Глава 5

Я искала проклятый ключ уже который день. Никаких наводок, никаких зацепок! Чуть не спалилась, когда психанула и призвала Металл, ведь ключ вероятнее всего металлический. Я даже не знала, что умею так выражаться, мастерски переплетая ругательства магов и волков. Потому что моих чар хватило только на то, чтобы определить приблизительное местонахождение ключа в радиусе трех-четырех метров. Дальше все глушилось. Я была права в первоначальных догадках: ключ находился в кабинете или, на крайний случай, в библиотеке. В прямом смысле слова облазила на карачках весь кабинет альфы. Все мало-мальски подозрительные шероховатости и неровности были проверены на наличие скрытых механизмов. Пришел черед библиотеки. Очень часто тайники и сейфы прятали как раз таки среди стеллажей. Я скрупулезно просматривала каждую полку, когда неожиданно в поместье вернулся Стах Карнеро.

— Ты что тут делаешь?

Твою ж мать!

— Читаю книгу, — я сунула ему томик, который в этот момент держала в руках.

Волк мельком глянул на название — черная бровь поползла вверх.

— «Теория магических полей в выкладке архимага Тсаина»?

Вот же ж непруха! Как вообще эта книга оказалась у оборотня? А Карнеро проглотил смешок и с умильной миной поинтересовался:

— А не рановато ли тебе такое читать, маленькая моя?

Я обиженно засопела, причем обиделась по-настоящему. Не подействовало: волк продолжал улыбаться. Треснуть этой книжкой по морде, что ли?!

— Почему именно она?

«Думай про ключ!» — напомнила сама себе и кокетливо пожала плечами.

— Эта книга первая стояла. И у нее переплет красивый.

Взгляд, которым меня наградил Карнеро, был непросто уничижительный, это было пожизненное клеймо «Дура дур». Мужчина тоскливо вздохнул и протянул руку за редким изданием. Откуда знаю, что редким? Потому что с архимагом Тсаином я лично знакома и это сочинение читала еще в рукописи!

Анетточка решила проявить характер и вцепилась в книгу намертво.

— Не дам!

Стах сдавленно ругнулся. Меня усадили на диванчик, обласкали, обцеловали. Ага, щас! Анетточка уперлась рогом:

— Не дам!

Пенка Бурнель принесла несколько потрепанных любовных романчиков. И где она их только откопала? Я мельком посмотрела на названия: «Вой запретной любви», «Проклятое логово», «Избранница ледяного альфы». Что за чушь собачья?!

— Хочу про поля!

Карнеро с видом заправского психиатра и с такой же дебильной всепонимающей улыбкой присел рядом:

— Понимаешь, Анетта, магические поля — это не те поля, где растут волшебные цветочки и летают мотылечки…

А я его не слушала, потому что увидела ключ от сейфа. Сомнений, что это именно он, не было. Кто бы мог подумать?! На фамильном портрете, висевшем на одной из стен, как раз напротив диванчика, был изображен предок Стаха в нарядном одеянии — первый альфа из рода Карнеро. Оборотень стоял в старинном кафтане, подпоясанном широким, тканым золотыми нитями поясом. И на этом поясе висел ключ. Только сейчас я поняла, что ключ не нарисованный, а настоящий. Не знаю, кто это придумал, но человек был с выдумкой! Я внутренне ликовала! Нашла! Все!!!

— … Это как две дамы в одинаковых платьях: каждая старается привлечь внимание к себе, — распинался Стах. — …Учитывая интенсивность магически заряженных частиц и количество этих самых частиц…

Идиет! Я с жалостью посмотрела на него. Оборотень, обучающий мага магии?! Обхохочешься!.. А волчок сидел важный, руками жестикулировал так увлеченно. Теперь понятно, почему улыбались наши преподаватели в Академии, когда принимали экзамены и слушали заумный треп своих студентов.

— Сташик, милый, — оборвала я мужчину, — мне надоело. На свою книжку. Я пошла.

* * *

На следующий день я поехала в знакомый универмаг. «Моя» девушка провела меня сквозь ряд вешал с одеждой.

— … Нам привезли очень красивую коллекцию. Хотите посмотреть?

— Да, — я не спеша перебирала предлагаемые наряды. — Передай лорду: все готово!.. Надо увести волков из поселка на пару часов.

— Хорошо.

