Глава 1.2

После приезда из института, я больше всего любила играть с Адочкой. У Аннушки начался переходной возраст, она почти все время проводила с книгами или в одиночестве, гуляя по парку. Алёне и Алине тоже, казалось, никто не нужен, кроме друг друга. А Адриана самая маленькая, ей четыре едва исполнилось. Она искренне любила меня и была весела и жизнерадостна, как солнышко.

Увидев девочку в компании любимой куклы, я тут же присела к ней на пол. Адочка, едва меня заметив, тут же кинулась обниматься.

– Здравствуй, малышка! − прижала к себе сестренку. − Что делаешь?

− Устраиваю для Маши и Мишуты чаепитие, − поведал мне ребенок, высаживая игрушки за кукольным столиком. − А Варя обещала для Маши наряд сшить, правда, Варя?

− Правда, барышня, − подала голос сидящая в кресле няня.

Варенька у нас работала очень долго, вынянчила всех моих сестер. Буквально всю себя посвятила отпрыскам Нелидовых. Мужа и детей у нее не было… Не сложилось… Жила она в поместье, и стала почти членом семьи.

Все мы нашу няню очень любили и уважали. Варвара была доброй, мягкой и ласковой, но вместе с тем, когда надо, наказывала без сожаления, зная, что это на пользу.

− Ну, рассказывайте, барышня, как все прошло? Папенька благословили вас с Николаем? − спросила, обращаясь уже ко мне.

− А как же! − пылая восторгом, ответила я. − А разве могло быть иначе? Николя ведь мечта, а не муж!

Варвара скептически хмыкнула.

− Ты со мной не согласна? − услышав ее реакцию, тут же поинтересовалась.

− Николай, конечно, отличный молодой человек,  − начала няня. − Но мне кажется, что по характеру он вам не совсем подходит.

− Почему же? − вопросительно подняла брови, отпивая из кукольной чашки "чай", которым меня угостила Ада. − Он добрый, милый и делает всё, о чем я прошу.

− Вот то-то же! Вы из него веревки вьете, а он и рад. Со временем наскучите друг другу, и что потом? Будете маяться всю жизнь. Вам нужен по характеру кто-то сильнее, чтоб приструнить смог, и главным был. А то у вас, барышня, один ветер в голове. За такой глаз да глаз нужен! − выдала тираду любимая няня.

Я надулась.

− А я думаю, что именно такой, как Николай, мне подходит. Вот увидишь, я с ним буду очень-очень счастлива, − упрямо произнесла.

− Мне то что, − фыркнула няня, − Вам с ним жить.

Меня и разозлили, и обидели слова нянюшки.

− Да что ты можешь знать об этом! — в сердцах крикнула и выбежала из детской.

Я честно не понимала, о чем она говорит. Николя самый лучший и он безумно меня любит. А ещё заботливый, верный, воспитанный, с безупречной репутацией и хорошим состоянием, к тому же на все готов ради меня. Разве это не любовь? И я его обожаю, ведь он такой замечательный.

Прогулявшись по саду и немного остыв, пожалела о своих словах. Варя не виновата, что семьи у нее нет, а мне она желает только добра. Я сделала ей больно, и очень сожалела об этом.

Остаток дня был потрачен на то, чтоб придумать, как загладить свою вину.

Уже вечером я поскреблась к ней в комнату. Маменька как раз укладывала Адочку спать, значит, няня тут.

Наша мама всегда вечером давала Варе свободное время и предпочитала заниматься детьми сама. Каждую из нас она купала, когда мы были малышками, переодевала, расчесывала волосы и заплетала их в легкую косу. А ещё обязательно читала книгу или расспрашивала про прошедший день.

Услышав тихое " войдите", приоткрыла дверь и шагнула внутрь.

Варвара сидела возле окна и читала. Ещё когда старшая сестрёнка Ангелина была маленькой, и ей подбирали гувернантку, молодая Варя упросила тоже заниматься вместе со своей подопечной и научилась грамоте. Чтение стало ее любимым занятие.

