Глава 30

— Не бежишь? — вопрос-утверждение, на который я не могу дать ответ.

Как зачарованная слежу за мужскими руками, что спускают джинсы вниз, по мощным татуированным ногам и небрежно откидывают их на мой чемодан.

Я понимаю, что сейчас произойдет, вижу в замутненном взгляде Рейна и бугрящихся от напряжения мышцах. Чувствую резко сменившуюся атмосферу вокруг, но отказываюсь сопротивляться.

Он сказал, что растерзает, но я не верю в это, вспоминая какой яростью был наполнен его взгляд в ночь гонок и с какой жадностью его ладони касались моей кожи после. Поэтому я не боюсь. Не бегу.

Не вру себе, что не хочу близости с ним снова…

Какой бы сильной не была его ненависть ко мне сейчас — она не может вытеснить порочный огонь, что разгорается в эту самую минуту.

Его боли слишком много, и все, что я могу для него сделать — это помочь заглушить её на столько, на сколько ему потребуется.

Поэтому я нахожу в себе силы, чтобы подняться и утереть слезы рукавом пижамы.

Рейн сокращает расстояние между нами в два шага и вплетает свои пальцы в мои волосы. Подносит локон к своему лицу, глубоко втягивая воздух в легкие и будто разом вытягивает его из меня. Становится невыносимо душно от жара, исходящего от его кожи.

— Не боишься? — севшим голосом интересуется он, переводя свой глубокий взгляд на меня.

— Нет… — произношу шепотом и прикрываю веки, так как его пальцы скручивают волосы в жгут и незамедлительно тянут назад, вниз.

В его движениях отсутствует всякая осторожность. Он не пытается нарочно причинить мне боль — нет. Им властвует болезненное отчаяние и безумный голод, что он желает утолить мной. Той, которую якобы ненавидит…

Проводит костяшками пальцев по бьющейся венке на шее и застывает на считаные секунды у воротника моей свободной рубашки. Еще один короткий взгляд ледяных глаз окончательно прокалывает мое трепыхающееся сердце насквозь словно бабочку и пригвождает к стене.

Я рвано дышу и зажмуриваюсь от неожиданности с которой он освобождает меня от рубашки. Одним резким движением сильной руки пуговицы с шумом разлетаются по полу, а к моей открытой груди припечатывается разгоряченная груда мышц.

— Зря, чудовище… — усмехается он, набрасываясь жестокими губами на мою незащищенную шею.

Я рвано хватаю воздух губами, закусываю их, чтобы не вскрикнуть от сумасшедшего напора Рейна, с которым он обжигает мою нежную кожу губами. Прикусывает до будоражащей боли, касается языком словно оголодавший зверь, дорвавшийся до желанной добычи.

Мир вокруг меня пошатывается и искрит, когда его рот спускается на мою грудь и захватывает горошину соска в жаркий плен. Я теряю контроль над своим телом и коротко вскрикиваю, выгибаясь навстречу этому неуправляемому зверю.

Его грубые пальцы стискиваю оба полушария, вышибая из моей груди стон. Я не сдерживаюсь и запускаю свои руки в короткий ёжик волос Рейна перед тем, как он ненадолго отстраняется и поднимает на мое полыхающее лицо свои ледяные глаза.

— Так сильно хочешь, чтобы я оказался в тебе? — его хриплого полушепота хватает, чтобы все мои мысли расплавились, а все чувства сконцентрировались внизу живота.

— Да… — выдыхаю я, прикрывая глаза и притягивая его голову на прежнее место.

Конечно же, он не поддается. Упёртый. Не отрывая своего безумного взгляда от моего лица, он сдергивает с меня штаны вместе бельем до того, как я успеваю сделать полноценный вдох.

— Все будет по-моему, чудовище. Не пытайся меня контролировать…

Я не пытаюсь прикрыться, но отворачиваюсь, чтобы не сгореть от испепеляющего взгляда. Его резкий тон голоса заставляет меня вспомнить, что сейчас мне лучше подчиняться любому его слову.

