Глава 14: Как ведьма ничего не успевала и очень устала

– Госпожа Тельма, вы же понимаете? – с несчастным взглядом, явно чувствуя себя крайне неудобно, обратился ко мне Оркис. – Я все понимаю, не беспокойтесь, – отозвалась я скупо. – Делайте, что должны. Обыск проходил во всем моем доме, а не только на кухне. Пока мы с инквизитором сидели за столиком в зале чайной, представители городской стражи шерстили в каждом углу и проверяли каждый шкаф. Осмотр совсем не получалось назвать беглым. Как и в двух соседних домах, представители правопорядка работали тщательным образом, отбирая у меня самое главное – время. Планы на сегодня были просто грандиозными. Мне требовалось срочно приступить к готовке, если я хотела успеть завершить к вечеру все намеченные на день дела, но даже просто покинуть зал чайной мне не позволяли, не говоря уже о том, чтобы переместиться на кухню. Я не могла ничего трогать до тех пор, пока осмотр не будет завершен. – Госпожа Тельма, чай, – поставила Бьянка перед нами поднос с двумя чашками. От напитка исходил более чем знакомый аромат. Успокоительный сбор я угадывала на раз-два и была очень благодарна девушке за ее заботу. В чайную она пришла сразу после стражей и едва не выпроводила всех, включая инквизитора. Подумав, что огненный маг пришел за мной как за ведьмой, для подстраховки взяв с собой стражников, она начала призывать представителей правопорядка к совести, отчего тем мгновенно стало стыдно. И было стыдно до сих пор, хотя девушку с ее речами в мою защиту я остановила очень вовремя. Еще немного, и ее пылкое осуждение перешло бы и на Робиана, хотя тот изначально находился на моей стороне. Но правомерность действий стражей признавал, а потому так же, как и я, просто ждал завершения обыска. Поблагодарив Бьянку, я сделала крохотный глоток отвара и продолжила разбирать рецепты. Они хранились в небольшом деревянном сундучке, откуда я их периодически доставала, чтобы свериться и убедиться, что память меня не подводит. – Выглядят старыми, – кивнул инквизитор на пожелтевшие от времени листы. – Они мамины. А ей достались от ее мамы, – призналась я с улыбкой. – У моего детства вкус этих сладостей. Я хотела приготовить сегодня кое-что для праздника, но, видимо, все задуманное испечь не успею. – Мяу! – забрался Дифенс лапами на стол, когтем подтащив к себе рецепт рыбного пирога. Весь его несчастный взгляд намекал на то, что одной бессовестной ведьме было бы совсем неплохо порадовать ее хвостатого фамильяра, но тут бы хоть с печеньем успеть, не говоря уже о пряниках. – Я мог бы помочь, если позволите, – неожиданно предложил Робиан. Взгляд его стал выжидательным. А я вдруг отчего-то растерялась. Конечно, будь у меня помощник, я бы управилась куда быстрее, но… Я очень сильно сомневалась в кулинарных способностях господина Страйкса. Все же эти рецепты принадлежали моей маме. Да и на кухню обычно, когда готовила, я никого не пускала. Впрочем, как раз на кухню я могла его и не пускать. Печенье, пряники, зефир и леденцы на палочке останутся на мне, а чай – под его ответственность. – Я согласна и буду вам очень признательна, – протянула я руку, собираясь пожать его ладонь в знак договоренностей. Однако стоило господину Страйксу ответить на рукопожатие, как нас обоих словно поразило разрядом молнии. Ударило, пройдя через ладонь будто насквозь! Об этом странном явлении я думала все то время, пока мы выпроваживали так ничего и не отыскавших представителей правопорядка, пока открывали чайную и встречали первых гостей. Это явление совершенно точно не имело под собой магического основания, импульс я бы обязательно почувствовала, но само случившееся определенно следовало приписать к списку странностей, что уже был составлен мною мысленно. Только объяснений у этих странностей до сих пор не