Часть 28. Мир на паузе…

Утром я проснулась от звонка в дверь. Хорошо, что не мне вставать и открывать: на это есть хозяин. Я даже не шелохнулась, сделала вид, что сплю. Артем едва слышно поднялся и довольно быстро вернулся назад, так же бесшумно улегся на свое место и притих.

Я снова задремала. Но второй раз я проснулась уже от знакомой трели. Это был мой телефон! Я уверена! Потому что этот рингтон стоял у меня на родителей. Я подскочила и начала озираться, не понимая, откуда исходит звонок.

– Ты всегда такая беспокойная с утра?– проворчал Артем.

– Я слышу свой телефон!– шикнула я, на цыпочках бегая вокруг матраса.– Это же не глюки – я его слышу…

– Да в шкафу он,– лениво поднял указательный палец Артем в сторону купе.

– Он что, все время был здесь?!– воскликнула я.

– О-ох, какая же ты сирена!– застонал он и накрыл голову подушкой.– Утром Гена принес…

– Какой еще Гена?

– И как с такой проницательностью ты стала коммерческим директором?

– Йоперный театр какой-то! Не мог сказать, что вернули!– возмутилась я и бросила в него своей подушкой.

– Ты еще и ругаешься, как матрешка…

– Что?– остановилась я. Но Артем уже не поднял головы, прижав и мою подушку к себе.– Контуженый!– прошипела я и бросилась в шкаф-купе.

Увидев свою сумку, найдя телефон рядом с ноутбуком, я начала просматривать уведомления.

Первым вспыхнул страх увидеть сообщение от родителей, что с ними что-то случилось. Но от них были только беспокойные СМС о том, куда я пропала и как себя чувствую. Потом взгляд выловил сообщения от Алексашина. Я напряглась все телом, боясь открыть и прочитать: «Ты уволена!», но это оказались его старые СМС с рабочими вопросами. Я поняла, что слишком паникую. Глубоко вздохнув, с мстительным удовольствием удалила всю переписку с монстром и уже более внимательно посмотрела оставшиеся уведомления: чат с девчонками, пару рекламных акций и больше ничего.

Выдохнув с небольшим облегчением, я села на пол у зеркала и стала писать сообщение родителям. Мама ответила сразу: у них все было по-прежнему, что в нынешних обстоятельствах успокаивало, но заканчивались регулярные лекарства для папы, а это значило, что треть зарплаты уйдет им. Я не жаловалась: они мои солнышки, горы и реки… И их я поддержу в первую очередь, что бы ни было. Но кто поддержит меня, если ситуация в мире осложнится? Отмахнувшись от навязчивых депрессивных мыслей, извинилась за долгое молчание, придумала историю с утерей телефона и сразу выслала деньги на карту. Маме всегда было неловко принимать от меня помощь, она радовалась моим успехам и не хотела быть обузой, но прекрасно понимала, что без поддержки не обойтись: пенсия мизерная, а лекарства для папы были вопросом жизни и смерти. И тут я не думала о своих желаниях и потребностях. В конце концов, я у них одна, они дали все, что у меня есть: жизнь, характер, способности. После я проверила свою сумку – все ли на месте. Все было, кроме ключей от тэтэшки.

Я вышла из шкафа, чтобы допросить Артема, где моя машина, но слова застряли на вдохе. Натянув на себя мое одеяло, он крепко спал.

«Ведь замерз же… а терпел всю ночь»,– содрогнулась я, представив себя на его месте, и свернула в гостиную.

Пройдя вдоль окна, остановилась в углу спортзала, чтобы не разбудить Артема разговором, и набрала Римму. Она все еще лежала в клинике и в данный момент проходила оздоровительную процедуру для восстановления легких. Жаловалась, что безумно хочет курить, но ей запрещают.

– Наконец-то, нашлась на тебя управа,– улыбнулась я, радуясь, что подруга уже бодра и полна оптимизма.

– А как там у тебя?

– Ты не представляешь, где я,– морщась себе в отражении окна, ответила я, не зная, открыться ли ей или промолчать.

– Да где еще-то – у красавчика Бонифатия?– сипло усмехнулась она.

– У кого?

– Сказала мне моя соседка, какой необычный мужчинка привозил вчера корм Хулигану. Сразу стрельнуло, кто это. Ну что, прижал он тебя к матрасу?

– Капец! Откуда ты все знаешь?– поразилась я.– Только ничего не было… и не будет.

