Глава 8 — Новая версия мира

Кладу на стол вилку. И что это такое? Мне показалось, мы договорились.

Женщины… — вздыхаю я. — "Семь пятниц на неделе!"

Наблюдаю, как она обувается и бросив взгляд на свои драгоценности на несколько секунд застывает. Опускает плечи, взгляд и идет к двери, захватив свою сумочку.

Молчу.

Дергает за ручку. Естественно, закрыто.

Поворачивается, не поднимая глаз.

— Закрыто…

— Закрыто, Яся.

Растеряно стоит.

Перевожу взгляд на ее золото.

— А почему ты не взяла свои драгоценности?

— Ты забрал… Теперь не мои.

Закрываю глаза. Как же это сложно будет!

— Ясь, я не забрал. Я с тебя их снял, чтобы ты отдохнула. Они твои.

— Я могу надеть? — поднимает глаза.

— Можешь. Но я прошу тебя — не надо. Убери их в свою сумочку и пусть полежат пока там.

Нерешительно мнется у двери.

— Иди сюда. Я помогу.

Подходит к столу, открываю ее сумку, складываю аккуратно все внутрь.

— Это твое.

— Дверь… — оглядывается.

— А дверь не могу открыть, — отрицательно качаю головой. — Садись, поговорим.

А это — мужчины, да.

Сажусь напротив ее, на кресло.

— В каждом доме, Яся, свои правила, так?

— Так… — неуверенно.

— В моем доме такие правила — никто никуда не убегает. Если есть какая-то проблема, то мы садимся, обсуждаем и решаем ее. Вместе. Что за проблема с этими таблетками?

— Они дома.

— Что за таблетки?

— Не могу говорить такое, — категорично качает головой.

— Почему?

— Нельзя мужчине говорить. Только мужу.

— Яся. Нет его. НЕТ, — мне хочется оскалиться на нее, но я сдерживаюсь.

Нет, не на нее. На него, конечно же. И немножечко на ее нелогичное упрямство.

— Я даже по-другому скажу. Тебя у него больше нет! Ты понимаешь разницу? Все! — поднимаю руки ладонями к ней, как обычно делает это она. — Он тебя обижал. Он тебя бросил на улице в опасности. И теперь тебя нет у него. Он тебя потерял. Я — нашел. Ты есть у меня и я хочу заботиться о тебе лучше, чем заботился он. Позволь мне, пожалуйста.

Внимательно слушает.

— Тебе нужна забота. Ты не умеешь пока жить в нашей стране. Я буду тебя этому учить. Ладно?

— Ладно.

— Ты болеешь чем-то?

— Нет.

— От чего таблетки?

— Не могу говорить мужчине, — упрямо поджимая губы.

— Тебе нужно пить их каждый день?

— Да. Врач сказал каждый день.

— Какой врач? Что он лечит?

— Не могу говорить… — краснеет.

— Название таблеток?

Отрицательно качает головой.

Ну е-мое… что это может быть?!

— Почему ты не хочешь сказать?

— Только муж такое должен знать. Ты — не муж. Он сказал — пей. Я подчиняюсь.

— Ты хоть знаешь зачем их пьешь и что ты пьешь?!

— Да, — опускает глаза.

— Говори немедленно! — поднимаюсь на ноги.

Молчит, сжимаясь.

— Ты можешь их не пить?

— Да. Но… — кусает губы.

— Тогда не пей.

— Женщина такое сама не имеет права решить!

Зависаю…

Восточные загадки, твою мать!

Не болеет… каждый день…

— Противозачаточные, что ли?

Отводит глаза, закрывает.

— Да?

— Да.

— Тоже мне проблема! Стой… Почему сама не можешь решать — предохраняться тебе или нет?

— Детей Бог дает. Я — кто, чтобы против быть? Нужно рожать!

— Но ты же пьешь, — недоумеваю я.

— Муж сказал. Не хочет пока детей. Обеспечивать не хочет.

— Муж выше Бога?

— Через муж Бог управляет женщиной. Не достойна, чтобы Бог прямо обращался. Глупа. Не поймет.

— Пока, что-то я не понимаю.

— Что не понимаешь? — пожимает плечами. — Бог говорит исполнять все желания мужа. Он отвечать перед ним. Ты — если покорна, то нет.

— Ммм… Удобно. Но мы с тобой этим путем не пойдем. Ты сама хочешь предохраняться?

— Леша, — закрывает лицо руками. — Не надо говорить со мной. Нельзя про это!

