Глава 15 · Волшебная тетрадь

Приговор оглашали долго. Судья монотонно перечисляла эпизоды преступлений, в которых обвинялся Анатолий Викторович. Сидя на одном из стульев в зале суда, я слушал речь скорее тезисно. По итогу Свиридов избежал наказания по части эпизодов в связи с истечением срока давности. Но по содействию разбойному делу его признали виновным, с учетом снисхождения. Судья отметила, что Свиридов много лет верой и правдой служил Империи. Также она сделала акцент на том, что ее бывший коллега оказался втянут в темные дела против своей воли. Мне подумалось, что судья мысленно ставила себя на место преступника. Быть может, у нее самой за все время службы случались истории, в которых приходилось переступать на темную сторону.

Пару раз я ловил на себе ее тяжелый взгляд, но она тотчас отводила.

— … и назначить ему наказание в виде бессрочной ссылки со сроком надзора жандармерии в двадцать лет, — закончила судья и отложила на стол листы. — С сохранением дворянского титула, но лишением всех заслуг и регалий, полученных на посту судьи, и с пожизненным запретом занимать указанную должность.

В зале раздались тихие шепотки. Я довольно вздохнул: такой приговор устраивал всех. Из влиятельного человека, Анатолий Викторович превратился в обычного старика, который будет тихо доживать свой век за пределами столицы. А еще теперь Свиридову нужно будет встать на учет в отделе жандармерии по месту пребывания и отмечаться там трижды в неделю. Скорее всего, он переквалифицируется в купцы или промышленники, потому что про конфискацию имущества и денежных средств судья в приговоре не упомянула. Но при этом его дочерям ничего не помешает построить карьеру в любой сфере.

Я осмотрел сидевших в зале людей. Белова и Шуйский, который расположились рядом друг с другом, не могли сдержать довольных улыбок. Невольно я отметил, что они хорошо смотрятся вместе. Только слепой не заметил бы, что князь посматривает на свою спутницу с гордостью. Дело дошло до суда, а значит, скоро следователя по этому делу ждет повышение.

Удовлетворенным казался и Свиридов, который, очевидно, не собирался обжаловать приговор. Он не был дураком и понимал, что избежал незавидной участи каторжника. Полагаю, Анатолий Викторович уже распланировал свою жизнь на ближайшие десятилетия и не боялся будущего.

Заседание закончилось. Свиридов поднялся на ноги и неспешно качнулся с пятки на носок. Потом повел плечами, будто разгоняя кровь в застывших от долгой неподвижности мышцах. Затем он неспешно застегнул пиджак и поправил узел галстука. Лишь очень внимательный человек смог бы заметить испарину над его верхней губой. Он утер ее платком и сунул его в карман пиджака. А потом повернулся ко мне. Я не ожидал, что бывший судья подойдет ко мне, и торопливо поднялся на ноги.

— В молодости меня тоже не подводили колени, — негромко заметил Анатолий Викторович с усмешкой. — Сейчас же, поднимаясь с кресла, я замечаю, что ноги уже не такие крепкие, как раньше.

— Вы еще не так стары, — ответил я с вежливой улыбкой.

— Согласен. Впереди у меня годы. И я потрачу их на себя. Наконец, смогу заняться садом, как когда-то хотел. Быть может, даже выведу особенный сорт яблок, — он хитро прищурился. — Еще вчера я принадлежал не себе, а службе. А теперь все изменилось! Так что вы оказали мне услугу, Павел Филиппович. Я это понял не сразу. И однажды даже смогу смириться…

Он замолчал, бросив короткий взгляд на Нечаеву, которая встала рядом со мной.

— Я могу поздравить вас с помолвкой, — усмехнулся бывший судья.

— Нас, — подала голос девушка, и Свиридов коротко кивнул.

— Желаю вам долгих лет и всего прочего… — произнес Анатолий Викторович, отчего-то не решаясь посмотреть на мою невесту. — А мне, пожалуй, пора.

— Доброго пути, — пожелал я, надеясь, что Свиридов не захочет подать мне руку.

Мы ограничились кивками, и бывший судья бодро зашагал к выходу. Он покинул помещение без конвоя. А следом за ним потянулись его адвокаты и сопровождение.

— Как вам? — спросил я у Нечаевой.

— Интересное заседание, — ответила девушка. — Не думала, что обычный судья может обвиняться в таком количестве преступлений. Получение взятки, участие в разбойной организации, сокрытие улик… Ему повезло, что у части деяний истек срок давности. Иначе досудебное соглашение могло бы и не сработать.