Я вытащила три вешалки с логотипом «Висента». Продавщицы удивленно переглянулись, наверное, не могли понять мой выбор. Обычно Анетточка выбирала пусть сексуальные, обтягивающие наряды, но неизменно стильные. То, что сейчас было в моих руках, больше подошло бы девочке-подростку. А все просто: я не любила этого дизайнера, и тряпки ее мне никогда не нравились. Значит, не жалко будет выбросить!

— Я хочу помереть юбку, вот эту… эту и эту, — добавила капризных ноток в голос и закрылась в примерочной.

…Назавтра вернула все три. В ответ на вопросительно-возмущенные взгляды лениво бросила:

— Альфа сказал, что они мне не идут. А еще интересовался, кто у вас отвечает за закупку товара…

Взяли назад без лишних вопросов. Кейтлин, извиняясь, шла за мной и у самой двери шепнула:

— Завтра ночью.

* * *

В назначенный день все валилось из рук. Я не могла найти себе места. Бесцельно блуждала по дому, не обращая внимания на озадаченные взгляды слуг.

После обеда вышла в сад. Не поворачивался язык назвать это место парком. В моем понимании парк — это нечто монументальное, не вымеренное и разлинованное садовым дизайнером. Там никто не загоняет кроны деревьев в строгую форму, там не делают из кустов стриженные фигурки. В парке больше независимости, свободного духа природы. И мне это по душе.

Прогулявшись по дорожкам, остановилась возле одной из мраморных чаш с водой. Летом они выполняли роль фонтанов, но сейчас, осенью, неподвижно замерли, отражая серо-голубое небо. Я наколдовывала маленькие водяные вихри и наблюдала, как они проносятся над поверхностью. Даже в масштабах одной чаши зрелище было завораживающим и пугающим одновременно. Но мои мысли были заняты другим. Сегодня я вернусь домой!.. Домой — я попробовала слово на вкус: оно было кисло-сладким, ароматным, как смородина. Отец запрещал выращивать черную смородину на территории парка, считал ее плебейской. А для меня так пах дом. В поместье Карнеро росло множество самых разных растений: туи, розы, малина, даже волчье лыко гордо торчало у ограды, но смородину я не нашла. Видимо, тоже не ко двору пришлась.

Я скользнула взглядом по белеющему силуэту дома сквозь золото пакту-ав (листв. дерево, распространенное на Гебе, — прим. авт.). Как-то нехорошо было на душе — тоскливо и грязно. Медленно повела рукой вверх, вытягивая за пальцами водную стену: не хочу ничего видеть. В десятый раз за день напомнила себе, что это не дом, это логово волка. Домой я вернусь через несколько часов!..

— Привет, малыш!

Я вздрогнула, выныривая из собственных мыслей. Водная стена обрушилась в чашу, забрызгала меня и мужчину рядом(ведь колдовство и оборотни не совместимы!) Стах словно не заметил.

— Ты расстроенная. Что случилось?

Нацепила привычную кукольную маску:

— Скучала без тебя.

Волк просиял, распахивая руки для объятий. Я охотно шагнула навстречу. Возле теплой груди было спокойно и надежно. Оборотень уткнулся в мои волосы:

— Как ты вкусно пахнешь!

— Как?

— Розы и еще что-то… очень легкое, едва уловимое. Но у меня от этого запаха волоски на теле встают дыбом. И не только волоски…

Я улыбнулась, подставляя губы для поцелуя. Затаив дыхание, ловила легкие прикосновения Стаха и, когда его язык скользнул по ложбинке между губами, чуть приоткрыла их, намекая: мне все нравится, можешь продолжать. Он понял, протолкнул кончик языка в мой рот. Мягкие и в тоже время уверенные движения, а еще его руки, капканом сомкнувшиеся вокруг меня, и выбираться не хотелось. Кружилась голова, я обхватила Стаха за плечи, прижимаясь всем телом. Я растворялась в ласках моего волка, медленно, неотвратимо таяла, не делая ни единой попытки спастись. Его язык сводил с ума. И я застонала протяжно, жалобно, покорно. Оборотень отстранился и осторожно поцеловал уголок губ.

— Я тебя обожаю, песня!

А у самого глаза, затуманенные от желания!

— Почему «песня»? — хрипло спросила я, пытаясь выровнять дыхание.

— Потому что волк воет только в момент сильного эмоционального подъема.

— И тут подъем? — пошутила я.

Мужчина засмеялся, прижимая меня к себе, и снова понюхал волосы. Интересно, что же ему так понравилось? Духами здесь я не пользовалась: волки не выносили искусственные ароматы. Разве что шампунь и гель для душа, но они из косметической линии, предназначенной специально для оборотней. Потерлась щекой о гладкую ткань рубашки и замерла, наблюдая, как скользит по плечу случайный пожелтевший листок.

