Глава 11

Утро. Грязное, серое утро, которое я ненавидел больше, чем любую ночь. Я снова стоял напротив её окна, как проклятый, как сумасшедший. Вглядывался в тусклый свет, который пробивался через занавески, пока не увидел её силуэт. Она сидела там, держа телефон в руках, и читала моё сообщение. Я ждал этой секунды, не дыша, как будто моя жизнь зависела от того, как она отреагирует. Видел, как её губы плотно сжались, словно она пыталась удержать внутри крик. Плечи напряглись, тонкая линия шеи натянулась, как струна. Её пальцы сжимали телефон так крепко, что мне показалось — вот-вот раздавит. Она читала и не верила. Я видел это в её движениях, в том, как её голова чуть наклонилась вперёд, как глаза расширились.

Она не могла понять, кто это и зачем. Сердце у неё, наверное, билось, как у загнанного зверя, пытаясь вырваться из грудной клетки. Я представлял, как её мысли метались, мечущиеся, сбитые с толку: «Что это? Шанс? Обман? Игра?». Она была слишком умна, чтобы бросаться на крючок, но я знал её. Знал, что надежда внутри неё загорелась, как спичка в темноте, и эта надежда могла затмить всё остальное. Я держался за эту мысль, словно утопающий за спасательный круг. Я видел, как она ходила по комнате, меряя шагами пространство, будто зверь в клетке. Она садилась, потом вскакивала, снова садилась, потом снова вставала, будто её рвало на части изнутри. Две силы дрались внутри нее, тянули в разные стороны. Но я знал, что в глубине её глаз горело то, что я хотел увидеть. Надежда. Глупая, слепая, отчаянная, но всё же надежда. Она ещё верила, что может найти ответы. Что этот проклятый мир не сожрал всё до последнего кусочка. И я был рад. Как чертов маньяк. Я был рад, потому что моя смска заставила ее переживать, пробудила, свела с ума. А значит ей не все равно.

Сумерки опустились на город, когда я выбрал место для встречи. Старый ангар на окраине, заросший бурьяном, забытый всеми, даже ветром. Там, где даже крысы давно не жили. Место, которое годами стояло пустым, как гроб, затянутый паутиной. Идеальное место для тех, кто хочет остаться невидимым. Здесь не будет лишних глаз. Никто не услышит ни криков, ни шёпота, ни шагов. Только темнота и я. Продумал всё до мельчайших деталей. Спрятался так, чтобы видеть её, но оставаться в тени, в безопасности. Словно волк, следящий за добычей. Я был готов к любому исходу — если она бросится в бегство, если начнёт кричать, если не придёт вовсе. Всё, кроме одного — увидеть, как она снова будет страдать из-за меня. Но это было неизбежно. Это было частью игры, которую я сам и начал.

***

Она вышла из своего дома, медленно, осторожно, как будто каждый шаг причинял ей боль. Я сжимал руки в кулаки, пытаясь унять дрожь. Словно каждая секунда, что она приближалась, отрывала кусок мяса от моих костей. Она пришла одна, как я и просил. Без друзей, без подруг, без тех, кто мог бы её защитить. Я почти ожидал, что она возьмёт с собой кого-то для подстраховки, что она окажется хитрее, но нет. Она поехала одна. Я за ней.

Припарковалась неподалеку от ангара. Красивая как безумие, ошеломляющая, как ветер. Моя женщина. Она принадлежит только мне и я дьявольски люблю ее. Так люблю, что сил нет терпеть.

Я видел, как её фигура двигалась по пустынной улице, мимо заросших кустов, вдоль стен, покрытых трещинами. Она шла, как человек, который вот-вот рухнет, но упрямо двигается вперёд. Я чувствовал, как в груди разрывается сердце от того, что она всё ещё готова идти на встречу с призраком из прошлого, даже если это полное безумие. Она не знала, что ждёт её на складе, но всё равно шла. Чёртова, упрямая Алиса.

Это убивало меня. Смотреть, как она приближается, и знать, что каждый её шаг — это шаг к новой боли. Каждый её шаг — это капля крови, которая капает с моей души. Я должен был остановить это, должен был закричать, чтобы она вернулась, но я молчал. Я хотел увидеть её, почувствовать её присутствие, и пусть даже это стоило бы мне всего.

Я ждал её там, в темноте, как зверь в засаде, готовый выпрыгнуть и вцепиться в горло. Я чувствовал, как напряжение натягивает мои нервы до предела, как бешено колотится сердце. Она пришла, потому что ещё надеялась. Потому что я дал ей этот шанс, этот проблеск света, и теперь я должен был сжать этот свет в своих руках, не раздавить его. Она остановилась перед складом, оглянулась вокруг. Ветер взъерошил её волосы, и на мгновение мне показалось, что она собирается повернуть назад, убежать. Но она не двинулась с места. Вместо этого крепко завязала себе глаза шарфом, как я просил, и сделала шаг вперёд.

Меня затопила волна боли и гордости. Чёрт возьми, как я её люблю. Хоть и знал, что разрываю её на части, хоть и знал, что она снова окажется в этой проклятой ловушке, но ничего не мог с собой сделать. Люблю. И не могу не причинять ей боль.

Я видел, как её руки дрожат, как губы сжаты в тонкую линию, как она боится, но идёт. Какой же она была сильной. И каждый её шаг вперёд был ударом по моим нервам. Я стоял в тени, пряча лицо, сдерживая дыхание, чтобы не сорваться, не выбежать, не схватить её, не вдавить в себя, не прошептать ей в ухо, как я скучал, как ненавидел себя за каждый её сломанный взгляд.

Она пришла. Потому что её надежда оказалась сильнее страха. И я должен был ей это дать.