Глава 23 — Кроссовер

Просыпаюсь от очередного сладкого, но мучительного сна, где я делаю то, что ожидает от меня Яся — беру ее. Взгляд скользит на настенные часы. Пора. Скоро прозвонит будильник.

Прикрываю глаза. Поваляться еще минут десять…

В паху пульсирует. И под нашим одеялом становится очень горячо. Словно почувствовав это, Яся просыпается тоже. Я чувствую, как она потягивается и мне хочется опять смять ее и прочувствовать каждое движение этого чудесного тела.

Аккуратно перелазит через меня, стараясь не касаться.

Сжимаю кисти в кулаки, чтобы не перехватить ее и не…

Сегодня мы будет любить друг друга. Это по-любому! Я больше не могу-у-у…

Тихонечко, ласково… С долгой прелюдией… Так, чтобы она расслабилась и хотела этого не меньше, чем я. Сначала так. Если я смогу так… Черт!

На самом деле, мне нужно сразу после соревнований, у стенки — жоденько, быстро, страстно!

Прямо в раздевалке!

Ааа…

Но это же невозможно?

Приоткрываю глаза, наблюдая за ее изящными, обвешанными бусиками и цепочками, щиколотками. Мой взгляд скользит выше, по идеальным гладеньким смуглым ножкам. Яся, наклонившись над рюкзаком, что-то ищет там. Из-под футболки видны белые кружевные трусики на кругленькой выразительной попке. Кружева немножко съехали, выставляя аппетитную ягодицу напоказ. И я даже могу очень детально разглядеть ее аккуратные губки под обтягивающими кружевами трусиков. И рукой могу дотянуться и до этой попочки и до…

Ммм… — проглатываю пару стонов.

Стоя ко мне в пол оборота, Яся расчесывает волосы. Подглядываю за ней сквозь прикрытые ресницы. От каждого ее движения руками полная грудь покачивается. Твердые сосочки скользят по ткани.

Захлопываю глаза, отворачиваясь к стене. Нет, так я до соревнований не доживу!

Слышу, как она переодевается. Выходит.

Мой будильник звонит.

Встаю.

Мышцы уже привычно крутит от перенапряжения.

Это хорошо…

Но так мучительно!

Едем на Михиной тачке, мы с Ясей сзади. Я держу ее за руку.

Мой телефон звонит. Это наш охранник.

— Привет, Леха.

— Привет, Стас.

— Ты вчера недоступен был. Тебя искали. Я сказал, что сегодня с утра будешь на кроссовере. Вечером — здесь. Имей в виду.

— А кто искал?

— Мужчина какой-то. Не представился.

— Восточный?

— Нет. Я подумал, может родитель чей. Поинтересоваться успехами или отдать в школу ребенка… Телефон не оставил.

— Окей. Спасибо. Буду иметь в виду.

Меня накаляет этот звонок.

— Больно… — хмурится Яся.

— Оо… — расслабляю пальцы, сжимающие ее кисть.

Поднимаю к губам, оставляю пару поцелуев на пальчиках.

— Прости.

Обнимаю, прижимая к себе, зарываюсь лицом в волосы и дышу, дышу, дышу… этим таким уже родным запахом.

— Леша… — тихонечко начинает она опять. — Обязательно ты там должен?

— Не волнуйся. Это спорт. Не опасно.

Глажу ее пустой безымянный пальчик.

— А где буду я?

— Ты будешь с Симкой. На трибуне. Специальные места для зрителей. Там обычно много молодых пацанов и девчонок-фанаток, родители иногда приходят поболеть.

Когда мы заходим в огромный зал, разделенный татами на зоны, народу уже достаточно много. Шумно. Яся крепче сжимает мою руку.

Миха сразу уходит на взвешивание. А я ищу на трибунах своих пацанов. Симка пытается увести Ясю на трибуны.

— Подождите, — торможу я их.

— Лешенька, привет! — пробегает одна девчонка из фан-гвардии.

Я не помню, как ее зовут. Пару раз тусовались в одной компании после соревнований.

— Привет, — сжимаю уверенней руку Яси.

— Сегодня отдыхаем вечером? — ревностно посматривает на наши с Ясей руки.

У них своя тусовка и они бесятся, когда парни приводят своих жен или подруг.

— Сегодня у нас своя компания, — пожимаю я плечами.

— Ясно…

Подтягиваю Ясю за талию ближе.

