила после этого подышать свежим воздухом, задумалась и опять-таки очнулась около проклятого здания!

И вот сегодня я пришла сюда намеренно. Пришла под конец рабочего дня, когда в окнах домов уже начали зажигаться первые огни. Ледяной ветер, усилившийся к вечеру, рвал у меня из рук зонтик, то и дело выворачивая его наизнанку, трепал волосы, оставив от аккуратного пучка одни воспоминания. От мелкой противной мороси волосы запутались в кудрявом беспорядке, рассыпались по плечам, настойчиво лезли в глаза. Но я ждала. Терпеливо ждала, не сводя глаз с дверей. Наверное, стоило бы позвонить, но я так и не сумела пересилить свой страх. Да что там – я боялась и сейчас, готовая в любой момент броситься в торопливое бегство, однако раз за разом пересиливала себя и неимоверным усилием воли оставалась на месте.

То и дело из здания выходили люди, которые, должно быть, спешили со службы домой. Некоторые с явным удивлением оглядывались на странную девушку, словно приросшую к тротуару, но никто не подошел ко мне и не поинтересовался, что я тут забыла. Наверное, оно и к лучшему. Кстати, только теперь я действительно осознала, что за мной все это время никто не следил. Иначе, уверена, Вашарию бы уже доложили, что внизу его дожидаются.

Спустя несколько часов, когда на улицах заклубился настоящий ночной мрак, я окончательно замерзла. В горле подозрительно першило, нос хлюпал, пальцы ног я просто не ощущала. Однако я по-прежнему не уходила. Если понадобится – то буду стоять и до завтра!

Поток служащих учреждения уже давно иссяк. Вашария среди них не было. То ли он просто не явился сегодня на службу, занятый более важными и неотложными делами, то ли привык задерживаться допоздна, не желая возвращаться в опустевший дом. А возможно – укатил с работы еще в обед, отправившись развлекаться с той же секретаршей или очередной красавицей-шпионкой из другого мира.

Я упрямо шмыгнула носом. Пусть! Я все равно буду ждать.

Еще через час моя решимость существенно ослабла. По-моему, я умудрилась-таки серьезно простудиться. Перед глазами все плыло, а в коленях поселилась предательская слабость. Неужели температура поднялась? Как бы воспаление легких для полного счастья не подхватить. Демоны, Дольшер меня живьем сожрет, когда узнает о моем безрассудстве!

И в тот момент, когда я совсем решилась уйти, мысленно признав свое поражение, из дверей здания вышел Вашарий. Тоненько пиликнула одна из самодвижущихся повозок из числа все еще стоящих около тротуара – видимо, он снял ее с охранных чар. Вашарий зябко поднял воротник плаща, засунул руки в карманы, шагнул было с крыльца – и тут заметил меня. Остановился, не веря своим глазам.

Я словно нехотя вступила под свет фонаря, стоящего около здания. Опустила голову, осознавая, как ужасно сейчас выгляжу: красный распухший нос, на голове творится нечто невообразимое, скромный макияж давно растекся по лицу, пугая черными разводами туши под глазами.

– Киота. – Вашарий очень медленно, выверяя каждый шаг, подошел ко мне, будто опасался, что в последний момент наваждение растает. – О небо, Киота, что случилось? Ты же совсем промокла! Почему не зашла внутрь, почему не попросила позвать меня? Почему не позвонила, в конце концов?

– Вашарий. – Я упорно разглядывала что-то у него под ногами. Беззвучно всхлипнула, когда почувствовала его руки у меня на плечах. Вашарий торопливо скинул с себя плащ, чтобы меня укутать, но я подняла голову – и он так и застыл, растерянно комкая кусок материи и не зная, что с ним делать. – Вашарий, – громче повторила я, уже не стыдясь своих слез – все равно мое лицо было мокрым от дождя. – Пожалуйста, забери меня домой. Я так соскучилась по тебе!

* * *

Этой ночью я долго не спала. По-моему, Вашарий побил все рекорды скорости, доставив меня к себе домой в кратчайший срок. Демон в глубинах повозки выл на все голоса, не осмеливаясь противиться воле хозяина. То и дело ее опасно заносило на скользкой размытой дороге. Но я не боялась, точно зная, что Вашарий не допустит беды.

Только в тепле я поняла, насколько замерзла. Зубы отбивали звонкую дробь, руки и ноги почти не слушались меня, поэтому Вашарию пришлось раздевать меня самостоятельно. Впрочем, думаю, в любом случае это произошло бы именно так. Он поспешно содрал с меня насквозь мокрую одежду, не заботясь о ее сохранности и рассыпав по полу оторванные из-за его неаккуратности пуговицы. Затем на руках отнес под обжигающе горячий душ. Сам жесткой мочалкой до красноты растер мне кожу, сам завернул меня в огромное махровое полотенце и опять-таки на руках отнес на кровать, уже согретую простейшим огненным заклинанием.

– Со мной все в порядке, – пыталась я заверить его, но он меня не слушал.

Метнулся на кухню, где загремел посудой. По дому поплыл тягучий вязкий аромат малинового варенья и заваренного на травах чая.

Дракончик примостился у меня в ногах. Негромко курлыкал, рассказывая, как скучал все это время. Врал, наверное. Но мне было приятно, что он не зашипел на меня, когда увидел в дверях дома.

Спустя несколько минут на пороге спальни появился Вашарий. Заставил меня залпом выпить какую-то гадкую приторную микстуру, видимо от простуды, затем налил огромную чашку чая.

Я наблюдала за его суетой с удивительным чувством покоя. Казалось, что после долгих опасных странствий я наконец-то попала домой, где мне больше ничто не угрожает. И как я могла бояться его? Как могла представлять в своем дурном воображении, что когда-нибудь он меня обидит? Да скорее небо рухнет на землю, чем это произойдет!

– Я очень скучала, – сипло проговорила я. Глотнула горячий чай, зажмурилась и раскашлялась, а затем для полноты счастья еще и оглушительно чихнула.

Вашарий ловко отнял у меня чашку, опасаясь, что я расплескаю ее содержимое по одеялу. Нахмурился и приложил руку к моему лбу. Кожу обожгло сканирующим заклинанием, после чего он недовольно зацокал языком.

– У тебя температура, и высокая, – констатировал он. – Киота, сколько времени ты провела под дождем?

– Не помню. – Я легкомысленно пожала плечами. – Когда я пришла, фонари еще не горели. А потом я ждала, и ждала, и ждала. Наверное, это очень глупо выглядело со стороны. По крайней мере, твои подчиненные как-то подозрительно лыбились, проходя мимо меня.

– Разгоню всех, – мрачно пообещал Вашарий. – Уволю без малейшего сожаления! Хоть бы одна сволочь догадалась позвонить и предупредить!..

– Зато я убедилась, что ты действительно за мной не следил, – сонно отозвалась я. В тепле меня разморило, а возможно, Вашарий добавил в чай каких-нибудь успокаивающих трав.

– Глупая моя, – негромко пробормотал он. Наклонился и ласково чмокнул меня в пылающий лоб, после чего заботливо подоткнул одеяло. – Теперь я понимаю Дольшера в его ненависти к этому хлыщу Марьяну. Как надо было тебя обидеть в первых отношениях, чтобы во всех последующих ты постоянно ожидала подвоха!

Я хотела ему что-нибудь сказать, возразить, что Марьян тут ни при чем, а во всем виновато мое воспитание, заставляющее во всем подозревать дурной умысел. Но не успела. Через миг я уже крепко спала.

* * *

Я опять стояла в фамильном гнезде рода Дайчер, и опять на мне было белоснежное платье, расшитое жемчугом.

По углам просторного зала струились лиловые тени позднего вечера. Под потолком порхал магический мотылек, рассыпая со своих крыльев золотистую пыльцу.

Я неторопливо подошла к окну. Замерла, уставившись на бесконечные потоки дождя, заливающие его снаружи. И почти не удивилась, услышав знакомый голос позади:

– Киота Дайчер, рад тебя приветствовать.

– Ты же обещал, что оставишь меня в покое, – проговорила я и обернулась к Итирусу.

Так называемый бог мертвых вновь был в своем излюбленном темном одеянии и вновь заставил меня поежиться от пульсирующей тьмы в своих глазах.

– Я обещал, что мы больше не встретимся наяву, про сон разговора не было, – возразил он и отвесил мне любезный поклон. – Неужели я настолько надоел тебе, что ты не хочешь перекинуться парой фраз со старым знакомым?

– Что тебе надо? – несколько грубо спросила я. – Итирус, Вашарий рассказал мне достаточно, чтобы я научилась сторониться тебя и остальных игроков. Все равно я вряд ли что-нибудь пойму в вашей забаве. Это не для моих мозгов. И уж тем более я не собираюсь заключать с тобой новых договоров.

Итирус задумчиво взлохматил светлую шевелюру. С искренней улыбкой посмотрел на меня, и я против воли почувствовала, как мои губы раздвигаются в ответной улыбке. Да, вот что-что, а обаяния богу мертвых было не занимать. Я просто не могла относиться к нему как к врагу даже с учетом всего, что знала о нем.

– А я тебе и не враг, – заметил Итирус, по обыкновению подслушав мои мысли. – Ни тебе, ни тем более Вашарию, пусть он и считает иначе. Знаешь, Киота, я очень рад, что ты вернулась к нему. Из вас получится очень красивая и достойная пара. Не говоря уж о том, что ты однажды спасешь ему жизнь.

И он с явным намеком кивнул на амулет на моей шее. Я судорожно схватилась за камушек, почувствовав, как он от взгляда бога потяжелел, едва ли не сорвавшись с цепочки.

– Так что тебе надо? – повторила я с некоторым испугом. Неужели все-таки попытается вовлечь меня в непонятные интриги, в которых я все равно ничего не понимаю и не желаю понимать?

– Я говорил, что ты заслужила сюрприз, – произнес Итирус, недовольно покачав головой. – С ним пришлось немного обождать. Я от всей души хотел сделать тебе такой подарок, который был бы полезен. Если бы ты ушла от Вашария – мой выбор пал бы на другое, но ты осталась. Поэтому… Киота, тебе отныне не стоит бояться встреч с королем. Тицион более не сумеет проникнуть в твои мысли. Как и остальные… мои родственники.

