Глава 4

Лера стояла перед знакомой дерматиновой дверью, пытаясь восстановить дыхание. Дикое волнение и подъём по лестнице сделали своё дело, успокоиться было тяжело. Глубоко выдохнув, она позвонила. Трезвонящий звук эхом отразился в глубинах запертой квартиры. Ничего не произошло.

С чего она вообще решила, что он дома? Надо было сразу ехать к Лёше… Лера ещё раз настойчиво позвонила. За тонкой дверью глухо послышалось злобное: "Да иду я!", щёлкнул замок.

Он стоял на пороге, бледный, растрёпанный, скулы, что порезаться можно. Лицо удивлённое, испуганное, как будто увидел призрака.

— Привет, — хрипло сказала девушка.

От волнения в горле пересохло.

— Привет.

Захотелось провалиться сквозь землю.

— Можно мне войти? — спросила Лера.

— Да, конечно, — Макс отстранился, пропуская её в квартиру.

Он изменился: волосы были коротко острижены, черты лица заострились, спортивные штаны еле держались на подвздошных костях. Вид был уставшим, болезненным, тонкая кожа отдавала желтоватым оттенком.

Лера шагнула в прихожую, не решаясь пройти дальше. Машинально вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что происходит в комнате.

— Здесь никого нет, — послышалось за спиной, — и никого не было после тебя.

На секунду Лера обрадовалась, но затем подумала, что, будь здесь другая, ей было бы легче. Она обернулась. Какое-то время они молча рассматривали друг друга.

— Не думала, что это так сложно, — опуская голову, сказала, наконец, Лера.

— Ты по делам в городе? — спросил Макс, подпирая спиной дверной косяк.

Девушка отрицательно покачала головой.

— Нет. Я приехала к тебе.

Он удивлённо вскинул брови.

— Мне надо было тебя увидеть. Я хочу поговорить.

— Не о чём говорить, — тихо, но твёрдо сказал Макс, не сводя с неё печальных глаз.

— Всё кончено?

— Да, Лера, между нами давно всё кончено. Ты это хотела услышать?

Лера закрыла глаза. Как бы она не готовилась к такому раскладу, его слова ударили как пощёчина. Сглотнув, сдерживая слёзы, она вновь внимательно посмотрела на него. Бледный, полуголый он стоял, опираясь на стену, скрестив руки на груди, как изваяние из камня. В глазах читалось многое, но сам он не говорил ни слова. С минуту они молча смотрели друг на друга, это время показалось Лере вечностью.

— Извини, что побеспокоила, — сказала девушка, нервно проводя ладонью по лбу, — я, наверное, пойду.

— Погоди, может, чаю выпьешь? — неожиданно спросил Макс.

— Да, можно… — ответила Лера, вешая пальто.

Несмотря на чудовищную неловкость ситуации, уходить вот так ей не хотелось. Проходя в кухню, Макс подцепил валявшуюся на стуле рубашку, стал застёгивать пуговицы. Лера, усаживаясь на привычное место, подумала, что он одевается, как будто пришёл кто-то чужой. От этой мысли стало невыносимо грустно.

— Как ты? — спросила она, следя за его движениями.

Макс усмехнулся, зажигая газ.

— Вашими молитвами. Да ничего нового особо. Как у тебя?

Он тоже сел за стол, нарочито далеко от неё.

— Чем живёшь? Чем занимаешься?

— Работаю, в основном. Там же, на студии. Я теперь помощник режиссёра. В универе на заочку перевелась, так… Тащу ради мамы.

— Ты молодец, очень круто выросла за такое короткое время, — искренне похвалил её Макс, разливая чай.

Лере стало дурно. Она подумала, что очень давно не слышала ни от кого подобных слов.

— Меня туда случайно взяли, считай, за красивые глаза.

— На красивых глазах далеко не уедешь, — парировал Макс, — не принижай своего таланта.

Лера посмотрела ему в глаза. Как бы он ни старался, глаза выдавали его. Ему было не всё равно. Он гордился своей девочкой. Тяжело вздохнув, она тихо сказала:

— Я встретила кое-кого. Пока не знаю, насколько всё это серьёзно.

Лера заметила знакомое движение мышцы под скулой. На худом, обтянутом кожей лице оно было видно особенно отчётливо.

— Любишь его? — спокойно спросил Макс, глядя в стену.

— Он хороший парень.

— Я не спросил, хороший ли он, — сказал Макс с лёгким раздражением в голосе.