– Ну-ну, не зарекайся,– рассмеялась Римма, но сильно закашлялась и, отдышавшись, продолжила:– Я тут такого насмотрелась, Шоколадка, и вот что скажу: если жизнь дает тебе шанс как следует повеселиться без особых последствий… ну что там разбитое сердце или моральные препоны… то бери все, что послано, и не гневи бога! Потому что это может оказаться твой последний раз в жизни… Я бы сразу скончалась от сердечного приступа, если бы мне сказали, что в прошлые выходные у меня был последний секс…

Я громко рассмеялась, но эхо напомнило, где нахожусь и что не одна, и прикрыла рот ладошкой. И вдруг вспомнила, что те же мысли пришли мне вчера в полудремотном состоянии. Так хотелось с ними согласиться. Сегодня они казались бредовыми. Но как странно было услышать им подтверждение и снова почувствовать внутренний отклик! Однако, как вести себя дальше с Артемом, я и не представляла.

– Рим, я боюсь…– грустно прислонилась я к стеклу щекой.– Не понимаю, чего он добивается… если не брать в расчет банальную причину…

Оглянувшись на оба проема спортзала: не слушает ли меня Артем, закрыла трубку рукой и продолжила:

– Он сказал что-то такое… типа имеет права на серьезные отношения, кем бы он ни был, что я ему нравлюсь… Но прозвучало это как-то напряженно… И ты же понимаешь, кто он?

Римма помолчала и снова заговорила:

– Не важно, чего хочет он, важно, что хочешь получить ты от тех обстоятельств, в которых оказалась. Послушай старую ведьму, детка… Остановись… Нажми на паузу… Порадуйся, чему сможешь, и наплюй на все условности, если чувствуешь, что тебе хорошо с этим мужчиной… Ведь голова у тебя есть на плечах, не верю, что ты оказалась рядом с ним совершенно случайно…

– Вообще, мне некуда было идти,– пожаловалась я.

– От кого я это слышу?!

Оправдание не удалось – я прятала истину даже от самой себя. Римма, как всегда, была права. Если бы я боялась его, если бы вместо него был Алексашин, уперлась бы рогом, а тут просто согласилась…

Услышала, как из спальни вышел Артем. Хлопнула дверь в ванную. Я выпрямилась, замерла, пока не зашумела вода, и вернулась к Римме:

– Дорогая, выздоравливай и возвращайся скорее! Я тебя обнимаю!

– Пока, сладкая моя… Задай ему там жару…

Я усмехнулась и покачала головой.

– Хм, а знаешь, Лена – «Богомол» интересовалась тобой,– фыркнула я, помня, как ведьма сразу заподозрила в ней нечто нетрадиционное.

– Чево-о?– возмущенно протянула в трубку подруга.

Я гаденько похихикала (Римму мало что задевало, но эта тема, особенно в отношении нее, всегда возмущала) и отключилась. А прижав трубку к груди, взглянула в небо и вздохнула: «Дай ей здоровья и верни нам ее живой!» Как с ней было легко. И как здорово, что у меня такие друзья.

Не спеша показываться в гостиной, Артем все еще был в душе, я поинтересовалась, как дела у Кэт и Верочки. Снежина совсем захандрила у себя на даче и неохотно отвечала на сообщения. Я послала ободряющие «обнимашки» и отстала от нее. Ничего, пройдет, когда соскучится по мужу и друзьям. Главное, чтобы была здорова. А у Верочки все было хорошо, хоть и расстраивалась, что свадьба переносится на неопределенный срок.

А вот я совсем не представляла, что меня ждет впереди… Начиная с того момента, когда увижу Артема.

«Вот что ему сказать? И что с ним делать, если остаться? Ешкин кот, ну нелепость какая-то… Мы чужие люди, но он пригласил меня к себе… От доброты душевной? Я все понимаю, только бесплатный сыр бывает в мышеловке… Мне придется чем-то расплачиваться. Если не постелью, то остальное еще хуже… Но Римма права: что я хочу для себя? Конец света или не конец – глупо падать в омут, не зная наверняка! Неужели он мне нужен… такой? А что будет после Артема? Что, если после него, – ядерная зима? Я ведь себя знаю: привяжет, подсадит – тот еще змий… А мне потом душу крестиком латай?»

Вода не перестала шуметь.

– Ладно, немного о будущем,– оглянулась я и снова включила телефон.

Юрист с работы ответил сразу.

– Привет, Самгина!