Итирус как-то странно запнулся на последней фразе, и я уставилась на него во все глаза. Неужели он намекает на других игроков? Но почему он сделал мне такой подарок? Получается, думает, что мое скромное существование может еще кого-нибудь заинтересовать?

Однако Итирус не спешил ответить на вихрь моих встревоженных мыслей. Он лишь пожал плечами и с нарочитым огорчением всплеснул руками – мол, Киота, размышляй сама.

– А если бы я не вернулась к Вашарию? – поинтересовалась я, чувствуя, как меня распирает от любопытства. – Каким бы тогда был твой сюрприз?

– Ты бы не родила ребенка от Дольшера, – просто ответил тот. – Прости, но я сделал бы все, лишь бы этого не допустить. И это было бы тебе лишь на пользу. Поверь, далеко не сразу, но ты бы осознала мою правоту и еще поблагодарила бы меня за этот поступок.

Я вскинулась было спросить его, что все это значит, но безрезультатно. Ткань реальности задрожала, растворяясь. И издалека до меня донеслись прощальные слова бога мертвых:

– Прощай, Киота Дайчер. Я больше не встречусь с тобой. Ни во сне, ни наяву.

* * *

За окнами звонко барабанил ливень. Я свернулась клубочком под пушистым теплым одеялом, не спеша выбираться из объятий ласковой дремы. Невольно вспомнились события вчерашнего дня, и я расплылась в непрошеной улыбке. Интересно, как бы Вашарий отреагировал на мое признание, что я опять простояла бы несколько часов под нескончаемым ледяным дождем, лишь бы увидеть его?

– Уже проснулась? – В следующий миг кровать прогнулась под чужим весом. – Как ты себя чувствуешь?

– Разве ты не должен быть на службе? – хрипло поинтересовалась я и открыла глаза.

С немым обожанием уставилась на Вашария, сидевшего рядом. К моему удивлению, он был одет в свободный свитер и брюки, а не в униформу государственного служащего. Неужели задумал прогулять работу без достойной уважительной причины?

– Должен быть, – согласился он. Лукаво усмехнулся: – Однако взял отгул, сославшись на простуду. Осудишь меня за это?

– Ну все будет зависеть от того, чем ты собираешься меня задобрить, – с нарочито неприступной серьезностью заметила я.

А в следующий миг испуганно пискнула, когда он стремительным размытым движением опрокинул меня на спину. Прижал к подушкам, не позволяя вырваться.

– Киота, – прошептал он. Привлек меня к себе с такой страстью, что выдавил невольный вздох. – Моя маленькая Киота. Ты понимаешь, что отныне я никому и никогда тебя не отдам?

– Понимаю, – глухо отозвалась я, уткнувшись носом ему в грудь и наслаждаясь таким родным и знакомым запахом свежего одеколона. – Иначе не пришла бы вчера под окна твоего проклятого учреждения, чтоб ему провалиться сквозь землю!

Вашарий помрачнел. Отстранился от меня, явно не понимая, что скрывается за моими словами.

– Ты так и не смирилась с некоторыми особенностями моей работы, – скорее утвердительно, чем вопросительно проговорил он, отчаянно ловя малейший проблеск эмоций на моем лице. – Верно?

– Я не хочу больше о ней слышать, – спокойно ответила я. – Знаешь, Вашарий, весь этот месяц я думала. Каждое мгновение представляла, как буду жить без тебя. И внезапно поняла – никак. Мне легче умереть, иначе мое существование превратится в самую жестокую пытку. Я просто не смогу жить дальше, понимая, что больше никогда не почувствую прикосновения твоих рук к своему телу, не замру под твоими поцелуями…

– И тебя не волнует, что мне порой приходится делать по долгу службы? – с кривой усмешкой осведомился Вашарий. – Киота… Я ведь действительно иногда бываю настоящим чудовищем. Точнее – вынужден быть.

Я приложила пальцы к его губам, заставляя замолчать, и он послушно затих.

– У нас был уговор, – с грустной улыбкой напомнила я. – Я никогда и ничего не спрашиваю у тебя о работе, а ты делаешь все, лишь бы до меня не донеслись неприятные слухи о ней. Я готова выполнить эти условия, а ты?

Вашарий вместо ответа привлек меня к себе. Осыпал градом быстрых влажных поцелуев лицо, грудь, плечи.

– А температура все-таки осталась, – невнятно пробурчал он, на миг оторвавшись от столь увлекательного занятия. – Ну смотри, Киота, ближайшую неделю из кровати точно не вылезешь!

Я лишь негромко рассмеялась, сочтя его угрозу шуткой. Как выяснилось – зря. Он действительно не выпускал меня из постели целую неделю, взяв на службе внеочередной отпуск. Мол, так и так, простуда сразила. И в кои-то веки я не злилась на него за такой неслыханный произвол. Да и не смогла бы при всем желании. Кажется, теперь я начала понимать тех несчастных шпионок, которые выкладывали ему все секреты своей родины, лишь бы подольше продлить эту связь.

Однако все хорошее когда-нибудь заканчивается. В следующий понедельник Вашарию опять пришлось облачиться в безупречный черный костюм чиновника высшего ранга, поцеловать меня на прощание и отбыть в свое учреждение. Я проводила его, налила себе большую кружку чая и уселась за стол, наблюдая, как за окном накрапывает мелкий серый дождь. Благо что теперь отпала необходимость постоянно ставить защиту на дом. Все равно у меня больше нет врагов. Зарания в закрытой больнице, откуда вряд ли выйдет в ближайшие годы, Рашшар погиб, от Фарна вообще ничего не осталось. Тишина и благодать. Меня тревожила только единственная проблема – каким-то образом донести до сведения Зальфии, что подготовленный ею сценарий торжественной церемонии привел меня в настоящий ужас. Не хочу большой толпы незнакомых мне людей! Не хочу фейерверков и нанятых музыкантов! И уж тем более не хочу, чтобы на свадьбе присутствовали газетчики! Будь моя воля – я бы обошлась обычной скромной регистрацией и последующей церемонией в каком-нибудь маленьком храме, коих в Нерии великое множество. Вот только как сказать об этом, чтобы не нарваться на очередной скандал? Зальфия и так еще дуется на меня, что из-за моих непонятных волнений и сомнений ее свадьбу тоже пришлось перенести. А я ведь сразу предупредила, что идея совместных ритуалов не приводит меня в восторг.

С улицы неожиданно послышался шум подъезжающей повозки. Я немного удивилась – Вашарий уехал всего несколько минут назад. Неужели решил вернуться с полпути? Встала, накинула на плечи пушистую шаль и, не утруждая себя поиском тапочек, отправилась открывать, жизнерадостно шлепая ногами в разноцветных шерстяных носках по теплому полу.

– Забыл что-нибудь?.. – с негромким смешком спросила я, распахнув дверь. И застыла, увидев на пороге незнакомца – седовласого мужчину в неприметном костюме серого мышиного цвета.

Он молча поклонился мне, не соизволив представиться, и вручил какой-то конверт.

Улыбка окончательно сползла с моих губ. Что все это значит? Не понимаю!

Я посторонилась было, чтобы пропустить загадочного визитера в дом. Как-никак он был без зонтика и плаща, а на улице накрапывал дождь, но тот лишь отрицательно мотнул головой и с некоторым нетерпением показал на конверт в моих руках, видимо предлагая ознакомиться с его содержимым. Чудно, право слово!

Я быстро распечатала таинственное послание, хотя дракончик за моей спиной заворчал о какой-то предполагаемой угрозе, о которой надо немедленно известить хозяина. Уставилась на прямоугольник плотной дорогой бумаги, украшенной золотым королевским вензелем. Всего две краткие фразы, написанные твердым, явно мужским почерком: «Киота Дайчер приглашена на аудиенцию у его величества Тициона Хайдеса. Срок прибытия во дворец – сразу после вручения сего послания».

Я на всякий случай перечитала эти фразы раза три, не меньше, словно надеясь, что произойдет чудо и категорический ультиматум исчезнет. Однако все оставалось по-прежнему. Тогда я посмотрела на мужчину, ожидая от него услышать какие-либо объяснения.

– Вы едете со мной немедленно, – обронил он, почти не разжимая губ. Кивнул на мои носки. – Обуйтесь. На улице сейчас сыро.

– Но… – забормотала я, совершенно растерявшись от приказного тока.

Провела рукой по простенькому домашнему платью. Нет, оно вполне подходило для прогулок, думаю, даже в трактир меня в нем пустили бы, если, конечно, нелегкая не занесла бы меня в ресторан, где существует обязательное требование для гостей являться лишь в вечерних туалетах. Но ехать в таком виде во дворец? Чтобы в очередной раз повеселить придворных? Увольте! И потом, разве я не должна сначала сообщить о столь странном приглашении Вашарию? Полагаю, посланник короля специально дожидался, когда он уедет на службу и я останусь в одиночестве. Ой, не нравится мне все это!

– Но вы же не голая, – без особых проблем понял причину моего возмущения мужчина. С явным усилием выдавил из себя улыбку, призванную успокоить меня, хотя получившийся оскал лишь сильнее меня напугал. – Госпожа Дайчер, прошу. Я лишь исполняю приказ. У меня мало времени. Уверяю, король не будет ничего иметь против вашего наряда. После окончания аудиенции я отвезу вас домой.

– Сначала я должна предупредить жениха, – заупрямилась я и сделала шаг назад.

Попыталась захлопнуть дверь перед носом у настойчивого незнакомца, но тот ловко подставил ногу. Укоризненно покачал головой – и внезапно мыслевизор, к которому я было потянулась, чтобы набрать номер, обжег мне тыльную сторону ладони. С приглушенным болезненным вскриком я сорвала его с руки, бросила на пол и с величайшим удивлением увидела, как надежный и безотказный прибор расплавился под суровым взглядом посланника короля. Хм… Похоже, король научил его колдовать так, чтобы не тревожить силовые нити. Вон, ни одна даже не задрожала. Значит, подтверждаются мои предположения, что король Нерия использует обычный источник магической силы, раз уж сумел передать свои знания и постороннему.

– Если через минуту вы не покинете дом, то я буду вынужден применить силу, – сухо предупредил мужчина. – Госпожа Дайчер, ради вашего блага и блага вашего жениха – не упрямьтесь. Слово чести, что я доставлю вас назад в целости и сохранности.