— Нет, — прямо ответила Лера, — не люблю. Но мне с ним интересно. Мы не встречаемся, всё только завертелось. Я поэтому и приехала. Хотела быть с тобой честной.

Он повернул к ней голову, глаза были полны боли.

— Спасибо. Я это ценю.

Повисла неловкая тишина. Макс тяжело вздохнул.

— Расскажи о своей жизни, мне правда интересно.

Он слушал, как Лера рассказывала о своих проектах, сложностях в учёбе, хлопотах, интересных знакомствах. Она стала ещё краше — такая уверенная, дерзкая, повзрослевшая. Волосы стали темнее, тело похудело, размылись юношеские черты, подчеркнулись скулы, лицо стало выглядеть старше и привлекательнее. Она ни разу не отхлебнула из кружки, им обоим к чертям собачьим не сдался этот чай. Он просто не хотел, чтобы она уходила, она, видимо, тоже не хотела уходить. Лера превратилась в настоящую женщину, и Макс проклинал всё на свете за то, что эта женщина больше не его.

— Покажешь мне что-нибудь? — попросил он.

Лера пожала плечами.

— Можно. Да ты, скорее всего, сам что-нибудь видел.

Она поднялась и направилась в комнату. Макс, замешкавшийся с табуреткой, в какой-то момент оказался аккурат сзади неё, так близко, что почувствовал знакомый запах шампуня. Это было похоже на пытку. В комнате Лера уселась перед компьютером, Макс примостился на табуретке, положив подбородок на скрещенные кулаки. Лера показывала ему эскизы и ролики, беседа пошла живее. Максу нравилось то, что она делала, это было нетривиально. У Леры был вкус. Атмосфера немного разрядилась, они даже стали шутить. Но в какой-то момент он поймал себя на том, что не слушает её. Он следил за губами и пальцами, разглядывал, как тонкие пальчики то и дело поправляют непослушный локон, но слов не воспринимал.

Одному Богу было известно, как тяжело ему было дистанцироваться от Леры. Как он набирал и стирал сообщения, вносил и восстанавливал из чёрного списка её номер. Как перемалывал в памяти каждый день, каждую чёрточку её лица. Ему казалось, он почти справился, и вот она здесь. Ему, долгие месяцы сидевшему на жёсткой диете, ставят под нос блюдо с великолепным стейком. Это было чистой воды издевательством.

Медленно, как во сне, он протянул вперёд руку и положил ладонь на мышку, поверх её руки. Лера перестала улыбаться и серьёзно посмотрела на него. Макс приподнялся. Терять всё равно уже было нечего. Сейчас она отстранится или отвернётся, он извинится, она выйдет из комнаты и никогда не вернётся. Пытка будет окончена. Но Лера не отвернулась и не отстранилась. Слегка поддавшись вперёд, она прикоснулась свободной рукой к его щеке, будто ударило током. Макс с упоением потёрся щекой о мягкую ладонь, словно дворовый кот, жаждущий ласки. Не раздумывая, Лера поцеловала его. Её губы были такими же, как раньше, точь-в-точь. Несмотря на всё, что произошло и изменилось в их жизнях, кое-что осталось абсолютно таким же. Они оба это почувствовали. Ничего не было кончено.

В порыве Макс сгрёб Леру в охапку, но почти сразу же робко ослабил хватку, как бы сомневаясь, а можно ли ему вообще её трогать. Девушка нежно гладила большими пальцами его щёки, пристально смотрела в глаза, будто пыталась убедиться, что это действительно он. Лицо у неё было серьёзное, взгляд печальный. Запрокинув голову, Лера встала на цыпочки и стала нежно целовать его подбородок, щёки и шею. Макс поднял её и усадил на стол так, чтобы их лица были на одном уровне. Они молча смотрели друг на друга, не решаясь что-либо делать дальше. Тем не менее, Макс не отнимал рук от её талии, а она от его лица. Ещё не поздно было остановиться. От этой мысли ему стало тошно. Сейчас, когда он вновь прикоснулся к любимому тёплому телу, он не мог её отпустить. Будто готовясь к прыжку в прорубь, Макс, сдерживая сбившееся дыхание, осторожно запустил руки под её водолазку, прижался к ней лбом. Поцеловал щёку, ухо. Лера вытащила из пучка шпильки, волнистые длинные волосы распались по плечам. Макс самозабвенно зарылся в них лицом, вдыхая знакомый запах.

— Поцелуй меня, — приказным тоном сказала девушка.