Сначала его ладони спускаются по моему животу, обводят контур бедренных косточек и ложатся на мои ягодицы. Рейн исследует мое тело не спеша и даже делает шаг назад для лучшего обзора, а на моей коже будто устроили костер. Так жарко, и я боюсь сгореть дотла…

— Боишься… — констатирует он чуть слышно, и мне кажется, что я слышу удовлетворение в его голосе.

— Нет, — отзываюсь я, не отрывая глаз от ворса ковра.

— Тогда посмотри на меня, — приказывает, грубо стискивая мою кожу руками.

Я не заставляю его ждать. С мизерными остатками гордости вскидываю подбородок вверх и встречаюсь с его насмешливым взглядом.

— Я тебя не боюсь, — пытаюсь убедить себя, но невольно опускаю взгляд вниз и прикусываю язык.

Рейн успел избавиться от боксеров, и теперь его внушительного размера орган был агрессивно нацелен в район моего живота.

— Лгунья, — с усмешкой отвечает он, заметив мою панику в глазах и то, как я затем жмурюсь.

Я никогда не питала глупых надежд о том, что мой первый раз будет волшебным и полным удовольствия. Но сейчас, глядя на, по меньшей мере, орудия для пыток, я понимаю, что ни одна близость с ним не обойдется без боли и может быть весьма травмоопасна.

Я инстинктивно свожу колени вместе, но Рейн чуть слышно усмехается и рывком поднимает меня вверх по стене, широко раскрыв мои ноги для себя.

— Подожди! — вскрикиваю я, цепляясь за остатки чувства самосохранения и стальные мужские плечи пальцами. — Я не готова… Дай мне пару минут.

— Ты прикалываешься, чудовище? — зловеще выдыхает Рейн в мою шею. — Все, что я могу тебе сейчас дать — это мой член… Глубоко.

В доказательство его слов горячая вершина касается моей промежности, скользит по складкам и останавливается у входа. Вызывает в моем теле паническую дрожь и сковывает все тело от страха.

Все происходит слишком быстро… Перед глазами мелькает кровожадный оскал Рейна, а затем все рассыпается в острых искрах боли. Из глаз брызгают слезы. Я вскрикиваю и безжалостно скребу его каменную спину.

Он входит быстрым тугим толчком и замирает, не обращая внимания на мои попытки разодрать его кожу в клочья.

— Хотя бы в этом не солгала… — хрипит саркастично Рейн, и я чувствую своей грудью, как сильно стучит его сердце. — Я первый.

Его член медленно покидает мое тело, но ощущение того, что меня насадили на горящий факел никуда не ушло. В животе все полыхает и распирает от дикого дискомфорта.

Болевой шок приводит моё затуманенное сознание в чувства. А инстинкты во мне кричат поскорее выбраться, но при моей первой попытке выскользнуть из надежного захвата, я получаю предупреждающий оскал и шлепок по попе.

— Даже не пытайся, — цедит он. — Я дал тебе несколько минут передышки, но больше жалеть тебя не буду. Расслабься.

— Расслабиться? — взвизгиваю я и толкаю его в каменные плечи. — Сейчас, наверное, ты прикалываешься!

— Забываешься… — отвечает Рейн и только сильнее вжимает свои пальцы мне в бедра.

Разводит их шире и вновь врывается внутрь до упора. Медленно выходит, а затем вновь толкается вперед, зажимая меня между своим телом и стеной.

Мне ничего не остается, кроме как впиться зубами в его плечо, чтобы заглушить свои крики. Но это срабатывает против меня…

Рейн утробно рычит и припадает жадными губами к моей шее, нанизывая меня резче и чаще. Его рваное дыхание переплетается с моими всхлипами и превращается во что-то безумное, первобытное.

Сильные руки не перестают стискивать мои бедра с каждым толчком, а губы Рейна собирают соленые дорожки слез на моих щеках.

