Глава 2 Темная правда

В столовой уже собралась вся семья. Отсутствовали только отец и Александр Морозов. Вместо них за столом меня ждали Иришка и Нечаева. Но разговоры пришлось отложить, потому как едва я увидел на столе еду, и почуял стоявший в комнате аромат, то сразу понял, насколько проголодался. И присутствующие, похоже, тоже понимали это. Я сел за стол и жадно принялся за еду.

Ел я с большим аппетитом и позабыв все правила этикета. Но никого это не удивило, лишь Яблокова заметила:

— Лаврентий Лавович предупреждал, что после пробуждения ты будешь жутко голодным.

— Он держал меня в стазисе? — жуя осведомился я.

— Как догадался? — хитро прищурилась Яблокова.

— Просто я не выгляжу несвежим, учитывая, что три дня провел без сознания. И наверняка лекарю было удобнее работать с телом…

— С телом, — мрачно повторила за мной бабушка и поджала губы.

Стало ясно, что она не хотела выяснять отношения при свидетелях. От взбучки меня спасало лишь то, что княгиня не желала терять лицо. Я отложил ложку, отодвинул опустевшую тарелку и вытер губы салфеткой. Затем поднялся на ноги и встал рядом с Софьей Яковлевной.

— Могу я попросить тебя уделить мне минутку? — спросил я. И добавил: — Наедине.

— Конечно, — отозвалась она с готовностью и встала со стула.

— Пройдем в мой кабинет, — предложил я.

Мы покинули столовую, спустились на первый этаж. Бабушка шла впереди, первой пересекла приемную и распахнула дверь в кабинет.

— У тебя тут хорошо, — оценила она, оглядевшись. — Комфортно. Только окно надо открывать почаще.

Княгиня распахнула раму, и в комнату скользнул свежий воздух. Видимо, не так давно прошел дождь и ветер принес аромат свежих роз, влажной земли и холодного камня.

— Я не мог поступить иначе, — сказал я негромко, глядя в напряженную спину бабушки.

Она молча кивнула, но повернулась ко мне не сразу. Мне показалось, что она стала старше на несколько лет. И на лице Софьи Яковлевны отчетливо прорисовывались глубокие складки над переносицей, прорезались морщинки вокруг глаз.

— Знаю… — сказала она наконец. — Но от этого мне не легче. Я все еще вижу в тебе мальчишку, который взрывал крыс.

— Она была всего одна, — невесело усмехнулся я.

Софья Яковлевна склонила голову к плечу и устало улыбнулась.

— Мне стало страшно, Паша… Я осознала, что ты можешь не проснуться собой прежним. Или же не очнуться вовсе. Когда мне позвонил Фома, я уже знала, что случилось что-то страшное.

— Новость так быстро просочилась в газеты? — удивился я.

Но бабушка покачала головой:

— Ты забыл, что я живу с главой кустодиев, хотя и бывшим, и узнаю такие новости задолго до того, как они попадают в газеты.

— А-а… — понимающе протянул я. — Прости, я не подумал про это.

В комнате ненадолго повисла тишина, а затем Софья Яковлевна продолжила:

— Никогда не знала, что душа может леденеть. Но в тот день мне стало так холодно, что я попросила зажечь камин. А потом закуталась в шаль. Мне подумалось, что так наступает старость. Но потом оказалось, что пришла беда. Что с тобой случилось страшное.

— Страшное произошло не со мной, — возразил я. — Ты ведь уже знаешь, что я спасся и не позволил погибнуть другим. Тем, кто оказался со мной в прозекторской.

— Поверь, ничего хорошего с тобой не случилось… — вздохнула женщина, проходя к моему столу и опускаясь в хозяйское кресло. — У тебя хорошая мебель, Павел Филиппович. Сам выбирал?

Я насторожился.

— Не уходи от темы… Чем мне аукнется произошедшее?

— Я некромантка, Павел. И к тому же простолюдинка в прошлом. Поверь, только ленивый не напоминал мне об этом в первые годы, когда твой дед дал мне титул, назвав своей супругой. И какое-то время я пыталась доказать, что имею право занимать место под солнцем. Я служила Империи честно и без продыху. Старалась заткнуть рот любому, кто смел кривиться в моем присутствии. А потом случилась та история, о которой я упоминала…

— Ты про случившееся в резиденции императора? — уточнил я.