— Здесь много девчонок тусуется, которым нравятся парни спортсмены. Часто они навязываются. Не обращай внимание.

— Лешенька?… — вопросительно смотрит на меня Яся. — Почему так?

— Потому что… — начинаю раздражаться я этой встрече. — … им хочется преувеличить степень близости.

— Не понимаю…

— Ну… им хочется чувствовать себя значимыми, близкими женщинами…

— Женами?

— Можно и так сказать!

— Твоими?

— Да, нет. Им тут нравятся все! Сегодня один, завтра другой.

— Да?! — распахивает глаза в отвращении. — Общие жены у вас?!

Ооо… вообще, да, есть такое.

— Грязь…

— Нет. У меня — нет. Только ты!

С тех пор как увидел.

— Я не то спросить, Леша, — опускает глаза. — Лешенька… тоже так твое имя можно сказать?

— Это если ласково, — доходит до меня суть ее вопроса. — Ясенька… Лешенька…

— У нас только мать так мужчине говорить.

— Говори так, как тебе хочется. Как ты привыкла.

— Леша.

Выхватываю взглядом Костю и еще пару своих пацанов.

Свиснув им, зову к себе. Пожимаем руки.

— Симка, идите, садитесь на трибуны.

Как только они отходят даю ЦУ своим пацанам.

— Глаз не сводить, одних не оставлять, никого не подпускать. Не пошлить, не материться, не смущать, не расспрашивать. Ясно?

— Чо, проблемы у тебя, Леха?

— Да.

— Красивая какая… — прищуривается Костик, разглядывая Ясю.

— В курсе.

— Боишься муж обратно выкрадет?

— Боюсь. Да только я теперь муж.

— Ага?

— Ага. Все, пацаны. Давайте. Костя за старшего.

Наблюдаю, как садятся сзади за девчонками.

Но на сердце все равно беспокойно.

Симка с ней. А Симка ее в обиду не даст. Да и место публичное.

Все должно быть нормально.

Иду на взвешивание.

Потом, сразу в первую попавшуюся в раздевалку. Там пять кабинок и никого. Три открыты. Пустые.

Занимаю одну, переодеваюсь в универсальное кимоно.

— Привет, мой горячий мальчик…

Разворачиваюсь.

Татьяна…

Женщина учредителя этого кроссовера.

Я, бл*ть, не знаю, как это вышло тогда…

Я был злой, распаленный и она просто залезла на меня сама.

И на куражах, тестостероне и адреналине, я не нашел повода отказать себе в этом удовольствии — потрахаться после боя.

Я не знал, чья она женщина. Это был просто случайный трах. Я даже имя ее не спросил. Потом уже, ситуация несколько прояснилась. И теперь дама хочет продолжения банкета. А я не хочу.

— Тебя давно не было.

— Привет.

Накидываю на плечи уваги.

— Не торопись, — кладет руку мне на грудь, не позволяя запахнуть.

Делаю шаг назад. Запахиваюсь.

— Продолжения не будет.

— Со мной не надо ссориться, — прохладно улыбается она, — горячий мальчик.

— Я женат.

— При чем тут твой член?

— Я сказал — нет.

Замыкаю кабинку и мимо нее, на выход.

* * *

Каждый раз, глухой удар летящего на маты тела заставляет меня сжиматься.

Леша сказал — спорт, не опасно. Но со стороны выглядит страшно. Особенно его ссадина на скуле. От этого удара было больно даже мне. Симка сказала — это был спаринг с боксером. Леша не бьет, только валит противников. Но валит так, что они почему-то с трудом потом встают на ноги. А вот в него периодически летят кулаки и пятки.

Судьи зачитывают фамилии.

— Полуфинал, — негромко объясняет мне Маша.

— Они прошли?

— Миха вылетел, — вздыхает она.

В первом раунде ему не повезло и при неудачном падении он вывернул руку. Поэтому, наверное, не смог пройти так далеко, как Леша.

Перерыв.

— Леха прошел. Сейчас идет жеребьевка, смотри.

И опять судьи что-то объявляют.

— Ну, пипец… — недовольно морщится Маша.

— Что?!

— Леху с кикером поставили.

— Это плохо?

— Это очень плохо. Они, в основном, дерутся ногами. Пока он к нему подберется, тот ему успеет что-нибудь отбить. Будешь лечить сегодня…

— Зачем этот спорт! — кусаю я от волнения губы. — Зачем он там?

— Леха хочет взять банк. Деньги! Победитель получает хороший денежный приз.

