Глава 11

Снова этот мерзавец Шах. Каждый раз, как представлю его самодовольную физиономию, кровь во мне закипает. Но встречаться приходится. Дела, черт побери, не терпят. Последний раз, когда мы виделись, был до боя. Он умеет доводить до белого каления. Играет на нервах, как на скрипке, сукин сын. Но на этот раз я буду готов. Пусть только попробует выкрутить мне руки.

Связываться с такими как Шах — всегда геморрой. Но выбора нет. Этот гад держит меня за яйца, и выбираться приходится аккуратно. Каждая встреча с ним — как ходьба по лезвию. Один неверный шаг — и конец. Но однажды его яйца будут у него во рту и он будет жевать их с особым удовольствием. Потому что потом он отсосет свой собственный член. Я подожду…я специально ради этого не сдохну. Первым только он.

Жалко, что до такого дошло. Но когда дело касается моих близких, я готов на все. Пусть он не думает, что меня запугает. Марат Салманов не тот человек, который сдастся. Пусть считает, что поймал меня как дьявола за бороду.

Место для встречи Шах выбрал как всегда мерзкое. Захудалый склад на окраине, где вонь смешивается с запахом пота и крови от предыдущих боев. Свет мерцает, создавая на стенах танцующие тени. В воздухе витает напряжение. Чиркни спичкой и рванет на хер. Вхожу, и сразу вижу его мерзкую физиономию. Шах сидит на импровизированном троне, как будто это его дворец, а не заброшенный ангар. Вокруг него крутятся его шавки, готовые вцепиться в горло по первому его жесту. — А, вот и наш герой, Марат. Как оно после последнего раза, живой? — его голос пронзительный, словно скрежет ногтей по стеклу. Он ухмыляется, зная, что попал в самую больную точку.

— Надеюсь, не сильно помялся? Как же меня раздражает его насмешливый тон. Он же знает, что проигрыш был не случайным. Он играет со мной, словно кот с мышью. Но я не та мышь, что даст себя поймать и разорвать. — Шах, давай без фокусов. Ты прекрасно прожрал то бабло, которое я тебе заработал своим проигрышем. Что тебе от меня нужно? — я стараюсь держать эмоции в узде, но каждое его слово, каждый саркастический взгляд вызывает желание разнести все это место в щепки.

Но тут его территория, тут он чувствует себя хозяином. Но и я не из тех, кто пасует. Как только вижу его, во мне все кипит. Сидит с ухмылкой, будто встречает старого друга. Хочется вмазать со всей дури кулаком между наглых глаз, но я сдерживаюсь. Не время и не место для потасовки. Да и потасовка — это слишком мало для ублюдка. Его ждет нечто более интересное…но, увы, не сейчас и не в ближайшее время.

— После твоего боя, думал, увижу тебя в гробу, — продолжает он, ядовито улыбаясь. Слова его как осколки стекла, режут, но я стою, как скала. Да, бой был жестким, но я здесь, перед ним, не сломанный, не побежденный. На колени он меня не поставит…

— Шах, перейдем к делу, или ты так сильно озабочен моим здоровьем? — отрезаю я, чувствуя, как каждая клеточка моего тела жаждет разнести его в пух и прах, разодрать на ошметки, на клочки, вытрепать его сраное, вонючее мясо, рвать его зубами. Но я контролирую себя. Слишком много на кону, чтобы устраивать здесь драку. У Шаха много власти, и он хозяин этого города. Все ходят под ним.

— Слушай сюда, Марат, следующий твой бой будет на круизном лайнере. Подумай только, весь мир увидит, как ты разделываешься с Монстром из Китая. Если сможешь конечно…говорят это зверь, он отгрызает своим жертвам уши и носы, выдавливает глаза… — Шах наслаждается каждым своим словом. Монстр из Китая, серьезно? Не могу показать, что внутри меня все кипит. Ублюдок пытается уколоть, показать, что я никчемное дерьмо и могу проиграть.

— Шах, ты серьезно думаешь, что я боюсь китайца? — усмехнулся и сунул в рот сигару, его шавка хотел поднести огонь, но я оттолкнул его руку и прикурил сам. Пустил дым в сторону Шаха.

— Да, я на тебя рассчитываю, Маратик. Только помни, если ты проиграешь, это будет не только твой конец. Подумай о своей красавице жене, — он вдруг переходит на угрозы, мерзко улыбаясь при упоминании Алисы.

Это заставляет мою кровь закипеть. Хочется разорвать его прямо здесь, но я сжимаю кулак в кармане.

— Не смей говорить о моей жене, Шах. А тем более тронуть ее. Ты знаешь, я найду тебя, где бы ты ни был, — я смотрю на ублюдка исподлобья. Когда он говорит о ней меня просто выворачивает наизнанку.

Он лишь смеется в ответ, а я понимаю, что это игра, раздраконить, вывести из себя. Не важно, кто передо мной — я должен выиграть. Хер он сейчас лишит меня равновесия. За себя, за Алису, за нашу жизнь.