Дракончик за спиной взвыл в полный голос от столь неприкрытой угрозы. Выпрыгнул было вперед, воинственно подняв костяной гребень на голове, – но мужчина лишь глянул на него, и несчастное животное пошло ярко-алыми пятнами от ужаса.

Я быстро стянула разноцветные носки. Откинула теплую пушистую шаль в сторону – все-таки она совершенно не гармонировала с моим обликом. Влезла в туфли, слишком легкие для слякотного дня, но другую обувь искать не было времени. Посланник короля довольно кивнул, поняв, что я не собираюсь больше упрямиться. Подал мне руку, намереваясь помочь спуститься по мокрым ступеням крыльца.

– Одну секундочку. – Я виновато улыбнулась, извиняясь за еще одну крошечную заминку. Приподняла дракончика, который отважно остался около дверей и зло шипел на незнакомца, сделала вид, будто поцеловала его в гребень, словно желая успокоить, а сама шепнула опешившей от непривычной нежности рептилии: – В спальне. Стационарный мыслевизор. Звони Вашарию.

После чего опустила его и захлопнула за собой дверь. Пожала плечами в ответ на несколько изумленный взгляд посланника короля:

– Простите, хотела его немного успокоить. Иначе всех соседей воем переполошит.

Мужчина с сарказмом вздернул бровь. Огляделся, будто пытаясь найти спрятавшихся в кустах этих самых мифических соседей. Дом Вашария стоял на отшибе крохотного поселка, поэтому дракончику пришлось бы сильно постараться, чтобы его крики хоть кто-нибудь услышал. Однако вдаваться в расспросы незваный гость не стал. Лишь взглянул на часы, вмонтированные в кругляшок мыслевизора, и недовольно качнул головой, видимо обнаружив, что мы опаздываем.

Я боялась, что не сумею удержать равновесия на скользкой тропинке в своих неудобных туфлях и упаду-таки, так и не добежав до повозки. Вот будет веселье – явиться на аудиенцию к королю мало того что не в подобающем наряде, так еще и перепачканной в грязи. Однако посланник короля опять применил какую-то странную магию. Наверное, именно благодаря ей ему удалось сохранить свой костюм и ботинки в первозданной чистоте несмотря на дождь. Он подал мне руку – я любезно приняла его помощь. И мы отправились к повозке, словно ступая по воздуху. Не выдержав, я уставилась себе под ноги. Нет, совершенно точно, мы не касаемся дорожки. На какой-то дюйм буквально, однако этого хватает, чтобы идти поверх грязи. Чудно! Точно так же и дождь не долетал до нас, испаряясь прямо над головой. Помнится, когда Итирус отправился со мной на кладбище Микарона для проведения ритуала оживления Лилианы Ильянс, то использовал такое же заклинание. Очень интересно! Будет о чем подумать на досуге.

«Если, конечно, меня сегодня не приговорят к смерти и не исполнят приговор тотчас же, испугавшись, что мое существование угрожает королевской власти», – пугливо добавил внутренний голос.

Я лишь раздраженно дернула плечами, отгоняя эти мысли. Не стоит накручивать себя раньше времени. Вашарий, помнится, не так давно клялся, что не позволит королю или кому-либо еще мне навредить.

– Прошу меня великодушно простить за некоторую грубость, – извинился мужчина, дождавшись, когда я пристегну страховочный ремень, и только после этого пробудил демона повозки. – Право слово, госпожа Дайчер, я очень хорошо отношусь к вашему жениху, Вашарию Дахкашу, и тем более к Дольшеру Барайсу. Не хочу, чтобы они держали на меня какую-либо обиду за то, что я потревожил вас и, по-моему, напугал. Будь моя воля – я бы вообще не участвовал в этом. Но я обещаю, что никакая опасность вам не грозит. Не беспокойтесь. Король часто бывает нетерпелив. Он очень захотел с вами встретиться, поэтому мне пришлось проявить некоторую настойчивость. Надеюсь, вы сумеете меня простить за это. Я лишь стараюсь как можно лучше выполнить приказ.

– Поэтому вы так упорно не представляетесь? – несколько грубо оборвала я поток его извинений.

– О, я и забыл, что вы настолько далеки от двора. – Мужчина слабо усмехнулся, не отводя взгляда от раскисшей дороги. – Право слово, я настолько привык, что меня тотчас же узнают, где бы я ни появился… Клейгон из рода Тинар к вашим услугам.

Я лишь недоуменно пожала плечами. Посланник короля представился настолько торжественно, будто ожидал, что я буду немало польщена знакомством с ним. Но ни его имя, ни тем более фамилия мне были совершенно незнакомы.

– Ваша неискушенность в придворной жизни очаровательна! – Клейгон неожиданно искренне развеселился. Искоса посмотрел на меня, убеждаясь, что я действительно не понимаю, с кем имею дело, и опять все внимание обратил к управлению демоном. – Госпожа Дайчер, я главный королевский распорядитель. Его, так сказать, правая рука в жизни. Естественно, я не говорю о власти, поскольку это абсолютно не моя прерогатива. Но если вы когда-нибудь по собственной воле пожелаете получить аудиенцию у короля – вам придется обратиться сначала ко мне. Именно я первым выслушаю вас и решу, достойно ли дело рассмотрения на столь высоком уровне. Я, так сказать, серый кардинал придворной жизни. Устраиваю праздники, организую приемы на самом высоком уровне. Иногда его величество настолько злится на кого-либо, что не желает видеть этого человека при дворе. Известие об опале несчастному передаю я. Как, впрочем, и радостную новость об окончании недовольства короля и позволении вернуться ко двору.

– Понятно, – процедила я, не испытывая и десятой доли того воодушевления, с которым Клейгон рассказывал о своих обязанностях.

Нет, я вполне понимала, почему он настолько гордится своей должностью. Наверняка его много раз пытались подкупить, чтобы хоть как-то сократить срок вынужденного отлучения от двора или же вне очереди предстать перед королем для разговора наедине. Но мне, если честно, было как-то плевать на те ухищрения, к которым прибегали придворные, желая завести знакомство или тем более дружбу со столь полезным человеком. Не знаю, какому из богов молиться, лишь бы все прелести светской жизни с постоянной грызней и грязными интригами прошли мимо меня. Меня вполне устраивает нынешнее размеренное и спокойное существование.

Клейгон обиженно насупился, не услышав в моем голосе ожидаемого восторга. Строго сдвинул кустистые седые брови и уставился на дорогу. Он вел повозку достаточно быстро, однако Вашарий, как показал опыт, при необходимости побивал все рекорды скорости. И у меня теплилась слабая надежда, что он без особых проблем поспеет к началу аудиенции. Что скрывать, я боялась разговора с королем. Кто знает, что он от меня потребует. Не говоря уж о том обстоятельстве, что именно Тицион был повинен в смерти моего брата Раянира.

Тем большим было мое разочарование, когда Клейгон на одном из перекрестков поехал не прямо, а свернул на другую дорогу, ведущую прочь от Нерия. Хм… Получается, мы едем не во дворец? Н-да, это сильно осложняет дело. Нет, Вашарий меня отыщет, это вне всяких сомнений – наверняка он знает все королевские резиденции в окрестностях столицы. Но ему придется изрядно потрудиться.

Клейгон хранил молчание, видимо обидевшись на то, что я отнеслась к его должности без должного пиетета. Я ничуть не возражала против этого, в тишине пытаясь разобраться, что все это значит. Когда посланник короля представился – я даже обрадовалась, поскольку успела нарисовать в воображении всяческие ужасы. Мол, вдруг ко мне явился какой-нибудь верховный палач королевства, которому поручено отвезти меня в тюрьму и немедленно привести смертельный приговор в действие. Распорядитель – это не так уж и плохо. Тем более что он сам, насколько я заметила, боится рассердить Вашария. Это дает надежду на благополучное завершение аудиенции. Наверное, если бы Тицион собирался меня убить, то послал бы за мной целый отряд боевых магов.

Наконец повозка выпустила черный клуб сажи и остановилась. Я с любопытством уставилась в окно. Странно, вроде бы я не видела, чтобы мы въезжали в какой-нибудь поселок.

Удивительно, но резиденция короля действительно стояла в чистом поле. Ни ограды, ни ворот с достойной охраной. Прямо перед нами высился самый обычный трехэтажный дом, квартиры в которых так любят сдавать внаем предприимчивые хозяева. Наверное, уместнее бы он смотрелся в городе, чем здесь. Словно чья-то неведомая воля вырвала его из привычного окружения и перенесла сюда пугать ворон.

– Прошу. – Клейгон торопливо выбрался из повозки и открыл дверцу с моей стороны. – Госпожа Дайчер, вас ожидают.

Я решила не показывать зубки раньше времени. Лишь невольно потерла тыльную сторону ладони, на которой раньше крепился мыслевизор. Как же мне сейчас не хватает присутствия Вашария! Уверена, он вряд ли придет в восторг, узнав, что меня буквально насильно заставили сюда приехать.

На меня по-прежнему не упало ни единой капли дождя, хотя ливень лил не прекращаясь. Клейгон провел меня по лужам так, что и туфли не пострадали от грязи. Любезно склонился у порога в глубоком поклоне, предлагая войти. Я повернула дверную ручку, сделала шаг – и онемела от восхищения.

За неказистым обликом обычного многоквартирного дома скрывался даже не замок – отдельный мир. Я угодила на цветущую поляну под ярко-синими незнакомыми небесами. Для Хекса здесь был слишком чистый воздух без малейшей примеси вулканической пыли, для Варрия и Даритана – недостаточно жарко. Я не понимала, куда попала. Растения и деревья были незнакомы мне, хотя в Академии я считалась неплохим специалистом по флоре и фауне других миров. Но самое главное – я совершенно не представляла, как подобный перенос в пространстве возможен! Я ведь не ощутила ни малейшего выброса энергии!

– Нравится? – вкрадчиво поинтересовались позади, когда я пощупала лепестки ярко-алого цветка, до одури пахнущего медом.

– Да, – честно призналась я.

Обернулась и склонилась в торопливом поклоне, увидев Тициона, стоящего чуть поодаль. Король, как и в нашу первую встречу, был одет в черный бесформенный балахон. Интересно, ему не жарко здесь?

– Рад тебя видеть, Киота Дайчер, – приветствовал меня он. – Хватит гнуть спину. Я не люблю излишних церемоний.