— Ему нужны деньги?

Мы могли бы продать что-нибудь из моих драгоценностей. Это, конечно, моя защита. Но… Для него мне не жалко отдать немного. Он так много делает для меня!

— Да. Он хочет купить тебе дорогое кольцо! Я тебе этого не говорила! — тут же спохватывается Маша. — Они на кухне обсуждали, я услышала.

— Кольцо? Это все, чтобы кольцо?!

— Яся!! — распахивает она глаза. — Я. Тебе. Не говорила!! Не сдавай меня!

— Ладно, — киваю я. — Промолчу. Маша. Не надо кольца. Как его остановить?

— Да перестань! Положит он этого кикера, не в первый раз! Он кайфует от процесса!

Леша идет в нашу сторону. Заметив, Маша оставляет меня, сбегая в другой конец трибун. Там люди и среди них ее Михаил.

Леша подсаживается ко мне, делая глоток воды из бутылки.

— Ты как? — улыбается.

— Леша… — достаю влажные салфетки из сумочки, промакиваю кровь на скуле. — Не надо больше. Пожалуйста!

Волосы мокрые, лицо тоже. Протягиваю ему салфетки. Вытирает шипя, когда салфетка прикасается к ране.

— Леша, хватит, пожалуйста. Давай, уедем.

— Все хорошо! — он дышит часто и немного сбито после боя, плечи подрагивают. — Не переживай.

— Не надо.

— Надо, надо! Я нормально.

— Лицо…

— Да, ерунда, — допивает воду, разворачивается назад. — Пацаны… метнитесь за водичкой.

Ему протягивают еще одну бутылку. Он отвлекается от нашего разговора, обсуждая с ними детали этих боев. Я мало понимаю. Слова новые…

Раздается специфический звук. Значит, ему надо снова идти туда. На эти маты.

Я чувствую, как его тело напрягается, словно увеличиваясь в размерах, он распрямляет спину.

— Леша… — вцепляюсь в его руку.

Мы встречаемся взглядами. Его глаза горят!

— Ясь… — облизывает он губы. — Поцелуй…

— Здесь?! — оглядываюсь я в шоке.

Вокруг какая-то суета, все двигаются вниз-вверх… гомон… моя голова начинает кружится… горло панически сжимается…

Здесь?!?

Его рука скользит по моей спине. Притягивает меня ближе, мы соприкасаемся лбами. От его неровного дыхания сбивается и мое!

— Леша… — жалобно прошу его я. — Смотрят…

Его глаза такие блестящие, огромные черные зрачки… и я перестаю видеть все вокруг.

— Ясенька… — тихо и хрипло. — Нет никого… только ты и я…

Палец гладит мою нижнюю губу. Мне становится очень горячо внутри и тело от слабости качает ближе к нему. Глаза закрываются.

Ловит мои губы! Его — теплые. Нет… Обжигающие!

Внутри моей головы как будто что-то взрывается. Теряю ориентацию. Но его руки держат крепко. Грудью чувствую, как колотится его сердце! Или мое?

Я даже не понимаю, что я делаю, что он делает, все инструкции Маши вылетели напрочь! Наши губы кажется двигаются сами. Я чувствую его язык, то твердый, то мягкий. От этого ощущения мне хочется сильнее сомкнуть бедра и сжаться там… между ними… там что-то происходит со мной… от чего кровь бросается в лицо.

И на задворках сознания еще два раза тот самый звук.

Его губы становятся требовательней на несколько секунд, язык проникает глубже и с тихим стоном сожаления он отпускает меня. Последний горячий взгляд в мои слепые от шока глаза. Сбегает…

А я чувствую, как щеки горят!

Его младшие, его ученики, видели, как мы делали это! Боже… Мне хочется провалиться сквозь эти трибуны.

Кровь стучит в уши. Я смотрю растеряно по сторонам. И вижу, что Маша целует своего Михаила и еще несколько девочек касаются губами других мужчин. Никто не обращает внимания…

Мне кажется у меня потек весь макияж от этого всего и… мои трусики почему-то мокрые, словно во мне был мужчина. До самого конца. Возможно не только они! — в ужасе понимаю я. — Платье светлое!

Встаю, быстренько сбегая вниз и пытаясь отыскать глазами женскую уборную.

Вижу, как девушки выходят из двери на краю зала. Там похожий знак. Быстренько иду внутрь. Привожу себя в порядок, стараясь не думать о том, что произошло. Здесь — это считается нормальным. И мне надо привыкать.

