Глава 19

Влада наблюдала, как двое взрослых мужиков играют с ребёнком в гонки на приставке.

— Эй, я самый лучший в мире водитель! Как же так? — возмутился Равиль.

— Да, не спорю, но это виртуальная игра, Равиль. Даже Антон тебя обошёл, потому что потренировался вчера со мной. Я первое время буду первым. Сева Дронов эксперт в мире игр, — с гордостью сказал Дрон, — Но мой будущий крестник делает успехи. Думаю, он скоро превзойдёт своего великого учителя.

— Хах, нашёлся великий учитель. Хотя опыт у тебя большой. Помню, как в девятом классе ты работал всё лето, чтобы купить себе этот Денди, — улыбнулся Равиль.

— Было дело. Кстати, уже поздно. Спасибо за ужин друзья, но мне пора откланяться, — Сева встал с кресла.

Вольский сам проводил друга до ворот, а потом снова зашёл в гостиную.

— Нам тоже пора, да, Влада? — грустным голосом сказал малыш.

— Влада разве не говорила, с сегодняшнего дня вы живёте у меня, — Равиль подошёл к сыну.

— Ура! Теперь я каждый день могу играть в приставку.

— Конечно, но у меня условие, не больше двух часов. И ещё, спать ты будешь в отдельной комнате.

— Ну-у, — обиженно насупился Антон.

— Ты уже большой мальчик, Антон, и должен понимать, что телевизор, даже такой как у меня, портит глаза. А ещё ты достаточно взрослый, чтобы иметь свою комнату. Если боишься темноты, то можно не закрывать двери и включить ночник, — наставительно произнёс Равиль.

— Хорошо, я согласен, — улыбнулся Антон.

Владу насторожило то, что Вольский приказал мальчику спать в отдельной спальне, но она предпочла промолчать. Вместо этого, девушка подошла и протянула Антону руку.

— Тогда идём в душ, скоро спать.

— Может, ты ещё и в туалет за ним пойдёшь. Он уже взрослый и может стесняться девушку. Я сам помогу ему помыться. К тому же, ему пора самому это делать, — строго сказал Равиль.

— Дядя Равиль прав, я уже большой, поэтому, не нуждаюсь в помощи женщины, — Антон демонстративно встал с кресла, а затем вышел в коридор.

Влада недовольно фыркнула и подошла к окну. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела во двор. На улице бегал Фил, осматривая территорию. Потом он сам зашёл в открытые двери вольера и лег на пол, положив голову на лапы. Вольский предупредил, что собака злая и ночью на улицу выходить не надо. «Зачем держать в доме такого злобного пса? А если он кого-то покусает? Я бы его вообще из вольера не выпускала, но Вольскому, похоже, всё равно. Он как всегда делает, что хочет». Девушка задумалась, размышляя над своей судьбой. Почему-то она сравнила с себя с этим псом. «Я как Фил живу в клетке. Отпускают погулять и ладно. А в остальном всё то же самое. Считает меня своей собственностью. Отдаёт команды. Решает всё за меня». Влада вспомнила, как вчера она собирала необходимые вещи для себя и Антона. Вольский придирчиво осмотрел каждую её вещь, а половину забраковал.

— Выкинь это, — он показал на кучку одежды, которую кинул на пол, — это слишком откровенно, — Моя женщина не будет носить мини-юбки и гипюровые кофточки. Я не говорю, что нужно одеваться как на востоке во всё закрытое, но это чересчур откровенная одежда, — ледяным голосом сказал Равиль.

— Ты мне теперь и одежду сам выбирать будешь?! — взвилась она.

— Если понадобится, то буду. Я говорил ещё раньше, что не потерплю вызывающей одежды. Моя женщина должна выглядеть соблазнительно только для меня, — строго заявил он.

Сейчас Влада вспоминала это и думала, как она могла вляпаться в такую ситуацию? Напросилась на работу к человеку, который хочет сделать её своей собственностью, со всеми вытекающими последствиями. Неожиданно от мыслей отвлёк Антон.

— Спокойной ночи, Влада. Я иду спать. Дядя Равиль обещал сказку на ночь.

— Спокойной ночи, Антоша, — Влада подошла и чмокнула мальчика в щёчку.

Поначалу она хотела возразить, что не сама укладывает малыша спать, но передумала. «Он имеет на это право. Столько лет был разлучён с сыном. И потом, мальчику нужен отец». Девушка глубоко вздохнула и пошла в свою комнату.