— Да что здесь такого!? Давай, по-вашему, тогда? Я же мужчина? И вот я тебе разрешаю решить самой пить эти таблетки или не пить.

— Ты — не муж.

Мне хочется вытрясти из нее всю эту чепуху!

Присаживаюсь к ее ногам, отрывая от лица руки.

— Ясенька. Тогда не пей их, ладно? Черт с ними.

— Врач сказал, если не пить, то… Не могу сказать, — отрицательно качает головой.

Встаю, делаю пару кругов по комнате. Никогда я не был сильным в схоластике, но видимо придется начинать это противостояние. Приз того стоит.

Присаживаюсь снова к ее ногам.

— Яся…

Подбираю слова, чтобы она поняла меня. Мысль непростая…

— Бог создает нам различные ситуации, правильно?

— Что заслужили?

— Да. И дает нам различные…ммм… возможности, средства, таланты, людей… чтобы мы смогли преодолеть эти ситуации, так?

— Прео-до-леть?

— Решить, справиться.

— Так… — подозрительно.

— И вот тебе дал Бог такую ситуацию. Так?

— Заслужила, — опускает глаза.

— И дал меня. Мужчины же от Бога?

— Только муж!

— Да черт возьми! Давай по-другому. Вот ты сейчас хочешь пойти к мужу. Расскажи мне последовательно, что будет. Вот ты выйдешь, постучишь в его дверь… давай…

С ее внимательного лица исчезает интерес, выражение меняется на обреченное.

— Откроет. Пустит. Вопросы задаст. Отвечу правду…

— Дальше.

— Бить будет. Скажет — развод. Пошла прочь.

— Дальше.

— Все.

— Дальше!!

— Все.

— Все — это умерла?

— Я не знаю. Уходить куда-то надо…

— Куда?

— Я не знаю. У нас в семье никого не прогоняли.

— Ну что-то же делают те женщины, которых прогоняют!

— Да. Кто себя убивает. Кто просит у всех. Кто тело продает. Кто в слуги просится к бывшим родным. Если есть золото — продают. Живут как-то, наверное.

— Тебе какой вариант больше симпатичен? — со злостью всматриваюсь в ее лицо.

По нему текут слезы.

Ну что ж такое… — пытаюсь стереть, но она отстраняется от моей руки.

— Я тебе предлагаю другой вариант. Ты не идешь к мужу. Тебя никто не бьет. Ты остаешься со мной. Я тебя берегу, забочусь, помогаю! Яся, ну я же по взгляду вижу, что ты умная девчонка. Ну что ты заладила, как запрограммированная — "к мужу, к мужу, заслужила"! Чего ты там заслужила?! Нельзя тебе туда. Нет смысла! Ты понимаешь?

— Я понимаю. Мне просто… страшно, — закрывает лицо руками и всхлипывает.

Сажусь рядом и обнимаю ее, прижимая крепко к себе. Не позволяя отстраниться и вырваться.

А она пытается, отталкивая меня в грудь и уворачиваясь.

— Нет! — рявкаю я. — Все, Яся. Конец света у тебя. Твоя версия мира разрушена. Старых правил больше нет. Теперь будешь жить в моей. В моей версии, когда женщине страшно, мужчина ее утешает. Я несу ответственность перед Богом, ты — покорная и ни за что не отвечаешь. Покорная — не обязательно. Но не убегаешь никуда. Хорошо? Все обсуждаем и находим решение.

Глажу по волосам. Вдыхаю поглубже ее будоражащий запах. Губы тянутся к ее идеальной коже. И голова кружится от этой резкой близости. Перестает вырываться.

— Все хорошо будет, — перехожу я на шепот. — Ты же видишь, я тебя не обижаю. Чувствуешь?..

Чуть заметно кивает.

— Прикасаться — плохо.

— Почему? — поправляю я волосы, поднимая ее лицо. — Не отвечай. Знаю я что ты ответишь. Послушай меня, лучше. Ты очень красивая. И меня, как мужчину, очень к тебе тянет. Но я не буду насильно ничего делать. Обнимать иногда буду. Потому что вижу, что тебе это надо сейчас — принадлежать кому-то, чтобы чувствовать защиту. У нас в России так принято: плохо человеку — обними! Я хочу стать тебе самым близким. И мне очень нужен небольшой аванс доверия от тебя.

— Аванс?

— Да. Долг. В займы. Я его оправдаю!

— Прости. Сложно понять.

Закрываю глаза. Вдох поглубже. Ведь, и правда ей сложно.

