Глава 25

– Ник, ты меня слушаешь? – парень легонько касается моей руки в районе локтя, и от этого прикосновения я возвращаюсь в реальность. – Прости, Марк, я задумалась, – натягиваю виноватую улыбку и понимаю, что своей гримасой успокоить его не получится, скорее только сильнее обижу. – Может проводишь меня домой? Я сегодня так устала в универе, голова забита экономикой, будь она неладна. Я очень сильно лукавлю сейчас. Экономика, конечно, мне дается с большим трудом, но занимает мои мысли вовсе не она. Со дня, когда я последний раз видела Чацкого, прошло уже почти два месяца… Парень так и не объявился. Да, он не смог бы мне позвонить, из-за того, что я сменила номер, но он ведь знает мой адрес, знает, где я учусь, у нас, в конце концов, куча общих знакомых. Ведь если бы Димка захотел меня увидеть, то сделал бы это. А раз за два месяца не сделал, значит… По странному стечению обстоятельств тот вечер в спортзале был последним теплым днем осени, уже на следующий день началось резкое похолодание, которое удивительным образом совпало с тем, что происходит и у меня в душе. Гуляя после занятий в парке в полном одиночестве, я передумала кучу разных мыслей, прошла все стадии принятия: от гнева и обиды, которые не давали мне спокойно спать ночами первую неделю, депрессии и апатии, сменивших их, до какого-то горького равнодушия, которое поселилось в душе совсем недавно. Я смотрела на опадающие листья и уговаривала себя, что никакая это не любовь, а максимум – влюбленность, и скоро пройдет. А уже на следующий день, когда за окном лил дождь, сидела в своей комнате и рыдала вместе с ним, понимая, что ни на минуту не могу выбросить парня из головы. Учеба не помогала. Мозг просто не воспринимал информацию, поэтому я на занятиях только и делала, что бездумно фиксировала всё, что говорит преподаватель. Моё состояние стали замечать окружающие. Поначалу я пыталась скрыть свои переживания, а потом просто стало наплевать, что обо мне скажут или подумают. Первой забила тревогу Николь. Мачеха сразу после возвращения из деревни поняла, что у меня что-то приключилось. Я долго и не таилась – выдала ей всё, что произошло у нас с Димкой. Она очень прониклась моей проблемой и старалась по возможности отвлекать какими-то делами: водила в театр, в кино, на выставку моих любимых импрессионистов. А когда, вернувшись в квартиру раньше, чем обычно, застала меня в слезах, то потащила в церковь. Эту идею я сначала восприняла скептически, но согласилась, чтобы успокоить Николь. Однако атмосфера храма, куда мы попали во время службы, поразила меня до глубины души. Пение, из которого я разбирала лишь отдельные слова, каким-то чудом проникало не в ум, а в самое сердце, и, надо признать, выходила я из храма другим человеком. Именно с этого дня у меня начался период принятия ситуации. Я стала иногда приходить в ту церковь, куда привела меня Николь. Купила даже несколько тоненьких брошюрок, чтобы больше узнать о Боге, о котором в нашей семье кроме бабушки почти никто не говорил, и немного понимать молитвы, которые поют и читают в храме. Признаться, это единственное, что стало той нитью, которая начала выводить меня из лабиринта переживаний и мыслей о Чацком. А неделю назад в свечной лавке я встретила Марка. Парень учится в моей группе, но мы раньше никогда не общались, и я очень удивилась, увидев его в храме. Мы разговорились и он проводил меня до дома. В универе обменялись номерами, и Марк пригласил меня в кафе. С большой радостью я приняла приглашение. Мне хотелось пообщаться с ним на тему православия, к которому расположилась моя душа, а Марк, оказывается, вырос в верующей семье. В кафе мы действительно начали с духовных тем. Я, первым делом, задала мучавшие меня вопросы, и чуть не с открытым ртом ловила все его