Не так уж это и страшно. И совсем не противно! Шокирующе — да. И немного неловко. Но мы же не будем делать это на людях всегда.

Делаю вдох поглубже…

Надо взять себя в руки и вернуться туда, на трибуну.

Леша может меня потерять. Мне очень не хочется быть потерянной им!

Выхожу из уборной.

В мое предплечье больно врезаются чьи-то пальцы. Рывок!! И я лечу, в ужасе узнавая голос Джана.

— Иди сюда!

* * *

Больно сгибает руку, толкая вперед.

— Пошла. Быстро. Тварь! Бл*дь!

И я по инерции делаю несколько шагов, начиная опять глохнуть от его ругани.

От страха и стыда моя бедная голова снова кружится.

— Стой! — рывком разворачивает. — Где золото?

— У мужа, — выдыхаю я, практически беззвучно.

Глядя в злые глаза Джана, я теряю чувство реальности.

Чья я? Лешина? Или его?

Что мне делать?

— Мужа?… — тормозит он. — Что ты несешь?

— Я больше тебе не жена! — пытаюсь вырвать руку. — У меня другой муж. Ты прогнал. Все! Я ушла. Не твоя!

— А я не давал тебе развод, сука блудливая.

— Ты прогнал!

— Я поставил тебя на место. С этого места и должен был забрать. Кто разрешил тебе покинуть его?!

Мое сердце стучит в горле, не позволяя ответить ему. И я с ненавистью смотрю в его разъяренное лицо.

Ненавижу его! Ненавижу! — по моим щекам льются слезы беспомощности. — Не пойду с ним! Лучше пусть здесь убьет! Он не мой муж больше. Леша сказал — я его жена! Леша мужчина. Настоящий. Не то, что Джан!

— Где мое золото?!

— Это МОе золото! — от возмущения и обиды, что он сказал так у меня откуда-то прорезается голос и силы сопротивляться. — Пусти! Не трогай! Меня другой мужчина взял в жены. Я его жена! Нет твоих прав!

— Дура… кому ты нужна?! Подстилка. Только ноги вытереть. Убей себя, тварь, не позорь отца!

Вырывает из рук мою сумочку.

— Эй! — подлетают Лешины ученики. — Ты чо мужик, страх потерял?!

Один из них толкает Джана в грудь, второй отстраняет меня, закрывая спиной.

— Отдал сумку!

— Это моя жена. Свалили отсюда.

Я вижу, что идут еще какие-то люди. Взрослые восточные мужчины. В нашу сторону. Это близкие Джана!

— Не, ты перепутал! Это Лехина жена. Иди на*ер!

Отталкивая парня, за спиной которого я стою, Джан пытается схватить мою руку, я уворачиваюсь.

— Ты чо ее трогаешь?! Руки убрал!

Начинается потасовка и перебранка. Этих молодых ребят всего трое. А с Джаном гораздо больше людей! И в какой-то момент я остаюсь незащищенной. Незнакомый мужчина хватает меня за руку и тащит.

Крики, все мелькает. Я вижу рыжую копну Маши….

А потом летящий мимо меня кулак в лицо этого мужчины. Хруст…

— Маш!! Уведи ее! — голос Лешин.

Замираю, закрывая руками глаза.

— Яся!!! — тащит меня куда-то Маша.

Драка! — приоткрываю я глаза.

Вижу, как Леша роняет Джана, и падает на него сверху — коленом на лицо, заламывая его руку. Вижу брызгающую изо рта Джана кровь. Слышу его крик.

Какой ужас… В нашу сторону бегут еще какие-то люди.

Крики…

Снова закрываю глаза в руках Маши.

Меня трясет.

— Тихо, тихо… — гладит меня по спине Маша. — Ты зачем ушла, дурочка?

— В уборную… — шепчу я.

— Меня надо было позвать!

Все затихает.

— Это кто? Урод тот? Который на колени встать заставлял?

Киваю.

— Леха ему прикус подправил, — злорадно ухмыляется она.

Леша! — вдруг до меня доходит, что он в самом эпицентре этой потасовки. И я разворачиваюсь, ища его глазами.

Драка уже остановилась. Но ругань еще продолжается. Говорят все одновременно, агрессивно и грубо, образуя круг. Внутри Джан и Леша.

Я почти ничего не могу разобрать.

— Не бойся! — сжимает мои плечи Маша. — Леха разрулит. Это его территория.