Я послушно выпрямилась и с некоторым удивлением заметила в глубине глаз короля всполох неприкрытого раздражения. Будто только что чем-то сильно его разозлила. Но чем? Что приветствовала его согласно этикету?

– Ваше приглашение было столь неожиданным для меня… – начала я, тщательно подбирая слова.

– Хватит! – резким окликом оборвал меня Тицион. Скривился, словно от невыносимой боли, и подошел, буравя меня злым взглядом исподлобья.

Рубин в короне, венчающей его лысую голову, неожиданно вспыхнул кровавыми слепящими отблесками. Но теперь – вот удивительно! – это не испугало меня. Более того, я вообще ничего не почувствовала. Даже цепочка на шее не дернулась от потяжелевшего амулета – подарка змеи. Пожалуй, только кончики пальцев засвербели от странной щекотки.

Прошло, наверное, не меньше десяти минут. Рубин в короне пылал невыносимым пламенем, от которого слезились глаза. Тицион замер напротив меня, недоверчиво прищурившись. Чего он от меня ждет? Что я упаду на землю, забившись в приступе боли? Что начну выкладывать все свои секреты? Что накинусь на него в пароксизме страсти, умоляя сделать своей любовницей? Не понимаю!

– Киота Дайчер, – наконец, когда я уже с трудом сдерживала глупую улыбку, прошипел Тицион. – Как вижу, ты нашла способ приглушить свет твоей ауры. Более того – обзавелась весьма полезными знакомствами. Так?

– Не понимаю, о чем вы, – с достоинством возразила я. – Да, меня покинул дар универсала. Ради этого мне пришлось навестить Варрий и вновь найти священную змею. Но, уверяю, она вряд ли может считаться моей подругой.

– Я не про то! – Тицион взмахнул рукой, и я невольно попятилась, испугавшись, что он может ударить меня. – Твои мысли… Я не вижу их. Даже более того – не чувствую твоих эмоций. Словно передо мной сейчас стоит не живой человек, а… оболочка, обманка, иллюзия.

– Поверьте, я вполне реальна. – Я позволила себе краткую улыбку. Протянула королю ладонь. – Вот, можете потрогать.

Зря я это сказала. В следующий миг Тицион с такой силой вцепился в меня, что запястье жалобно хрустнуло, а я в свою очередь не удержалась от стона. Небо, что он делает? Решил сломать мне руку?

– Прости, – хмуро пробормотал он и слегка ослабил хватку, однако не отпустил меня. Опять замолчал, уставившись на меня странно светлыми глазами.

Только сейчас я заметила, что радужка у него практически неотличима от белка. Забавно. Итирус пугал меня абсолютно черными глазами, а у Тициона все практически наоборот.

Неожиданно по коже пробежали раскаленные мурашки, и я опять ахнула от боли. Попыталась вырваться – но Тицион уже меня не держал.

– Не понимаю, – процедил он, наблюдая, как отчаянно я растираю ладонь после его странного пожатия. – Ничего не понимаю. Это не ментальный шит, как у Дольшера или Вашария. Тебе не хватило бы сил держать его столько против меня. Даже они каждый раз выходят из моего кабинета абсолютно выжатыми. Они – маги высшего уровня подчинения! А ты-то даже на первый не тянешь. Но что это тогда?

Я промолчала, сочтя это самым благоразумным в сложившейся ситуации. Не могу ведь я ему сказать, что таким был подарок якобы бога мертвых, который, кстати, в самом начале нашего знакомства весьма конкретно намекнул, что был бы не прочь избавить наш мир от короля.

– Итирус, – внезапно прошептал Тицион, словно прочитав мои мысли, хотя это было невозможно. – Это сделал Итирус, верно?

Я лишь неопределенно пожала плечами. Мол, сами догадайтесь, ваше величество, я в ваши загадочные игры не лезу.

– Значит, ты подружилась с ним, – скорее утвердительно, чем вопросительно протянул Тицион. Уставился на меня своими белесыми глазами. – Как тебе удалось?

– Он помог мне избавиться от дара универсала, – очень осторожно проговорила я, совершенно ничего не понимая.

Неужели Вашарий не рассказал Тициону о моем недолгом заключении у бога мертвых? Но почему? Вроде бы он обязан был передать мои разговоры с Итирусом дословно, поскольку во многом они касались безопасности короля.

– Нет, это я слышал! – Тицион раздраженно отмахнулся, и я немного расслабилась. Ага, значит, все-таки кое-что Вашарий ему поведал. Понять бы еще, что именно, чтобы не подвести своего жениха и себя заодно под удар. А король тем временем продолжил: – Про твой договор я все знаю. Изгнание священной змеи в обмен на освобождение от дара и выплату твоих денежных долгов. Все логично, но защита твоих мыслей?.. Она-то каким образом вписывается во все это?

– Я не понимаю. – Я совершенно искренне всплеснула руками. – Итирус сказал, что приготовил мне некий сюрприз в благодарность за удачное окончание дела. Но я не представляла, о чем он говорит, пока не встретилась с вами.

Оказывается, во мне умерла великая актриса. Я лгала, глядя в глаза королю. Лгала легко и непринужденно и не боялась быть пойманной на слове. Про наш последний разговор с Итирусом никто не знал. Я не рассказала о нем даже Вашарию, поскольку мне очень не понравились заключительные слова бога мертвых. Мол, если бы я вздумала начать самостоятельную жизнь вдалеке от своего еще несостоявшегося мужа, то Итирус не позволил бы появиться на свет моему первенцу. Естественно, это весьма встревожило меня, особенно если учесть его постоянные намеки, что даже краткое воздействие силы бога оказало значительное влияние на ауру ребенка. Эту загадку я собиралась решить самостоятельно, не прибегая к помощи со стороны. Не хочу ставить Вашария перед сложным выбором: я или безопасность государства. А ведь к этому, полагаю, все и идет. Я навсегда запомнила историю Таилии Бригз. И потом, Вашарию-то с какого перепуга беспокоиться об этом ребенке? Как-никак он будет вечным напоминанием о времени, когда я встречалась с Дольшером.

– Вот, значит, как, – проговорил Тицион, не сводя с меня глаз и явно желая заметить на моем лице неуверенность или сомнение.

Однако я лишь улыбнулась ему с нарочитым спокойствием. Ваше величество, вам придется меня пытать, чтобы узнать, каким образом я заслужила подобную благосклонность Итируса и что могла получить в качестве альтернативы. Не думаю, что вы пойдете на подобное. Все-таки и Вашарий, и Дольшер вам очень нужны. Не каждый правитель рискнет разругаться с двумя древнейшими родами, испокон века служащими короне главной опорой и поддержкой. Тем более что мы живем не в Темные века, а вроде как в современном и просвещенном обществе. Хотя в последнее время я все чаще сомневаюсь в этом.

– Хорошо. – Тицион не удержался и скорчил донельзя недовольную мину. Привычно поправил корону, почти сползшую ему на глаза. – Буду считать, что Итирус пал жертвой твоих чар. Не понимаю, однако, что в тебе находят мужчины? В постели Вашария и Дольшера перебывало столько красавиц, ан нет, оба споткнулись на тебе. Или ты настолько хороша в любовных утехах?

Он отошел на шаг и смерил меня донельзя придирчивым взглядом. Я мгновенно смутилась. Как назло, вспомнился маг-безумец Эльрион, который тоже позволял себе грязные домыслы. Более того – рвался проверить это, что едва не привело к трагедии. Н-да, влипла я. Что делать, если Тицион начнет ко мне приставать? Полагаю, все придворные дамы сочли бы подобное внимание за величайшую удачу и честь, но меня роль любовницы его королевского величества что-то не прельщает. Не сдержусь ведь, пощечину дам. Боюсь, после подобного оскорбления Тицион точно отправит меня в вечную ссылку на иридиевые рудники.

– Любят обычно не за что-то, а вопреки, – тихо проговорила я, на всякий случай сделав крошечный шажок назад. Принялась жадно рыскать глазами, выискивая пути к отступлению.

– Да не трону я тебя! – Тицион с сарказмом фыркнул. Видимо, выражение ужаса на моем лице было достаточно красноречивым, чтобы обойтись и без чтения мыслей. – Ты не в моем вкусе – слишком костлявая. И уж точно я не желаю ради мимолетного наслаждения ссориться с Вашарием.

Я с чуть заметным облегчением перевела дыхание, а Тицион в свою очередь отвернулся от меня и неторопливо прогулялся по полянке, заложив за спину руки. Затем остановился и запрокинул голову, подставляя лицо ласковому нежаркому солнцу незнакомого мира.

– Нравится? – спросил он, не открывая глаз. – Это мое лучшее творение. Здесь все сделано так, как я люблю.

– Вы умеете создавать миры? – изумленно ахнула я.

– Я умею их придумывать, – поправил меня Тицион. Опять устало взглянул на меня. – Киота Дайчер, ты достаточно общалась с Итирусом, чтобы уяснить: сон – это такая же форма реальности, живущая по своим законам. Если обладать определенным могуществом, то возможно стабилизировать эту зыбкую ткань, заставить ее существовать. Правда, мирок получится весьма небольшой, но мне и этого хватает. Только я здесь властелин. Только мне подчиняются все мыслимые законы этого мира.

Едва он так сказал, как вокруг что-то произошло. Сильный порыв ледяного ветра разметал мои волосы, неприлично задрал платье, и я тоненько взвизгнула, стыдливо опустив подол обратно. Попыталась испепелить гневным взглядом Тициона, посчитав, что это его шалости, однако он с таким изумлением посмотрел на меня, что слова возмущения сами собой застряли у меня в горле. Не он? А кто же тогда?

– А-а-а, – спустя миг протянул Тицион и ощутимо расслабился. – Твой будущий муж торопится к тебе на помощь. Шустрый. Или поставил на тебя следящий маячок?

Я опустила голову, пряча в уголках губ слабую усмешку. Надо сегодня же купить дракончику самой свежей крови с отрицательным резус-фактором. Молодец какой, не растерялся, сумел-таки найти в памяти мыслевизора номер Вашария!

– Киота! – раздался приглушенный расстоянием крик. – Где ты?

– Упрямый он все-таки, – негромко пожаловался Тицион. – Чего рваться? Неужели не понимает, что, пока я не захочу, он сюда не попадет?

