Глава 25

Мы вернулись домой. Задание выполнено, груз доставлен. А в душе… черт побери, в душе ураган. Алиса держится от меня как можно дальше. Чувствую её холод, её обиду. Она молчит, но её молчание громче крика. Оно разрывает меня изнутри.

Мы идём в дом. Она избегает моего взгляда, как будто я зараза какая-то. Я замечаю, как она обходит меня, стараясь не коснуться. Сердце сжимается, но я молчу. Что тут скажешь? Всё равно всё не так поймёт. Уставший и злой. В голове крутятся мысли, как бешеные. Алиса ушла в спальню, дверь закрылась за ней как гробовая плита. Чёрт. Пытаюсь успокоиться, но не выходит. Гнев поднимается внутри, как лавина. В доме тихо, слишком тихо. Ненавижу эту тишину. Она гнетёт, давит на мозг. Алиса избегает меня. Не смотрит в глаза, не говорит ничего. Только ходит по дому, как призрак. Тени под глазами, лицо бледное. Чёрт, это сводит меня с ума.

Пытаюсь подойти, заговорить. "Алиса…" — начинаю, но она сразу же уходит, даже не смотрит на меня. Словно я прозрачный. Чувствую, как внутри всё кипит. Злюсь. На неё, на себя, на весь этот грёбаный мир. Хочется ударить, хочется разорвать ее на куски и в тот же момент я понимаю, что не смогу тронуть и пальцем. Скорее отрублю себе руку.

Сажусь на диван, втыкаю в одну точку. Что я сделал не так? Почему она опять ведёт себя так, будто я враг? Я же сделал всё, что мог. Выполнил задание, вернулся к ней. Чего ещё надо? Если бы я мог предположить, что Шах ее тронет я бы скорее позволил себя убить…Она проходит мимо, и я чувствую её запах. Этот запах всегда сводил меня с ума. Теперь он только напоминает о том, как далеко мы друг от друга.

"Скажи хоть что-нибудь," — взрывает мозг бессильная ярость, но она продолжает молчать. Её молчание как крик, который я не могу заглушить. В голове ураган мыслей. Я вижу её, её страх. Этот проклятый Шах, он оставил свой след просто проклятым присутствием. Но я здесь. Я рядом. Почему она не понимает этого?

— Алиса! Давай! Поговори со мной! — разворачиваю лицом к себе, она не сопротивляется, но я понимаю, что говорить не с кем и не о чем. Гнев поднимается волной. Хочется кричать, разбить что-то на хрен. Но это ничего не изменит.

Она сидит за столом, смотрит в окно. Я вижу её профиль, её волосы, которые всегда хотелось погладить, обхватить рукой, потянуть, привлекая к себе. Её мысли где-то далеко. Наверное, снова с Шахом. Ненавижу этот образ в её голове.

— Ты думаешь, я тебя предал? — вырывается у меня и я чувствую себя жалким. Она вздрагивает, но не отвечает. Это как удар под дых. — Твою мать, Алиса, скажи хоть что-нибудь!

Она поворачивается, и я вижу слёзы в её глазах.

— Что ты хочешь услышать, Марат? — её голос дрожит. — Что я боюсь? Что ты оставил меня с ним? Что я не могу доверять тебе?

Каждое слово как нож в сердце.

— Я делал это ради нас. Ради тебя!

— Ради меня? — её смех горький, полон боли. — Ты оставил меня там, с этим монстром. Как я могу тебе доверять после этого?

— Я вернулся, не так ли? — кричу, чувствуя, как гнев кипит внутри. — Я сделал всё, что мог. Ты не понимаешь, как это было сложно.

— Не понимаю? — её глаза сверкают яростью. — Ты даже не представляешь, что я пережила. Твой Шах… он манипулирует тобой, а ты позволяешь ему.

Молчу, не зная, что ответить. Она права. Чёрт возьми, она права. Мы связаны этим проклятым делом. Шах держит нас за горло, и я ничего не могу с этим поделать.

— Я защищаю тебя, как могу, — говорю тише, стараясь держать себя в руках. — Я делаю всё, что в моих силах.

— Иногда этого недостаточно, — отвечает она, и в её голосе я слышу боль, которую не могу унять. — Иногда мне нужно больше.

Смотрю на неё, чувствуя, как между нами растёт пропасть. Я не знаю, как её преодолеть. Не знаю, как вернуть её доверие.

— Пока что я не могу дать больше…Но придет день, когда я положу голову Шаха к твоим ногам.

Она молчит, но в её глазах я вижу, что мои слова хоть немного, но касаются её сердца. И этого мне сейчас достаточно.

Ночь. Тишина в доме давит на мозг. Лежу на кровати, а Алиса на самом краю, как будто я заразный. Слышу, как она дышит, стараясь не касаться меня. Чёрт, как это больно. Ворочаюсь, пытаюсь найти удобное положение, но ничего не помогает.