Один из Лешиных парней несет мне мою сумочку.

— Держи, — ухмыляется он разбитыми губами. — «Елена Прекрасная»!

— Жасмин… — неуверенно поправляю его я, с сожалением глядя на его губы. — Простите…

Весело подмигивает, возвращаясь в толпу.

— Почему он так сказал? — смотрю на Машу.

— Из-за Елены Прекрасной началась великая война.

Война?!

Я не хочу для Леши войны. Ни за что!

Надо было пойти с Джаном?…

* * *

Адреналин горит в воздухе, сжигая кислород. И я слышу, как дышат за спиной мои пацаны, как стая загнанных волков.

Остановиться было тяжело.

Всегда тяжело остановиться. Даже на татами, когда особой неприязни к противнику не испытываешь. Адреналин, атмосфера и животная агрессия требуют продолжения. Хотя на татами ты никогда полностью не отдаешься этому. В голове всегда висит «стоп» и ожидание команды судьи. Другое дело — драки беспредельные. Не один на один. А когда «мясо»…

Но если бы не остановился я, то и мои пацаны рвали бы до конца. И кого-нибудь бы обязательно покалечили. А это статья!

Остановиться было особенно сложно, потому что в этот раз адреналин и животную агрессию запустил не азарт, а страх. За Ясю. За то, что она исчезнет за его спиной и… И там очень много всего! И самое лайтовое — мы никогда с ней больше не встретимся. Лайтовое, да. Есть и кое-что пострашнее…

Джана поднимают. Он в накдауне. Трясет головой пытаясь прийти в себя. С глубоким чувством удовлетворения я смотрю на его расхе*аченные сколотыми зубами губы. Мое колено саднит…

Тело трясет.

— Эй, Полевой! — окрикивает меня один из знакомых судей. — Ментов?

— Нет пока.

Мой спаринг сорван. Бл*ть!

Джана держат под руки, он отталкивает эти руки, приходя в себя и сплевывая кровь на пол.

Я стираю свою, текущую из носа, рукавом.

Смотрим с ним друг на друга.

Рядом с ним становится мужчина постарше.

— Меня зовут Айкут.

— Алексей.

Рук мы не пожимаем.

— Алексей, Джан — возвращает свое. Ты препятствуешь. Не надо лезть в чужую семью. Это его жена. Это их дела.

— Короче, как там тебя, — вспоминаю я. — Айкут. Я один раз объясняю, потом будешь общаться со следственными органами. Жасмин — моя жена. По закону.

— По закону — она моя жена!! — встревает Джан.

— Покажи документы. Документы, в которых написано, что она твоя жена.

— У вас документы, у нас — традиции! Выкуп заплачен! Ее семья отдала ее МНЕ.

— Со своими традициями валите к себе на родину. А у нас брак — это закон, регистрация, документы. Жасмин моя жена по закону. Она гражданка России. Ментам попробуй объяснить, что ты ее купил и теперь имеешь какие-то права.

Айкут отстраняет Джана.

— Покажи документы, Алексей.

Вот тут накладочка. Но мне по*ер!

— Документы я покажу следственным органам — и ее и свои, вместе с заявлением о преследовании и попытки похищения. Может, и еще парочку каких заявлений адвокат подскажет написать.

Айкут с Джаном что-то обсуждают на турецком, к разговору присоединяется еще несколько человек.

— Алексей, пусть подойдет женщина. Мы поговорим с ней.

— Моя жена не имеет желания говорить с посторонними людьми.

— Алексей, — подходит ближе Айкут, снижая голос. — Джан согласен на развод. Но ты должен вернуть то, что она унесла из дома.

Ааа… круто придумали!

— С хе*а ли? Это ее драгоценности. Это драгоценности дарили ей ее близкие, чтобы защитить ее, в случае, если Джан окажется мудаком. Случай на лицо! — развожу руками. — Джан к этому золоту никакого отношения не имеет. Он его не покупал. Его ему не продавали, не дарили. Это собственность моей жены.

— Муж решает — забрать или нет ее золото, когда развод.

— Так Я муж, и я решил: золото останется у нее. Еще вопросы есть?

— Алексей, это золото давно продано. До того, как она вышла с ним из дома.

— Кем продано? Хозяйка никому ничего не продавала. Где документы о продаже, опись?

— Хозяйка… — со злым сарказмом снова сплевывает на пол кровь Джан.