В этот же миг совсем рядом что-то оглушительно грохнуло. Я с трудом устояла на ногах, на всякий случай присев и прикрыв голову руками. Мало ли. Тицион тоже не удержался от испуганного восклицания. Судя по его удивленному виду, он явно не ожидал подобного буйства от обычно спокойного и уравновешенного Вашария.

– Шалун, – прошептал он. – Ну ладно, раз так хочет – пусть явится. – И прищелкнул пальцами.

Воздух в центре полянки засеребрился, перерождаясь провалом в другой мир. И уже через секунду к нам шагнул Вашарий. Я поразилась суровому выражению его лица. Темные глаза метали непривычные молнии, губы кривились в жестокой усмешке, кулаки были сжаты. Мой ненаглядный словно готовился к решающей смертельной битве. Однако в этот момент он увидел меня, живую и невредимую, в один шаг преодолел разделяющее нас пространство и с силой привлек меня к себе. И только после этого Вашарий обернулся к Тициону и с демонстративной вежливостью склонил голову, приветствуя его.

Король с явным интересом наблюдал за этой сценой. Когда Вашарий наконец-то снизошел до него, он не выдержал и заулыбался каким-то своим мыслям.

– Здравствуй, мой мальчик, – проговорил он с таким видом, будто действительно обрадовался незапланированной встрече. – Надеюсь, ты не убил Клейгона, когда прорывался сюда? Я почему-то его не чувствую.

– С ним все в порядке, – сухо ответил Вашарий. – Я лишь наглядно продемонстрировал ему, что не стоит пугать мою невесту. По-моему, после этого он лишился чувств. Отойдет, ему не привыкать.

– О да, бедняге Клейгону часто приходится страдать из-за особенностей его работы, – без малейшего неудовольствия согласился Тицион и захихикал над какими-то своими воспоминаниями. – Помнится, однажды его хорошенько поколотил муж одной из фрейлин. На самом деле красотка проводила ночи со мной, о чем все прекрасно знали. Клейгон просто попал под горячую руку ревнивого супруга. Не ко мне же было идти рогоносцу для выяснения отношений.

Мы с Вашарием молча ожидали окончания этого рассказа, который лично мне показался более чем неуместным в нынешней ситуации. Если Тицион посредством этой байки желал развеселить нас и избавиться от некоторого напряжения, повисшего в воздухе, то явно просчитался.

– Ладно. – Он мгновенно посерьезнел, видимо осознав свой промах. Недовольно цокнул языком, язвительно протянув: – Вижу, ты сегодня не в духе, мой мальчик.

– Совершенно верно, ваше величество, – холодно проговорил Вашарий, и я невольно передернула плечами, будто вновь ощутив порыв ледяного ветра. – Мне казалось, что мы все обсудили в нашу последнюю встречу. И тем большим было мое удивление сегодня. Ваше величество, при всем моем к вам величайшем уважении – я не потерплю, чтобы врывались в мой дом и тревожили мою невесту. Не говоря уж о том, что ей сейчас вообще вредно нервничать.

И Вашарий с нескрываемым намеком положил руку на мой живот, не обращая внимания на то, как я вспыхнула от смущения. Ну не люблю я, когда при посторонних речь заходит о моей беременности! Она представлялась мне чем-то постыдным и неправильным. Я говорю не о ее случайности – с этим можно было смириться. Речь о том, что отцом ребенка был не тот мужчина, с которым я намеревалась провести остаток жизни. Мне казалось, что Вашария должен безумно раздражать этот факт, пусть он и не показывает своего недовольства. Поэтому я не желала открытой церемонии бракосочетания с великим множеством приглашенных. Не хочу, чтобы каждый пялился на мою талию, ядовито обсуждая, какой Вашарий дурак, раз уж решил взять в жены так называемую порченую. Боюсь, в высших кругах Нерия уже давно догадались, что меня с Дольшером на всю жизнь свяжут не только воспоминания о кратком страстном романе, но и кое-что посущественнее. К тому же попробуй заткни рот лорду Кешару, который, по-моему, уже всем знакомым растрезвонил, что скоро станет дедушкой.

– Не понимаю, – в унисон моим встревоженным мыслям прошептал Тицион, без особых проблем разгадав, о чем говорит Вашарий. – Мальчик мой, прости, но я действительно не понимаю. Я говорил Киоте об этом до твоего прихода. Зачем она тебе? Да, она миленькая, но не красавица. С одной стороны, дочь короля, с другой – незаконнорожденная. Фиониксия тогда на балу выразилась пусть грубо, но по сути правильно. У Дальрона было слишком много детей, чтобы признать их всех. Казна Варрия, и так оскудевшая в последнее время, не вынесет столь существенного бремени, ведь каждого принца или принцессу надлежит достойно обеспечивать, а бедняге Шассару денег не хватает даже на удовлетворение потребностей Карраяра. Поэтому Киота навсегда останется байстрючкой. Бедной как храмовая мышь. Я уж молчу про ее потрясающую способность влипать во всякие неприятности. Не будь тебя рядом – она давно бы упокоилась многим на радость. Зачем, ну зачем тебе вечно ставить свою карьеру под удар, служить посмешищем в глазах подчиненных и знати, опекая ее? А то обстоятельство, что рыбка тебе досталась с икоркой и напрочь испорченной репутацией гулящей девк… хм-м… скажем мягче, особы не слишком тяжелого поведения, многих веселит особенно сильно.

Я уткнулась в плечо Вашария, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не расплакаться. Нет, Тицион не желал меня обидеть, он лишь равнодушно и размеренно высказал все то, что терзало меня. Я не заслужила такого счастья – быть рядом с Вашарием. А он не заслужил такого наказания, как я в качестве законной супруги.

– Ваше величество, вы действительно желаете со мной серьезно поругаться? – Вашарий говорил спокойно, но я чувствовала, каких трудов ему это стоило. Голос чуть не срывался от затаенного гнева. – Учтите, вы на грани этого. Киота станет моей женой в ближайшее время. И мне плевать, как к этому отнесется высший свет Нерия. К чему мне одобрение людей, которых я по большому счету презираю? Даже блеск драгоценностей не может скрыть пустоты в их глазах. Да, вы правы, я могу получить любую девушку. Дочери знатных семейств будут выстраиваться в очередь – выбирай любую, хоть по цвету волос, хоть по размеру груди, хоть по величине состояния. Только – вот беда – никто из них мне не нужен. Вы ведь в курсе, что я, пожалуй, лучше всех остальных знаю все постыдные тайны этих родов, поскольку не раз по вашему приказанию копался в их грязном белье. И незапланированная беременность Киоты на фоне этой мерзости кажется таким пустяком, что мне даже смешно ее обсуждать.

Вашарий замолчал, пытаясь отдышаться после своей яростной тирады. Привлек меня ближе, и я внезапно успокоилась. Он на самом деле не бросит меня, пусть даже весь мир будет против. Как я раньше могла в нем сомневаться?

Оглушающую тишину разорвали редкие хлопки – это Тицион зааплодировал речи Вашария. Кисло усмехнулся в ответ на наши недоуменные взгляды.

– Делай как знаешь. – Он с нарочитым безразличием пожал плечами. – Мне-то какое дело? Я пригласил Киоту лишь для одной цели: хотел убедиться, что дар универсала действительно ее покинул. Весь остальной разговор не принимай во внимание – я просто желал удовлетворить свое любопытство. Право слово, за свою очень долгую историю властвования я, пожалуй, впервые становлюсь свидетелем подобного донельзя странного мезальянса. Однако Киота права – любят не за что-то, а вопреки чему-то. Возможно, твое влечение к ней обусловлено лишь желанием защитить от окружающего мира. Когда на нее перестанут обращать внимание – успокоишься и ты, внезапно осознав, что весьма сглупил со своим выбором.

Я зло скрипнула зубами. Н-да, теперь я убеждаюсь: Тицион нисколько не уступает своей жене в умении говорить гадости с самым любезным выражением лица.

– Ваше величество. – Вашарий, должно быть, тоже разгадал хитрость короля, потому как в его голосе скользнула привычная ирония. – Ну что вы, право слово. Совсем не умеете признавать поражение? Вам все равно не удастся расстроить мою свадьбу. Я не знаю, почему вас вдруг так взволновал этот факт, но вам лучше с ним смириться. Киота в ближайшем будущем станет моей супругой, желаете вы того или нет. И, если память мне не изменяет, совсем недавно вы утверждали, что никому не позволите ее обидеть. Почему же первым нарушаете данное слово? Некрасиво как-то, не по-королевски.

Я вцепилась в локоть Вашария, пораженная его словами. Да это же прямое оскорбление! Нам сильно повезет, если после этого нас обоих не кинут в самую страшную из темниц. Однако Вашарий не повел и бровью, хотя ему наверняка было больно. Лишь с усилием отцепил мои пальцы от рукава своего пиджака и ласково поцеловал их, показывая, что не стоит ничего бояться.

Тицион грозно нахмурился, неполную минуту буравил Вашария гневным взглядом, словно ожидая, что непочтительный подданный падет на колени и взмолится о пощаде. Но тот лишь ухмылялся, старательно делая вид, будто все в порядке. И король внезапно расхохотался. Я вздрогнула, прижалась к Вашарию, удивленная таким непонятным взрывом веселья. Уж не сошел ли Тицион с ума от огорчения?

– Да, недооценил я тебя, – в перерывах между раскатами смеха с трудом выдавил из себя король. Вытащил из широкого кармана свободного одеяния носовой платок и промокнул глаза, заслезившиеся от смеха. Опять посмотрел на меня, но на этот раз куда более благосклонно. – Ну что же, Киота Дайчер. Мое почтение, в таком случае. Счастья и удачи тебе в предстоящем замужестве.

Я ожидала услышать в голосе короля угрозу или сарказм, но поздравление прозвучало вполне искренне. Однако Вашарий все же как-то странно дернулся.

– Успокойся, – отрывисто кинул ему Тицион. – Я уже говорил, что не намерен отнимать у тебя с Дольшером эту красотку. Мои планы не изменились. Зачем она мне? Тем более теперь.

Рубин в его короне вспыхнул вновь. Тицион явно желал напоследок проверить, точно ли меня покинул дар универсала. Но теперь своеобразное сканирование длилось всего минуту, после чего он недовольно покачал головой.