имелось. Как? Как нас могло ударить разрядом, если и моя рука, и его ладонь не имели ни варежек, ни перчаток? Обычно так себя вела наэлектризованная из-за сухого воздуха ткань, а не голая кожа. Войдя на кухню, я первым делом отправилась к раковине. – Следует вымыть руки, прежде чем приступать к непосредственному контакту с продуктами, – заявила я нравоучительно, примерив на себя роль преподавателя. – У огненных магов есть другой способ очистить руки, – тихо отозвался инквизитор. И вот умеет же он интриговать! Обернувшись, посмотрела на лукаво улыбающегося мужчину выжидательно. Долго тянуть с демонстрацией он не стал. Ладони его полыхнули огнем, а я шарахнулась в сторону, вообще не ожидая подобного. – Да вы с ума сошли! А если бы что-то загорелось?! – всполошилась я, на внушительном расстоянии наблюдая, как пламя послушно гаснет. – Я полностью контролирую свой дар. Вам не о чем переживать, Тельма, – примирительно улыбнулись мне. – Это лучший способ очистить руки. Правда-правда. – Да я верю. Вы только огонь свой от моего теста подальше держите. Слушайте, – нахмурилась я, на миг задумавшись. – А в доме вы так же убраться можете? – Убраться? Глаза инквизитора расширились от моей наглости, но поздно. Я уже собиралась эксплуатировать его по полной! – Убраться, – деловито кивнула я в подтверждение своим словам. – Нам бы коридор по-быстрому очистить. Там как раз достаточно места для того, чтобы мои сборы по бумажным стаканам расфасовать. Теперь и господин Страйкс серьезно нахмурился. – Огнем нельзя, пожар может случиться, – напомнил он о прописных истинах. – А впрочем, вам несказанно повезло. Я знаю отличное бытовое заклинание, хотя не пользовался им достаточно давно. Попробуем? На том и порешили. Продемонстрировав фронт работ, я на внушительном расстоянии наблюдала за тем, как действуют чары мага. Заклинанию понадобилось всего несколько секунд на то, чтобы собрать всю грязь и пыль со всего коридора в мохнатый рыже-серый комок, очутившийся у Робиана на раскрытой ладони. Причем рыжей там была шерсть повсеместно линяющего Дифенса. Я испытывала неподдельное восхищение. Моя метла так быстро однозначно не справилась бы. Обычно я запускала ее после закрытия чайной и убиралась она до самого утра. Как же у магов все было легко и просто! Притащив из кладовки банки с травяными сборами и стопки бумажных стаканчиков, я показала инквизитору, как с ними расправляться. На дно большого бумажного стаканчика выкладывалась чайная ложка сбора, а сверху вставлялся второй стаканчик, в котором нагретой спицей проделывались несколько мелких отверстий. – Таким образом, когда в маленький стакан наливают горячую воду, высушенные травы остаются на дне второго стакана, а чай заваривается, – поставила я первый поднос прямо на пол, а на него первый стакан, накрытый крышкой. – Умно, – покивал господин инквизитор, тем самым показывая, что все понял. – Когда первый поднос заполнится, ставьте сверху на крышки второй, – поднялась я с пола, где сидела. – А вы? Улыбнувшись, ответила честно: – А я пошла замешивать тесто на пряники. Пока Робиан не сновал рядом, я успела сделать тесто не только на пряники, но и на печенье. Первая партия последнего уже допекалась в печи. Вырезанные металлическими формочками заготовки занимали собой все противни, поэтому я приступила к леденцам, для застывания которых у меня имелись специальные формы. Инквизитор пришел, когда я уже доставала из форм застывшие желтые кругляши. – Все получилось? – полюбопытствовала я, не глядя на мужчину. Расписывала леденцы тонким слоем разноцветной глазури, использовав для окрашивания сок затесавшейся у меня свеклы. – Можете идти принимать работу. – Потом посмотрю, – отмахнулась я, деловито упаковывая леденцы. – Не могли бы вы достать из печи последнюю партию печенья и