— Вот так… уже лучше… — бормочет, не отрываясь от моей кожи Рейн. — Какая же ты…

Его слова теряются на фоне всего, что сейчас происходит со мной. Кажется, что не осталось ни единого участка кожи, которого не коснулись руки и губы Рейна. Я утопаю в ощущениях и не сразу осознаю, что боль притупилась, а на смену ей пришло странное тягучее чувство. А голова идет кругом от его терпкого мужского запаха и чего-то еще в воздухе вокруг нас. Дурманящего и притупляющего рассудок.

— Отнеси на кровать, пожалуйста, — вперемешку с всхлипами молю я.

На пару секунд я думаю, что он меня не услышал, но вскоре Рейн сильнее обхватывая мои бедра, с легкостью отрывает от твердой поверхности.

В следующее мгновение я оказываюсь на мягком покрывале, а Рейн нависает сверху. Его синие мерцающие омуты побуждают меня протянуть руки к его напряженному лицу.

Но Рейн не позволяет мне коснуться себя, перехватывает запястья и надежно фиксирует их одной рукой над моей головой.

— По-моему, помнишь? — довольно скалится он, медленно растягивая меня снова.

— Поцелуй меня, — шепчу я, теряясь в новой порции уверенных толчков.

Рейн почему-то не игнорирует мою просьбу, склоняется и обрушивается на мой рот с клеймящим поцелуем, но и я не остаюсь в долгу. Кусаю его губы, посасываю. Сжимаю его бедра своими дрожащими ногами, тем самым вырывая из его груди рычащий стон.

— Б*ять, почему ты такая… — отрывается от моих губ и спускается короткими поцелуями-укусами по моему подбородку вниз.

— Какая? — нахожу в себе силы задать вопрос, выгибаясь на встречу его порочным губам. Наверное, я вхожу во вкус этой безумной игры…

— Отрава…

Отстраняется от моей кожи и шарит по моей фигуре голодным взглядом, обводит почерневшими глазами лицо. Затем его черты искажаются: между бровей появляется суровая складка, а губы складываются в тонкую линию. Не предвещает ничего хорошего.

— Ненавижу тебя, — выплевывает зло и насаживает меня на свой член, резко притянув за бедра.

Не верю.

Несмотря на его умышленную грубость, мое тело принимает его с жадным спазмом внизу живота, и из моей груди вырывается протяжный стон. Затем еще. И еще.

Руки Рейна могут легко сломать меня, но вместо этого они блуждают по моей коже, оставляя свой пламенный след. В симбиозе с глубокими толчками заставляют всхлипывать, мычать и содрогаться всем телом.

Я знаю, как подступает желанная разрядка, и если Рейн продолжит в том же темпе вколачиваться внутрь, то меня накроет разрушительной силы волной, снесет к черту крышу.

Все тело сковало в ожидании подступающей волны, и я прикрываю глаза, кусаю свои губы. Кажется, что весь воздух наэлектризовался нашей жаждой и агонией тел.

— Хочешь кончить, Саша? — сбивчиво хрипит Рейн, немного сбавляя свой сумасшедший темп. Нарочно издевается… наслаждается абсолютным контролем надо мной.

Я пытаюсь ухватиться за ускользающее чувство, хнычу и распахиваю широко глаза. И сразу встречаюсь с изучающими, довольными глазами.

— Попроси меня… — насмешливо приказывает одними губами, и этого властного взгляда становится достаточно для моей жалкой капитуляции.

— Пожалуйста, Рейн… — шепчу я, теснее прижимая его ногами к себе.

Он ухмыляется. Расцепляет мой жадный захват, переворачивает и парой точных движений ставит меня на колени, пристраиваясь сзади. Одна его рука надавливает на поясницу и вынуждает прогнуться, а другая перехватывает мои волосы и уверенно оттягивает назад.

Врывается в меня с порочным шлепком тел друг о друга, но этого оказывается недостаточно. В следующий миг его ладонь огревает мою попу звонким шлепком, и с моих губ вновь срывается всхлип.

