Глава 19 · Самарканд

Люблю путешествовать на поезде. Едешь себе, смотришь в окно, пьёшь чай, колёса стучат по стыкам рельсов, тоненько звенит ложечка в стакане. Красота! Но только если поезд не идёт на юг в августе, а за окном не тянется выгоревшая степь, цвета старой верблюжьей шкуры.

Хоть мы и ехали в первом классе, но на самаркандском поезде кондиционеров на малахириуме не было. А жара стояла такая, что даже близнецы сидели у себя в купе молча и перебрасывались простеньким охлаждающим заклятием. Я же соорудил амулет из пятикопеечной монеты и десятка Глаголов, но всё равно ощущал себя не слишком комфортно.

Кому было хорошо, так это Принцессе. Ошейник, подаренный Полозом, неожиданно оказался со встроенной «климатической установкой». Собака чудесно себя чувствовала даже на остановках под палящим солнцем, оставаясь прохладной на ощупь.

За Оренбургом степь сменилась глинистой пустыней. Потом пошли солончаки, белые и мёртвые, как лунные моря. А на пятое утро за окном появилась зелень: сады, виноградники, тополя вдоль арыков. Будто гигантский изумрудный ковёр среди выжженного края.

— Долина Зеравшана, — сообщил проводник, разнося чай. — Часа через два Самарканд.

Поезд делал поворот, и я увидел вдалеке город. Над сплошной зеленью садов поднимались бирюзовые купола и минареты. Будто кто-то расставил гигантские шахматы, да так и забыл доиграть партию.

«Ну, здравствуй, старый знакомый, — буркнул Захребетник. — Сколько лет, сколько зим».

«Ты здесь бывал?»

Он мысленно пожал плечами и продолжил смотреть моими глазами в окно.

* * *

Вокзал в Самарканде оказался маленьким и пыльным. А перрон был до отказа набит пёстрой публикой. Полосатые халаты, белые чалмы, тюбетейки, расшитые серебром. Носильщики-сарты волокли огромные тюки. Воздух гудел от множества голосов и ослиных криков. Прямо к багажным вагонам подгоняли арбы — телеги на двух колёсах в человеческий рост.

«Феерическое зрелище!» — любовался столпотворением Захребетник.

Принцесса выпрыгнула из вагона, повела носом и чихнула. В воздухе висела тонкая пыль, пахло дымом, пряностями и чем-то сладким.

— Это не город, — сказал Борис, сдвинув очки на кончик носа.

— А декорация к восточной сказке, — закончил Леонид, приподняв свои.

— Нам нравится! — объявили они хором.

Я с сомнением оглядел забитый перрон и поморщился. Меня эта «сказка», слишком шумная и пыльная, совершенно не впечатлила. Если не брать в расчёт одежду, то местная суета ничем не отличается от толкучки на вокзале в той же Туле.

«Скучный ты, Миша, — вздохнул Захребетник, — никакого в тебе романтизму».

Я уж было собирался с ним поспорить, но услышал громкий голос.

— Господин Скуратов? Михаил Дмитриевич?

Из толпы выбрался сухонький старик. Дочерна загорелый, с седой бородкой клинышком и в зелёном форменном мундире Коллегии. Сюртук был застиран до белёсых швов, но вычищен и отглажен безупречно, а пуговицы надраены, как корабельная рында.

— Надворный советник Лебедев Максим Максимович, — представился он и пожал мою руку обеими своими. — Начальник здешнего управления Коллегии.

Он смотрел на нас так, будто ему привезли рождественский подарок.

— Господи, пять лет из Москвы ничего, кроме циркуляров. А тут живые люди, да ещё маги! Сейчас носильщика найдём и…

— Не стоит, — я покачал головой. — У нас мало вещей, сами справимся.

— Тогда идёмте, вам на нашей жаре вредно находиться.

Работая локтями с ловкостью, неожиданной для его лет, он стал прокладывать путь через толпу. Мы подхватили саквояжи и двинулись за ним.

Казённого транспорта у местного управления Коллегии не имелось, и Лебедев нанял две старенькие пролётки. Возницы-сарты, цокая языками, погрузили наш багаж, запрыгнули на козлы, и мы покатили в город.

Сначала потянулась русская часть Самарканда. Прямые улицы, обсаженные тополями и акациями, белёные одноэтажные домики из жжёного кирпича, гимназия, офицерское собрание, бульвар с чахлым фонтаном. Всё это выглядело так, будто уездный городок из-под Тамбова взяли и аккуратно переставили сюда. А потом кончились тополя, и началась Азия настоящая.

Глухие глинобитные дувалы тянулись вдоль кривых улочек старого города. Вдоль стен в арыках журчала вода. Из ниши в стене торговец продавал лепёшки, разложив их стопками. Водонос тащил на спине лоснящийся бурдюк. Из чайханы тянуло зелёным чаем и дымком, и бородатые старики в халатах провожали наши пролётки неторопливыми взглядами.