Шах приближается, его глаза сверлят меня.

— Ты понимаешь, Марат, проигрыш не простит тебе никто. Напомни как там зовут твою супругу…Алиса, да? — его слова остры, как бритва. Угрозы достигают цели. Мое сердце замирает при упоминании имени Алисы. Тварь! Своим грязным ртом произносит его и только за это мне хочется вырвать ему язык.

— Не смей вплетать ее в свои грязные игры, Шах. Она вне этого, — мой голос дрожит от злости.

— О, Марат, но ты же понимаешь, что в этих играх всё взаимосвязано. Твоя Алиса — лишь фигура на моей доске, как и ты, я все еще помню, как она хороша…у меня прекрасная память… — он смеется, но его глаза холодные, мерзкие, похотливые. Он явно дает мне повод вспомнить что он сделал с нами обоими.

— Если ты прикоснешься к ней… Я найду тебя. Я сделаю так, что ты попросишь о смерти!

Шах отступает, но его улыбка не исчезает. Он самоуверен, он на коне. Пока что он для меня недоступен.

— Посмотрим, Марат, посмотрим. Не забудь, что твой следующий бой — это больше, чем просто бой. Это твоя жизнь, и ее жизнь, и жизнь твоих близких… — он оборачивается и уходит к своему креслу, оставляя меня с кипящей внутри злостью и безысходностью.

Стою как разбитый. Все во мне кричит — борись, защищай своё, но этот Шах, как будто держит меня за горло. Каждое его слово, как яд, который медленно распространяется по моим венам.

Как мне быть? Как защитить Алису? Как, блядь, спрятать свою семью от грязи, которую несёт эта скотина? Семья не должна страдать из-за моих боёв, моего прошлого, моих долгов. Они уже настрадались.

И Шамиль… мой сын, который и так уже в этой жизни обделён. Как я могу сделать так, чтобы он не почувствовал на себе тяжести этого проклятого бремени? Мне нужен план. Нужно действовать хладнокровно и рассудительно, не позволяя Шаху увидеть моё беспокойство. Я должен выиграть этот бой, не оставив ему ни единого шанса на победу надо мной.

Но внутри всё ещё кипит… как я могу оставаться спокойным, когда ставки так высоки? Каждый мой шаг, каждое моё действие может стоить мне всего, что я ценю в этой жизни.

Шах, ты можешь думать, что держишь меня на коротком поводке, но я покажу тебе… Я покажу всем. Салманов не сдаётся так просто. Пусть пока что ты впереди!

Вернулся домой, всё внутри кипит, словно кровь превратилась в адовый кипяток. Пытаюсь себя успокоить, но каждый уголок этого дома напоминает мне о том, что на кону. Моя семья, моя честь, моя жизнь. И я готов повторять это себе сотни раз. Вдалбливать в себя, вбивать ржавыми гвоздями.

Смотрю на Алису, и сердце моё сжимается с дикой силой. Она не заслужила всего этого ада…Не заслужила. Нужно её обезопасить, но как? Куда спрятать её, чтобы Шах не смог дотянуться своими когтями? И Шамиль… мой малыш. Черт. Ладно. Вначале надо выиграть бой. Шах ненадолго отстанет, и я потом все решу. Мне надо время…

Буду тренироваться каждую свободную минуту, пока каждый мускул не станет как сталь. Я должен выиграть, другого выхода нет.

В голове крутятся планы, как укрепить безопасность дома. Возможно, нанять дополнительную охрану, но так, чтобы это не привлекло внимание. И главное, не показывать Алисе, что что-то не так. Она и так перенесла слишком много из-за меня.

Как же меня разрывает надвое эмоциями к ней. Сильными, жесткими. То нежностью и страстью, то злобой, ревностью, ненавистью. Иногда мне кажется, что она сама виновата в том, что произошло потому что слишком красивая. Будь она уродиной…Твою ж мать. Будь она уродиной я бы не посмотрел на нее и ничего бы не было. Жил бы по-старому.

Ладно. Выкручусь. Шах, ты думаешь, что заставил меня играть по твоим правилам, но я покажу, на что способен кавказский волк, когда защищает свою стаю. Никто и никогда не сможет нас сломить.

Этот Монстр из Китая… слышал я о нем, видел пару его боев. Жестокий тип, бездушный, сильный как каменная стена. Бьет не для того, чтобы выиграть, а чтобы сломать. Не проиграл ни разу, говорят. Спина у него широкая, руки как мои бедра. Удары как от молота кузнеца. Проломит череп и глазом не моргнет. Конченый, отбитый наглухо сукин сын. Но кто сказал, что я не такой же. Мне есть что терять…

Думаю, этот бой будет не на жизнь, а на смерть. Но я не тот, кто станет отступать. Монстр, ага. Ну, на каждого монстра найдется другой монстр, который его победит. Может, это буду я? Шансы? Да, пятьдесят на пятьдесят. Всё может случиться в бою без правил. Он может выкинуть подлость, использовать грязные приемы. Но и я не пальцем деланный. Есть свои фишки. Надо быть готовым, просмотреть его бои. У меня есть время.