— Как-будто ты маленькая, а я — брат. Так буду обнимать. Чтобы успокоить.

И, нет, мне ни сколько не стыдно за эту маленькую ложь! Не могу как брат ее обнимать. Тело сходит с ума! Но я же держу себя в руках…

— Разберемся с твоими таблетками. Но только мы с тобой должны действовать как команда, понимаешь? Вместе.

— Команда?

— Все вместе. Всегда вместе. Ты под моей защитой и слушаешься, все мне говоришь. Я — забочусь. Решаю все проблемы, вопросы.

— Семья.

— Семья! — соглашаюсь я.

— Но ты — не муж. Как брат? — опасливо.

— Да. Пока — как брат. Яся, ты мужа ведь не любишь своего?

Отрицательно качает головой.

— Тебя насильно выдали за него?

— Нет. Отец сказал достойная семья. Джан молодой, здоровый, образованный. Пора замуж. Что делать? Надо подчиниться. Джан обещал что в России будет хорошо. Свободнее. Жить буду также. Разрешит учиться. Может быть, работать даже в достойный место. Все по-другому оказалось. Нервы… долги… вино… я плохая всегда… люди недостойные всегда с ним… смотрят как на… фахище! — выплевывает она. — Он угождает им! Также на меня смотрит с ними. Отец достоинство всегда к женам. Честь! Так не было!

— Подай документы на развод. Вас быстро разведут. И ты не будешь никак связана с ним. Тогда уже… — сглатываю я. — Если ты захочешь…

— Документы? Никаких документов. Должен муж сказать «развод» и все.

— Как так?..

— Так.

— И все? Вы не женаты?!

— Женаты.

— Паспорт? Свидетельство о браке? В России женаты? По нашим законам?

Отрицательно качает головой.

— По нашим законам. Имам Никях.

Это что еще такое?

— Паспорт твой у него?

— Россия — в сумке. Турция — у мужа.

Дотягиваюсь, достаю. Открываю страничку семейного положения — печати нет!

— Кемал Жасмин, гражданка России… — читаю я вслух. — Год рождения…Тебе восемнадцать только исполнилось?

— Да.

— Как давно ты замужем?

— Пять месяцев. Плохо еще говорю по русски… мало со мной говорил.

— А гражданство как ты получила так быстро?

— Мама русская. Ее нашли. Она помогла. Мы не увиделись… Муж сказал — нельзя.

— Ладно. Это все потом. Почему тебя так расстроили эти таблетки?

— Перестаешь пить — через день… — кусает губы, не глядя в глаза. — Нельзя находиться рядом с мужчиной. Только в своей комнате. Женская половина. Готовить нельзя. Ничего нельзя. Здесь нет женская половина. Как остаться?!

— А, — доходит до меня. — Тоже мне трагедия! В твоей новой версии мира, утвержденной мной, можно находиться рядом мужчиной, в такие дни. Даже нужно! Лежать на диванчике, пить чай и смотреть сериалы, — улыбаюсь я. — А… я… буду тебе готовить что-нибудь вкусное и носить шоколадки. Обещаю, тебе понравится! Как таблетки назывались? Пойдем, закажем.

Открываю ей на ноутбуке сайт аптеки и свой аккаунт. Находим ее таблетки. Заказываю.

— Выбери все, что тебе будет нужно, как девочке. Понимаешь меня?

Кивает.

— Кликаешь на картинку и все. Здесь шампуни… здесь средства гигиены… Там все упакуют и привезут сюда. Вот еще один магазин. В этой вкладке. Умеешь пользоваться?

— Немножко.

— Магазин одежды. Ты, конечно, очень красивая, в этом платье. Но… Наверное, ужасно неудобно в нем дома. Выбери что-нибудь, в чем тебе будет комфортно. И белье… С размерами разберешься? Если что, я могу…

— Я сама!

— Хорошо. Если не подойдет, можно будет потом поменять.

От отсутствия привычной ей дистанции между нами ее плечи напрягаются и она вся зажата. Рассматриваю ее профиль. На левой скуле красивая родинка, в стиле, когда-то очень модной "мушки", которые клеили модницы старых времен. Не зря клеили…

Мне хочется впиться в эти чуть опухшие губки. Но я далек еще от этого момента как от…

— Леша… — поднимает на меня свои огромные ясные глаза.

— М? — застываю я, тут же забывая куда девать руки.

Мы молча смотрим друг на друга. Ресницы густым веером ложатся на скулы.

— Спасибо.