— Пошт! Пошт!

Мимо нас прогрохотала арба, гружённая горой дынь, заставив меня улыбнуться. Возница на арбе кричал точно таким же тоном, как и ломовые извозчики в Москве. Будто сменились только декорации, а люди остались теми же самыми.

«Ты не представляешь, Миша, насколько ты близок к истине, — Захребетник мысленно улыбнулся. — Меняются не только декорации, но и времена, а люди остаются людьми. Те же страсти и добродетели. И даже научный прогресс их не испортил».

Я хотел ему возразить, но тут улочка вывернула на площадь, и у меня из головы вылетели все мысли.

— Это Регистан, — подсказал мне Лебедев.

Три громадных старинных здания-медресе замыкали площадь с трёх сторон. С облупившейся мозаикой, с трещинами, с накренившимся минаретом — они всё равно стояли величественными памятниками прошедшим векам. Порталы высотой с семиэтажный дом были выложены изразцами всех оттенков синего: от бледной бирюзы до густого ультрамарина. По фасаду шла вязь, которую я не мог прочитать, но чувствовал: писали не для людей — для вечности.

— Медресе Улугбека, — указал Лебедев — Ему без малого пятьсот лет. Напротив — Шердор, со львами. Двадцать лет смотрю и не могу привыкнуть к этой красоте.

Мы проехали Регистан и углубились в старый город.

— Гостиниц у нас, не взыщите, две, и обе дрянь, — вздохнул Лебедев, когда пролётки свернули в тихий переулок. — Клопы-с, жара и кухня, от которой у непривычного человека случается несварение. Посему я взял на себя смелость устроить вас иначе. Купец Юсуф-бай отбыл в паломничество, а дом сдал за совершеннейшие копейки. Единственное приличное помещение, какое управлению по средствам.

Снаружи дом Юсуф-бая выглядел как все прочие: глухой дувал да калитка. Но за калиткой открылся рай. Тенистый двор, вымощенный кирпичом. Посреди двора, квадратный прудик, хауз, как его здесь называют, обсаженный старыми ивами. В тёмной воде лениво шевелили плавниками золотые рыбки. Над двором вместо крыши был натянут виноградник, и солнце сюда попадало будто процеженным, зелёным и нежарким. Вдоль дома тянулся айван, терраса с резными деревянными колоннами, устланная коврами и стёгаными одеялами.

— Спать рекомендую прямо здесь, на воздухе. В комнатах душно, а тут к утру благодать.

— Не положено! — раздался вдруг откуда-то сверху скрипучий голос. — Прихода нет! Ведомость!

Я завертел головой, а близнецы синхронно приняли боевые стойки.

— Ах да, забыл предупредить, — засуетился Лебедев. — Это Мирза. Скворец-майна, говорящий. Достался от хозяина вместе с домом. А до Юсуф-бая клетка, изволите видеть, год стояла где-то в присутствии, и птица э-э-э… набралась.

Чёрный скворец с нахальными жёлтыми очками вокруг глаз обнаружился в клетке под виноградником. Он оглядел нас, склонил голову и заорал:

— Не положено! По описи не значится!

«Да это же готовый чиновник! — захохотал Захребетник. — Прямо хоть сейчас в Коллегию оформляй, в канцелярию. Через год столоначальником будет!»

Принцесса подошла к клетке и с плотоядным интересом уставилась на скворца. Птицы её интересовали исключительно в гастрономическом разрезе. Мирза свесился с жёрдочки, посмотрел на собаку и разразился тирадой:

— Суд-дарыня! Как я счастлив! Позвольте вашу ручку! Ах, вы ср-разили меня в самое сер-рдце!

Взгляд собаки стал удивлённый. Она присела на задние лапы и наклонила голову.

— В сер-рдце! Вот сюда! Богиня! — не унимался скворец. — Ох, пр-релестница!

На морде Принцессы появилось довольное выражение. Она благосклонно посмотрела на птицу и ушла валяться в тенёк.

Ужин нам доставили из соседней чайханы. Лебедев составил нам компанию, за едой расспрашивая о столичных новостях. После чая он откланялся, а мы стали устраиваться спать.

Лёжа ночью на айване, я смотрел сквозь виноградные листья на яркие южные звёзды и размышлял, как бы нам побыстрее разобраться с контрабандным нефритом и вернуться в Москву.

«Вот ты нудный! — возмутился Захребетник. — Нет чтобы наслаждаться поездкой, ты обратно рвёшься. Успеешь ещё в столице насидеться, а пока пользуйся возможностью путешествовать. И вообще, спи давай!»

Он мысленно хлопнул в ладоши, и я провалился в сон.

