Глава 1

— Александра! — гневный крик прорывается сквозь непроглядную темень моего сна и заставляет распахнуть глаза за считанные секунды.

Ненавижу, когда используют мое полное имя. Не перевариваю до зубного скрежета, но это никак не останавливает жителей этого дома использовать его против меня всякий раз, когда я не вписываюсь в представления об идеальной дочери.

Голова моя бедная не на шутку трещит, а в ушах стоит мерзкий свистящий гул. Всё-таки, последний шот текилы был однозначно лишним. Теперь еще придется пополнить коллекцию раздражителей мамиными наставлениями.

— Александра, что ты себе позволяешь?! — восклицает совсем близко на высоких тонах мама. Быстро она, однако, вбежала по ступенькам на второй этаж. И никакой степ аэробики не нужно. — Ты почему вернулась под утро и где вообще тебя носило?!

Я лишь мученически закатываю глаза, накрываюсь одеялом с головой и пытаюсь абстрагироваться; найти свой утренний дзен в пучине похмелья. Покричит и перестанет; главное перетерпеть. Не в первый раз родительница гневается, ей по статусу положено.

Какой сегодня день недели? Вроде бы понедельник, а значит занятие йогой она пропустила ради систематической бесполезной воспитательной беседы.

— Нет, ну вы посмотрите на нее! — я слышу, как ее ладони гневно хлопают по бокам, и мое сознание тут же воспроизводит четкую картинку ее фигуры и классическое выражение возмущенного лица. — Я с тобой разговариваю! Тебя не было дома почти сутки! — она значительно повышает тон голоса и продолжает, — И в каком виде ты вернулась, дочь блудная?!

Вопрос риторический.

Я глубоко вдыхаю и готовлюсь к предстоящим баталиям, где победителем выйду, конечно же, я. Не удается мне проигнорировать ее настойчивость сегодня потому, как утренний дзен помахал мне ручкой и смылся в лучший день. Ну, да ладно, мы люди не гордые, волевые — да будет традиционный, семейный срач!

Я скидываю одеяло с себя и восстаю из мертвых, ровно держа спину. Голова с треском идет по кругу, а перед глазами все вмиг плывет в цветном хороводе из мебели и стен. Сначала, мне даже мерещится несколько мам на пороге, и я принимаюсь растирать глаза костяшками пальцев. Почудится же… Этого я уж точно не переживу! Достаточно того, что она по зодиакальному гороскопу — скорпион, по восточному — дракон, а по моему персональному — тиранша.

— Ну, я же дома. — севшим безразличным голосом выдаю я и выношу указательный палец перед собой, когда вижу желание родительницы прервать меня, — Хочу заметить, что ты кричишь на человека, которому уже, на минуточку, исполнилось восемнадцать. На взрослого человека!

Мама выдает саркастичный смешок и злобно сощуривает зеленые глаза. Сегодня она припозднилась с утренним туалетом, нарушив тем самым свое негласное правило — никогда не покидать комнату в халате. Торопилась сказать доброе утро дочери.

— Взрослого? Где ты увидела взрослого человека, Александра? Я лишь заметила, как моя непутевая малолетняя дочь на автопилоте заехала в гараж и в полуживом состоянии доползла до постели. Ты посмотри на себя — Мэрлин Мэнсон при смерти!

— Так ты не замечай: «Меньше знаешь — крепче спишь» — устало выдыхаю я и падаю обратно на подушку под гнетом головной боли, — Если на этом все, тогда я продолжу спать.

Слава моей нерушимой психике и ежедневным промывкам мозга от мамы. Мой иммунитет к нравоучениям силен как никогда, особенно сейчас, когда я проспала всего ничего — три часа. Готова слушать поучительные триады и одновременно видеть сладкие сны.

— Нет-нет, не всё, Александра! — угрожающе тянет она, — Ой, как не всё! Вот приедет твой отец с госпиталя — побеседуем все вместе. Знаешь, что бывает за нетрезвое вождение, когда тебе нет двадцати одного? Знаешь! И я тебе скажу совершенно точно — можешь попрощаться со своей машиной!

Тааак, крики я пережить смогу, ущемление моих прав и свобод смогу, лишение карманных денег смогу, а вот машину мою забирать не позволю. Уж лучше тогда мне сразу ноги оторвать! Моя «Тесла» — мой электрический ангел-хранитель, на крыльях автопилота докатила меня домой прошлой ночью почти в бессознательном состоянии (Я немного утрирую ситуацию).