Освободив одну руку, он крепко взял её сзади за шею и исполнил просьбу. Лера медленно расстегнула верхние пуговицы, запустила ладони ему под рубашку. Макс с силой дёрнул ткань, послышался треск, пара пуговиц с щелчком разлетелись по комнате. Она усмехнулась, взгляд её поменялся. Слегка оттолкнув его от себя, Лера сползла со стола и прильнула губами к исхудавшему телу, стягивая с него рубашку. Каждое её прикосновение было острым, ранящим, неимоверно приятным.

— Признавайся, это сон? — шёпотом спросил Макс, направляя её голову ниже. — Ты мне кажешься? Я под кайфом?

Девушка и вправду была частым гостем его снов и галлюцинаций. Иногда они были вполне убедительны, но никогда не достигали такой чёткости. Вместо ответа Лера провела языком по дорожке косой мышцы его живота. Макс невольно застонал, ощущения были более, чем реальными. Она выпрямилась, в её взгляде уже не было грусти, только желание и вызов. Теперь она была больше похожа на Леру, которую он хорошо знал, Леру, которая когда-то была его.

— А может, это ты мне снишься? — она ловко стянула с себя водолазку, обнажая красивую грудь.

Они пристально смотрели друг на друга. Макс хотел её, как и раньше: без сомнений, без ограничений, как будто имел на неё право. Уверенным движением он положил одну ладонь ей на грудь, второй начал шарить по юбке в поисках молнии.

— Во сне ведь можно делать, всё что угодно? — тихо сказала Лера, настойчиво стягивая с него штаны.

Макс уткнулся носом ей в щёку. Губы их снова встретились.

— Хочешь, чтобы я делал с тобой всё что угодно?

Он чувствовал её запах, чувствовал тепло её тела, чувствовал губы, пальцы, ползущие вниз, и горячее дыхание, которым сопровождалось еле слышное, уверенное: "Да".

Юбка упала на пол, вслед за ней сползли его штаны. Лера чувствовала, как большие ладони уверенно гуляют по её телу.

— Меня надолго не хватит, — сбивчиво прошептал Макс ей на ухо, — слишком давно не виделись.

Девушка похотливо улыбнулась, поцеловала ямку между ключицами.

— Да, давненько.

Следующей поцелуя удостоилась грудь, дальше ребро. Лера хорошо знала, что делать в подобных случаях, они оба хорошо знали. Все ключи давным-давно были подобраны, в этом и был трагизм ситуации. За долгие десять месяцев ни один из них не охладел к другому ни на градус и не забыл, как делать другому хорошо.

Макс закрыл глаза, полностью сосредотачиваясь на том, что чувствует. Он всё ещё не верил в реальность происходящего, но ему было всё равно. Даже если девушка, ласкающая его, была не настоящей, настоящими были ощущения. И они были потрясающими. Изголодавшееся измученное тело остро реагировало на прикосновения, Макс сдержанно застонал, погладил Леру по голове. Начинался марафон, и Макс был уверен, что выдержит его. Сейчас у него был его лучший допинг.

Всё потеряло значение. Не существовало ни времени, ни мира за стенами небольшой обшарпанной комнаты. Ни боли и дискомфорта, ни страданий. Были только губы, вкусные, горячие, мягкие, любимые губы, пальцы, веснушки, глаза, сладкая улыбка. Её запах, её вкус, косточки, ямки, округлости. То как она дышит, стонет, целует, прикасается. Его женщина. Пусть только на пару часов, но всецело его. Макс старался запомнить всё. Вытесать в памяти её образ вместе со всем тем, что сейчас ощущал. Каждый вздох, каждую судорогу, каждое понятое с полувзгляда действие. Сладостный сон, рано или поздно, закончится, и вернётся реальность. Реальность, в которой они больше не вместе. В какой-то момент Макс почувствовал ком в горле и закрыл глаза. Стало невыносимо больно. Неуклюжим движением он приподнялся, сел и крепко обнял сидящую сверху девушку. Мягко поцеловал в висок, прижался щекой. Лера шебуршала пальцами в его волосах, уткнувшись носом в худое плечо. Он готов был сидеть так вечно, он не хотел её отпускать. Поужинать вместе, болтая обо всём на свете, проспать до обеда в обнимку, сделать ей кофе и, возможно, там же, на кухне, снова наслаждаться друг другом. И так по кругу, день за днём. Он знал, что это невозможно. Лера поцеловала плечо, затем шею, слегка отстранилась, заставляя его ослабить крепкие объятия. Макс положил ладони ей на лицо, нежно поглаживая щёки. Она поцеловала его, нежно, чувственно. Затем ещё. Мягкий язык пересчитал отсутствующие зубы. Ладони поползли по его спине, распаляя его. Макс обожал этот переход от родительского к звериному. Так у него было только с Лерой. Волны похоти и нежности вновь сменяли друг друга. Движения возобновились, сначала аккуратные, неторопливые, затем всё более интенсивные. Мысли отступили, уступив место ощущениям.