переложить противень на второй стол? – Снова будете радовать горожан такой забавой как отгрызание головы у инквизитора? – усмехнулся он, но просьбу мою выполнил. А я настолько оказалась ошарашена, обескуражена тем, что меня раскусили, что даже не заметила, что к печи он пошел с голыми руками. – Куда без полотенца?! – воскликнула я, но не успела. Огненный маг уже вытащил противень и спокойно переложил его на стол. – Невозможно обжечь руки, если ты огневик, – объяснил он с хитрой улыбкой и с интересом взглянул на печенье. – А нет, сегодня у вас просто человечки. – А еще домики, облака и месяц. Идите ко мне, научу вас делать глазурь. Господин Страйкс, к моему удивлению, учился быстро и делал все с военной точностью. Пока я раскатывала тесто для пряников, он обмакивал каждое печенье в жидкую глазурь и оставлял сушиться на решетке. Конечно, несколько штук оказались бессовестно слопаны им в процессе работы, но я назвала это данью за эксплуатацию, а он – вынужденной дегустацией. – Ну а вдруг невкусно? Мы же должны знать, – оправдывался он с хитрой улыбочкой. – Я вам дам невкусно! – пригрозила я ему полотенцем. – Идите, пряники будем вырезать. Пряники мы вырезали уже совсем другими формами. Их полагалось расписывать разноцветной глазурью, поэтому я выбрала три вида цветов, а точнее, их бутонов. Работа шла споро, так что уже через час мы приступили к отсадке на противни мелких зефиринок. Их полагалось подавать россыпью в бумажных кульках. Кроме белых мы делали еще розовые и голубые зефирки, окрасив основу соком свеклы и черники. Когда каждый пункт моего мысленного списка оказался выполнен, а господин инквизитор докрашивал последний пряник, я наконец позволила себе устало сесть на табурет и взглянуть в окно. – Мы обед пропустили, – вспомнила я, услышав свой бурчащий от голода желудок. – Кто пропустил? – бесстыдно захрумкал Робиан. На звук я повернулась мгновенно. – Вы опять? – прищурилась я грозно. – Он получился совсем некрасивым. Правда-правда, – убеждали меня, быстро доедая пряник и тут же учтиво подали мне руку: – Где желаете отобедать? Ухватившись за ладонь мужчины, я совсем не ожидала, что он дернет меня на себя. В его объятия я влетела, как птица в дупло, стукнувшись носом о его подбородок. И была тут же поцелована в эту самую пострадавшую, не слишком-то и выдающуюся часть. – Не больно? – спросили у меня виновато. Встретившись ошарашенными взглядами, пораженно замерли мы оба. Лично я шокировалась таким внезапным поцелуем, а Робиан, кажется, своей смелостью. Ждал хоть какой-то реакции, но растерянность так глубоко вонзилась в меня, что я даже не нашлась что сказать. А он… Он так смотрел на меня: то в глаза, то на губы, – будто вот-вот собирался поцеловать. По-настоящему поцеловать. – Мя-я-яу! – заорал наглый рыжий котяра, запрыгнув на табурет позади меня. – Так мы идем обедать? – выдохнула я, отвернувшись. Наваждение никак не желало спадать, лицо горело – я это чувствовала, но Дифенс оказался прав на все сто процентов, хотя и не мог сказать мне ни слова. Ведьма просто не может целоваться с инквизитором. Даже если очень сильно хочется. Мы же противники! Противоборствующие стороны! Заклятые враги! Выскользнув из объятий Робиана, я обошла его по дуге, намереваясь первой покинуть кухню. Но буквально в последний момент вспомнила о важной детали и остановилась. Раньше мне хватало шепнуть всего одно слово, чтобы печенье или булочки получили защиту от прожорливого фамильяра, но теперь этой возможности я лишилась. – Вы не могли бы наложить на сладости какое-нибудь заклинание? Чтобы Дифенс не уничтожил наши труды, пока нас не будет. – Сделано, – тихо отозвался Робиан. – Тельма, я… – Пойдемте, господин Страйкс, – перебила я его, боясь услышать хоть слово на тему произошедшего только что. – У нас на сегодня