– Привет, Жень! Спросить хотела… Там вопросов по претензии не возникало?– начала я издалека.

– Да нет. Сегодня отправил, рассматривают наши железные аргументы.

– Алексашин ничего не говорил?– морщась и очень надеясь не услышать убийственных новостей, продолжила я.

– Мне ничего… А что, тебе что-то сказал?

– Нет. Просто я тут телефон потеряла, симку восстановила, может, звонил, а я не в курсе…

– А сама что его не наберешь?

– Э-э… не хочется под горячую руку… В субботу он был не в духе…

– Надо, еще раз наберет. Не паникуй. Но дело у нас серьезнее, чем я ожидал… Мы-то его уладим рано или поздно, главное, чтобы в долгий простой не ушли. Есть опасения, что карантин месяца на два-три затянется, а для нас это очень напряжно. И люди побегут, и клиенты. А у меня кредит серьезный… Жутко не хочется искать работу. Да и как сейчас… некоторые знакомые бизнесмены уже закрываются: клиентов нет, аренду платить надо. Не представляю, что грядет…

«И у меня ипотека… Ладно, если машину банк заберет, но с квартирой как?..»– закрыла глаза я и уронила лоб на окно. Какое-то жуткое отчаяние охватило, сжалось все внутри до боли… до слез.

– Ладно, Жень… Будь здоров!– тихо проговорила я, чтобы он не услышал, как дрожит голос.

– Да, Майя, и ты береги себя, может, и получится выжить,– горько усмехнулся тот.

От такого сарказма стало совсем не по себе. Нажав на отбой, я судорожно вздохнула и поежилась. Нужно было срочно занять мысли, чтобы не расплакаться. Я оглянулась на шведскую стенку, положила телефон в карман пижамы и подошла к ней. Вода все еще шумела. Я положила предплечья на перекладину перед собой, вытянула левую ногу в сторону параллельно полу и, поставив стопу ребром на перекладину на боковой стене, наклонилась вперед под прямым углом, кладя лоб на свои руки. Стоя на одной ноге, чуть поводила бедрами, пружиня в наклоне и добиваясь нужного напряжения в мышцах, замерла в растяжке. Приятное тепло растеклось по бедрам, именно такое усилие переводило все мысли с эмоций на тело. Я закрыла глаза и начала глубоко дышать, считая до ста.

– Растяжка будет более качественной, если ногу держать под сто или сто десять градусов,– неожиданно прозвучал голос Артема прямо за мной.

Распахнув глаза, я торопливо попыталась выпрямиться, понимая, в какой откровенной позе стою, но он не позволил мне этого, крепкой ладонью надавив между лопаток и вернув в прежнее положение.

– Не дергайся,– прошептал он, склонившись к плечу и коснувшись вытянутой ноги, осторожно переставил стопу выше на одну перекладину.

Напряжение в мышцах заметно увеличилось, в бедрах закололо иголками. Я задержала дыхание, но стояла смирно. А потом Артем медленно провел ладонью от щиколотки по внутренней стороне ноги почти до паха… и замедлил у него. От его крепких пальцев я оцепенела в смятенном ожидании следующих действий… Сердце пропустило удар, и ладони мгновенно вспотели.

– Чувствуешь напряжение?– снова прошептал он над ухом, а ягодицами я почувствовала его уже набухший пах.

«Еще какое!»– сглотнула и едва кивнула, ни о каком контроле дыхания уже не могло быть и речи: я старалась вообще не дышать, а в голове взрывался фейерверк противоречивых мыслей.

Артем задержался еще на секунду, а потом отнял руку и обеими провел вдоль позвоночника.

– Не напрягай спину и не задерживай дыхание – это вредно для такого рода упражнений,– проговорил он, отходя, а я практически видела его проницательную ухмылку.

Я зажмурилась, судорожно вздохнула, замечая, что вся вспотела от напряжения, выдержала несколько секунд и выпрямилась, ощутив опору двумя ногами.

Когда отстранилась от стенки, оглянулась на окно и заметила отражение Артема. Он стоял у дальнего прохода в черных боксерах, поставив руки на бедра, и смотрел на меня с нечитаемым выражением на лице. Показалось, что он не выспался и по-прежнему чем-то озабочен. А от вида его голых торса и ног сама вздрогнула от озноба.

«Ничего особенного не произошло… Что ты, как маленькая!»