— Осенью красиво и грустно. Посмотри на пакту-авы! Разве они не прекрасны в этом хрупком золоте? Я сегодня специально стояла под деревом и ждала ветра, чтобы оказаться в листопаде, чтобы листья запутались в волосах. А когда они скользили по лицу, по рукам… это как прощальные поцелуи перед зимой. Понимаешь? Словно деревья прощаются до весны!

— Фантазерка, — мужчина подхватил треугольный листочек и воткнул в мою косу.

— Хотелось бы увидеть эти пакту-авы весной, красивыми, цветущими, — мечтательно улыбнулась я.

— Увидишь, — пообещал волк.

Я представила тонкие, хрупкие лепестки розового цвета. Красота! Меня тем временем выпустили из уютных объятий и шагнули на дорожку.

— Ты куда? — я догнала Стаха.

— Помыться хочу с дороги. А ты распорядись насчет ужина, ладно?

Я кивнула. Мы молча шли к дому, спустя секунду почувствовала теплую ладонь оборотня. Это было как-то странно, волнующе… и лишне, но руку я не отняла.

Слуги тихонько звенели посудой, сервируя стол, а я, не знаю толком зачем, пошла наверх. По лестнице поднималась медленно, с непонятной тоской касаясь гладких перил. Точно помнила, какие ступеньки скрипят, но не противным, режущим звуком, а скорее ворчливо, как домовой. Мне нравился аромат этого дома. К запаху зверей, к которому я притерпелась за это время, примешивался пряный запах хвои и леса. В замке Кхан пахло по-другому. Не хуже и не лучше, просто по-другому.

В спальне Стаха не было. Значит, еще нежился в ванне. Этот волк до невозможного любил мыться. Я не сдержала улыбку, прислушиваясь к плеску воды в ванной комнате.

Карнеро приоткрыл глаза:

— Анетта?

— Можно я тебя помою? — это был не вопрос, скорее просьба.

Я присела рядом с купелью. Мужчина выпрямился и протянул губку из эльфийских водорослей. Отрицательно покачала головой и капнула гель прямо на ладонь. Так меня мыл Стах: руками, без мочалок и губок. Я намыливала широкие плечи, спину, грудь, чувствуя, как перекатываются мускулы, какая теплая бархатистая у мужчины кожа. Потом аккуратно мыла ему ноги. Ничего похабного в моих действиях не было. Я не за сексом пришла. И Стах это чувствовал.

— Маленькая моя, с тобой точно все в порядке?

— Не переживай, — я улыбнулась. — Вот такое сегодня настроение.

Оборотень откровенно ловил кайф, пока я мыла волосы.

— Закрой глаза, — шепнула ему, потянувшись за душем.

Сердце екнуло, от того, каким доверчивым и открытым был оборотень. Возьми я в этот момент не душ, а нож — волк истек бы кровью, так ничего и не поняв. Только почему-то этот факт вызвал у меня не насмешку над беспечностью Стаха, а боль. Хотелось изо всех сил прижаться к нему и плакать…

Осторожно смыла пену и поднялась. Мужчина удержал меня за руку:

— Спасибо, мне понравилось.

— И мне было приятно.

— Я отблагодарю, — с лукавой улыбкой пообещал Стах, когда я выходила из ванной комнаты.

Улыбнулась в ответ.

Дурачок! Я прощалась с тобой! Несмотря ни на что, мне не было плохо в этом доме.

Стах Карнеро не отблагодарил: не успел. Поздним вечером заскочил на секунду в спальню, когда я сидела на кровати и вычесывала длинные волосы.

— Анетта, ложись без меня.

— Что-то случилось? — легкое любопытство на лице.

— Случилось, но я справлюсь, — альфа на ходу раздевался.

Конечно, ты справишься!

В дверях уже стоял черный волк. Секунду зверь смотрел на меня, потом сорвался с места и исчез.

Я выждала минут двадцать, а то и больше. И лишь тогда вызвала своих рачетсов:

— Тосанг! Реранг!.. Проверьте!

Улыбнулась, глядя на черные собачьи силуэты, окутанные дымкой. Моя нежить! Наверное, мы никогда не расставались на такой долгий срок. Призрачные псы лишь на секунду задержались рядом, потеревшись гладкой шкурой о мою ладонь: тоже соскучились!