запланировано еще много дел. Вы не против, если мы сначала проведаем всех наших больных? Именно с этими словами я и сбежала из кухни в зал чайной. Испытывала смущение, досаду, а еще толику стыда за свои чувства. Мне мог понравиться кто угодно в этом городе: достойных молодых людей моего возраста хватало, но мне пришелся по душе приезжий инквизитор. Может, он чары на меня какие наслал? – У тебя все нормально? – поинтересовалась я у Бьянки, отметив в зале все знакомые лица и ни одной лишней животинки. Ведьма никак не хотела себя выдавать. Неужели она сняла защиту с моей чайной только лишь затем, чтобы подложить мне ворованный кусок мяса? Я считала такой поступок слишком мелким. Настороженный взгляд девушки коснулся спины устремившегося к напольной вешалке инквизитора. – У меня-то все нормально, госпожа Тельма, а у вас все в порядке? – И у меня тоже все хорошо, – улыбнулась я мягко. – Скоро вернемся. Благодарно кивнув на удивление молчаливому Робиану, я позволила ему помочь мне с плащом. На крыльцо моей чайной мы вышли вместе. Несмотря на произошедшее на кухне, он благородно предложил мне свой локоть, за который я с удовольствием ухватилась, потому как скользко было. Однако спуститься с крыльца мы так и не успели. – Госпожа Тельма! – Перебегая заснеженную дорогу, нам махал запыхавшийся мэр. Весь заполошенный, в домашних туфлях, без плаща, но в шляпе. Градоначальник выглядел испуганным. Что заставило его выбежать на улицу, да еще и в такой холод, в таком виде? – Что случилось, господин мэр? – сошла я с крыльца ему навстречу. – Дочка моя старшая, Августина, раньше срока на две недели рожает, – утирал он платочком взмокший под шляпой лоб. – А господин Эрн вместе с семьей рано утром в столицу уехал на награждение. Сразу после обхода пациентов. Услышав о преждевременных родах, я мысленно застонала. Да почему же именно сегодня? Почему не завтра? Или послезавтра, когда черного инквизитора уже не будет в городе? Я не представляла, что стану делать без возможности применить хотя бы один наговор! – Вы же поможете, госпожа Тельма? – с надеждой взглянул на меня мэр. Я просто не могла ему отказать. – Идите домой. Мы с господином инквизитором сейчас придем. Взвившись обратно на крыльцо, я ворвалась в свою чайную с четким намерением взять с собой несколько сборов. – Что случилось, госпожа Тельма? – испуганно взирала на бегающую меня Бьянка. – Все нормально, небольшие трудности. – отозвалась я. – Если я задержусь, чайную закроешь сама! Стащив с полок несколько мешочков со сборами, я схватила только вошедшего вслед за мной инквизитора за руку и потащила к дому мэра. Там мы оказались даже раньше градоначальника, опередив его на половину пути, но оно и понятно: человек он в возрасте. А тут еще такое волнительное событие! Нет, волнительным оно, конечно, являлось и раньше: все же первая внучка или первый внук, но Августина по сроку действительно должна была родить позже на две недели. И я надеялась, что это так и будет, что схватки это тренировочные, ненастоящие. Так случалось – я это знала. – Госпожа Тельма! – встретил нас на втором этаже дома супруг Августины. До нашего появления он мерил быстрыми шагами коридор, но, едва увидел меня, обрадовался, выдохнул и улыбнулся. – Вы же поможете? – спросил он с надеждой. – Конечно, помогу. Только господин инквизитор со мной пойдет. Будет мне ассистировать. – Да я… – Робиан явно не собирался принимать участие в этом мероприятии несмотря на свои же заветы везде ходить за мной по пятам. Но я злорадно запихнула его в спальню первым, потому что сама испытывала страх не меньше. Роды у женщин мне раньше принимать вообще не приходилось. Я только теорию знала. А еще разок корове помогала, но там и помощь моя являлась минимальной. В спальне царил совершенно неприятный полумрак. Первым