Бабушка кивнула:

— Мне бросили вызов. Мы приняли его вдвоем с твоим дедом. Он любил меня и верил, что мы сдюжим. Или же погибнем, но сделаем это вместе. Тогда я еще не знала своего потенциала и сомневалась, что мы вернемся в наш дом в Петрограде… Но тот случай на болоте раскрыл меня настоящую. Я стала легендой, и после этого уже никто не смог противостоять мне и твоему деду. Мы изничтожили целый род. А потом я получила разрешение не являться на глаза императору, если у меня будет плохое настроение. Поверь, дорогой — это самый дорогой подарок, который может сделать монарх. Он подарил мне свободу. А себе — мою лояльность. Потому что только свободный некромант может быть относительно добрым. После того случая мне незачем было доказывать всем и каждому, что я чего-то стою. Все и без того знали, что Чеховы вдвоем смогли уничтожить целый род.

— Практически то же самое мы повторили в этом году, — заметил я.

— Минины сами напросились! — фыркнула бабушка и пригладила волосы. — Да и семья у нас стала чуточку больше.

— И я этому рад, — сказал я негромко.

— Спасибо, дорогой, — Софья Яковлевна прикрыла глаза. И продолжила: — Сильные должны держаться в тени. Не стоит демонстрировать свою мощь народу, это могут принять за вызов.

— Император? — осторожно уточнил я.

— Станислав Викторович силен не только от природы, — мягко поправила меня собеседница. — У него есть артефакты, которые делают его практически богом, который спустился с небес и живет среди нас. Но во дворе острога люди увидели истинного бога! Ты вознесся над землей, Паша. Ты управлял толпой мертвых, которые в исступлении выкрикивали твое имя. Они звали тебя Избавителем. Они молились на тебя!

— Никто не надеялся на такой результат… — Я развел руки в стороны, словно говоря: так уж вышло.

— Мертвые не молятся на живых, Паша, — тяжело вздохнула женщина.

— Твои миньоны и слуги считают тебя богиней, — робко возразил я.

— Но они не делают этого при свидетелях! К тому же там, во дворе острога, не было твоих слуг. Ты поднял не духов, а тела. Должно быть, это выглядело очень жутко.

Я не стал говорить, что армию мертвых вел Минин. Вместо этого произнес:

— У меня не было выбора… К тому же, тогда я не мог себя контролировать.

— Это и есть самое страшное, — вздохнула бабушка.

— О чем ты? — не понял я.

— О том, что после императорской резиденции многое изменилось, — ответила Софья Яковлевна.

Я смотрел на нее, ожидая продолжения. И после недолгой паузы она продолжила:

— Знаешь, что случилось с твоим миньоном Мининым после смерти?

Я задумался, вспоминая рассказ нового миньона. А затем ответил:

— Кровавый вой… Проклятье рода, которое пропало после того, как он стал призраком.

Бабушка кивнула:

— Все верно. И с тобой произошло то же самое, мой мальчик. Там, в резиденции случилось жуткое. Ты умер и едва не пересек грань. Для простого человека это был бы просто травмирующий опыт, не более. Но для некроманта все оборачивается по-иному, мой милый. Ты никогда не станешь легендой, Паша. Потому что для этого нужно пройти по грани. А ты уже заглянул в бездну. И эта бездна тоже увидела тебя. Думаю, ты ей понравился, раз она так охотно делится с тобой силой. А сила эта почти бесконечна…

Я рассеянно смотрел на бабушку, ожидая пояснений:

— Мы становимся ближе к смерти, — продолжила бабушка. — И когда так происходит, мы становимся в разы сильнее. Твои миньоны стали обретать характеры. Однажды они начнут сами принимать решения, а не только подчиняться твоим прямым приказам. Как и тотемы, которые ты сможешь призывать лишь мыслью.

— Разве такое возможно? — удивился я.

Бабушка грустно улыбнулась.

— А как по-твоему происходит у меня? — уточнила она. — Более того, иногда они мне не нужны вовсе. Я прекрасно обхожусь без них.

Отчего-то мне вспомнилось, как бабушка щелчком пальцев развоплотила обезумевшего призрака, которого мы встретили на пирсе плавучего ресторана. И только сейчас сообразил, что тотемы тогда она не призывала.