"Блядь," — шепчу себе под нос, чувствуя, как ярость поднимается. Матерюсь, проклинаю всё на свете. Хочется повернуть ее к себе, вытрясти из нее все эти мысли. Но это не решит проблему. Она всё равно будет лежать там, на своём краю, словно я чудовище. Трону — станет еще хуже. Слышу, как она вздрагивает. Её дыхание становится прерывистым. Она плачет. Снова. Слёзы текут по её щекам, и это разрывает меня изнутри. Хочу обнять её, успокоить, но знаю, что она отшатнётся.

— Почему всё так, чёрт возьми? Малышка… — шепчу, чувствуя, как гнев и беспомощность смешиваются в голове. Она не слышит меня, или делает вид, что не слышит. Это убивает меня медленно, но верно.

Закрываю глаза, пытаюсь не думать о случившемся, но в голове только её лицо, её слёзы. Каждую ночь одно и то же. Она плачет, я матерюсь. И никакого решения. Только боль и отчаяние.

— Я вернулся ради тебя, — говорю в пустоту. — Ты должна это понимать. Нас всех могли положить! Я задницу рвал, чтоб не оставить тебя там!

Но она не отвечает. Лежит там, на своём краю, и её слёзы текут по подушке. Хочу стереть их, но не могу. Не знаю, как это сделать. Мы опять стали чужими…нас словно покрывает адским льдом. И это сводит меня с ума.

Только тишина в ответ. Тишина, которая кричит громче любых слов.

Ворочаюсь на кровати, не могу найти себе места. Хочется уйти, убежать, но куда? Везде одно и то же. В голове мысли, как бешеные. Хочу всё исправить, но не знаю как. Проклятый, вонючий Шах. Чёртово задание. Всё пошло к чёрту.

Алиса всхлипывает, и это звучит, как нож в сердце. Закрываю глаза, стараюсь уснуть. Но сон не приходит. В голове только её слёзы и мой гнев. Слышу, как она продолжает плакать. Чёрт побери, как мы до этого дошли? Как я до этого дошел! Как! В какой момент и где что-то пошло не так! Я просто купил себе телку, очередную. Хотел ее баловать и трахать. А теперь я нахожу себя в глубокой вонючей яме, гниющим, истекающим кровью от какой-то гребаной, больной любви к той, что меня ненавидит. И мне бы послать ее к черту. Вышвырнуть из своей жизни, Переломить ее хребет уже только за то, что в ней чужой ребенок. Но нет, блядь. Ее слезы выкручивают мне сердце. Слезы! Когда я велся на это! Да никогда. Срать хотел. А тут сдохнуть хочется.

— Да сука, ебись оно все конем! — вырывается из меня. Встаю с кровати, ноги сами ведут в туалет. Закрываю за собой дверь, тяжело дышу. Сердце колотится, ярость поднимается волной. Бью кулаком по стене, снова и снова. Боль пронизывает руку, но мне плевать. Это хоть что-то настоящее.

— Почему всё так, а? — кричу в пустоту. — Что я сделал не так?

Слышу, как Алиса вздрагивает в спальне. Чёрт, она слышит всё. Слышу её тихие всхлипы. Она боится меня, черт возьми.

Снова бью стену, на этот раз с ещё большей силой. Словно пытаюсь выбить из неё ответы. Но стена молчит. Только эхо отдаётся в ушах.

— Прости меня, малышка — шепчу не ей а своему отражению…Ей не смогу. Выходя из туалета, чувствую, как ярость всё ещё кипит внутри. Возвращаюсь в спальню, она там, вся скрюченная. Словно боится, что я снова сорвусь. Сажусь на кровать, закрываю лицо руками. Чёрт, как всё пошло не так?

— Я смогу защитить тебя, верь мне… — снова шепчу, но знаю, что это пустые слова для неё. Она не верит мне. Слышу, как Алиса успокаивается, её дыхание становится ровным. Но я не могу спать. Смотрю в потолок, в голове тысяча мыслей. Слышу её тихие вздохи. Она спит, а я лежу, не в силах закрыть глаза. Чёрт возьми, что делать дальше? Как исправить это дерьмо? И что делать с Шахом. У меня не только Алиса. Моя семья, мой бизнес, мои парни.

Марат Салманов не бежит…Он не трус.

Утро приходит слишком быстро. Встаю, стараюсь не разбудить её. Выхожу из спальни, чувствую себя разбитым. Сегодня новый день, новые проблемы.

Атмосфера в доме напряжённая, как натянутая струна. Чувствую, как это давит на грудь, не даёт нормально дышать. Алиса встала, но держится подальше, снова избегает взгляда. Чёрт, как это бесит. Пытаюсь вести себя как обычно, но внутри всё кипит.

Завтрак. Она сидит напротив, ест молча, словно я призрак. Пытаюсь заговорить.

