Глава 1

Настоящее

Матвей Соколовский

Я не был в родном городе уже очень много лет. Как уехал в шестнадцать покорять столицу и завоевывать чемпионские титулы в боксе, так больше ни разу и не возвращался, оставив позади все плохое и все хорошее, что только может быть у человека в этом возрасте. Родителей, школу, первую любовь, друзей, проблемы, тренера…

И в погоне за мечтой ни разу не оглянулся назад, не усомнился в правильности своего выбора, не пытался найти связующие нити между прошлым и настоящим. Тогда я действительно вытянул счастливый билет, благодаря которому теперь у меня есть все. Деньги, титулы, награды, репутация, связи, собственная спортивная школа, огромные рекламные гонорары и сотни тысяч подписчиков в соцсетях. Мне доступны любые развлечения и желания.

Все это не свалилось с небес в одночасье, а добыто потом и кровью в самом прямом смысле. Я годами не вылезал из спортзалов, объехал полмира, ломал ребра, получал сотрясения… Бокс — тяжелый, жесткий спорт. Травматичный. Жестокий. Болезненный.

Я отдал ему большую часть своей жизни. Взамен он обеспечил меня на долгие годы вперед безбедным существованием. Но есть и обратная сторона медали.

Мне за тридцать.

Семьи нет.

Детей нет.

Даже постоянной женщины нет.

Родители давным-давно погружены в собственную жизнь. У отца — автомобильный бизнес. Мать вся в благотворительности. Мы созваниваемся пару раз в месяц, но по большому счету у каждого своя отдельная жизнь.

Нет, конечно, найти любовницу для меня — не проблема. Они пачками пасутся в любом месте, куда ни зайди. В каждом более-менее приличном клубе найдутся такие категории, что удовлетворят любые запросы на ночь.

Здесь есть свежие и пробивные куколки, от восемнадцати до двадцати пяти. Тонкие, звонкие, ищущие состоятельного папика, желательно симпатичного и свободного, но не принципиально. Для таких дев наличие денег имеет гораздо больший приоритет, нежели отсутствие штампа в паспорте. Они знают все свои рабочие стороны, профессионально позируют на камеру, питаются исключительно за чужой счет, а также умеют доставать брендовые шмотки (или их качественные подделки) за вменяемые цены.

Помимо вчерашних школьниц и студенток можно встретить знающих себе цену, успешных и красивых тридцатилеток, убивших молодость на учебу и карьеру, а теперь отчаянно пытающихся вскочить в последний вагон уходящего поезда. Такие уже не особо надеются найти себе мужа, даже больше — он им зачастую вовсе и не нужен, они здесь скорее для того, чтобы поймать молодого, горячего, симпатичного жеребца, и за пару ночей залететь. Охотниц за сперматозоидами можно распознать по хищному взгляду, оценивающему тебя по сорока пяти пунктам их личной анкеты на должность донора семенной жидкости. В непринужденной беседе за бокалом мартини они ловко и завуалированно выведывают у тебя о состоянии здоровья, наличии рака или инсультов у родственников, судимостях и образовании. Была у меня одна такая, старательно пытающаяся успеть до сорока родить от реального мужика, а не от пробирки ближайшего центра репродукции и планирования семьи по квоте для старородящих.

Есть еще один тип дам на одну ночь. Состоявшиеся молодящиеся ягодки за сорок, пожинающие плоды разделенного в разводе имущества в перерывах между ботоксом и фитнесом. Тем вообще все равно, на ком скакать, лишь бы позволили.

В общем — на любой вкус.

Вот только мне не вкусно.

И противно.

Ушло то время, когда тупо сношаться в кабинке туалета ночного клуба с едва знакомой пьяненькой телкой, чей счет в баре ты оплатил, — в порядке вещей. Когда возможность всю ночь напролет пользовать пару-тройку ринг-герлз после победы в очередном турнире доставляло и физическое и моральное удовлетворение. Когда льстит, что фанатки, сдирающие с себя трусики и лифчики, готовы по самые помидоры, а то и вместе с ними, заглатывать сами знаете что, полируя это самое до зеркального блеска, обливаясь слезами и слюнями благодарности.

Все ушло.

В жизни наступил этап, когда наступает осознание того, что где-то что-то упустил. Потерял. Не сберег.

Прошел мимо.