Я только кивнул. Судья вполне была способна вынести вердикт по своему усмотрению, заподозрив заговор между обвинением и защитой. И посчитав соглашение слишком мягким, дать Свиридову вполне реальный срок на каторге.

— Поэтому Свиридов и нанимал адвокатов. А потому он был так рад, услышав вердикт.

— Спасибо, что взяли меня с собой на заседание, — произнесла Арина Родионовна. — Это был очень интересный опыт.

— Рад, что вам понравилось, — ответил я. — Но мне хотелось бы посещать с вами другие мероприятия. Надеюсь, что в ближайшее время у нас получится выбраться куда-нибудь в приличное место. Идемте?

Я предложил руку Арине Родионовне. Девушка положила ладонь на сгиб моего плеча, и мы направились к дверям, где и столкнулись с Шуйским и Алисой. Те ожидали нас у выхода.

— Поздравляю вас с раскрытым делом, — начал я, поравнявшись с ними.

— И вам спасибо, что помогли найти свидетеля и выступить экспертом на заседании, — ответила Алиса, поправляя воротник кителя.

— Может быть, отметим это? — спросил Дмитрий, и я удивленно поднял бровь. Такое предложение от начальника охранного отделения было, мягко скажем, необычным.

Взглянув на часы, я с сожалением покачал головой:

— Увы, после обеда у меня назначен прием, который пришлось перенести из-за сегодняшнего заседания.

— Что ж, быть может, в другой раз, — вздохнул Шуйский, и мне показалось, что в его голосе послышалось искреннее сожаление.

— Давайте выберем день? — предложил я.

Дмитрий Васильевич улыбнулся:

— Зная ваш плотный график, этот другой раз может наступить очень нескоро.

— Или вообще никогда, — добавила Белова с нервным смешком.

— Ну, церемонию вступления в титул я точно не пропущу, — ответил я. — Кстати, когда состоится сие мероприятие?

— Приказ о награждении уже подписан и направлен в канцелярию императора, — ответил за девушку Шуйский. — Так что надеемся, что уже скоро.

— Вы оставите свою фамилию? — спросила Нечаева.

— Батюшка тоже отчего-то решил, что я захочу сменить фамилию, — усмехнулась девушка. — Но я оставлю все как есть. Мой отец — достойный человек, хотя теперь он решил, что покупать титул ему незачем.

Белова улыбнулась и пожала плечами.

— Он ведь хотел сделать это для меня. Чтобы я получила отчество. Ему самому оно было незачем.

— Ваш батюшка достойный человек. Это главное, — вдруг заявил Шуйский. — Оттого, что у меня появилось отчество, я не стал другим человеком. Я остался собой.

Алиса дернулась, словно собиралась обнять князя, но остановилась и нервно поправила упавший на лоб локон рыжих волос.

— Вы правы, — согласился я, и мы обменялись с Беловой взглядами, которые говорили больше слов.

Она протянула мне руку, и я с чувством ее пожал. Мы зашагали по коридору в сторону выхода.

На крыльцо здания суда мы вышли аккурат в тот момент, когда машина Свиридова выезжала за ворота. Оцепление жандармов не пропустило посторонних к зданию, так что на выходе бывшего судью не окружили любопытные репортеры.

— Скорее всего, они попытаются узнать подробности заседания у особняка, — пробормотал Шуйский, наблюдая, как толпа провожает черное авто.

— Думаю, вы номер два в их списке, — произнес я. — Как группа, которая смогла распутать сложное дело о взяточничестве и сращивании системы с криминалом.

— Буквально герои, которых заслуживает этот город, — вставила Нечаева.

— А если вы появитесь перед репортерами вдвоем… — продолжил я подливать масла в огонь.

Шуйский и Белова переглянулись. И Алиса зябко поежилась, словно ей на миг стало холодно. Видимо, такой расклад не вписывался в их планы.

— Надеюсь, отдел по работе с репортерами уже назначил конференцию, — произнес Шуйский, и Алиса как-то странно покосилась на него.

Мне подумалось, что вчерашняя лицеистка и стажер жандармерии очень боится выступать на конференции и отвечать на неудобные вопросы.

— Эх, назначить бы специального человека для общения с репортерами! — произнесла Белова. — Чтобы не отвлекать жандармов от работы.

— Хорошая идея, — ответил Дмитрий. — Человека, который умеет общаться с репортерами от лица жандармерии. Кого-то способного складно говорить и разбираться в законах.

— И еще этот человек должен вызывать доверие и нравится людям, — подхватила Алиса.