***

Равиль, лежал поверх одеяла на кровати сына, и рассказывал сказку. Когда-то её сочинила его мама. Ирина Валентиновна была большой выдумщицей. Она сама сочиняла для сына разные истории. Маленький, тогда ещё Владлен, требовал эти сказки до третьего класса, а потом, он посчитал, что вырос. Теперь Владлену почти тридцать лет, он сменил имя, а сказки эти помнил до сих пор. Малыш, умаявшись за день, уснул буквально за пять минут. Вольский оставил гореть ночник на прикроватной тумбочке, а потом вышел, не прикрывая двери. Он направился в спальню девушки.

Влада переоделась в пижаму и легла спать, когда постучав, в комнату зашёл Равиль.

— Ты чего? — она испуганно округлила глаза.

— Просто пришёл пожелать спокойной ночи, — улыбнулся он.

Вольский подошёл к кровати и сел рядом с ней. Сейчас коса девушки была расплетена. Локоны густым облаком лежали на кровати. Равиль не удержался, взяв прядку, пропустил её между пальцев.

— Какие они красивые. Знаешь, первое, что я заметил, тогда, на собеседовании, это твои потрясающие волосы. Мне сразу захотелось расплести твою косу и посмотреть насколько они длинные. Я тогда выгнал тебя специально. Хотел оградить от тех демонов, что бушуют у меня на душе. Но ты сама напросилась на эту должность, убедила меня помочь тебе. Я не жалею, что согласился. В конце концов, мои демоны отступили на пару шагов, но не ушли. Даже сейчас, они рвутся наружу, требуя обладать тобой. Я хочу, чтобы ты это знала. Давай поженимся как можно быстрее.

— Хочешь сказать, что в один момент ты не выдержишь и… — промямлила она, не договорив.

— Никаких «и» не будет. Я лучше самому себе руки переломаю. Один раз я совершил ошибку, больше этого не повториться. Ты сама должна согласиться на всё, — ласково произнёс он, погладив её по щеке.

— Я обещала подумать, Равиль. Но пойми, семья не строиться на одном желании. Крепкая семья держится как стул на четырёх ногах. Спили одну ножку, и когда ты сядешь на стул, он упадёт, — поведала Влада.

— Интересно, ты оказывается у нас философ. И какие это четыре ноги? — улыбнулся Равиль.

— Дружба, любовь, доверие, и поддержка друг друга в трудных жизненных ситуациях. Ты взял сиденье от стула, но смог прикрутить туда только одну ножку. Я соглашусь с тем, что в трудных ситуациях ты нам помогал, причём совершенно бескорыстно.

— А почему ты считаешь, что между нами нет остального?! — удивился он. (3303c)

— Мы с тобой не дружили. Не было свиданий, так называемого «конфетно-букетного периода». То, что ты пытаешься назвать любовью, на неё не похоже. Это заявление законченного эгоиста и собственника. Моё и так будет. Ты не спросил даже, а люблю ли я тебя, хочу ли, чтобы так было? Теперь доверие. Ты выкинул вчера половину моей одежды. Почти весь город ходит в такой. Но ты не доверяешь мне. Думаешь, надев мини, я пойду вертеть задом перед другими? Это не доверие Равиль. Ты мог мне всё спокойно объяснить, я бы тебя поняла. Но ты опять проявил свой эгоизм. Хочу, и будьте добры подчиняться. Своей собаке ты можешь крикнуть: «к ноге» и она подчинится. Но у пса такая природа. Они созданы, чтобы служить хозяину. Я человек, Равиль, со своими мыслями желаниями и потребностями. И я не алчная дурочка, которая за парочку драгоценностей будет пяточки лизать, — спокойным тоном произнесла она.

— У меня появилась информация к размышлению. Я обещаю, всерьёз подумать над твоими словами. А пока спокойной ночи, моя малышка.

Равиль поцеловал её в лоб и ушёл. Он был ошарашен. Его как кирпичом по голове стукнуло. Совсем юная девушка объясняла ему такие вещи, от которых сердце болело. «Да, я действительно разучился нормально обращаться с девушкой. После Ксюхи не с кем не получилось. Теперь я понимаю, чего она от меня хочет, любви. Но разве я её не люблю? Ещё как люблю. Просто не знаю, как ещё выразить свою любовь. От подарков она отказывается. Кольцо с трудом уговорил купить. Да тема для размышления ещё та».