– Доброе утро,– запоздало проговорила я, стараясь не смотреть на него.– Спасибо за телефон… и сумку… Извини, что разбудила утром…

– Не за что,– сухо ответил он, продолжая просто смотреть на меня.

Его горячие пальцы все еще чувствовались на внутренней стороне бедра, как ожог от утюга. Я переступила с ноги на ногу и сделала шаг в направлении кухни.

– Может быть, чаю?

У меня было несколько секунд, пока выходила из спортзала, обходила холодильник и включала чайник, чтобы восстановить дыхание и справиться с эмоциями. Да и ресницы все еще были мокрые. Не хотелось объясняться по поводу своего настроения: тут после разговора с Женей в мыслях полный раздрай, еще и от его поведения в ушах гулко бился пульс, сметая остатки выдержки.

– Сгущенное молоко любишь?– вышел с другой стороны Артем.

– Обожаю, если честно,– улыбнулась я, но почувствовала, как дрожат губы и мышцы щек, и провела ладонями от носа к вискам, будто убираю упавшие на лицо волосы.

– Ну… тогда… выбирай место для стола,– иронично обвел гостиную рукой хозяин.

Я мельком оглянулась через плечо, изобразила настроение и спросила:

– Ты не хочешь одеться?

– Но ты же в пижаме?– лукаво прищурился тот.

– Да, но у меня прикрыто девяносто процентов тела!– беззлобно возмутилась я и обернулась.

Артем бесцеремонно прошел ко мне, чуть не прижав к холодильнику, когда потянулся и открыл одну дверцу. Я просто отвела взгляд и уперлась позвоночником в холодный металл, чтобы не прижиматься к обнаженной груди совратителя. А он достал банку сгущенки, потянул за язычок открывашки и бесцеремонно сделал глоток прямо с острого края. Я изумленно округлила глаза и невольно проследила, как тот, жмурясь от удовольствия, облизывает губы. Никогда в жизни так не делала, но, етить в квадрате, сейчас захотелось сделать ровно то же самое. Рот наполнился слюной, и я сглотнула. Артем же причмокнул губами и улыбнулся:

– Непередаваемое удовольствие! Хочешь попробовать?

Я прочистила горло сухим кашлем и замотала головой.

– Нет. Лучше я воспользуюсь ложкой…

И нырнула в сторону под его рукой, все еще державшей дверцу холодильника.

– У меня от твоего вида мороз по коже,– заметила я, присев к сушилке, доставая френч-пресс и чашки.– Ты ведь замерз ночью?

– Нисколько… У меня горячая кровь,– повернулся он, совершенно не стыдясь своего вида.

– Не ври, ты с головой укутался в мое одеяло утром…

Артем снова отпил сгущенки, облизнул губу и чуть наклонился ко мне.

– Это потому, что оно пропиталось тобой,– прошептал он прямо у лица и таким испытующим взглядом прошелся по моим губам, что я отклонилась назад от греха подальше.

«Решай уже что-нибудь, Майя! Нельзя вести себя, как смущенная идиотка, не понимающая, что от тебя хотят… Как там говорят байкеры: села на байк – дала разрешение на полный прокат… Но неужели он так просто меня подловил? Мы же договорились в машине? Или я в своей растерянности не разглядела коварных планов, а теперь строю из себя святую невинность?»– я снова оглянулась на Артема, чтобы опровергнуть свою теорию, ведь он не показался мне подлым. Не могла я так ошибиться в нем… или просто не хотела в это верить.

Но Артем смотрел на меня изучающим взглядом и молчал. И от него не исходила угроза. Уж не знаю, какими фибрами души я это ощущала. Просто чувствовала, и все. Как теплого клиента, как удачный контракт, как перспективное направление в маркетинге, которым стоило заняться…

Но в груди дрожало от волнения, а в горле тяжелый ком сомнений и доводов рассудка.

– А где моя машина?– спросила я и поднялась.

Артем выпрямился и огляделся.

– Держи,– вручил мне банку сгущенки и ушел в спальню.

Чайник закипел, я залила френч-пресс и продолжала смотреть на проем спальни.

– Ее доставили к твоему дому,– вышел уже одетый в светлые джинсы и майку Артем и протянул свой телефон, где транслировалось видео с моей желторотой.

– И где это она?– нахмурилась я, не узнавая место.

– На платной парковке.

В голове сразу включился счетчик: сколько же я буду должна заплатить за аренду места, когда выберусь из карантина, но самое главное – будет ли у меня лишняя сумма на это, ведь еще две серьезных выплаты на носу. Бонусы за прошлый месяц никому не выплатили, а мне еще жить, неизвестно сколько на жалкие остатки.