− Нянюшка, – позвала. – Извини меня, я сглупила, была не сдержана и сказала гадость. Мне так жаль!

Из груди вырвался тихий всхлип.

Варвара оторвала взгляд от книги и посмотрела на меня.

– Ну что Вы, барышня. Как можно?! – тихо промолвила она.

– Варя, прости, мне очень-очень жаль! Поганый у меня язык! Сказала не подумав, правда. На самом деле, я считаю тебя наимудрейшим человеком из тех, которых мне довелось встречать. Я всегда к тебе прислушиваюсь, – начала подлизываться, опустившись подле нее на колени и заключив в объятья.

Варвара молча обняла меня в ответ и погладила по голове.

– А я твои любимые булочки с изюмом принесла и попросила, чтоб нам какао сварили − скорчив умильную мордашку, подняла голову. – Давай посидим, поболтаем.

Наконец-то Варвара улыбнулась и, вздохнув, ответила согласием.

Гроза миновала, и из-за туч вновь показалось лучистое солнышко.

Уже перед сном я лежала в постели, слушая, как булькает в животе от непомерного количества выпитого какао, и улыбалась, вспоминая, как хорошо мы с нянюшкой провели время.

***

Дни летели за днями. Вовсю началась подготовка к свадьбе. Меня гоняли на бесконечные примерки, по сто раз на неделе, перешивали наряд − он обязан быть безупречным. К своему глубокому удивлению, я оказалась весьма капризной невестой, которой угодить было сложно. Сама от себя такого не ожидала. Мне казалось, я достала и всех домашних, и портных, и поваров и, даже, Николя. Но он держался лучше других, подтвердив этим мое убеждение о своей идеальности.

Незаметно подошло время девичника. Вот уж где можно будет расслабиться и хоть немного отдохнуть, думалось мне. Поэтому собиралась к подруге я  самом в радужном настроении… Но отчего-то с неспокойной душой.

Какое-то царапающее чувство поселилось внутри, и не давало мне полностью насладиться моментом.

К дому Лизки подъехала, когда уже вечерело. Небо окрасилось в дымчато-сиреневый цвет. Совершенно сказочный и необычный, как нераспустившиеся бутоны сирени… И поместье Елизаветы на мгновенье приобрело какой-то пугающий и жуткий вид.

Но нетерпение и любопытство взяло свое. И я, отогнав неприятные мысли, выскочила из экипажа, даже не дождавшись, пока лакей откроет дверцу. В считанные секунды взлетела на крыльцо и постучала дверным молоточком.

Дверь открыла Марфа, она же и провела в гостиную, где уже ждали подруги.

С изумлением я заметила, что кроме Маши, Натальи и, естественно Лизы, в комнате ещё была Марина Кубышева.

С ней, вообще-то, мы никогда близко не общались, хотя учились вместе. Девушка была нелюдимой, мрачной и замкнутой, а ещё невообразимой занудой. Поговаривали, что у нее в роду были самые настоящие ведьмы. Именно так бабка этой самой Маринки и выбилась в местечковую знать, приворожив Кубышевского деда и заполучив себе место под солнцем.

Хотя именно в эту ахинею я не верила. Так могли и про мою маму говорить. Разве можно предположить, что Нелидов младший просто влюбился в крестьянку Дуняшу и женился на ней?

Так что к Марине я относилась спокойно, и в ведьмовском даре ее предков очень уж сомневалась. Удивлял просто сам факт наличия ее в нашей компании и то, какими заговорщицкими взглядами они переглядывались с Лизаветой.

Лизка молчала как декабрист на допросе, и приоткрыла завесу тайны только, когда мы, изрядно так угостились предложенными лакомствами и уже восседали на диване, развалившись совсем не как благовоспитанные выпускницы института благородных девиц.

