Глава 28

Сердце билось так громко, что казалось, он тоже это слышит. Тишина сгущалась вокруг нас, как темнота, как невысказанные слова, которые мы оба боялись произнести. Я стояла посреди комнаты, не в силах сделать ни шагу. Всё во мне разрывалось от противоречий: я не могла отпустить его, но и не могла заставить остаться. Он сделал шаг к двери, и я вздрогнула. Это движение было таким резким, словно он пытался убежать, скрыться от всего, что случилось этой ночью. Я поняла, что он собирается уйти, и внутри что-то оборвалось. Я больше не могла притворяться, что мне всё равно. Наконец, я шагнула вперёд и остановила его, схватив за руку.

— Не уходи, — сказала я, мой голос был тихим, но в нём было столько отчаяния, что я испугалась сама себя. — Пожалуйста, не уходи.

Марат посмотрел на меня, его глаза были тёмными, полными боли и чего-то ещё, чего я не могла понять. Он осторожно коснулся моих пальцев, словно проверяя, не отдерну я руку, не оттолкну его снова. Но я не могла. Я не хотела. Я хотела, чтобы он остался, хотя бы на эту ночь.

Я когда-то пыталась сопротивляться его напору, его дикому, агрессивному желанию, этой яростной жадности, которая захлёстывала его с головой, когда похоть разрывала его до состояния хищника... Я ждала этого, была готова. Готова к грубости, к его обычной неистовой страсти, которая всегда граничила с жестокостью. А он был со мной нежен…Я едва понимала, что это вообще значит с ним. Я никогда не знала её до этого момента. Его нежность ко мне. И когда она вдруг появилась, я будто с ума сошла. Меня словно погрузили в патоку удовольствия. Из тихого оцепенения — в дрожащие, жалобные стоны. Он касался меня медленно, не спеша, каждый поцелуй — тягучий, глубокий, и уже от первого прикосновения моё тело предательски затрепетало. Он не дотронулся до губ — нет, его язык скользнул ниже, вдоль края корсажа, вдоль горячей кожи, и пальцы нежно удерживали мою спину, как будто я могла рассыпаться на осколки. Я и подумать не могла, что осторожность способна сводить с ума больше, чем привычная жестокая страсть.

Это было необычно настолько дико и ново, что меня буквально захватило как на качели с которой я падала вниз. Неописуемо. Словно столкновение с чем-то чужим, но опасно манящим. Когда он обхватил губами сосок, тело будто пронзило тонкое, острое возбуждение, совсем не похожее на то, что я раньше испытывала. Он медленно водил языком вокруг затвердевшего соска, и я, не сдержавшись, выгнулась, подалась вперёд, как будто требовала большего. Он был натянут, как тетива, дрожащая от напряжения, будто сковывал себя намеренно, подавляя внутреннюю одержимость... И я чувствовала, как моё тело отзывается, как оно постепенно плавится под его лёгкими прикосновениями, становится мягким и уступчивым. Его самого колотило, как в лихорадке, а я начинала терять голову от этого плавного, будто медленного огня, что разгорался между нами, и от ощущения его сдержанной, тихой жадности. Она будто пробивалась сквозь защитные стены, разрушая мою оборону.

Он поднял меня на руки и перенёс на кровать, и я изогнулась ему навстречу, уже не притворяясь, не скрываясь за фальшивыми улыбками оглушённая тем, насколько дика и сладка была его осторожность. Пальцы скользили по моей коже, и казалось, что в местах их прикосновения возникал едва ощутимый зуд, словно следы от них оставляли тонкие искры, сотканные из болезненной, томящей нежности. Он двигался всё ниже, под полы платья, по гладкому шёлку трусиков, и я выдохнула прямо в его рот, закрывая глаза и отдавшись этому моменту. Здесь не получится притворяться, и удержаться не выйдет. Не будет никакой фальши. Я просто не могу… и он не оставит мне ни единого шанса. Его руки и губы знали все секреты моего тела, знали, как заставить его отозваться, и мне оставалось только отдать ему то, что он так жадно хотел получить.