– А почему не сюда?– расстроенно моргнула я, не зная, как теперь быть.

– Для чего? Ты все равно не имеешь пропуска, чтобы ездить,– беззаботно ответил Артем, разливая чай в чашки.– А на время карантина она останется в сохранности.

Внутри уже ныло и сжималось от напряжения. Я теряла контроль над своей жизнью… Над всем!

– Я бы что-нибудь придумала,– дрогнул мой голос.

Артем протянул чашку, но я отказалась, расстроенно скрестив руки на груди.

– Не волнуйся, стоянка надежная, аренда оплачена за месяц,– наклонился ко мне он, явно недоумевая из-за моего беспокойства.

– И сколько я тебе должна?– еще тише спросила я, не поднимая глаз и стараясь вдыхать ровно и неглубоко.

На его губах мелькнула рассеянная улыбка.

– Сочтемся…

– Боюсь, что нет,– полезли иголки от его намеков.

– Чего ты так испугалась?– беззвучно рассмеялся он и отвернулся, доливая себе кипятка в чашку.

Я смятенно опустила голову, уткнув подбородок в грудь. «Он видит меня насквозь. И чем дальше, тем труднее будет оставаться с ним в одном пространстве. Все-таки я не могу…»– а сердце вдруг громко забилось, будто сопротивляясь решению разума.

– Наверное, я не смогу остаться,– поторопилась сказать я, чтобы не дать слабости взять вверх.– Может, отвезешь меня домой в багажнике? Я накроюсь пледом, никто и не заметит…

– Не придумывай. Ты остаешься,– ровно произнес Артем, а когда оглянулся, я прочла на его лице непреклонную решительность.

А потом он медленно сделал глоток чая и подошел, не прекращая смотреть в глаза.

– Тебя беспокоит, что я попрошу слишком много?

Я ловила каждое его движение, подавляя упрямое желание неизвестной силы во мне подчиниться этому мужчине. Но мысли упрямо боролись с неясными мотивами и заставляли действовать иначе. Я ответила так же ровно, как и он:

– Меня беспокоит, что ты возьмешь и не спросишь…

Он осуждающе усмехнулся, а потом легонько притянул меня за пижаму к себе. И я оказалась так близко к нему, что почувствовала горячее дыхание на своих губах. Сглотнула, но даже не моргнула.

– Я не беру то, чего мне не хотят отдавать: мало удовольствия,– тихо, но уверенно проговорил он и медленно мазнул по моей щеке носом, шумно втягивая воздух.

Я оторопела от этого примитивного, но такого откровенного жеста, и инстинктивно потянулась к нему, а его губы неожиданно захватили мои – мягко, ненапористо…

Я уронила веки, желая провалиться в небытие вместе с ним, чтобы не знать, не помнить, кто он, кто я и как со всем этим разбираться… Тело бросило в жар, во рту стало сухо… А губы Артема скользили по моим в неторопливой ласке, раздувая искры и раскаляя разум.

– Что ты делаешь?– выдохнула я, уперев ладони в его грудь, но не в силах оттолкнуть.

– А на что это похоже?..

– Ты обещал…– шептала я, кляня себя за слабость.

– Всего лишь невинный поцелуй… И я просто не могу оторваться…

– Господи, ну нельзя же так издеваться!– наконец придя в себя, воскликнула я и попятилась.

Артем хмуро глянул на чашку в руках – немного чая выплеснулось на пол, когда я отшатнулась от него, – поставил ее на пол и глубоко вздохнул.

– А если я всерьез решил за тобой поухаживать?

Я помрачнела, а тон получился очень скептичный:

– Правда?

– Разве не похоже?

– Я не знаю,– тряхнула головой и вовсе отошла к окну, чтобы не быть в такой опасной близости к нему.

Остановилась у приоткрытой рамы и долго смотрела сквозь стекло вниз на набережную. Безумно хотелось побороть страх, но он был сильнее: страх будущего, страх боли, страх разочарования в себе… И я сама не чувствовала, что твердо стою на ногах.

Артем молчал за спиной. А я злилась на себя, на него и на мир, который ополчился на всех…

«Нажми на паузу…– всплыло в мыслях. Я оглянулась. Артем стоял у холодильника, подперев его спиной и затылком и, сунув руки в карманы джинсов, следил за мной из-под опущенных ресниц.– Почему мы не можем нажать на паузу вместе?..»