делом раздвинув тяжелые портьеры, я побежала в уборную к умывальнику, чтобы два раза вымыть руки, и только потом поздоровалась с роженицей и ее матерью. Последняя сидела у постели дочери и обтирала ее полотенцем. Августина, казалось, вымокла вся до нитки. Волосы слиплись, а мокрая рубашка плотно прилегала к телу. Ее тихие стоны смешивались с глухим воем. Сама девушка крепко сжимала подушку не только руками, но и зубами. – Тяжелого ничего не поднимала? Может, стресс какой был? – начала я опрос, усаживаясь в изножье кровати. – Ничего такого, госпожа Тельма. Мы ее бережем, – взволнованно ответила супруга градоначальника. – И замечательно. Ну-ка, давай, красавица моя, поглядим на тебя, – прикоснулась я к одеялу, но вовремя вспомнила про неучтенное лицо и приличия. – Господин инквизитор, вы, пожалуйста, встаньте так, чтобы не травмировать роженицу своим присутствием. – Да я вообще выйти могу. – Надежда так и плескалась в его глазах. – Не можете, – отрезала я сурово. Приняв такой мой ответ со всем имеющимся у него достоинством, Робиан переместился от кровати к окну и сделал вид, что его тут нет. Я бы тоже так хотела, но увы. Откинув одеяло, изо всех сил мысленно молясь Гекате, я на миг закрыла глаза и… – Вижу головку, – выдохнула я пораженно, но постаралась взять себя в руки. – Осталось совсем немного, Августина. Мне понадобятся… Таз с водой, чистые нагретые простыни и кувшин проворная служанка принесла мне тут же. Опрокинув травы из первого мешочка в кувшин, я пролила его теплое содержимое на девушку, чтобы сохранить хоть какую-то стерильность. Состояние кровати меня в этот момент вообще не интересовало. – Господин инквизитор, подушки под спину роженице и взять ее за руки так, чтобы она могла на вас опереться, – командовала я, пододвигая бедра девушки ближе к себе. Мать Августины держала одну ее ногу, служанка – вторую, для того чтобы роженица могла в них также найти опору для себя. – Давай, дружочек. Как только схватка начнется, задерживай дыхание и тужься изо всех сил. Изо всех, слышишь? Как в последний раз! Выдавливай из себя ребеночка. И… Крепко сжав щиколотки девушки, едва она приподнялась, я, казалось, тужилась вместе с ней, отдаленно слыша ее рычание сквозь стиснутые зубы. Первая потуга не привела к рождению головки, но вторая оказалась успешной. Да только отдыхать после этого времени совсем не имелось. – Робиан, помоги ей опереться! – приказала я. – Мама, смотрим на дочку и держим ногу! Упадете в обморок – откачивать будет некому! Давай, моя девочка, еще раз и со всей силы! Ну! Отлично-отлично-отлично, первое плечико есть. Раз, два, три, перевела дыхание и еще раз со всей силы! Нет времени на отдых!.. Выйдя из спальни роженицы, я не помнила, казалось, вообще ничего. Голова казалась пустой, как котелок. Нет, я знала, что нужно делать, в теории и выполнила каждый пункт на отлично. И младенца приняла, и дыхательные пути прочистила, и матери его на живот положила, и пуповину в двух местах перевязала да посередине перерезала, и обтерла малыша теплой мягкой тканью, и первый осмотр сделала. Пока делала, в спальню как раз забежал запыхавшийся доктор Эрн, так что послед принимал уже он. И обработал все тоже он. И отваром укрепляющим да кровоостанавливающим ослабевшую Августину тоже он поил. Я же, запеленав уже чистенького кричащего младенца, вручила его матери и помогла правильно приложить ныкающийся комочек к груди. А потом вышла из спальни. Одна. Да так и села прямо на пол в коридоре, понимая, что сил идти куда-либо у меня больше нет. – Ну кто там, госпожа Тельма? Подняв за руки, дедушка и отец малыша осторожно пересадили меня на мягкую скамью. – Наследник, – улыбнулась я счастливо и… Вдруг почувствовала себя откровенно дурно. Закрыв глаза, я обессиленно привалилась затылком к стене.