Поэтому, я вновь восстаю с постели вместе, с разгорающимся внутри протестом, и решаю применить тяжелую артиллерию. Видит Бог, я не хотела. Но раз уж Остапа понесло, то и за мной не заржавеет! Не дочь ли я своей матери, чтобы так легко принять поражение и смириться, склонив голову?

— Мааам, помнишь ту фотографию, когда ты только вышла из салона косметолога? — улыбаясь, интересуюсь я и наблюдаю, как ее идеальные брови ползут вверх, а губы сжимаются в тонкую линию, — Думаю, запилить пост с рекомендациями твоего замечательного косметолога на всю свою двухсот тысячную аудиторию, с подписью— «Мамочка делится секретами красоты». — добавляю воодушевленно, — Как думаешь, хорошая идея?

Я победно улыбаюсь и развожу руками в стороны — мол, что еще можно было ожидать, если начинаешь борьбу с противником равным по силе? Как гласит народная мудрость— «Яблочко от яблони…».

Моя угроза может показаться для кого-то безобидной, но для светской львицы в тесном русскоязычном обществе на американских просторах, это может стать равносильно апокалипсису. Потому, что все всё колят, все всех знают, но никто вмешательства дам с инъекциями в руках не афиширует и только, закатив глаза, осуждают на светских раутах. Аля «натурэли» с громким «фи».

Реакция мамы не заставила себя долго ждать: она вздергивает острый подбородок и со злой обидой в голосе кидает:

— Вот так ты мать любишь… В кого ты такая?

Ее взгляд укоризненно проходится по моему помятому лицу и останавливается на глазах. В нем я вижу высоко поднятый белый флаг, а значит на сегодня головомойка закончилась. Поэтому я победно выдыхаю и миролюбиво улыбаюсь в ответ. Маму я люблю и регулярные перепалки (а без них никак) всегда заканчиваю полюбовно.

— В тебя мам. Урожденная Ветрова я. Свободолюбивая и непреклонная, а еще красивая… — я намеренно делаю акцент на последнем слове, чтобы устранить остатки исчерпывающего конфликта. И это, как всегда срабатывает.

Мама театрально закатывает глаза, цокнув языком, и отмахивается от меня, как от надоедливой мошки.

— А еще врушка и подлиза! — бросает она, но уже без расстроенных ноток. Она у меня быстро приходит в ярость и так же быстро сменяет гнев на милость, — Так уж и быть — я ничего не скажу отцу, сотру записи с камер, но… — останавливается она и одаривает меня предупреждающим строгим взглядом, — …в колледж ты сегодня идешь, ползешь или на худой конец, испускаешь дух и летишь к свету учения.

— Не могу я! Поспала всего ничего! — протестую, хлопнув ладонями по постели, — Я не могу в таком виде появиться перед всеми!

— Ничего не хочу знать. Могу поспорить, что все уже видели тебя в «минуты славы» прошлой ночью. Так что, отлеживаться не дам! Включу музыку для аэробики на весь дом. — грозится она и с довольным видом скрещивает руки на груди.

Мама знает меня так же хорошо, как и я её, поэтому она не ожидает от меня очередного сопротивления. Знает, что я согласна на худой мир вместо бесконечной перепалки. Да, и к тому же, оборонительный словарный запас я на сегодня истратила. Помочь мне может только холодный душ и живительный «Старбакс» по пути в колледж.

— Ладно, уже поднимаюсь. — бормочу себе под нос я и стаскиваю себя с кровати.

Если б я знала, что придется насильно влачить свое бренное тело куда-то в такую рань — то не пила бы столько. Но вместо этого, я понадеялась, что не застану родительницу, увлеченную ранней йогой, дома.

Теперь проводить мне день своего восемнадцатилетия за партой, да и с видом не лучше пожёванного колпачка от ручки.

Я определенно впишу этот день в историю самых позорных появлений на публике и откажусь от злосчастного алкоголя на долгие месяцы вперед, а пока — возложу свои надежды к реинкарнации на холодный душ, качественную косметику и крепкий кофе.

Понедельник, жди меня! Александра Ветрова не уснет позорным сном посреди лекции!