Ускользнувшая волна удовольствия возвращается, и теперь я инстинктивно подаюсь на встречу мощным толчкам. Отголоски тупой боли все еще не покидают тело, но вперемешку с подступающей разрядкой она становится её неделимой частью. Связующим элементом.

— Давай, Саша… — обрывками слов доносится до меня, и этого становится достаточно…

Достаточно для того, чтобы все внутри сжалось до критической точки, а затем разорвалось под бешеным напряжением. Мое тело будто ожидало команды обладателя, чтобы получить свою желанную награду.

Из груди вырывается неподвластный стон, и все вокруг перестает существовать. Размывается в сгустке красочных вспышек перед глазами.

Я бы обессиленно упала на постель, но сильные руки все еще остервенело насаживают мои бедра на член, выбивают из меня тихие всхлипы и крупную дрожь.

Рваное дыхание Рейна учащается, и в следующий миг он замирает глубоко внутри. С глухим рыком изливается, передавая сильную пульсацию вниз моего живота. Непередаваемые ощущения.

— Это ничего не меняет между нами, — хлесткой пощечиной звучит в пространстве, а затем его руки грубо отпихивают меня от себя.

Словно я использованная одноразовая вещь, прилипшая ко дну его подошвы.

Переворачиваюсь на спину и ошарашено притягиваю край одеяла на себя. Мне нужно пару минут, чтобы найти подтверждение его слов в жестоком ледяном взгляде.

Рейн смотрит на мою растрепанную, скорчившуюся фигуру как на мусор. Глаза его безразличны и решительны, разрезают все мои глупые надежды на клочки и заставляют сердце сжаться.

— Не правда, — сквозь слёзы шепчу я. Отказываюсь верить в эту абсурдную ложь! — Я бесконечно виновата, но ненависть в тебе намного слабее сильных чувств. Все можно исправить…

Рейн поднимается с кровати одним рывком и разворачивается ко мне спиной, на которой устрашающе красуется леденящий кровь рисунок.

— Я тебя огорчу, Саша, — подхватывает свои джинсы и футболку с пола, разворачиваясь ко мне. — Я тебя трахнул и на этом все чувства заканчиваются. Ты умерла для меня как девушка, но как враг — живее всех живых. Я обещал тебе кошмар, а обещания свои я всегда выполняю, чудовище. Выйду через парадный… — небрежно добавляет он, поочередно натягивая вещи на свою лоснящуюся от пота кожу.

А я лишь сглатываю слезы и изо всех сил стискиваю край одеяла, чтобы не закричать от раздирающей боли.

Рейн хлопает дверью, оставляя меня биться в немой истерике.

Я теряюсь во времени и бесконечном количестве слез, пока не слышу приближающегося стука каблуков по паркету.

Заглушаю очередной всхлип, и опускаю ноги на пол.

Приходится мгновенно найти в себе силы и через ноющую, саднящую боль во всем теле закрыть дверь на замок. Моя машина стоит в гараже уже несколько дней, и мама не может знать о том, что я вернулась. Лишь бы не решила порыться в моих вещах на досуге… Вся моя комната пропитана сексом и безумием, а в мою кожу впитался запах Рейна.

Когда её шаги отдаляются, я возвращаюсь к постели и начинаю впопыхах искать свой смартфон.

Я могу вернуться в кровать и проплакать еще пару суток напролёт, но вместо этого я стискиваю зубы от пережитого унижения и ищу номер телефона Итана в сообщениях, любовно отправленных заботливой матерью. Эта безумная мысль вспыхивает в моем сознании подобно спасительному маяку в бушующий шторм.

Есть что-то страшнее мести, которую я бы пережила, будь у меня хоть малейший шанс все исправить. Но безжалостно раздавленные чувства все перечеркнули и выдрали с корнем из груди все надежды на лучшее.

«Я согласна. Хочу обговорить новые условия сегодня. Пришли адрес.»

Нажимаю кнопку «отправить», ни минуты не раздумывая, и стискиваю смартфон в руке.