– Да, пусто, – ворчливо буркнул он себе под нос, словно огорченный этим обстоятельством. – Итирус всегда сдерживает обещания.

И исчез. Растворился так, как будто приснился нам, не потревожив ни одной силовой нити. А Вашарий стремительно обернулся ко мне. Привлек к себе, прижал мою голову к своей груди, не позволяя глазеть по сторонам.

– Держись, – шепнул он, и нас обдал первый порыв ледяного ветра. – Сейчас немного потрясет.

Немного! Наверное, он сказал так, чтобы не испугать меня раньше времени. На самом деле протрясло нас как раз очень хорошо. Мир вокруг словно взбесился. Я ничего не слышала, оглушенная свистом настоящего урагана. Казалось, будто мы падаем в черную бездну, лишившись малейшей опоры. Но увидеть, что происходит, я по-прежнему не могла. Вашарий держал меня так крепко, что наверняка оставил на руках синяки. Интересно, от чего он меня пытался спрятать? Что такого страшного было в переходе из придуманного Тиционом мира в наш привычный?

Неожиданно все прекратилось. В тот же миг Вашарий отпустил меня, и я затрясла головой – после буйства стихии померещилось, что я оглохла. Затем огляделась по сторонам. Мы стояли в чистом поле, именно там, куда меня привез Клейгон. Однако теперь здесь не было и намека на дом, в котором скрывался переход в другой мир. Дорога просто обрывалась среди луж.

Я удивленно обернулась, надеясь, что переход запутал меня в пространстве и дом окажется с другой стороны. Но и там была та же картина – бесконечная серая слякоть ненастного дня и угрюмый лес на горизонте, зябко съежившийся под дождем. Правда, я заметила стоящие неподалеку две самодвижущиеся повозки и напряглась от невольного ужаса. Вдруг это люди короля ждут нас, чтобы отвезти в тюрьму?

– Не бойся, Киота, – без особых проблем понял причину моего замешательства Вашарий. Скинул с себя пиджак и протянул мне. – На, надень, а то опять простудишься. Одна повозка моя, а другая – Клейгона. Похоже, неплохо я его приложил, раз он до сих пор здесь, а не смылся подальше.

Я послушно выполнила его распоряжение – в легком платьишке как-то особенно неуютно было стоять на ветру. И тут дверца одной из повозок открылась, и показался Клейгон. Королевского распорядителя было сейчас не узнать. Встрепанный, какой-то жалкий, он словно стал меньше ростом. Нелепо семеня, подбежал к нам, согнулся в глубоком поклоне перед Вашарием.

– Господин Дахкаш, – пробормотал он, уставившись на грязь под нашими ногами, – я уже говорил вашей невесте и повторю вам еще раз. Мне очень, очень жаль, что все так получилось. Поверьте, я не желал пугать госпожу Дайчер. Но приказ короля…

– Достаточно, – оборвал поток его извинений Вашарий, чуть поморщившись от угодливых ноток в голосе мужчины. – Будем считать – мы квиты. Вы испугали Киоту, я оглушил вас, прорываясь к королю без назначенной аудиенции.

Клейгон заулыбался было, решив, что конфликт исчерпан. Поднял голову и обмер, когда Вашарий одарил его своим знаменитым ледяным взглядом.

– Но в следующий раз, – зловеще добавил он, – вам лучше не вставать у меня на пути. Знаете ли, могу и не рассчитать силы удара.

Клейгон стремительно побледнел. На миг я испугалась, что он потеряет сознание от ужаса, но мужчина справился. Рассыпаясь в бессвязных извинениях, попятился, наткнулся спиной на раскрытую дверцу повозки – и через мгновение мы остались одни. Несчастный распорядитель так резко взял с места, что его демон взревел не своим голосом.

– А ты умеешь путать людей, – задумчиво протянула я, наблюдая, как быстро удаляющуюся повозку Клейгона заносит на опасных скользких поворотах.

– Я же говорил, что иногда бываю настоящим чудовищем. Ну или умею ловко им притворяться. – Вашарий с сарказмом хмыкнул. Подтолкнул меня в спину. – Хватит мерзнуть, Киота. Лезь давай на свое место. У нас на сегодня запланировано еще одно очень важное дело.

– Какое это? – удивленно спросила я, но послушалась и села в повозку.

Действительно, не стоит дразнить богов. Зальфия меня точно живьем сожрет, если окажется, что после одной простуды я сразу же слегла с другой и свадьбу придется перенести еще на неопределенный срок.

– Увидишь, – с загадочным смешком отозвался Вашарий. Дождался, когда я защелкну страховочный ремень, и рванул вперед с такой скоростью, что Клейгон мог ему только позавидовать.

Когда на знакомом перекрестке Вашарий повернул на дорогу, ведущую к Нерию, я заволновалась. Куда он меня везет? Странно, я думала, что мы прямиком поедем домой, а оказывается, держим путь в столицу.

Вашарий упорно не отвечал на вопросы, и волей-неволей мне не оставалось ничего иного, как начать строить в уме самые нелепые предположения. Он везет меня к Дольшеру, чтобы втроем обсудить выходку короля? На внеочередной прием к целителю? К зданию пространственных перемещений, чтобы срочно отправить меня на тот же Варрий, подальше от Тициона?

Однако действительность превзошла мои самые смелые ожидания. Наше путешествие завершилось в центре города. Вашарий подал мне руку, помогая выбраться из повозки, и я остолбенела, обнаружив, что мы стоим около одного из самых дорогих ювелирных магазинов столицы.

– Быстрее, быстрее, Киота. – Вашарий втащил меня в просторное помещение, не обращая внимания на мое слабое сопротивление.

Один из охранников магазина кинулся было нам наперерез, явно смущенный видом растрепанный девицы в слишком коротком и легком для такой погоды платье. Но благоразумно остановился, когда Вашарий зло сверкнул на него глазами. Окинул придирчивым взглядом его дорогой костюм, недоуменно пожал плечами и решил не вмешиваться. Однако словно приклеенный отправился за нами, когда Вашарий подвел меня к витрине, на которой сверкали холодным блеском бриллиантов многочисленные украшения.

– Что желает господин? – Около нас моментально нарисовалась продавщица – вертлявая рыжая девица с вульгарным, слишком ярким макияжем. Также, как и охранник, с сомнением покосилась на меня и опять обратила на Вашария весь свой фирменный доброжелательный интерес, видимо в уме уже оценив его платежеспособность.

– Обручальные кольца, – сухо проговорил он. – Где?..

Девица посмотрела на меня еще раз. Удивленно вскинула тонкую бровь, явно не впечатленная моим видом. Понятное дело, я бы и сама не поверила, что Вашарий собирается на мне жениться. На голове творится не пойми что, на лице ни грамма косметики. Нос опять рассопливился от холода. Еще и наряд такой, что без слез не взглянешь.

– Как я понимаю, вам что-нибудь подешевле? – Продавщица легонько тронула Вашария за рукав, предлагая ему развернуться и посмотреть на самую дальнюю витрину. – Тогда…

– Уважаемая, – холодно оборвал ее Вашарий, – разве я похож на человека, который желает что-нибудь подешевле?

Рыжая девица опять уставилась на меня во все глаза. Наверное, только опасение потерять работу заставило ее в последний момент прикусить язык, сдержав какое-то нелицеприятное выражение в мой адрес. Ну, кстати, тут я ее не обвиняю. Не каждый день увидишь столь странную парочку.

– Как скажете, господин, – протянула продавщица совершенно бесстрастным голосом. – Позвольте, я продемонстрирую вам изделия с даританскими бриллиантами. На данный момент они наиболее популярны в высшем свете. Правда, их стоимость иногда достигает заоблачных высот.

Вашарий совершенно спокойно выслушал ее мини-лекцию. Должно быть, девица хотела смутить слишком властного покупателя и в отместку ошарашить такой неслыханной ценой, чтобы хоть немного сбить с него спесь. Однако не на того нарвалась, что называется.

– Где они? – спросил Вашарий, оборвав разглагольствования девицы о великих опасностях, подстерегающих охотников за даританскими драгоценными камнями. Тут тебе и губительное солнце, и песчаные бури, и множество диких зверей.

– Пожалуйста, пройдите сюда. – Продавщица вежливо взмахнула рукой, показывая на центральную витрину.

После чего она с нескрываемой насмешкой переглянулась с охранником и уставилась на Вашария, следя за его реакцией на выставленные рядом с украшениями ценники. Наверное, думала, что он покраснеет и поспешит ретироваться, поняв, что подобная роскошь ему не по карману. Однако она вряд ли ожидала, что он обернется ко мне и потребует:

– Киота, выбирай. Все, что твоя душа пожелает.

Я гулко сглотнула. Меня не так интересовали кольца, как цены на них. Похоже, продавщица не покривила душой – за такие деньги действительно можно было купить неплохой дом в пригороде Нерия, а возможно – и не один.

– Вашарий, – жалобно проблеяла я, побледнев от мысли, что буду вынуждена носить на пальце целое состояние, – быть может, не стоит? Почему надо покупать его именно сегодня?

– Предупреждаю: не выберешь ты, выберу я, – нетерпеливо перебил меня он. Наконец-то обратил внимание на витрину и ткнул пальцем в отвратительно вульгарное кольцо, видимо привлекшее его самым большим ценником. – Как насчет этого?

В синих глазах продавщицы зажегся неподдельный интерес к происходящему. Она перевела взгляд на меня, с любопытством ожидая моего решения. Охранник за нашими спинами тихонько присвистнул, оценив величину и чистоту бриллиантов, расположенных по окружности кольца.

– Нет! – испуганно вскрикнула я. – Ни за что!

– Тогда какое? – Вашарий чуть ли не приплясывал на месте, ожидая моего решения. Не понимаю! Куда он так спешит? А через миг он сам ответил на мой вопрос, украдкой покосившись на часы: – Киота, прошу, определяйся быстрее! Здание государственной регистрации браков работает до пяти вечера, а я еще бы хотел заглянуть в храм и скрепить наше решение обязательным ритуалом.

– Ч-что? – немного запинаясь, переспросила я, подумав, что ослышалась. – Ты хочешь на мне жениться?

– Киота, я хочу этого с самой первой нашей встречи, – терпеливо напомнил он. – И ты об этом прекрасно знаешь. Что нам мешает наконец-то сделать это сегодня?