Максу хотелось выпить её до дна, кусать, сжимать, облизывать. Выжать по максимуму из этой случайной короткой близости. И, судя по тому, что происходило с Лерой, ей хотелось того же. Время текло, как патока, душная комната наполнилась характерным терпким запахом. По батарее гулко постучали — у соседки внизу сдали нервы.

— Да пошла ты, — сбивчиво прошептала, улыбаясь, Лера. — Господи, я сейчас с ума сойду…

— Я уже сошёл, — тихо ответил Макс, всё сильнее прижимая её своим телом к грязному ковру.

У него не было сил, сердце молотило на полную катушку, отдаваясь глухим стуком в висках, было тяжело дышать, но он хотел продолжать. Продлевать свой сказочный сон во что бы то ни стало.

— Иди сюда, — широко, обессиленно улыбнулась Лера, притягивая его голову, нежно поцеловала.

Он послушно ответил ей, ласково гладя по голове.

— Уже забыла, как с тобой хорошо, — тихо сказала Лера, глядя ему в глаза.

Макс снова поцеловал её и, грустно улыбнувшись, ответил:

— Зато я помню, какая ты охуенная. Рад бы забыть, да не выходит.

Взгляд девушки погрустнел, она погладила его по щеке.

— Я такая с тобой. ТЫ меня такой делаешь.

"Потому что я люблю тебя, детка", — чуть было не сказал Макс, с трудом сдерживаясь. Этого нельзя было говорить. Нельзя было давать ей надежду.

Дышать было всё тяжелее. Забег подходил к концу. Кромешный, мучительный ад снова обволакивал, бесшумно подкрадываясь сзади.

* * *

Измотанные, насытившиеся друг другом они лежали на полу маленькой комнаты. Короткий весенний день начинал сдавать права приближающимся сумеркам.

— Теперь веришь? — спросила Лера, потягиваясь. — Что настоящая?

Макс зарылся лицом в её волосы, делая глубокий вдох.

— Если и сон, предпочитаю не просыпаться…

Лера хмыкнула. В батарее снова послышался гулкий стук.

— О-о-о, — засмеялась Лера, — хороший же у неё слух.

Макс по-доброму улыбнулся, глядя на девушку взглядом полным обожания.

— Просто ты охуенно стонешь. Я так скучал по этому. Она, видимо, тоже.

— Другие стонут тише? — Лера повернула к нему голову.

— Других тут не было.

— Целый год?

Макс нежно провёл пальцами ей по волосам.

— Типа того…

— И как ты?

Он усмехнулся.

— Ну-у-у, у меня есть руки. И память хорошая, к сожалению…

Лера закинула на него ногу, нежно поцеловала в щёку.

— Я удивлена.

— Не, ты не думай, что я святой, нет. Я пытался. Просто не прёт с ними, не то пальто.

— У меня тоже никого не было, — прошептала девушка ему на ухо.

— А этот парень?

— Какой парень?

— Ну, который хороший.

— А-а-а, — улыбнулась Лера, переворачиваясь на спину, — у меня с ним ничего нет.

— Кто он?

— Режиссёр. Довольно талантливый. Интересный персонаж.

— Симпатичный?

— Да, — девушка пожала плечами, — вполне.

— Ты ему нравишься?

— Да, он весьма заинтересован.

— Так в чём тогда проблема?

Лера повернула к нему голову и недобро усмехнулась.

— Может, в том, что я только что кончала с тобой, не?

Взгляд Макса был грустным, но он не смог сдержать самодовольной улыбки.

— Может, с ним будет ещё лучше.

— Может, — равнодушно бросила Лера, — но сильно сомневаюсь.

Она провела рукой по его бедру и сказала с лёгкой усмешкой:

— Не принижай своего таланта… Прикуришь мне?

Макс медленно поднялся, взял со стола сигареты и зажигалку. Он очень похудел. Так любимые Лерой фактурные кости теперь пугающе выпирали под кожей. Он сел на пол с ней рядом, раскурившись от вечно барахлившей Zippo, передал девушке сигарету.