И все чаще вспоминается первая любовь, сумасшедшие поцелуи, первая близость, которую с высоты прожитых лет и сексом-то не назовешь — так, корявые трепыхания под одеялом в кромешной темноте…

И тем не менее, воспоминания эти задевают внутри струны, которыми с тех самых пор ты так ни разу и не воспользовался. От них тепло. И почему-то тоскливо.

Я медленно еду по некогда знакомым улицам, поражаясь, как сильно изменился город за время моего отсутствия. Гладкое асфальтовое покрытие на заметно расширившихся проспектах, новые светофоры, удобные остановки, повсюду праздничная иллюминация. Тут и там выглядывают стильные торговые центры с нарядными вывесками известных масс-маркетов и брендовых бутиков. Кинотеатры, рестораны, кафе… Фитнес-залы, новые школы, высотки жилых домов…

На месте бывшего так называемого Дома Спорта, где я начинал свои тренировки, теперь настоящий дворец. Огромное здание в пять этажей, с многочисленными спортивными площадками и залами, бассейнами и кортами… После того, как моя карьера пошла в гору, я выступил одним из спонсоров в строительстве этого комплекса, но видел его лишь на картинке. На открытие приехать не смог — участвовал в чемпионате мира, зато сейчас имею возможность воочию увидеть результат.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Все-таки молодец губернатор. Не зря его столько лет народ выбирает. Город преобразился до неузнаваемости, причем в лучшую сторону.

Паркуюсь неподалеку от центрального входа. Сюда мне и надо. Я не просто так вернулся на малую родину, а с конкретной целью.

Степан Свиридов по прозвищу Математик.

Парнишка из ниоткуда, вышедший на ринг неизвестной фигуркой, оказался темной лошадкой. Он играючи одержал победу в турнире «Открытый ринг» и, что самое главное, в пух и прах разгромил моего лучшего бойца.

Легкий. Поджарый. Прыгучий.

Реакция, как у молодого дикого зверя.

По уровню подготовки превосходит всех в своей возрастной категории. Высокий, но не каланча. Стойка идеальная. Удары четкие, резкие, жесткие.

Вдобавок ко всему, этот Математик — ученик моего первого тренера, Михалыча, и кому, как не мне, понимать величину потенциала молодого спортсмена.

Да я в профессиональном плане буквально влюбился в парнишку! И словно обезумевшая фанатка полетел бы за ним хоть на край света, лишь бы заманить в свою школу.

Я здесь только ради него.

Чтобы забрать. Чтобы учить. Чтобы дать шанс.

Такой же, как когда-то дали мне.

И, как бы пафосно это ни звучало, сделать из него второго меня.

Черт, да мы с ним даже похожи!

Правда я в его возрасте, пожалуй, был не так смазлив на рожу, не так рельефен, и, черт возьми, не так развит. Настоящий, мать его, мужчина! Чем их только теперь кормят, ей богу! Уже и бреется наверняка вовсю. Соперники рядом с ним, конечно, тоже не выглядят сопливыми юнцами, но взгляд у них более детский что ли. Не то, что у Степы. Хотя, на деле ему сколько? Восемнадцать?! А может, и нет. Это все экология и глобальное потепление. Мутируют люди.

Но он реально хорош!

Сейчас все и выясним непосредственно у него самого или его тренера.

На ступеньках Дворца Спорта, погруженный в свои мысли, нечаянно сталкиваюсь с девчушкой. Она зарылась с головой в необъятную сумку и на ходу что-то ищет. Замечаю ее слишком поздно для того, чтобы избежать удара. Ее макушка врезается в мое плечо, а шелковые волосы щекочут подбородок. Невольно втягиваю в себя тонкий ненавязчивый аромат. Кажется, это кокосовый шампунь. Электрическом током эффект дежавю проносится по телу.

Нечто знакомое мелькает в сознании, но так и не успевает сформироваться во что-то осмысленное.

От удара девчонку буквально отбрасывает назад, худые ножки на каблуках скользят по плитке, и я едва успеваю поймать тонкую холодную ручку с бледно-голубыми венками на узком запястье, выглядывающем из-под рукава прямого серого пальто, и предотвратить падение на жесткий гранит ступенек.

— Прошу прощения! — поспешно извиняюсь я и буквально застываю на месте. Передо мной Чебурашка. То есть, Зоя. Данилина. Только все вокруг ее звали Чебурашкой из-за смешной лопоухости. Моя бывшая одноклассница. Девчонка, которая когда-то вихрем ворвалась в мою жизнь, перевернув там все с ног на голову. Я был ее первой любовью. Сумасшедшей. Отчаянной. И, естественно, печальной. А она моей. Светлой, трепетной и тоже печальной. Мы не очень хорошо расстались, но теперь ведь это неважно. Ведь так? Столько лет прошло. И я, черт возьми, рад ее видеть!