Я не боюсь его. Но уважаю как соперника. Буду готовиться как никогда. Железо кует железо. Буду бить быстро и точно, на пределе своих сил. Нужно будет изучить его тактику, найти слабые места. Все мы только люди, даже Монстры из Китая. У каждого есть своя Ахиллесова пята. Найду её. У меня нет другого выбора.

***

Я разговариваю с няней Шамиля и та говорит, что в поведении мальчика есть много хороших изменений. Нельзя запрещать ему видеться с Алисой. Их встречи очень положительно влияют на ребенка.

— Понимаете, ему нужен был толчок, изменение, какой-то стимул и вот появилась она и мальчик изменился. Я не узнаю его. Несколько месяцев назад я считала, что он не понимает обращенную речь. В центре тоже так считали, но сейчас я готова поспорить, что он все схватывает.

Стою, руки в карманах, и слушаю эту няню. Болтает без умолку. Я едва сдерживаюсь, чтобы не сказать ей:

«Заткнись, я сам решу, что делать». Но что-то во мне сопротивляется, говорит, что нужно послушать.

Взгляд мой падает на Алису, как она ведет Шамиля за руку, а он и не сопротивляется. Сердце сжимается, видя эту картину. Это ж мой сын, моя кровь. И вот она, чужая, делает то, что я не смог. Как это возможно? Что в ней такого? Снова и сова один и тот же вопрос.

— Хорошо, — вырывается у меня наконец. — Пусть приходит к моему сыну. Голос дрожит, словно я сдавал последнюю крепость. Но вглядываюсь в Шамиля, как он тихонько идет рядом с Алисой, и понимаю — если это делает его счастливым, то пусть будет так. Не важно, как тяжело это мне дается.

Я наблюдаю за ними издалека, чтобы меня не заметили. Вижу, как Алиса и Шамиль играют, складывая шарики по цветам в одноразовые стаканы. Мальчишка сосредоточен, а она его хвалит, ласково гладит по волосам. Шамиль улыбается, так искренне, что мне самому становится тепло на душе.

И тут понимаю, что сам улыбаюсь, глядя на них. Что за колдовство такое? Алиса… она словно проникла в самые потаенные уголки моей души, разбудила там что-то, о чем я и не подозревал. Не могу оторвать взгляд. Каждый ее жест, каждый вздох заставляют мое сердце биться чаще. И болеть. Я никогда в своей жизни не чувствовал столько боли. Как будто ее образ вырезали на моем сердце тупым лезвием и он остался там искореженным выпуклым шрамом. И каждый раз, думая о ней я касаюсь его. Он болезненный, келоидный рубец. Тронешь и начинает кровоточить.

Мысли о том, чтобы уехать, уйти подальше от всего этого, кружили в голове не раз. Я же раньше уезжал, оставлял их всех одних, жил своей жизнью. Но теперь, представив, что я могу не увидеть ее завтра, в панике осознаю, что это невыносимо. Что со мной? Как она это сделала? Я, который всегда был силен и независим, теперь вот стою в тени, как вор, и таю от одного ее взгляда. Эта женщина… она меняет меня. И я бессилен что-либо с этим поделать. Женщина…которая принадлежала не только мне. Позор…унижение…мерзость…А я обезумел от нее. И ни хера не могу с этим сделать. Сказал ей, что брезгую тронуть… а сам, сам вспоминаю как выглядит ее голое тело подо мной, какие наощупь ее острые соски, как твердеет под подушечками пальцев клитор, как узко внутри нее даже пальцу. Сука-а-а…как же адски я ее хочу. И не могу, блядь… и она не может. Это проклятие какое-то.

***

— Смотри мой волк, смотри как твоему сыну хорошо сейчас. Может быть врачи ошибались и не все потеряно или эта женщина нашла путь к его сердцу.

Я медленно оборачивается к Зулейхе. Всегда восхищался ее мудростью. Но сейчас мне не хочется с ней соглашаться.

— Бабушка, я… я не знаю, что думать. Врачи говорили, что…

— Врачи, внук, много чего говорят. Но иногда душа и сердце говорят громче. Ты видишь это, правда?

Я киваю, не в силах оторвать взгляд от играющих Алисы и Шамиля.

— Вижу, бабушка. Но это… как? Почему она?

— Потому что каждая душа находит свой путь, Марат. Алиса нашла путь к Шамилю, а может быть, и к тебе тоже.

— Я всегда думал, что я должен быть сильным за нас обоих. Защищать его, бороться за него. Но я никогда не мог дотянуться до него так, как она.

— Сила не всегда в мускулах, мой волк. Иногда сила в тихом слове, в ласковом прикосновении, в умении слушать и слышать. Может быть, пришло время тебе тоже учиться… от нее.

Зулейха улыбается, и касается моего плеча.

— Ты увидишь, двери, которые казались закрытыми, могут открыться, если толкнуть их с другой стороны.