— Такое предложение нужно обдумать, — кивнул князь, бросив на меня проницательный взгляд.

На этом мы и попрощались. Я сослался на прием, который должен был вот-вот начаться, и мы с Нечаевой направились к машине. Шуйский с Беловой покинули территорию вместе с жандармами.

Уже на парковке я понял, что Арине Родионовне будет некомфортно в одном салоне с Гришаней. Поэтому пришлось вызвать такси, хотя моя спутница и противилась такому решению.

— До офиса ехать не так долго, — растерянно произнесла она. — Все будет хорошо.

Но я все же махнул рукой свободному извозчику, и он тотчас подкатил к нам.

— Мне будет спокойнее, если вам не придется ехать с этим человеком в одной машине, — пояснил я.

— Вы не доверяете мне или ему? — уточнила девушка, усмехнувшись. — Полагаете, что я попытаюсь выцарапать ему глаза?

— Пока Гришаня для нас посторонний, — честно ответил я. — И в свете того, что я о нем узнал, не хотелось бы, чтобы он делал выводы относительно вашей природы. Не удивлюсь, если его натура пожелает спровоцировать нападение.

— Очень может быть, — нехотя согласилась девушка и позволила мне открыть перед ней дверь в салон.

— Встретимся в офисе, — произнес я на прощание. Сам же направился к машине Гришани.

— Ну? Как прошло? — живо поинтересовался парень, едва я сел на задний диванчик.

— По плану, — ответил я. — Свиридов получил бессрочную ссылку с запретом занимать судейский пост и рекомендациями тихо встретить старость где-нибудь в Московии. Под пристальным присмотром жандармов.

— Ага, — пробормотал водитель, заводя двигатель. — Вот оно что.

Голос парня прозвучал слегка расстроенно. Но свои истинные эмоции Гришаня умело скрыл. Машина неспешно покатила к офису, я же откинулся на заднее сиденье и довольно вздохнул. Одно дело, наконец, завершилось. Теперь необходимо провести прием клиентов, а затем разобраться с полным странностей делом Миши…

А еще надобно как можно быстрее найти Щукина, который отчего-то упорно не хочет покидать город, чтобы залечь на дно. И как я не старался попытаться понять его, мотивы бывшего жандарма оставались для меня загадкой. Он не сможет подобраться ко мне или бабушке. Маргарита находится в монастыре, и даже если Щукин соберет целую армию призраков, они не смогут попасть на святую землю. Отца же охраняли шаманы нового отделения. И Щукин уже наверняка об этом знает. Знает он и то, что по его следу идет не только жандармерия, но и кустодии. Но тем не менее продолжает напоминать о себе.

— Прибыли, мастер.

Погруженный в раздумья, я и не заметил, как машина въехала в арку двора, но голос Гришани привел меня в чувство.

— Спасибо.

Я вышел из авто, поднялся по ступеням крыльца и открыл дверь в жилое крыло, чтобы оттуда наблюдать за тем, что творится в приемной:

— Будете мне дерзить, я вас совсем отменю!

Голос Яблоковой был первым, что я услышал от дверей. У стола секретаря стояли двое мужчин, один из которых, судя по одежде и манере держаться, был явно из аристократов. Это был мужчина за сорок. Он стоял ко мне вполоборота, и я мог рассмотреть на его холодном лице гримасу презрения. Вторым же был парень лет двадцати, явно секретарь первого. В руке он держал кожаный портфель. За столом же, откинувшись на спинку кресла, сидела Людмила Федоровна, и вид у нее был раздраженным.

— Отмените? — не понял аристократ.

Яблокова открыла верхний ящик стола, достала тетрадку с черной обложкой, на которой было выведено белым карандашом «Тетрадь отмены».

— Впишу вас в эту вот тетрадку, и вы никогда не попадете на прием к мастеру Чехову, — язвительно произнесла она, повертев книжицей перед гостями. — Павел Филиппович — лучший адвокат города, даром что стажер. К нему запись за полгода. Поэтому хамов и грубиянов я записываю в эту вот тетрадку. Если ваше имя в ней окажется, то будь вы даже хозяином Камчатки — к некроманту нашему не попадете. Это я вам гарантирую. Но вы можете проверить…

С этими словами женщина медленно распахнула тетрадь и взялась за ручку.

— Как правильно: «аблигация» или… — пробормотала она себе под нос.

Мужчины быстро переглянулись, презрительная маска мигом сползла с лица аристократа:

— Зачем же сразу отменять? — залебезил он, пытаясь изобразить некое подобие смирения. — Простите, наше знакомство началось не с того. И я приношу свои искренние извинения. Надеюсь, вы примете это в знак примирения.

