Глава 19

– Ник, ты уверена, что ваши отношения всё еще фиктивные? – шепотом спрашивает меня Аська, когда видит, как я на лекции по философии строчу очередную смску Чацкому и при этом еле сдерживаю смех. Мне пришлось ей рассказать о нашем с Димкой договоре, но вот только подруга очень скептически восприняла эту информацию и постоянно пытается мне намекнуть, что между нами что-то большее, чем просто игра напоказ. – Ась, мы с тобой тоже переписываемся по смс, но это же не значит, что у нас с тобой чувства друг к другу, прости Господи! – Чувства чувствам рознь… – философски замечает девушка. – Вот именно! И у нас с Чацким исключительно дружеские отношения. – Ага, и поэтому ты вся светишься эту неделю! Может, хватит вам уже притворяться, что вы на самом деле не пара. Признались бы уже, что всё у вас по-настоящему и не морочили друг другу голову. – Ась, не говори глупости! Какая еще пара?! Мне на фиктивные-то отношения времени не хватает, а с настоящими я и вовсе забуду, как учиться. Нет, сейчас совсем не время для этого. На самом деле, Аськины слова меня нисколько не удивили, потому что за эти дни, прошедшие со знакомства Чацкого с моей семьей, я и сама не раз выгоняла из головы подобные мыслишки. Димка почти каждый день теперь провожает меня в универ и домой после учебы. Только вчера и сегодня я добиралась одна, так как парень уехал домой, чтобы освободить выходные и поехать с нами к моим дедушке и бабушке. – А мне кажется, ты влюбилась, – с умным видом эксперта по влюбленностям заявляет Аська. – И даже не пытайся доказать мне обратное! И не собиралась. Переубеждать, что-то доказывать – это признак того, что ты сам не уверен в том, что доказываешь и убедить собираешься больше себя, чем собеседника. Так говорит мой дед. И я периодически одергиваю себя, когда поступает очередной порыв поспорить. Но в последнее время у меня появилось исключение из этого правила – Чацкий. Мы с ним много смеемся, много спорим, но всегда в этих спорах рождается истина, то есть оканчиваются они всегда согласием одного из оппонентов и принятием точки зрения противника. Удивительно, но мне не хочется всегда побеждать в наших словесных дуэлях – наоборот: интересно слышать его позицию, аргументы и даже менять своё мнение по каким-либо вопросам. Дима никогда не кичится своей начитанностью и интеллектом, и это восхищает меня в нём больше всего. Вообще, его прозвище Чацкий ему действительно очень идет – он, как и герой Грибоедова, умен и воспитан. – Нет, Ась, я не влюбилась. Да и он сразу сказал, что выбрал меня именно потому, что я не в его вкусе. Так что расслабься. Это называется нормальные дружеские отношения. Но ты можешь думать, как тебе больше нравится. И, так как прозвучал сигнал к окончанию пары, то я весело захлопываю свои конспекты, в которых от пройденной лекции осталась лишь тема, выведенная красивым почерком, и выскакиваю из аудитории, спеша увидеть того, чьи смски отвлекали меня от философских трактатов европейских мыслителей в эпоху Возрождения. С Димкой мы не виделись два дня, но всё время общались в мессенджерах. Вчера вечером он даже позвонил по видеосвязи. И вовсе я не соскучилась – с чего бы вообще мне скучать!? Просто мы играем влюбленных, а сейчас на нас устремлены сотни глаз студентов, спешащих после третьей пары в пятницу покинуть стены родного вуза. Да, именно для них я с разбегу кидаюсь в объятия Чацкого, который раскрыл их для меня, как только я появилась на ступенях. – Это тебе, – протягивает парень мне маленький букетик кустовых розочек нежно-розового оттенка, перевязанный атласной лентой в цвет. – Не стоило, – смущенно говорю, но всё же принимаю цветы. – Ну что, идём? – я не беру Диму за руку, а жду, что это сделает он сам. Его рука практически тут же захватывает мою ладонь, чуть сильнее обычного сжимая её в первые мгновения, словно наши ладошки тоже встретились впервые после долгой разлуки. – Дим, ты что, забыл, где остановка? куда мы идем? – я недоумеваю, потому что парень, проходя мимо нашего корпуса, поворачивает налево, а не идет прямо через переход на другую сторону проспекта. – Мы сегодня не поедем на автобусе, – загадочно подмигивает мне Чацкий и сворачивает на стоянку в соседнем дворе. – У меня сюрприз для тебя. Как только он произносит эту фразу, мимо нас на бешеной скорости пролетает какой-то автомобиль и, будто нарочно приняв ближе к тротуару, окатывает меня потоком грязной дождевой воды, скопившейся после ночных осадков. В последний момент Димке удается меня частично закрыть от потоков грязи, но всё равно мы с ним выглядим теперь как два поросенка, вынырнувших из лужи. – Ты номера не запомнил? – спрашиваю, когда мы уже стоим у его машины и вытираем друг друга салфетками. – Нет. Вернее, там не было номеров, – задумчиво говорит он. – А ты эти два дня как тут без меня, ничего подозрительного не заметила? – Подозрительного? Что, например? – я пытаюсь вспомнить какие-то случаи, связанные с автомобилями, но на ум ничего не приходит. – Да так, ничего, – говорит уклончиво и вдруг меняет тему: – Как тебе новый вид транспорта, который теперь будет доставлять тебя в универ? С этим приключением совсем смазался сюрприз, который ждал меня на стоянке. Оказывается, Димка приехал за мной на машине. Обычный серый седан, какой-то корейской или китайской фирмы, сильно неновый, и даже вроде бы повидавший на своем веку слишком тесные встречи с довольно жесткими объектами – попросту помятый в некоторых местах. В общем, вид транспорта оставляет желать лучшего, но Димке я говорю совершенно другое, понимая, что возможно, это лучшее, что пока он может себе позволить. – Супер! Так мы теперь будем экономить на маршрутках? – Ага, – улыбается парень, – и на оттоптанных ногах!