ответы. Но стоило парню уйти от интересующей меня темы, как я снова вернулась в свои мысли о Чацком, и пропустила мимо ушей всё, что он говорил. – Ник, я могу помочь тебе с экономикой, если хочешь, – предлагает Марк, когда мы уже подходим к моему двору. На улице холодно и временами срывается то ли дождь, то ли уже первый снег. Мне хочется поскорее попасть в тепло; уже представляю, как буду согреваться, набрав полную ванну горячей воды. Вот прям такой, чтоб пар поднимался… – Так что, встретимся завтра? – Марк еще здесь, оказывается… – Да, конечно, завтра обязательно, – соглашаюсь сама особо не задумываясь, с чем именно, главное, что это всё будет «завтра», а сегодня поскорей домой. – Ну, пока тогда, – снова натягиваю улыбку, но в этот раз уже из-за того, что лицо замерзло и отказывается напрягать мышцы. – Ник, подожди, – окликает меня парень у самого шлагбаума, когда я отбегаю уже несколько шагов. – Ты забыла… Оборачиваюсь, не понимая, что я могла забыть, и вижу, что парень что-то протягивает мне. В темноте не видно, что именно – что-то небольшое, что умещается на ладони. Без особого интереса возвращаюсь и понимаю, что это шоколадка. Мило, конечно, но мне становится не по себе. Подарки – это ведь из разряда каких-то романтических отношений, так ведь? Но я не готова к такому, и парню повода думать иначе тоже не давала. – Спасибо, – в третий раз натягиваю улыбку и беру презент. – Но это мне следовало бы тебе шоколад прикупить в благодарность за то, что столько времени на меня потратил. Спасибо тебе большое, – искренне проговариваю и жду, что он попрощается и можно будет с чистой совестью испариться. – Ну что ты, мне было приятно пообщаться с тобой, – парень протягивает мне руку, словно для рукопожатия, и я, расценивая этот жест, как дружеский, с готовностью вкладываю в широкую ладонь свою ледышку. Но тут происходит то, чего я никак не ожидала, крепкий захват и рывок на себя буквально не дают мне опомниться, и в следующую секунду парень притягивает и целует меня в щеку. Это было очень необычно для меня, и совершенно выбило из колеи. Это что сейчас было? Поцелуй? И да, и нет… Неловко мычу в ответ что-то вроде «ну, пока тогда» и всё-таки убегаю в сторону своего подъезда. Уже лежа в горячей мыльной пене вспоминаю это странное прощание, но ловлю себя на мысли, что думать об этом мне совершенно не хочется. Просто лучше реже встречаться с Марком, а то вдруг он и правда настроен на какие-то романтические отношения. Чтобы прогнать из головы воспоминания о поцелуе, а за одно и окончательно смыть его следы с себя, ныряю под воду. Лицо приятно согревается в воде и даже не хочется выныривать. Вот это я перемерзла сегодня! Но вынырнуть приходится уже через секунду, поскольку даже под водой слышу звук пришедшего сообщения. Первый месяц без Чацкого я не расставалась с телефоном. Гипнотизируя экран, могла часами сидеть и ждать хоть какого-то сигнала от парня. Даже серьезно собиралась восстановить старый номер, но в салоне связи сказали, что после моего отказа, который я озвучила, лично позвонив оператору, это невозможно. Да и спустя неделю после разговора с Марио, я случайно узнала от Аськи, что Чацкий забрал вещи из общаги и окончательно перебрался в Москву. Да, он забирал вещи лично. Был в городе и не захотел со мной встретиться, объясниться… Просто сделал свои дела и молча уехал. С того момента и началась моя депрессия… Вытираю пену с рук, чтобы не испортить сенсор на смартфоне, краем глаза пытаясь уловить, кто мне написал. Номер не определен. Беру телефон, и с замиранием сердца открываю мессенджер. Любой незнакомый номер вызывает волну трепета – это ведь может быть Димка, чей номер я так и не узнала. Открываю текст и чуть не роняю телефон в воду. «Зря ты с ним связалась. Ничего у вас не выйдет».