— Доброе утро, — говорю, голос звучит напряжённо, хоть и стараюсь быть спокойным.

— Доброе, — только и отвечает она, даже не поднимая глаз.

Чёрт, это сводит с ума. В голове вихрь мыслей. Вспоминаю, как она плакала ночью. Как сжалась, когда я бил стену. Ненавижу себя за это.

— Как ты? — пытаюсь снова. Её молчание убивает.

— Нормально, — отвечает она коротко, но в её голосе слышна боль.

Хочется выбить из неё этот холод, этот страх. Но как? Почему она не может понять, что я стараюсь ради нас?

— Нормально или херово? Может хватит молчать? Меня это бесит! — говорю, чувствуя, как напряжение нарастает.

Она молчит, смотрит в свою тарелку. Терпение лопается.

— То есть я по-твоему тащусь от всего этого дерьма? Не ты ли все начала? Не ты ли отнесла ебучую флешку ментам? — спрашиваю, голос становится жёстче. — Какого хера ты ведешь себя так, будто это я накосячил?

Она поднимает глаза, и в них только холод.

— Да…это я виновата, я знаю, — тихо отвечает. — я не хочу об этом говорить. Можно я помолчу, пожалуйста, Марат.

Гнев вспыхивает, как пламя. Чувствую, как кулаки сжимаются. Беспомощность разъедает изнутри.

— Не хочешь говорить? — голос дрожит от ярости. — А как я должен понять, что не так? Ты просто молчишь и всё?

— Ты не поймёшь, — говорит она, вставая из-за стола. — Ты никогда не поймёшь.

Взрыв внутри. Хочется кричать, разбить что-то. Но держу себя в руках. С трудом.

— Почему не пойму? — пытаюсь снова, уже почти крича. — Объясни мне, чёрт возьми! Я постараюсь, Алиса!

Она смотрит на меня, и в её глазах только боль.

— Ты оставил меня с ним, Марат. Ты оставил.

— Я не мог иначе! Блядь! Не мог! Опять одно и тоже! — кричу, не выдержав. — Это было задание, чёрт побери! Я вернулся ради тебя!

— А если бы не вернулся?

— Тогда Руслан свернул бы тебе шею. Но Шах не тронул бы тебя!

— Лучше бы он это сделал… — её голос становится ледяным. — Ты оставил меня с Шахом. Ты не понимаешь, как это было.

Слова как ножи. Хочется обнять её, но знаю, что она оттолкнёт. Встаю, бью кулаком по стене. Боль пронизывает руку, но это лучше, чем боль в сердце.

— Я блядь понимаю, — говорю, чувствуя, как голос ломается.

Она молчит, её глаза снова холодны. Уходит в другую комнату, оставляя меня одного с этой проклятой болью.

Стою в пустой кухне, кулаки сжаты, дыхание тяжёлое.

Злость кипит внутри, как вулкан перед извержением. После той ночи на острове я не могу выбросить ту, другую Алису из головы. Её лицо, её тело, её дыхание. Она была моей, по-настоящему. Каждое прикосновение, каждый взгляд — всё казалось таким правильным. Я был уверен, что всё изменится к лучшему. И теперь… теперь она словно тень, избегает меня, как чумы.

Каждый день думаю о ней. Об этой чёртовой ночи. Всё было идеально, как в грёбаной сказке. Но сейчас всё это кажется лишь миражем. Она отдалилась ещё больше, словно я её изнасиловал, а не любил по её желанию. Этот контраст разрывает меня изнутри.

Сижу, курю, мысли бегают, как бешеные псы. Чёрт, я готов уже на всё. Пусть будет этот ребёнок, лишь бы она снова открылась мне. Лишь бы дала прикоснуться, любить её…ласкать ее тело, целовать. Посмотрела без ненависти. Но она отстраняется, смотрит на меня, как на чужого. Как будто я стал для неё кем-то другим, кем-то, кого она боится.

От Шаха приходит приглашение на охоту. Хрена с два это приглашение. Это приказ. Он хочет видеть меня. Будут нужные люди и потенциальный соперник в бою. Как же хочется послать его на хер, но он никогда не забывает упомянуть, что я у него на крючке.

— Маратик, не вздумай шалить. Если я сказал, что ты должен там быть, то ты будешь. И жену свою возьми. Чтоб все как положено. И не забывай, Маратик. Я твою задницу спас и соску твою тоже. Вы б на том острове сгнили…Хер бы кто за вами прилетел. Это я отдал приказ найти тебя.

— Ради сделки с оружием.

— Какая разница ради чего. Я вытащил твою сраку из дерьма. Скажи спасибо. Все. Чтоб завтра был.

Отключил сотовый и с яростью швырнул. Я бессилен против него. Мне не хватит людей поднять бунт, не хватит связей, чтобы задавить эту гниду. И подобраться я к нему не могу. Ублюдочная мразь. Придет твой день. Клянусь придет.