– Но гости, – забормотала я, совершенно растерявшись от такой поспешности, – приглашения, Зальфия…

– С твоей тетей я поговорю сам, – отмахнулся Вашарий от моих сбивчивых возражений. – Да, она разозлится, ну и что с того? Не потребует ведь Зальфия развода, чтобы затем сыграть свадьбу заново, на этот раз так, как хочет она. С моими родителями я тоже вопрос улажу. Обойдемся семейным обедом. Тиора… Вот с Тиорой некрасиво получится. Ну ничего, вряд ли она сильно расстроится, особенно когда узнает, что того требовали особые обстоятельства. В конце концов, она вполне может понести шлейф платья Зальфии в качестве своеобразной компенсации. А остальные… Тебе разве на них не плевать? И потом, по-моему, ты сама не особо желала пышного празднества. Боялась, что все будут глазеть на твой живот. Вот и обойдемся без лишних свидетелей.

Продавщица, услышав про мой живот, заинтересованно опустила взгляд. Я все еще куталась в пиджак Вашария, поэтому она не могла оценить размеров моей талии. Но судя по снисходительным улыбкам, которыми девица обменялась с охранником, они поняли причины столь странной спешки. И вполне успокоились, удовлетворив свое любопытство.

– Госпожа, – мягко проговорила она, невольно взяв покровительственный тон, – почему бы вам не обратить внимание на это изделие? Поверьте, оно выглядит достаточно скромно, но настоящий ценитель безусловно оценит чистоту бриллиантов. Таким украшением могла бы гордиться сама королева! А для вашего спутника можно предложить вот это кольцо. Оно неброское, но подчеркнет его высокий статус и положение в обществе.

И продавщица лукаво стрельнула глазками в Вашария. Наверное, гадает, как настолько респектабельный и богатый мужчина мог заинтересоваться такой замухрышкой, как я. И, должно быть, предположила, что наш брак – всего лишь дань приличиям, чтобы избежать рождения внебрачного ребенка.

– Давайте, – пробормотала я, расстроенно махнув рукой. – Какая разница!..

– Действительно, – пробормотал Вашарий, опять взглянув на часы. – Кто смотрит на эти кольца!

Спустя минуту сделка была завершена и мы стали счастливыми обладателями двух украшений совокупной стоимостью в провинциальный городок. Продавщица, по-моему, до последнего не верила, что на счете у странного покупателя окажется достаточно средств. Когда Вашарий приложил к чеку карту, подтверждая сделку, и полыхнули связующие чары, говорящие о переводе средств со счета на счет, лицо у нее удивленно вытянулось. Охранник позади нас сдавленно закашлялся, пробормотав что-то себе под нос. Я разобрала лишь «живут же люди», а в следующий миг Вашарий уже схватил меня за локоть и вытащил из магазина.

– Приходите еще! – запоздало прокричала нам вслед продавщица.

Следующим пунктом нашего путешествия являлось здание регистрации браков. Оно находилось на соседней улице, поэтому Вашарий не стал садиться за руль. Мы побежали прямо по лужам, распугивая малочисленных прохожих. Ворвались в здание за десять минут до закрытия, едва не сбив с ног миловидную женщину, как раз собирающуюся запереть двери.

– Куда!.. – воскликнула она, с трудом устояв на ногах, когда Вашарий промчался мимо, достаточно невежливо оттолкнув ее в сторону. – Уважаемые, мы закончили на сегодня! Приходите зав…

Вашарий кинул на нее настолько свирепый взгляд, что несчастная замолчала на полуслове. Видимо, начальник учреждения по развитию и укреплению иномирных связей был ей знаком, поскольку она как-то странно забулькала и, рискуя поломать высокие каблуки, ринулась за нами, рассыпаясь в любезностях и извинениях.

Мне неожиданно стало смешно. Теперь забулькала уже я, представляя, как наша парочка смотрится со стороны. Нет, все-таки почему Вашарий возжелал немедленно жениться на мне? Еще утром он не собирался меня никуда тащить. Ну, точнее, собирался, но все же планировалось, что наша свадьба пройдет более традиционно. Неужели его так напугал разговор с Тиционом?

Задумавшись, я почти не обращала внимания на происходящее. Нам быстро сказали дежурные слова про любовь и уважение, заставили подписать какие-то бумаги. Затем мы обменялись кольцами. Понятное дело, руки от волнения у меня сильно тряслись. Целую минуту пыталась надеть на палец Вашарию украшение, предназначенное мне, которое ему бы даже на мизинец не налезло, затем все-таки осознала свою ошибку и торопливо исправилась. Под конец Вашарий быстро чмокнул меня в губы, и наш бег вновь продолжился.

– Подожди! – взмолилась я на пороге незнакомого маленького храма. Остановилась, жадно хватая воздух открытым ртом.

Вашарий немного успокоился после регистрации, поэтому милостиво разрешил мне отдохнуть. В самом деле, церемония в храме – лишь дань традициям. Многие в наши дни обходятся и без нее.

– Подожди, – повторила я, немного отдышавшись. – Вашарий, пожалуйста, объясни: к чему такая спешка? Ты словно боишься чего-то.

– Не боюсь, а опасаюсь, – мягко поправил меня он. Замялся на миг, но все же нехотя продолжил: – Киота, произошедшее сегодня дало мне ясно понять, насколько ты беззащитна. Сейчас ты слишком лакомая добыча для многих интриганов двора. Тицион никогда не пошел бы на столь открытый конфликт со мной, если бы был уверен в серьезности моих намерений по отношению к тебе. Если даже он засомневался – то и другие наверняка думают, что в последний момент свадьба не состоится. Мы слишком часто откладывали ее. Пусть и по уважительным причинам, но все же. И мне надоело уже дергаться, вместо работы гадая, как ты там. Ты себе даже не представляешь, какой ворох бумаг у меня накопился из-за всего этого! Запирать тебя вновь не хочется – ты ведь обидишься на меня. Чего доброго, опять решишь уйти, а в моей памяти слишком свежи воспоминания, как мне было плохо без тебя. Так что легче пожениться наконец-таки – и заткнуть всем сплетникам рты самым радикальным из всех возможных способом. Согласна? Или ты обманывала меня, когда плакалась, что не желаешь пышного торжества?

– Нет, что ты! – Я возмущенно выпрямилась. Помолчала немного и чуть слышно добавила: – Но я как-то не ожидала, что все пройдет настолько стремительно.

– А я думал, ты уже привыкла к тем сюрпризам, которые тебе постоянно подкидывает жизнь, – с мягкой иронией поддел меня Вашарий. Взглянул на часы. – Давай-ка завершим это дело – и с чистой совестью отправимся домой. Надеюсь, служительницы богини огня Иракши согласятся за скромное, но приличное вознаграждение провести церемонию в неурочный час. Все-таки их покровительница всегда была особенно милосердна к страстным возлюбленным.

Все произошло без особых неожиданностей. Высокая худощавая женщина, видимо настоятельница храма, сначала заупрямилась. Долго и возмущенно объясняла нам, что по правилам подобную церемонию лучше всего проводить на рассвете или на закате, когда мир купается в цветах ее богини. Однако Вашарий отвел ее в сторонку и что-то шепнул на ухо. Сверкнули золотом монеты, перекочевавшие из его кошелька в карман женщины, и она неохотно кивнула. Предложила нам немного подождать, пока зал подготовят к церемонии, и куда-то удалилась.

Я никогда не отличалась особой набожностью. Боюсь, даже имена всех богов пантеона Нерия не смогу перечислить, кроме основных, конечно. Олеон там, понятное дело, Итирус. Про Иракшу слышала, будто ее особенно почитают на Хексе, что в принципе неудивительно. Если живешь на вулкане, который в любое мгновение грозит извержением, то волей-неволей начнешь с уважением относиться к огню. Еще из курса религиоведения я знала, что Иракша считается покровительницей любви и страсти. Ну что ж, стоило отметить, что Вашарий выбрал вполне подходящий храм для проведения церемонии. Было бы куда хуже, если бы он решил почтить вниманием нашего старого знакомого Итируса.

Я задумчиво прошлась по залу, предназначенному, видимо, для проведения обрядов. На это указывал высокий алтарь, стоящий почти по его центру. Затем полюбовалась стеклянными разноцветными витражами в стенах. Наверное, на рассвете или закате жертвенник кажется щедро окропленным кровью, когда через окна в храм вливается река алых лучей. Но сейчас приближалась ночь. Было тихо и темно. Лишь кое-где в углах тьму вспарывали крылышками шустрые мотыльки, которых, увы, было слишком мало, чтобы осветить просторное помещение.

– Иди ко мне, – ласково позвал меня Вашарий, застывший неподалеку от входа. – Устала?

– Немного, – честно призналась я. Подошла и с негромким вздохом облегчения прижалась к нему, спрятав лицо у него на груди.

– Ничего, Киота, – невнятно проговорил он, зарывшись носом мне в волосы. – Потерпи. Еще чуть-чуть – и все будет позади. Лучше подумай, как бы ты утомилась, если бы пришлось играть свадьбу так, как того желает Зальфия.

Я вздрогнула от ужаса. Н-да, ничего не скажешь – умеет Вашарий пугать. Не представляю, как бы я выстояла на ногах весь день, если даже пара часов беготни и суеты настолько меня вымотали.

– Приступим, пожалуй, – оборвал наш негромкий разговор властный голос настоятельницы храма.

И тотчас же вспыхнули факелы на стенах, прежде не замеченные мною. Тьма с недовольным шорохом съежилась, спрятавшись в трещины между каменных плит пола.

За время своего отсутствия настоятельница успела переодеться, сменив черную повседневную рясу на одеяние из красного переливающегося шелка. Темные длинные волосы без малейшего намека на седину она зачесала наверх, скрепив диадемой, в центре которой горел рубин. Нет, он безусловно был меньше знаменитого «Ока правосудия» в короне Тициона, но все же привлекал внимание и внушал определенное уважение.

Женщина обвела нас строгим взглядом, и я с невольным трепетом прижалась к Вашарию. Такое чувство, будто она сейчас нас строго отчитает и выгонит. Тот лишь слабо улыбнулся, поцеловал меня в лоб, показывая, что все в порядке, и отстранился, впрочем продолжая сжимать мою руку в своей.