Он кивнул спутнику, и тот достал из портфеля коробку конфет и бутылку янтарного напитка. Яблокова со скучающим видом приняла дары, небрежно бросила конфеты в верхний ящик стола, а бутылку повертела в руке.

— Десятилетний, — тоскливо вздохнула она. — Ладно, вы прощены. Приходите…

Она открыла лежавшую на столе белую тетрадь, принялась листать страницы.

— Ага, вот. Есть окно в шесть вечера, — произнесла она. — Могу записать вас. Но имейте в виду, прием будет в порядке живой очереди. И перед вами скорее всего будет… торговец рыбой с рынка на Невской. Фамилия у него шикарная — Крохоборов. Замечательный человек, скажу я вам! Принес для некроманта здоровенную копченую рыбину. Такую, которая будет на столе не один день появляться. И каждый раз Павел Филиппович будет вспоминать о таком заботливом клиенте. Я так точно напомню. Понимаете, за каким человеком вы в очереди стоите?

— Записывайте, — обреченно произнес мужчина. — Тогда до встречи?

Он улыбнулся, и в этот раз улыбка вышла более убедительной.

— До нее самой, — холодно ответила Яблокова, не удостоив аристократа взглядом, и мужчины направились к выходу.

Я отошел к лестнице, чтобы не попасть в поле зрения незнакомцев.

— Что за баба… — прошипел дворянин.

— Прошу вас, тут же могут быть призраки, — взмолился секретарь.

— И что? — не понял начальник.

— Вдруг доложат через некроманта о том, как вы отзывались…

И только когда дверь за ними закрылась, я вышел из своего укрытия.

— Как прошел прием?

— Ох и сложная это задача, Павел Филиппович! — произнесла Яблокова. — Должен ты мне теперь по гроб жизни. И после него тоже. Ты же некромант. Прут, торопятся, всяк старается без очереди пролезть. Но я устроила прием в порядке записи. Начнется с часу дня. Но теперь пойду я, пожалуй. Там уже по телевизору сейчас «Несчастливы порознь» начнутся.

— Что? — не понял я.

— Да сериал один интересный, — ответила Яблокова. Она встала с кресла, потянулась, поправила пояс платья. А потом открыла верхний ящик стола и принялась выкладывать на стол конфеты, шоколадки и прочие сладкие лакомства. Из-под стола она вынула банку с медом и небольшой мешок с печатью чайной компании.

— А что за тетрадь отмены? Много там несчастных накопилось? — поинтересовался я, сделав вид, что не заметил, как Яблокова спокойно забирает собранную с посетителей мзду.

— Добрая я сегодня, — вздохнула секретарь. — Так что никого. Так, больше говорила, чтобы страху нагнать. Ярослав!

— Здесь я, — тут же откликнулся появившийся из стены призрак.

— Найди какую-нибудь корзину для податей, — распорядилась Яблокова. Бывший культист кивнул и исчез.

— Неплохие сборы, — отметил я.

— А нечего было хамить, — ответила Людмила Федоровна. — Все отчего-то думают, что секретарь — это вышколенный обслуживающий персонал, с которым на повышенных тонах говорить можно. Были бы чуточку вежливее, глядишь, и не пришлось бы откупаться. Вот будет им наука!

— Вот.

Призрак поставил на стол плетеное лукошко, в которое Яблокова сгребла подношения. Пару шоколадок она вернула в стол, видимо, для Арины Родионовны, и обратилась к культисту:

— Передай Евсееву. Пусть возьмет себе все, что пожелает. Остальное отнесет в приют для детворы. А вот это, — она ткнула пальцем в мешок с чаем, — в лавку на углу. И пусть велит им продавать этот мешок всем, кто хочет угодить мастеру Чехову. А потом мы будем им эту гадость возвращать за полцены.

— Плохой чай? — усмехнулся я.

— Гадость редкая. Даром что дорогая, — кивнула Яблокова, сунув подмышку бутылку с хмельным. — А это мне смазывать… царапины всякие сердечные. Ладно, Павел Филиппович, это было, как говорит молодежь, очень сложное и интересное испытание. Но мне пора. Ярослав, передай Борису и Василию, что сериал скоро начнется.

— Все уже ждут вас у дверей комнаты, — ответил культист.

— Тогда идем, — распорядилась Яблокова и направилась к лестнице.

Призрак последовал за ней с корзиной в руках, оставив меня в приемной одного.