Глава 11

«Да», «Нет»… Разве что-то я решаю, на самом деле?

Неизвестность — это самое страшное для женщины. И мне страшно. Я не знаю что стоит за его словами. За моими сказанными словами. Чем это станет на самом деле. Этот пожилой уважаемый мужчина сказал, что для меня лучше — слушаться Лешу. Наверное. Больше мне слушаться некого.

— Ясь, нам нужно уехать отсюда сегодня.

— Таблетки…

— Сейчас дождемся и поедем, хорошо?

— Как скажешь.

Критично рассматривает меня. Мне становится неловко.

— Не сядешь ты в нем на моего «мустанга». Это ж придется так задрать юбку… — вздыхает он. — Да и холодно.

Открывает шкафы, достает сумку. Какой-то белый шлем с темным стеклом. Похожий, но черный, висит у двери на вешалке.

— Ясенька, придется переодеться.

— Нет одежды.

— В мою. Вот эти… — достает джинсы. — Они мне узковаты, на тебя должны сесть нормально. По длине подвернем. Талию подтянем ремнем.

— В мужское?! — доходит до меня.

— Да.

Следом появляется белая водолазка.

Звонок в дверь.

От мысли, что это может быть Джан… Мне хочется умолять Лешу, чтобы он не открывал эту дверь!

Но он смотрит уверенно, спокойно.

— Это доставка.

— А если Джан?

— Я его сюда не пущу.

— Силой зайдет!

Почему-то он улыбается.

А мне страшно. Джан огромный, сильный, тяжелый, немного сутулый… Как медведь! Леша не такой. Гибкий, подвижный, пружинистый, как рысь.

Выходит. Подлетаю к окну! Все также снаружи закрыто ширмой. Не видно ничего…

Я очень боюсь, что из-за меня может выйти «война» между ними. От нервов не знаю куда деваться. Беру свой чай. Делаю несколько глотков. В горле режет… Вытираю со лба пот. Голова кружится. Чувствую себя физически очень грязной. Присаживаюсь на стул.

Это доставка, — убеждаю я себя. — Таблетки.

Но если Джан потребует меня, Леша ведь должен отдать? Что потом?

Темнота и ужас.

Это доставка! Леша сказал — доставка! А через дорогу Джан!

Вспоминаю его сердито сдвинутые брови и как недовольно пренебрежительно кривит губы. И как хотелось всегда оттолкнуть его. Но ведь было нельзя…

Леша возвращается с коробкой и пакетом.

И после того, как замыкает дверь, я выдыхаю, ощущая явственнее, как режет у меня в горле.

— Ясь, ты чего бледная такая?

Касаюсь пальцами горла.

— Горячего надо.

— Горло болит?

Киваю.

Ставит коробку на стол.

Включает чайник.

— Это мед, — ставит передо мной баночку.

Открывает холодильник.

— Ммм… Как это называется?

Поворачиваюсь.

— Кебаб.

— А это?

— Гезлеме…

— Гезлеме… — мечтательно. — Давай, покушаем. Ты с утра практически не поела.

Подскакиваю.

— Сиди. Я сам.

Ну как же сам?.. Зачем в жены тогда берет? Или просто сказал так, а я не поняла чего-то?

— Сядь, я сказал, — давит на плечи. — Я разогрею все сам.

Достает из дверцы холодильника спрей от горла.

— Держи.

Беру в руки.

— Я могу пользоваться этим?

— Конечно. Какие-то проблемы?

Я уже и не знаю. У нас мужчины и женщины не используют одну посуду, средства гигиены. Но он говорил «чушь». Откуда мне знать, как в его доме нужно вести себя?

Держу в руках.

Достает мои таблетки. Разглядывает.

— Ты помнишь, какой день? Здесь пронумеровано все. Если хочешь, съездим к гинекологу, чтобы он объяснил все еще раз.

Зачем он спрашивает такое? Как-будто хочет моего смущения. Что мне говорить ему? И я молчу, опуская взгляд.

— Ясь?… Держи, — отдает. — Покушаешь со мной?

— Можно, не буду?

— Почему?

— Не голодная.

— Хорошо, переоденься пока.

— В мужское?…

— Ну, что ты опять загрустила? — кладет приборы на стол.

— Спасибо, — спохватываюсь я, сбегая и-за стола.

Нужно же быть благодарной…

Как я в этом пойду? Куда пойду?

Джан заставлял платья открытые носить, но это хотя бы платья были. А тут в мужской одежде…

Мне уже все равно, — вздыхаю я. — Будь что будет.

Поднимаю джинсы.

Переодеться хочется очень сильно. Слишком тугой бюстгальтер так давит, что уже давно болит голова. И вышивка серебристым бисером на платье до красна натерла кожу.

Бросаю тоскливый взгляд на ванную комнату.

Леша встает из-за стола. Забирает доставленную коробку.

— Пойдем, Ясь, — кивает туда, куда я смотрела.

В ванную?…

Вдвоем?!