* * *

Проснулся я от оглушительного петушиного крика. Но никаких кур рядом не наблюдалось, а орал вчерашний знакомец скворец Мирза. Причём, зараза, смотрел на меня и замолчал сразу, как я встал.

«Отдохнуть хотел от золотого петушка? — ехидно осведомился Захребетник. — От судьбы, брат, не сбежишь даже в Самарканд».

Я едва успел умыться, а Лебедев был уже тут как тут. Накормил завтраком и повёз нас в местное управление.

Присутствие Коллегии Государевой Магической Безопасности по Самаркандской области занимало три небольшие комнаты во флигеле при канцелярии военного губернатора. В первой комнатке сидел письмоводитель Капитон Евграфович. Древний старичок в очках, глухой, как тетерев.

— Наши коллеги из Москвы! — торжественно объявил Лебедев. — По делам испытания новых магических приёмов.

— О питании? — оживился Капитон Евграфович. — Обед у нас в два часа.

— Об ис-пы-та-ни-ях!

— А-а. — Старичок покивал и снова уткнулся в бумаги. Судя по всему, разница представлялась ему несущественной.

Во второй помещался архив и сторож Ерофеич. Кряжистый ветеран на деревянной ноге с георгиевской ленточкой на груди и мрачным обветренным лицом.

Третья была кабинетом самого Лебедева. Стол, три стула, шкаф, вместо сейфа — кованый сундук, обвязанный верёвкой с сургучной печатью. На гвозде у окна висел «регент», очень старой модели, с треснувшей оправой.

— Максим Максимович — не выдержал я. — А где ваши люди?

— Так вот, — Лебедев развёл руками, обозначив Капитона Евграфовича и Ерофеича за стеной, — весь наличный состав. По штатному расписанию положено ещё два следователя, но должности вакантны последние пять лет.

Он сел за стол и вытащил из ящика папку в картонном переплёте.

— Не угодно ли полюбопытствовать? Каждый месяц шлю рапорты о необходимости доукомплектования штата и потребных средствах. И на каждый получаю отписку: отказать ввиду отсутствия надобности и бюджетных средств. Область у нас, изволите видеть, спокойная, магических происшествий по отчётам малое количество.

— А на деле?

— А на деле, Михаил Дмитриевич, происшествий в отчётах мало, потому как фиксировать их, не говоря уже о расследовании, некому, — с обидой в голосе сказал Лебедев. — Я один, ног у меня две, а область — от Голодной степи до бухарской границы. Что сам успеваю, то в отчёты и попадает. А я уже не мальчик, здоровье не то, чтобы объять такую громаду.

Лебедев вздохнул и убрал папку.

— По мере сил стараюсь вести агентурную работу. Если внимательно слушать, что говорит базар, можно многое узнать о происходящем. Вот только в дело слухи не подошьёшь, к несчастью.

«Знаешь, Миша, к Лебедеву стоит приглядеться и воспользоваться его связями для поиска нефрита. А вот к главному управлению у меня всё больше вопросов».

«Не торопись с выводами, мы здесь первый день».

«Никуда я не тороплюсь. По Лебедеву сразу видно, что честный служака. Такие не воруют, а честно тянут лямку, пока не помрут в этом самом кресле».

Я разложил перед Лебедевым командировочные бумаги: предписание, программу испытаний новейших боевых заклятий, требование о выделении полигона. Старик читал внимательно, шевеля губами, и с каждой строчкой лицо его светлело.

— Полигон есть! — обрадовался он. — Бывшее артиллерийское стрельбище за городом. Ныне заброшено, но по бумагам числится за военным ведомством. Я договорюсь, чтобы нам его выделили в пользование. Думаю, день-другой это займёт.

— Очень хорошо. — Я кивнул. — А сегодня хотелось бы осмотреться в городе.

— Непременно осмотритесь! И начните с базара, Михаил Дмитриевич. Кто не видел самаркандского базара, тот города не видел. Опять же, достопримечательности здесь чудесные. Хотите, набросаю вам список самых интересных?

Захребетник внимательно слушал наш разговор, в какой-то момент перехватил управление и спросил, будто бы между делом:

— Максим Максимович, а что базар сейчас говорит? Из того, что в дело не подошьёшь.

Лебедев глянул на меня острым внимательным взглядом.

— Разное, Михаил Дмитриевич. Больше про хлопок да про воду, тут вечно из-за воды режутся. А если по нашему ведомству, — он помедлил, — то последний год слухи о нефрите ходят. Будто возят через границу, но цена дорогая, только для беев везут. Я дважды рапорт подавал: дозвольте взять людей у военного губернатора и проверить перевалочные караван-сараи. Но мне приказали не баламутить воду и не провоцировать недовольство местных купцов. Так что официально нефрит в Самарканде есть только в одном месте, через два квартала отсюда.