Его язык заскользил по моему соску, и меня начало трясти, разрывать от дикого, неуправляемого возбуждения. В голове не осталось ни единой мысли, кроме того, что он делает со мной сейчас. Его пальцы проникали в меня, его рот жадно ласкал мою грудь. Я невольно сжала его руки, вцепилась в его волосы, прижала его к себе, дрожащим голосом жалобно простонала:

- Возьми меня…пожалуйста…сейчас….

Желание так ослепительно, что от него ломит всё тело, будто меня бросает вверх, выгибает на постели, тянет к его рукам. Меня трясёт от возбуждения, стоит только взглянуть на его бледное лицо, на эти заострённые, напряжённые черты, на лихорадочный блеск в глазах. Я понимаю, почему он держит себя в руках, и это сводит с ума. Видеть, какой ценой ему это даётся, только сильнее подогревает желание. Я вижу в его взгляде, ЧТО он готов сделать со мной сейчас, от этого сознания тело пронзает током, живот напрягается, а между ног начинает горячо пульсировать. Он задирает платье вверх, открывая мои бедра, склоняется к раздвинутым коленям, и я задерживаю дыхание, чувствуя, как сердце бешено колотится.

- Девочка…дай я попробую твой вкус…я голодал по нему.

И его голос… Он умеет ласкать им так, как делает это пальцами или языком. Этот голос играет на мне, как он играет с пульсирующим от желания клитором. Он обхватывает его губами, и я, громко застонав, хватаю его за волосы, вцепляюсь, как будто боюсь потерять. Пальцы мягко проникают внутрь, и я не сдерживаю протяжного хриплого стона, ощущая, как мышцы влагалища сжимаются вокруг них. Он поднимает взгляд, проникая глубже, но всё ещё сдерживаясь, и я горю под этим взглядом. Голодный, сосредоточенный, он следит за каждой эмоцией, за каждым моим движением. Ему нужна моя реакция на его ласки, он жадно впитывает её, ловит с моих губ, не прекращая бесконечно медленных движений пальцами и контрастно быстрых прикосновений к моему клитору языкрм. Я уже на грани. Он так близко, что я вижу только его тёмные, обезумевшие от желания глаза, как двигается его рот на моей промежности, вторая рука мнет мою грудь, сдавливая сосок.

И вдруг он останавливается, заставляя меня всхлипнуть, потянуться к нему, вцепиться в затылок, притянуть к себе, выдыхая горячий, рваный воздух. Он облизнул свои влажные пальцы. Затем снова проник в меня, и это заставило меня вскрикнуть, судорожно сжаться изнутри, будто просить не бросать…Движения его пальцев снаружи стали быстрее, жёстче, а внутри он держал прежний, мучительно медленный ритм, и я замерла, выдыхая, медленно размыкая губы. Через мгновение меня накрыла адская, огненная волна, раздробила все мое тело на осколки — я закатила глаза, запрокинула голову и закричала, содрогаясь от оргазма, сжимая его руки коленями, вцепившись в простыню, извиваясь в этой сладкой агонии, что пронизала всё тело. Крик перешёл в протяжный стон, и, ещё тяжело дыша, я потянулась к его губам, пьяная от желания, выброшенная из реальности. В этот момент нас не касался внешний мир — мы были вне его, и я хотела любить его так же, как он любил меня, хотела, чтобы он кричал для меня, как я только что кричала для него. Я не знала, когда снова смогу его коснуться, захочет ли он позволить мне это ещё раз.

Я запустила руки под его рубашку, дёрнула за воротник, срывая пуговицы, сжала ладонью его сильную грудь, влажную от пота, провела вниз, по напряжённым мышцам, по дорожке волос ниже живота, к ремню брюк, и обхватила ладонью его напряжённый член. Хрипло простонав, я шепнула ему в губы:

- Хочу тебя до безумия!

Я вижу, как он расстегивает молнию на брюках, подтягивается ко мне, и чувствую, как его член касается меня, медленно, осторожно проникая между моих бёдер. Его взгляд цепляется за моё лицо, за мои горящие щеки, за растрёпанные пряди, которые хаотично раскинулись по темной простыне. В его глазах отчётливо читается голод, и этот взгляд сводит меня с ума, заставляет тело трястись от желания, усиливает жар внутри, который уже невозможно заглушить. Он хочет ворваться в меня, утонуть в моём теле, но всё ещё сдерживается, не позволяет себе сорваться.