— Тут можно?

— Тебе всё можно.

Лера встала, переместилась на диван, хватая со стола пепельницу. Макс обратил внимание, на её гордую позу. Без малейшего стеснения абсолютно голая она сидела на обшарпанном старом диване, как королева на троне.

— Обои не думал переклеить? — спросила она, затягиваясь. — Как-то угнетают, не находишь?

— Меня не обои угнетают, — ответил Макс, поднимаясь и натягивая штаны, — сам себя не переклеишь.

— Ничего мне сказать не хочешь?

Они пристально посмотрели друг другу в глаза, парень отрицательно покачал головой. Лера грустно улыбнулась.

— Знаешь, я, если честно, думала, ты просто другую нашёл. Проще, под боком… Думала, здесь её застану. И, знаешь, было бы лучше. Я хотя бы смогла бы понять. И простить, наверное, даже…

Он пытался запомнить каждую чёрточку, каждую линию прекрасного обожаемого тела. Он любовался ею, в то время как внутри всё разрывалось на части.

— Господи, — нервно улыбнулась Лера, выдыхая дым, — да я бы всё смогла тебе простить. Измену, наркоту, Виталика, привод какой-нибудь очередной — любую херню, мне кажется. Да, не сразу, может быть, но смогла бы. Только попроси прощения.

Она снова посмотрела ему в глаза. Макс молчал.

— Но вот это вот твоё молчание, — она часто заморгала, сдерживая накатывающие слёзы. — Я не знаю, как к этому относиться. Неужели я не заслуживаю простого разговора, Максим? После всего, что было?

Макс тяжело вздохнул.

— Пойдём покурим.

Он направился к кухне, по дороге снимая со спинки дивана свою футболку. Обернувшись, протянул её Лере.

— Нужно?

Она взяла футболку, растеряно разводя руками, не понимая, как одеться с одной свободной рукой. Макс забрал у неё сигарету, глубоко затянулся. В кухне они сели рядом на подоконнике. На столе стоял остывший чай, из приоткрытой форточки сквозило. Макс затушил сигарету в консервной банке, достал новую, раскурил и отдал Лере. Себе взял ещё одну.

— Знаешь же про ошибку выжившего?

— Разумеется.

— Так вот, я та самая ошибка выжившего. Ошибка, понимаешь? — он выдохнул дым в форточку и посмотрел ей в глаза. — Посмотри на меня! Меня просто не должно быть. Я не умею отношения строить, работу не могу нормальную найти, вписаться в этот сраный социум! Я как будто лишний, куда ни ткнись. Здоровье сыплется с каждым годом. Печень, сердце, поджелудка… И хрен знает, что будет лет через пять. Я не знаю, смогу ли здоровых детей иметь. Не уверен, что они у меня вообще могут быть.

Лера открыла рот, но он перебил, не дав ей возразить.

— Я знаю, что ты скажешь! Но я не хочу лишать тебя хотя бы гипотетической возможности стать мамой, потому что ты будешь прекрасной мамой.

Глаза Леры стали влажными, она отвернулась, нервно затягиваясь.

— Я не хотел, не мог это обсуждать. Потому что на любой мой аргумент у тебя будет свой! И ты опять меня переубедишь, продавишь, околдуешь! Как обычно, как всегда у нас было…

Он выдохнул в форточку, отошёл к столу.

— А потом пожалеешь… А я этого не хочу! Не хочу, чтобы ты в тридцать лет поняла, что жизнь по-идиотски сложилась. Чтобы возненавидела меня за бедность, за немощность, за то, что затянул тебя в своё болото. Лучше уж ненавидь меня за это…

Макс повернулся и посмотрел на Леру. Девушка тихо плакала.

— Мне с тобой охренительно было, Лер! Было и есть. Но тебе надо дальше идти. Без меня…

— Ты меня любишь? — тихо спросила девушка, поднимая на него глаза.

Он промолчал. Отвернулся. В тишине маленькой кухни было слышно мерное тиканье часов и тихие всхлипы Леры.

— Да или нет? — повторила она.

— Это не имеет значения. Это всё равно ничего не меняет…

— Когда любят, рядом хотят быть…

— Когда любят, хотят, чтоб любимый человек счастлив был, — ответил Максим, разворачиваясь к ней. — А с тобой или нет — уже не так важно.