— Но ты ведь… — я смутился. — Ты пришла из другого мира.

— А ты — мой внук, — ухмыльнулась бабушка. — Тебя учили призывать тотемы щелчком пальцев и усилием воли. Но если однажды ты прислушаешься к себе, то поймешь, что это вовсе не обязательно.

Я занял место посетителя, устроившись в кресле и закинув ногу на ногу. С этого ракурса кабинет смотрелся немного иначе. Мне понравился вид из окна, в котором была видна арка и розовые кусты.

— Тебе стоило бы оставаться в тени. Продолжать заступаться за простолюдинов, вызывая у аристократов снисходительные улыбки. Но в остроге ты показал весь потенциал, на который способен некромант.

— Чем это может аукнуться? — сухо поинтересовался я.

— Вариантов немного, — деловито сообщила княгиня. — Император захочет приблизить тебя к семье. Сделать это можно через брачный союз с кем-то близким к трону.

— Но… — вскинулся было я.

— Мы с Филиппом встретились с Нечаевыми. Хоть это и не по правилам, но мы сами напросились к ним в гости. И в их доме договорились о вашем союзе с Ариной Родионовной. Ее родители хотят для дочери счастья. Они поняли, что девушка сделала свой выбор и противиться ему не стали.

Я ощутил, как с моих плеч скатилась тяжесть, которая до того нещадно на меня давила.

— Вы можете объявить о помолвке в любое время. Официально мы составили соглашение между нашими фамилиями.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я. — Честное слово, спасибо!

— Ты нужен нам счастливым, Павел, — добродушно усмехнулась женщина. — Поверь, злой некромант способен наделать много страшных вещей.

Я неожиданно вспомнил о своем странном сне, в котором очутился перед самым пробуждением. Хотел было спросить о нем у бабушки, но она нахмурилась и заговорила серьезным голосом:

— Это еще не все! Тебе предстоит доказать императору свою лояльность. И дать понять всем, что ты предан Империи и монарху. Ни у кого не должно остаться сомнений, что некромант не планирует бросить однажды вызов правителю.

— Это ведь очевидно… — выдохнул я. И быстро поправился: — Ну, я имею в виду, что я не собирался бросать вызов главе Империи!

— Это очевидно далеко не всем, — отмахнулась бабушка. — Поверь, найдется много тех, кто решит, что Чеховы достаточно сильная семья, чтобы подвинуть императора. Этого допустить нельзя.

— Понимаю, — кивнул я, холодея от мысли, чем может обернуться моя выходка.

— Тебе не за что себя корить, — догадалась о моих мыслях княгиня. — Поверь, я в свое время тоже была под прицелом. В те времена многие жаждали республики и свержение монархии. Хватало и тех, кто считал, что некромантка из простолюдинок может возглавить республику.

— И как же ты доказала, что не собираешься бунтовать против власти? — полюбопытствовал я.

— Отправила на каторгу тех, кто сделал мне это заманчивое предложение. И отдала Станиславу Викторовичу имена лидеров мятежников.

— Вот как? И что же было дальше?

— Император казнил их лично, — просто ответила Софья Яковлевна. — И прежде чем ты спросишь, я скажу, что ни о чем не сожалею. Занимать трон я не собиралась. Для этого я слишком умна.

— Мне тоже претит иметь подобную власть, — согласился я.

— Это клетка, Павел, — подтвердила бабушка. — Император из нас самый несвободный. Ему приходится тащить на себе бремя власти и постоянно беспокоиться о тех, кто эту самую власть пытается ослабить или отобрать. Он не волен выбирать себе супругу, одежду или друзей. Ему денно и нощно приходиться заботиться о державе. А это весьма нелегкая ноша…

— Но иногда он занимается тем, что любит, — напомнил я.

— Если ты про балет и медведей, то это всего лишь безобидное хобби. Твой дед в свое время сколачивал скворечники и кормушки для птиц на зиму.

— Не знал об этом! — хмыкнул я. — А какое увлечение было у тебя?

Княгиня смутилась и отвела взгляд. Но затем все же призналась:

— Я пыталась писать сказки… Но получались они ужасно мрачными!

— Та-а-ак, — протянул я, неожиданно вспомнив истории, которые мне любили нашептывать призрачные няньки. — А не их ли мне читали твои слуги перед сном?