− Итак, – напустив на себя таинственный вид, начала она. − Мы все здесь собрались, чтоб проводить холостую жизнь нашей Аленьки. Но будущее весьма зыбко и неизвестно.

Подруги, в том числе и я, с интересом уставились на нашу Елизавету.

– С нами сегодня потомок известного рода ведунов, − искренне наслаждалась произведенным эффектом та, указывая на Марину. − Который поможет нам заглянуть в загадочные глубины времени. Сегодня и только сегодня у всех есть шанс узнать, что его ждет! − торжественно завершила свою речь Елизавета.

Мы, не скрывая любопытства, воззрились на вышеупомянутого потомка.

– Да, я могу это сделать, – кивнув, серьезно подтвердила Марина и гордо вздернула подбородок. Быть в центре внимания девушке определено нравилось.

− А мы можем увидеть о будущем, все, что захотим? − подала голос Наталья.

Натали уже два года разрывалась между двумя претендентами на ее руку и сердце и не могла выбрать кого-то одного, мучая и себя, и молодых людей.

− Нет, только то, что вам можно, − невозмутимо ответила ведунья.

Чуть кривоватая улыбка скользнула по ее губам.

− А кто решает, что нам можно видеть? − подала голос Маша, лучшая подруга Наталья. И, между прочим, безответно влюбленная в одного из ее ухажеров.

– Судьба сама и решает. Главное меня слушаться на ритуале и не мешать. И ещё, никому ничего не рассказывать, – нахмурилась Марина, обведя взглядом притихших нас.

На секунду мне показалось, что ее темные глаза, злобно блеснув, задержались на мне. Но этот миг был настолько краток, что я тут же усомнилась в своем видении.

− Так, барышни, готовимся! − прикрикнула Лиза, развеивая остатки нерешительности. − А ты, Мариш, иди в соседнюю комнату, глянешь, все ли принесли, что ты заказывала.

Марина ушла. Мы же стали решать, кто пойдет первым. С одной стороны хотелось как можно скорее все узнать, а с другой все почему-то старались оттянуть этот момент. Предлагали мне побыть первооткрывателем, но я отказалась, нагло пользуясь привилегией главной гостьи, и решила идти последней. Наблюдая, как подруги друг за другом исчезают в дверях, а потом появляются с загадочным выражением лица, я уже едва могла дождаться своей очереди и начала жалеть, что захотела быть последней.

Но, наконец-то, настал и мой звездный час.

Нырнув в двери гадальной комнаты, я увидела Марину, сидящую за круглым столом, накрытым красной скатертью. На нем стояла серебряная миска с водой, возле нее, прямо напротив меня овальное зеркало на подставке. Вокруг всей этой композиции были в причудливом порядке расставлены толстые белые свечи на блюдечках и возле каждой из них начерчен мелом какой-то символ прямо на ткани.

Я присела на стул и, в ожидании, глянула на ведунью.

− Смотри в зеркало, – прошептала она. − Смотри, и не отрывай взгляд. Направь его так, чтоб в отражении была видна вода в миске, и сосредоточься.

Я сделала все, как сказала Марина и замерла. Послышались заунывные звуки какого-то речитатива, которые срывались с губ подруги, она прикрыла глаза, а руки вытянула на столешнице, полностью расслабив предплечья и кисти.

По-моему она вошла в транс, я же старалась и вправду не отрываться от созерцания воды в зеркале, но видела только рябь и отблески свечей. От их аромата заболела голова и начало ломить в висках. Я посильнее сжала в руках раму зеркала и глубоко вздохнула.

Внезапно мои пальцы прошили, как будто, тысячи тоненьких иголочек. Теперь, если б я и хотела выпустить этот предмет из рук, то не смогла бы.

В отражении показалась дымчатая черная воронка, которая раскручивалась все быстрее и быстрее. Я ощутила легкость во всем теле, а потом падение.

Меня накрыла абсолютная темнота.