Набрав воздуха в грудь, я заговорила с каким-то странным смирением и спокойствием:

– Можно я буду честной…

– В этих стенах разрешено все,– ровно ответил он.

Я повернулась к нему полностью и сказала:

– Я нашла тебя, чтобы…– запнулась и помяла губы. Говорить чужому человеку о всех своих неудачах было нелепо, а мужчине, который вызывал жар во всем теле, тем более,–…чтобы помочь себе в одном вопросе… Но я не готова к чему-то другому… с тобой…

– Какой-то эксперимент?– хмыкнул он.

– Наверное… Я хотела кое от чего избавиться…

– Избавилась?– пренебрежительно вскинул бровь он.

Я сейчас не могла думать об этом, и ему сказать было нечего. Опустив глаза, неопределенно пожала плечами:

– Не знаю… это было глупо… Но тогда казалось удачным решением… Сейчас же это совсем другой уровень отношений, а ты просто…

– Что – я?– отчеканил Артем и оторвался от холодильника.

– Я не могу позволить себе такой раздрай.

Он сурово прищурился и медленно пошел навстречу, а когда встал передо мной, я посмотрела в его глубокие сейчас совершенно серые глаза, с отблеском холодной стали, и почему-то почувствовала себя виноватой.

– Извини меня, пожалуйста, может быть, я веду себя неблагодарно. Но ты не представляешь, скольких сил стоит мне держаться, чтобы не впадать в отчаяние,– сохраняя ровный тон, продолжила я, глядя уже на его майку с эмблемой Train Hard.– Все, что происходит вокруг, выбивает меня из колеи, любые неожиданные изменения, чьи-то эмоции и желания, которые не совпадают с моими… Я теряюсь… Последнее время происходит что-то, что я не могу контролировать. Я не знаю, когда мы выйдем на работу и работаю ли я еще там… А у меня ипотека, кредит за машину… Я помогаю родителям… Безумно переживаю за все, и знаешь, ты как-то не входил в мои планы, учитывая, кто ты есть… Я понимаю, что многие вещи нельзя планировать: они просто случаются, и все. Но я не могу терять голову. И я не готова анализировать то, что происходит между нами…

– А что происходит между нами?– неожиданно протянув руку и мягко заправив волосы мне за ухо, спросил он.

– Думаю, тебе не надо объяснять,– смущенно опустила глаза и растерянно обняла себя за плечи.– Ты дал мне небольшую передышку, увез меня в самый подходящий момент. Я правда не знала, что мне делать тогда… И, правда, благодарна за это… Я хотела бы пережить этот сложный этап с тем, кто не причинит мне зла и не станет прессовать… Я очень устала морально и физически на работе, у меня куча неприятного опыта позади и неизвестно, сколько впереди, и я хотела бы просто взять паузу, а не защищать себя бесконечно, чем занимаюсь вот уже несколько лет. Просто немного покоя, потому что не уверена даже в собственном будущем, не говоря уже о том, чтобы строить что-то новое…

Я замолчала и опустила голову еще ниже. Нет, я не плакала и не жалела себя. Просто излила то, что наболело.

Артем взял меня за плечи и мягко прижал к груди. Я и сама склонила голову ему на плечо, чувствуя, что могу опереться, а он положил подбородок мне на макушку и тихо, с поразительной проникновенностью произнес:

– Я дам тебе то, что ты просишь. Потому что сам нуждаюсь в этой паузе… Просто остановить время и побыть где-то между слоями… И мне нравится, что рядом будешь ты… вот такая, как сейчас, потому что от ежика я устал…

Я грустно улыбнулась ему в ключицу и нерешительно обняла его. И долго мы стояли молча: я слушала его дыхание и размеренный стук сердца, а он спокойно обнимал меня, прижавшись к макушке горячими губами.

А когда я почти слилась с тишиной в мыслях и в сердце, Артем неожиданно опустил руки на мои бедра, двусмысленно сжал пальцами и с чувством произнес:

– Только не забывай, что я все же мужчина и люблю сладкое, а в присутствии такой аппетитной Шоколадки мне будет очень тяжело не сорваться. Так что не провоцируй меня…

Я отстранилась и возмущенно-растерянно моргнула, а он хитро подмигнул, легонько шлепнул меня по попе и вернулся к своей чашке чая.

– Но спать мы будем на одном матрасе. Второе одеяло я найду.