– Подойдите к алтарю, – глубоким, чувственным голосом проговорила настоятельница.

Наверное, если бы не Вашарий – я бы осталась на месте. Меня почему-то начала бить нервная дрожь. Странно, я так волнуюсь, словно перед встречей с королем. Брось, Киота, это обычная формальность.

Пока я мысленно уговаривала себя успокоиться, Вашарий сделал несколько шагов и встал перед жертвенником, чуть ли не насильно подтащив меня к нему. Я гулко сглотнула слюну, увидев глаза настоятельницы в непосредственной близи. Сейчас зал был ярко освещен, однако ее зрачки продолжали оставаться неестественно расширенными, занимая практически всю радужку. И где-то в самой глубине их плясали загадочные огоньки, более всего похожие на блики от пылающих факелов.

Настоятельница растянула губы в усмешке, без особых проблем догадавшись о том, что мне, мягко говоря, не по себе, и перевела свой жуткий немигающий взгляд на Вашария. Тот отреагировал на это спокойно, лишь его пальцы, сжимающие мое запястье, чуть заметно дрогнули, но тут же вновь расслабились.

Женщина улыбнулась шире, будто удовлетворенная такой реакцией. Провела рукой над алтарем – и его гладкая, отполированная временем поверхность вдруг вспыхнула ярким безжалостным пламенем. Я с приглушенным возгласом ужаса отшатнулась было, спасаясь от внезапного жара и жалящих искр, но Вашарий дернул меня за руку, принуждая остаться на месте. Сам он даже не пошевелился.

– Вашарий Дахкаш. – Настоятельница стояла за алтарем, поэтому я почти не различала очертаний ее фигуры в причудливом танце лепестков пламени. Казалось, будто с нами говорит сам огонь. – Помни, что от твоего ответа зависит вся твоя оставшаяся жизнь. Брак, который благословлен богами, невозможно разорвать по прихоти людей. Ты согласен на такие условия? И даже если твоя любовь пройдет – твоя судьба по-прежнему будет связана с женщиной, которая стоит рядом. В болезни и здравии, радости и горе, до самой смерти и за ее пределами. Ты подтверждаешь перед ликом безжалостной богини огня свое желание взять Киоту Дайчер в законные супруги?

– Да, – тут же ответил он. Позволил себе чуть уловимую насмешку. – Более того – я клянусь, что не оставлю ее, пусть хоть все боги будут против.

Я невольно задержала дыхание. Интересно, мне показалось или после его слов воздух в храме будто стал тяжелее? Такое чувство, что его можно есть ложкой – настолько он теперь вязкий.

– А ты, Киота Дайчер? – обратилась ко мне настоятельница, и я уловила в ее голосе нотку какого-то мрачного удовлетворения. – Ты согласна до окончания твоей земной жизни быть верной подругой Вашарию Дахкашу, носить имя его рода, воспитывать его детей? И умереть за своего мужа, если того потребуют обстоятельства?

Мне не нравилось все происходящее. Пару раз я уже присутствовала на подобных церемониях – когда женились мои бывшие однокурсники. Но, право слово, таких бескомпромиссных формулировок я еще ни разу не слышала. Нет, с одной стороны, настоятельница говорит почти то же, что и положено при ритуалах. Мол, дорогие молодожены, быть вам отныне навсегда вместе, пока смерть не разлучит вас. Но все же она расставляла какие-то странные акценты, почти до неузнаваемости изменив привычные вопросы. Наверняка и Вашарий это заметил – вон как сжал мое запястье, словно предупреждая о какой-то опасности. Но продолжает молчать. Странно. Если бы мне действительно что-то грозило, то он наверняка бы уже вмешался.

– Да, – наконец решилась я. – Я сделала свой выбор. Моя жизнь отныне ничто без Вашария.

– Да будет так, – прозвучало вкрадчиво. И через миг пламя, охватившее алтарь, торжествующе взревело, поднялось над нами волной, угрожая в любой момент рухнуть и раздавить нас.

Я скосила глаза на Вашария, силясь прочитать хоть тень эмоций на его лице. Он стоял такой бесстрастный, будто не глядел сейчас в сердце пламени и не чувствовал, как опасно близко подобрался к нам огонь. Невольно его спокойствие передалось и мне, и я немного расслабилась. Полно, Киота. Вряд ли настоятельница собирается вас сжечь живьем. Наверняка это какое-то испытание.

Стоило мне так подумать – как жаркое кострище сгинуло, будто его никогда и не было. Лишь в самом центре алтаря продолжал трепыхаться крохотный огонек, рискуя в любой момент захлебнуться от сквозняка древнего храма.

Я перевела взгляд на настоятельницу. Она стояла на том же месте, раскрасневшаяся, тяжело дышащая. На лице выступила обильная испарина, а в глазах почему-то застыл животный ужас, будто она только что очнулась от затянувшегося сна и обнаружила себя в совершенно незнакомом месте. Впрочем, ее непонятная растерянность длилась всего мгновение. Через секунду она гордо вскинула голову и посмотрела на нас с прежней суровой усмешкой.

– Подтвердите свою клятву, – сухо потребовала настоятельница. – Если вы готовы отдать жизнь друг за друга, то окуните руки в огонь.

Я скептически кашлянула. Ага, как же, разбежалась! Нет, я без проблем исполню ее указание, но прежде воспользуюсь услугами магического щита. Хотя сдается мне – это в условие задачи не входит. Но все равно как-то не желаю я страдать от ожогов из-за какой-то сумасшедшей, по собственному почину вздумавшей изменить обычный ритуал.

Однако, к моему величайшему удивлению, Вашарий сразу же послушался настоятельницу. Не сделав ни малейшей попытки возразить или поспорить, он безропотно положил руку в огонь. Я испуганно икнула, ожидая, что немедленно запахнет паленым и мой ненаглядный закричит от боли во все горло. Ничего из перечисленного не произошло. Правда, язычок пламени немного поднялся, словно получив долгожданную подпитку.

– Твоя очередь. – Настоятельница посмотрела на меня с ласковым оскалом кровожадного чудовища. – Или струсишь, Киота Дайчер?

Я продолжала сомневаться. Еще раз посмотрела на спокойного Вашария, который продолжал удерживать ладонь над пламенем. Тот ответил мне ободряющей улыбкой. И я решилась. Ткнула дрожащие пальцы в огонь и на всякий случай зажмурилась, не желая видеть, как моя кожа пойдет волдырями.

Было тепло и почему-то немного щекотно. Словно я окунула руку в бурлящую воду. Немного осмелев, я открыла один глаз. Уставилась на свою ладонь, которую со всех сторон охватывали язычки жаркого пламени, и изумленно покачала головой. Ничего не понимаю! Это иллюзорная магия? Почему тогда я не ощущаю изменений в энергетическом поле? Но если нет – то как у настоятельницы получился подобный фокус?

– Вашарий Дахкаш, – оборвал рой моих встревоженных вопросов торжественный голос настоятельницы храма, – можете поцеловать свою законную супругу. Отныне вы и Киота Дахкаш являетесь одной семьей перед всем миром.

Вашарий ласково привлек меня к себе, настойчиво приподнял мне подбородок.

– Наконец-то! – выдохнул он. И через мгновение его горячие губы накрыли мои.

Уже сидя в повозке, которая увозила меня домой, я обратила внимание на то, что рука, побывавшая в огне, продолжает чесаться. Подняла ее, прищурилась, пытаясь понять, что не так, и ахнула, поскольку по запястью пролегла широкая вязь кроваво-красных непонятных символов, явно складывающихся в какую-то фразу. Что это?

– Только заметила? – Вашарий бросил на меня быстрый взгляд и опять уставился на ленту дороги. – Наверное, Иракша почтила нас особым вниманием, раз уж мы удостоились брачных татуировок. Говорят, подобное происходит очень редко. По крайней мере, я о подобном читал только в легендах.

Татуировок? Я нахмурилась. Потерла пальцем один из знаков, пытаясь стереть, но он лишь ярче выступил на коже.

– Вашарий… – начала я и запнулась. Помолчала немного, кусая губы, затем осторожно продолжила: – Скажи, церемония не показалась тебе странной?

– Странной? – Вашарий с сарказмом хмыкнул. – Не то слово! Подобного представления я еще в жизни не видел.

– А… – Я опять замялась, не зная, как высказать те опасения, которые меня терзали. Вашарий терпеливо ожидал, не торопя меня, и я наконец-то решилась: – Слушай, а на месте настоятельницы… Ну в общем… У тебя не было чувства, что нас навестил один из игроков?

– Настоятельница вполне реальная женщина, – после долгой паузы проговорил Вашарий. – В ее жизни нет темных пятен. Игроки никогда не разрабатывают настолько подробно легенд для внедрения в наш мир. Им это просто незачем. Но забавно, что ты об этом заговорила. У меня тоже появились смутные сомнения во время ритуала.

– Правда? – обрадовалась я тому, что он не считает меня сумасшедшей. – И какие же?

– Мне показалось… – медленно начал он. – Впрочем, не так. Я совершенно уверен, что во время церемонии настоятельница попала под воздействие чужого разума. Игроки не имеют права принуждать смертных подобным образом, все, что им дано, – лишь договоры, заключенные по доброй воле. И эта татуировка… Я не понимаю, откуда она взялась, поскольку пришельцы используют обычную магию, пусть и необычным способом. Но это… Почему моя защита не среагировала?

– На что ты намекаешь? – резко оборвала его я. Мне очень не понравилось то, к чему он клонит.

– Ты прекрасно понимаешь. – Вашарий укоризненно качнул головой, недовольный моим тоном. – Поскольку наверняка тоже задалась этим вопросом. Уж не навестила ли нас сама богиня огня? Не самозванка, лишь прикрывающаяся ее именем, но истинная безжалостная и великолепная в своей ярости Иракша?

Я не нашлась, что ему ответить. Лишь вновь задумчиво провела пальцем по широкой линии татуировки, обхватившей мое запястье. Итирус намекал, что ожидается большая игра. Но догадывается ли он, какие силы могут ею заинтересоваться?

Однако скоро мне стало не до печальных размышлений. Вашарий постарался сделать все, чтобы наша первая брачная ночь запомнилась мне навсегда. И ему это удалось с блеском! Как и обычно, впрочем.