— Вопрос не решен, Алексей, — смотрит на меня исподлобья Айкут. — Если тебе ценна собака — верни ее ошейник. Иначе…

— Полевой! — снова окрикивают меня, собравшиеся недалеко судьи. — Ну, что там?

— Вызовешь ментов, сядешь за драку. Ты ударил первый. Ты спортсмен. Так? — смотрит на меня Айкут с вызовом. — Мы тоже будем писать заявление. Человек, — кивает она на Джана. — Зубы потерял. Считай увечье. Камеры записали.

— Лех, не надо… — перешептываются пацаны. — Пусть валят отсюда.

— Леха, не вздумай, — встает рядом Миха. — Сейчас — не вариант. Нас всех заберут. Пока будут выяснять… Кто-то из их людей может увести Ясю. Машка, конечно, «боец», но она не вывезет.

Да, Яся как ягненок. Пойдет на заклание, как только потеряет пастуха. Пока, к сожалению, так. Она конечно пыталась сопротивляться, я видел. Но моя женщина не умеет сопротивляться мужчинам. Из ее сознания выжгли такой функционал.

— Если еще раз к ней кто-то приблизится… напугает… — смотрю на Джана. — Я тебе не зубы, я тебе кости все переломаю. В следующий раз не под камерами. Никакого золота не хватит здоровье вернуть.

— Отдай ошейник и можешь забирать себе эту…

— Минута у вас, чтобы свалить! Потом, вызываю ментов и буду топить.

— Вопрос не закрыт. Алексей. Полевой.

Разворачиваются, уходят.

Мои плечи расслабляются.

Да, не закрыт вопрос! Нужно что-то делать.

— Полевой! — кричат мне в микрофон. — На татами!

Бл*ть!!

Беру Ясю за руку и иду к судьям. Они что-то бурно обсуждают.

Один из них муж той самой Татьяны. И она стоит рядом с ним, сверля меня взглядом.

Сажу Ясю в первом ряду в нескольких метрах от меня. Она в ступоре. Почти не моргает. Только губы дрожат.

— Будь здесь, — ловлю на секунду ее губы. — Чтобы я видел.

На ее лице остается моя кровь. Стираю. Целую еще раз. И опять стираю кровь.

Оживая Яся протягивает мне влажную салфетку.

Выхожу на татами, по дороге вытирая лицо. Там уже стоит мой противник — кикер.

По сути, я прервал бой, сбежав за мгновение до его окончания. И решения у судей может быть три.

Еще один раунд. Технический подсчет очков. Или дисквалификация.

Технически — я победил. И должен идти в финал.

Мы переглядываемся с противником, ожидая решения.

К учредителю подходит Татьяна, оттаскивает его и что-то шепчет. Он хмурится, но она опять настойчиво ему что-то говорит. Он недовольно кивает. Возвращается к судьям и спор становится жарче. Она с ядовитой ухмылкой смотрит на Ясю, потом на меня.

Вот, сука.

Один из судей выходит к нам.

— Полевой — дисквалификация. Разин — финал.

Ясно…

— Хочешь брать банк, — бросает мне Татьяна, проходящая мимо, — будь послушным мальчиком.

Игнорирую.

Моя голова болит не об этом.

Как-то все неправильно пошло…

Расстроенно сажусь рядом с Ясей. Беру ее за руку, поглаживая пустой безымянный пальчик. Придется обойтись колечком поскромнее.

— Леша… прости… — виновато смотрит она.

— За что?

— Моя вина! — ее губы дрожат, слезы опять начинают бежать по щекам.

— Ну, какая еще «твоя вина»?!

Держу ее за руку, досматриваем финал.

Мой кикер забирает банк. Триста штук.

Обидно. Я бы его сделал…

— Спец призы от наших гостей, — объявляет судья.

В зале стихают разговоры.

— Сертификат на сто тысяч от охранного агентства «Барс» — Илья Шаронов.

Мимо…

— Сертификат на сто пятьдесят тысяч от ночного клуба «Богема» — Игорь Новиков.

Мимо…

— Сертификат на двести тысяч от бойцовского клуба «Арена» — Алексей Полевой.

Да! Прокатило… — отпускает меня.

Я улыбаюсь Ясе, выбегая за сертификатом с прикрепленной к нему кредитной картой.

Представитель клуба пожимает мне руку, отдавая сертификат.

— Здесь мой телефон, — улыбается он вежливо. — Захочешь еще столько же, звони. С удовольствием возьмем тебя в программу.

— Спасибо.