Не прошло и минуты, как рачетсы вернулись:

— Дом пуст. Трое оборотней в домике охраны.

Я уже стояла в библиотеке перед портретом Кристобара Карнеро. Услышав слова Реранг, уверенно потянулась за ключом…

Да-а-а, недооценила я лайдира. Не такой уж он самонадеянный, как мне казалось: защита была, и она взвыла. Тосанг насторожилась, сиплым неживым голосом предупредила:

— Волки знают о взломе.

Я выругалась и метнулась в кабинет. Нажала потайную кнопку и подскочила к сейфу. Еще минут пять, чтобы открыть замок. Беспорядочное нагромождение бумаг, пачки купюр, мешочек, судя по звуку, с драгоценными камнями. Я сосредоточилась на документах. Поначалу хотела забрать только брачный договор Убайда Керсена и Мадары Кханы, но время шло, а я не могла его найти.

Слышала, как рявкали рачетсы, не подпуская к дому волков из охраны. Похоже, там началась драка. Доносилось злое рычание зверей и ехидный хохот созданий Граней. Я не переживала за своих псов: трое волков для них не проблема, управятся за пару минут. Бегло просматривала документы, отбрасывая в сторону ненужные, пока не наткнулась на пожелтевшую от времени папку в самом низу. Пролистала собранные в ней бумаги. Предвечная Тьма! Оно!!!

И в тот же миг…

— Стоять!

В дверях замерли Стах Карнеро и Владек Маюров в человеческом облике и двое других бет — в зверином. Альфа бесшумно шагнул в кабинет прямо по разбросанным документам, плавно, медленно, не спуская с меня немигающего взгляда. Так крался хищник к добыче.

Только я тебе не по зубам, волк!

— Стой, где стоишь, Сташик! — на моих пальцах опасно закружились синие нити магсилы.

Волки поначалу хмыкнули: мол, мы же оборотни — сейчас твоя ворожба развеется! Но и я не девочка-одуванчик! Невербальное заклинание — и разбросанные документы, покружившись в красивом танце, аккуратной стопкой опустились на письменный стол. Оборотни ухмыляться перестали: оценили силу магини. Карнеро перевел взгляд на бумаги в моих руках, прищурился:

— Верни, что взяла.

Даже не знала, что он может говорить так — мертво, холодно, уничижительно!

Вскинула голову:

— Еще чего! Я за эти бумаги отпахала по полной.

От его презрительной ухмылки по телу пробежала неприятная дрожь:

— Что есть, то есть.

Тьма! Нечего тянуть!

Я заметила Санторо, пятившегося в сторону, мне за спину.

— Герв, ни с места, если хочешь жить!

Едва слышное заклинание призыва. Волк дернулся, глядя на рачетса, появившегося из ниоткуда. Вот он — момент истины: оборотни пристально смотрели на меня, соотнося блондинку Анетточку с сюсюкающим голоском с той магиней, которая стояла перед ними сейчас. Взмах рукой…

— Не подпускайте ее к воде! — заорал Владек.

Ядовито улыбнулась бете. Светящиеся голубые нити оплели графин с водой и поднесли к онемевшему оборотню.

— Вот твоя вода. Бери!

Мужчина отодвинулся, глядя на графин как на корзину с ядовитыми змеями. И я захохотала, громко, торжествующе, а для волков, наверное, обидно. Они так и не поняли, что я не светленький маг Воды… И даже не некромант.

Я — некромант-отступник!

* * *

— Наконец-то ты дома, дочь! — отец обнял меня.

Я в первый момент опешила. Хватило бы пальцев на одной руке, чтобы пересчитать объятия, которые дарил мне родитель. С чего вдруг сегодня такая трепетная встреча? Так переживал за единственную дочь или за документы? Встретила внимательный взгляд Клетиса Кханы, выдавила улыбку и протянула похищенные бумаги.

— Вот то, за чем ты посылал меня!

Отец взял папку и сосредоточился на чтении.

— Люция, любимая!.. — в зале появился мой жених.

Я не слышала, что говорил Алоиз Саламан, не замечала его объятий и поцелуев. Перед мысленным взором все еще стояли Герв Санторо и Эмерик Галич, рыча на псов из Граней. Бледный Владек Маюров, удерживающий альфу за плечи. Мои рачетсы, не подпускающие никого к пространственной дыре, вспыхивающей зелеными всполохами.

Ненавидящий взгляд Стаха Карнеро, обещающий мне долгую и мучительную смерть.