Он запрокидывает голову, стискивая зубы, пытаясь держать себя в руках, потом делает рывок внутрь меня и уже медленно до упора, пока моё тело плотно обхватывает его внутри, сжимается вокруг, не отпускает. Мы оба горим в этой пытке. Он склоняется к моим губам, и первый медленный толчок пробивает меня насквозь, вынуждая мой стон слиться с его, когда он движется глубже, мягко, аккуратно, и это сводит с ума. Я подаюсь навстречу, пытаясь заставить его двигаться быстрее, но он всё равно остаётся терпеливым, будто нарочно издевается, и внутри всё кипит, как будто там бурлит лава.

— Каждый день — шепчет он, и слова срываются с его губ, проникают в моё сознание, и ещё один толчок, ещё один стон. — Каждый гребаный день... — он снова толкается, и каждый раз медленно, так что хочется рвать кожу, вырываться из этого невыносимого напряжения. Словно он нарочно доводит меня до грани, заставляет ощущать каждую секунду, каждое движение, как пытку.

Его губы снова накрывают мои, но на этот раз он не сдерживается. Он целует меня так жадно, будто хочет задушить этим поцелуем, его язык властно вторгается в мой рот, как я жажду, чтобы он вторгался в моё тело. Его губы грубо трутся о мои, наши зубы сталкиваются, он заглушает мои стоны, заглушает всё, что я пытаюсь сказать.

— Каждый блядь день я сдыхал без тебя... — он почти рычит, и с каждым этим словом я чувствую, как внутри всё рушится как трескается лед между нами. — Я так сильно... — он ломает этот лед своим руками, — тосковал...Моя... Алиса…— шепчет он, и я теряю связь с реальностью, — только моя...

Ласка не лжёт, поцелуй не подделаешь. Тело не умеет лгать телу, не умеет притворяться. И он знает моё, знает, как я сейчас его хочу, как я хочу видеть, как его глаза закатываются от удовольствия, как он теряет контроль. Каждое его движение медленное, невыносимо томительное, я чувствую, как внутри всё сжимается, как я больше не могу терпеть. Я извиваюсь под ним, кричу, ловлю его взгляд, пытаясь заставить ускориться, но он держит этот медленный, мучительный ритм. Я вижу, как он закусывает губу, как его рот искажён в оскале, как он удерживает себя, но с трудом. Под пальцами я чувствую напряжение его мышц, словно пружину, готовую разорваться. Его язык властно входит в мой рот, он давит на мои губы, захватывает моё дыхание, а потом он снова погружается внутрь меня. До боли медленно, и я выгибаюсь, чувствуя, как он касается самого входа, трётся головкой, продвигаясь медленными толчками снова внутрь, и от этой чертовской медленности всё тело трясёт.

Я хватаюсь за его спину, ногти скользят вниз, словно хотят разорвать кожу, я выгибаюсь, задыхаюсь, захлёбываюсь в своих собственных стонах, закатываю глаза. Волна напряжения нарастает, готовая взорвать меня изнутри, тело дрожит, и я ощущаю, как вот-вот оно захлестнёт, разнесёт всё к чертям. Он начинает двигаться быстрее, толчок за толчком, вгоняя меня глубже в это безумие, пока я не обвиваю его ногами, сжимаю их до боли, впиваюсь ногтями в его спину, выгибаюсь, почти крича, срывающимся голосом его имя.

И мой крик переходит в длинный хриплый сорванный стон, когда внутри взрывается острейший оргазм. Он приходит внезапно, как острая вспышка, словно раскалённые иглы пронзают каждый нерв, и я дрожу, чувствительная словно без кожи, под его резкими толчками. Мои руки сжимают его волосы, и тело всё ещё сотрясается, а перед глазами яркие кровавые пятна, и мои губы, опухшие ищут его рот, чтобы выдохнуть в него его имя снова, пока он изливается в мое тело, делая последние толчки безумия.