— Тебе нравились эти истории, — ответила Софья Яковлевна, наморщив нос. — По крайней мере, ты всегда под них засыпал.

Говорить о том, что я притворялся, чтобы не дослушивать страшные истории до конца, я не стал. Не хотел расстраивать бабушку. Вместо этого я ответил:

— Ты права.

Княгиня вздохнула и откинулась на спинку кресла.

— Хорошо, что Лаврентий Лавович очень хочет попасть в библиотеку императора. А Станислав Викторович так удачно обещал тебе пригласить вас с лекарем в гости. Тебе стоит напомнить ему об этом приглашении. Напроситься в его дворец и там в приватной беседе дать понять, что Чеховы — добрые подданные Империи, которым чужды притязания на власть.

— Думаешь, этого будет достаточно? — усомнился я.

— Придется доказывать столько, сколько понадобиться, — сурово припечатала женщина. — Морозов поможет с заданием от кустодиев. Он обмолвился, что во дворце нужна помощь некроманта. Я скажусь хворой, и тебе придется послужить на благо правителя. Как консультант нового отдела.

— Хорошо, — кивнул я.

— Думаю, что императору достаточно будет понаблюдать за тобой, чтобы понять — ты не жаждешь власти.

— У него есть артефакт, который не позволяет врать, — поделился я своим наблюдением.

— Эти артефакты переходят от одного правителя к другому, — кивнула бабушка. — Есть вещица, которая заставляет усмирять любую горячую голову. Ты наверняка заметил, как за столом все слушались Станислава Викторовича. А ведь там были довольно сильные аристократы. Они могли бы смять любого противника и в горячке пришибить даже самого важного…

Я нахмурился, вспоминая то неприятное ощущение, которое гнуло мою голову склониться, когда император требовал тишины.

— Он не станет использовать на тебе действие скипетра или державы, — продолжила княгиня, наверняка заметив мое состояние.

— И что же делают с аристократом эти вещи? — насторожился я.

— Эти предметы подчиняют волю и заставляют выполнить любой приказ. Запретная магия, которая доступна лишь правящей крови. Но использовать ее дозволено только в крайнем случае. Бывший император с помощью этих вещей казнил мятежников.

Женщина поежилась, словно вспомнив о чем-то неприятном. А потом вернула на лицо улыбку.

— Ты со всем справишься, дорогой. Я уверена в этом.

— Я не умею нравиться людям, — признался я.

— Станислав Викторович смотрит в душу человека. Ему не нужны ужимки и фальшивые улыбки. Быть может он один из немногих, кто оценит твою прямоту и искренность. К тому же — мы не лжем. Никто из Чеховых никогда не претендовал на трон.

— Мы выше этого, — проговорил я без тени сомнений.

— Мирская власть для тех, кто знает смерть, — холодно усмехнулась бабушка.

В ее глазах полыхнула тьма, которая никогда меня не пугала по-настоящему.

На подоконник вдруг запрыгнул полосатый кот. Он внимательно осмотрел нас и принялся намывать лапу.

Бабушка тепло улыбнулась, наблюдая за питомцем.

— Хорошо тут у тебя… Хоть дом и небольшой, но мне тут нравится. Понимаю, почему Виноградова не хотела уходить за грань.

— Спасибо, что поддерживаешь ее.

— Это не сложно, — отмахнулась княгиня. — Мне приятно знать, что она стала для тебя доброй тетушкой. Яблокова умная, достойная женщина, несмотря на то, что о ней придумывали люди. К тому же…

Софья Яковлевна закусила губу, словно будто пыталась сдержаться, чтобы не сказать лишнего.

— Как Маргарита Ивановна? — осведомился я.

— Она тяжело переносит беременность, — нехотя сообщила княгиня. — И наш лекарь уверяет, что дело тут вовсе не в возрасте. Причина плохого самочувствия Марго может быть в том, что она носит малыша с темной силой — так намекнул мне лекарь.

— Он не смог рассмотреть какой цвет энергии у ребенка? — нахмурился я.

— У него не вышло увидеть силу, — расстроенно произнесла Софья Яковлевна.

— Выходит, в нашей семье появится еще один некромант? — уточнил я.

— Возможно, — кивнула бабушка. — А теперь давай вернемся, наверняка нас уже заждались…