— Я тебе покажу все там и выйду. Ты же хочешь в душ, наверное? Или нет, давай, я тебе горячую ванну наберу, чтобы ты согрелась как следует.

И он говорит что-то еще, я почти не слушаю, меня заполняет каким-то безразличием.

Мне уже все равно… — убеждаю я себя. — Мне все равно… Пусть делает что хочет со мной… выбора же нет… Я в его власти. Идти некуда. К Джану? Там еще будет хуже. Правильно тот человек говорил.

Вода мощным напором бежит в ванну.

На маленьком столике появляется чистое полотенце и все, что я заказала через интернет. На вешалке — теплый халат.

Стою обняв себя руками и закрыв глаза.

Я не смогу расстегнуть это ненавистное платье сама, — доходит до меня. — Там все время заклинивает молнию.

Выключает воду. Пена стоит толстым пушистым слоем.

— Ясь… Я помогу?… — пальцы неощутимо ложатся на мою спину.

Закрываю лицо руками.

Он тянет молнию вниз. Несколько раз аккуратно дергая ее вверх, чтобы она пошла дальше. Расстегивает до самых бедер.

Мое тело сжимается. Я знаю, что он видит сейчас мое белье и голую спину.

И он смотрит! Мою кожу жжет от его взгляда. Я слышу и чувствую спиной, как неровно он дышит.

И моя голова кружится, колени подкашиваются от его дыхания. Или от страха. Или от стыда. Хватаюсь ладонью за стену.

— Халат, Ясь, — шепотом выдыхает он. — Не одевай это платье обратно.

— Как скажешь…

— Если что-то нужно, позови меня. Не стесняйся.

Киваю.

Дверь за спиной закрывается.

Прикасаюсь ладонями к своим горящим щекам.

Не тронул.

Пока.

Но ведь это будет. Надо смириться. Никак не могу представить как это будет. Если так как с Джаном, я смогу терпеть. Главное, чтобы не хуже. Пожалуйста…

Кого я прошу?

Он меня теперь не услышит. Или в наказание сделает так, чтобы мне было хуже, больнее и страшнее, противнее!

На двери шпингалет. Я могу закрыть?

Не знаю. Джан запрещал закрываться от него.

Но мои руки тянутся к замку и я тихонечко сдвигаю его в закрытое положение. Внутри становится немного легче.

Стягиваю платье, белье. Закидываю все в стиральную машинку.

Платье, конечно, будет испорчено.

Но я ненавижу это платье и мне его не жаль.

Глупая…

Другого же может и не быть.

Но я все равно нажимаю на кнопку пуск в своей безразличной апатии.

Погружаюсь в горячую воду. Закрываю глаза.

Мне почти что хорошо. Моему телу хорошо. Остальное нужно сейчас отключить, иначе я сойду с ума.

На краю ванны плавающая подушечка.

Мне можно ее взять?

Леша сказал — все можно. Он добрый, мне кажется. Не будет ругать из-за такого.

Когда вода начинает остывать, берусь за волосы, лезвие, скрабы, крема, масла…

Нельзя быть некрасивой. Это неуважение к мужу, — проносятся в моей голове нравоучения мамы Наргизы. — Идеально все должно быть. Чисто, гладко. Вкусно пахнуть.

Какому теперь мужу? — вздыхаю я. — Леша не муж.

Пытаюсь представить его без одежды. Какой он будет? Такой же тяжелый, неуклюжий, как Джан?

В глазах тут же темнеет от стыда.

Что тут представлять? Все мужчины одинаковые… Надо терпеть и все. И таблетки надо пить, пока разрешает. Не примут моих детей в его роду. Не будет им защиты. Зачем он мне обратное говорит?

Почему я девочкой родилась?.. — накатываются опять слезы. — Несправедливый мир. Говорят, женщина заслужила. А когда я заслужила такую судьбу? Если Бог меня создал, чтобы наказывать… Не могу я, тогда, понять Бога. Для чего это ему? Всегда мама говорила, наш отец в семье наместник Бога. Я верила. И казалось мне что Бог справедливый, добрый, строгий, разумный. Легко было смиряться перед ним и своей судьбой. А на Джана смотрела, казалось, Бог капризный, равнодушный, несправедливый, гневный! Джан ведь его наместником был для меня? Так мне Бога показал! Это его ответственность перед Богом! Да только ему плевать! Смеется на мои слова и все. Говорит: дура, замолчи. Может, и правда, дура. Но не понимаю, как такой Бог над всем живым может быть и закон держать, если он себя не может держать. Пить может, пока не упадет, как животное. Коран запрещает! Отец не пил вина…

— Ясь? — тихий стук в дверь.

Испуганно замираю с полотенцем на волосах.

— Все хорошо? Ты очень долго.

— Сейчас!

— Да, нет. Не торопись. Просто переживаю за тебя.

Выдыхаю.

Какого Бога мне Леша покажет? Я не знаю… Опять какого заслужила? Тогда страшно…