И эта радость во мне молниеносно сменяется возбуждением, потому что помимо воли в сознании мелькают воспоминания о наших с ней поцелуях и объятиях.

— О, ничего страшного! — скользнув по мне безразличным взглядом, ровным бездушным тоном отвечает мне Зоя и торопливо одергивает руку, — Это Вы меня извините, совсем не смотрю, куда иду.

Красивая.

Худовата. На некогда округлом личике теперь четко обозначились острые скулы. Бледновата. Даже веснушки ее стали практически невидимыми, полупрозрачными искрами, осевшими на чуть вздернутом носу. Глаза по-прежнему глубокие и большие, окруженные пушистыми ресницами, темно-карие, почти черные, вот только ни озорного блеска, ни всепоглощающего огня в них больше нет.

Одета, конечно, так себе — пальто старое, фасон прямой классический, но, скажем откровенно, — немодный, ботинки «прощай молодость» на невысоком устойчивом каблуке. В столице в таких галошах даже бабульки в метро не ездят. Черные зауженные брюки и кремовая, застегнутая под горло на все до единой пуговицы блузка, выглядывающая из распахнутого воротника… Кажется, в школе у нее была похожая одежда. А еще кажется, что с тех пор она ничуть не выросла. Ну, если только на пару сантиметров. Зоя своей кокосовой макушкой едва достает до моего подбородка.

Но все равно хорошенькая.

И даже какая-то юная.

Хотя выражение лица серьезное, с отпечатком усталости и какой-то грусти что ли…

Волосы ее больше не затянуты в тугую косу, а мягкими шоколадными волнами струятся по плечам. Кожа гладкая, ровная, как и много лет назад. Спокойный макияж, на коротких ногтях бежевый лак.

Типичная такая училка.

Математичка.

Ей бы очки на нос для полноты образа.

Но, повторюсь, хорошенькая!

И пока я, ошеломленный, оценивающе ее разглядываю, выявляя любые малейшие изменения, бывшая одноклассница, не выказывая ни малейшего признака узнавания, все с тем же безразличным видом, огибает меня по дуге и, не произнося ни слова и не оглядываясь, словно я и в самом деле обычный незнакомец, а то и вовсе — пустое место, звонко стучит каблучками по направлению к остановке.

Опомнившись, я только собираюсь окликнуть ее, но Зоя уже ныряет в автобус вместе с остальной серой массой.

Не узнала.

Она. Меня. Не. Узнала.

Какого хрена?!

В груди неприятно защемило то ли сердце, то ли уязвленное самолюбие.

Не узнала меня! Матвея Соколовского!

И ладно не знать в лицо чемпиона мира по боксу, это — нормально! Боксеры — не футболисты! Но не узнать свою первую любовь! Это же за гранью адекватности и реальности!

Это ведь точно Чебурашка. Я не мог ошибиться. Хотя… Что ей тут делать? Еще в школе девчонке пророчили великое будущее в научном сообществе. Да ее в МГУ и Бауманку заранее без экзаменов приняли после победы в какой-то там всероссийской олимпиаде. Решила какую-то супер-задачку! Да она бредила своей мечтой учиться у лучших профессоров страны и дни считала до окончания школы.

Зоя и дня не прожила бы без своей математики! У нее были все возможности уехать в столицу за своей мечтой, как это сделал я, и добиться любых вершин. Когда только уехал, то очень часто вспоминал о ней. Это меня, прямо скажем, разрушало, поэтому я запретил себе думать о Зое.

Лишь иногда.

В минуты острого одиночества вспоминал былое и представлял, где она сейчас.

В моих мыслях Зоя оказывалась как минимум профессором на мехмате, а то и деканом. Однажды мне доводилось бывать в МГУ. Я шел по коридорам, вполуха слушая разговоры ректора, и мечтал случайно столкнуться с ней вот также, нос к носу. И тогда… Может, у нас был бы еще один шанс. И тогда, я ни за что не повторил прошлых ошибок.

Ведь никто больше не любил меня так, как любила Зоя.

Она ведь любила меня!

Я точно знаю!

Так почему же не узнала?