— Это так ты меня счастливой делаешь? — злобно усмехнулась Лера. — А там что сейчас было? Не считается?

— Да потому что я не железный, Лерка! Я не могу, когда ты — вот она! — Макс резко подошёл и схватил её сзади за шею, приближая к себе её лицо. — Это же невозможно! Это не номер в телефоне заблокировать!

— Зачем ты мне дверь открыл?

— Знал бы, что ты, не открыл бы. В глазок не смотрю — дурная привычка…

Лера положила ладони на исхудавшие щёки, нежно поцеловала. Он, грустно глядя на неё, аккуратно убрал руки и отошёл. Она достала новую сигарету, нервно защёлкала зажигалкой. Zippo не желала загораться, Лера злобно отшвырнула зажигалку в другой конец подоконника.

— Я так тебе верила, — с горечью сказала она. — Ты же самый дорогой мне человек, я всегда перед тобой как голая была, душа нараспашку… — Лера тяжело вздохнула, сглотнула подступивший к горлу ком. — За что ты так со мной? Что я тебе такого сделала? Ты даже представить не можешь, как мне сейчас больно…

Макс злобно хмыкнул.

— Да куда уж там…

Лера шмыгнула носом, вытерла слёзы.

— Я так люблю тебя… Всегда любила, очень сильно. Сколько я плакала, сколько ждала тебя, как тяжело мне было — одному Богу известно… У меня нет больше сил тебя к себе разворачивать, уговаривать, кругами вокруг тебя бегать. Я же всё это время к тебе тянулась! Я же так мало просила… Я больше не хочу околдовывать, убеждать тебя, что всё будет хорошо, что всегда есть варианты, что мы справимся. Мы бы справились, я знаю…

Она сделала паузу и глубоко вздохнула.

— Я не хочу всю жизнь тебя переубеждать. Жить, не зная, когда тебе в очередной раз в голову взбредёт, что ты меня не достоин.

Лера соскользнула с подоконника, подошла к раковине умыться. Выдохнула, обернулась к Максу, стараясь унять дрожь в голосе.

— Ты же понимаешь, что если я сейчас уйду, то больше не вернусь сюда?

— И это будет правильно, — ответил он, сверля её взглядом.

Лера замотала головой.

— Ты просто трус, Воронцов! Жалкий, мерзкий трус! Тебе проще любимую женщину выгнать, чем жопу поднять и что-то поменять в своей грёбаной жизни!

— Ничего не изменится, — тихо ответил Макс.

— Да ты никогда и не пытался, — убитым голосом произнесла Лера.

Она замотала головой, как бы пытаясь прогнать реальность. Как будто происходящий разговор ей только казался.

— Мне надо идти.

— Я провожу.

— Нет! — она резко выставила ладонь перед собой. — Никакой души не хватит…

— Уже поздно, — возразил Макс, — куда ты пойдёшь?

— К маме, на вокзал, в гостиницу… Не знаю, — Лера растеряно пожала плечами. — Хоть к самому дьяволу, тебе-то что?

— В электричке сейчас одна шваль, не хочу, чтоб ты с ними ехала.

— Волнуешься? — саркастичным тоном спросила девушка.

— Не надо так, — грустно ответил он. — Ты же понимаешь, что мне не всё равно.

— Предлагаешь остаться?

— Да, — Макс не отводил от неё напряжённого взгляда, — оставайся до утра. Я на полу могу лечь.

Лера засмеялась. Смех был вымученным, недобрым.

— Ты прекрасно знаешь, куда ты ляжешь, куда мы оба ляжем. Чтобы что, Максим?

Не дождавшись ответа, она отвела глаза.

— Хватит хвост по частям рубить. И без того сдохнуть хочется…

Девушка прошла в комнату, не спрашивая, достала из серванта полотенце, закрылась в ванной. Макс остался стоять на кухне. Было огромное желание шагнуть в окно. Он мог остановить её. Схватить, поцеловать, попросить прощения. Она бы всё поняла, она бы осталась. Он бы снова забрал её себе, привязал. Продолжая разрушать себя, разрушал бы и её жизнь. Максу слышно было равномерное шуршание воды. Он был уверен, что оно заглушает рыдания. Он сел на полу у двери в ванную, как пёс, ожидающий, пока любимый хозяин, наконец, вернётся домой. Просто ещё раз увидеть её, ещё раз дотронуться, услышать голос. Вскоре вышла Лера, завёрнутая в полотенце. По красному опухшему лицу он понял, что его предположения были верны — она плакала. Она молча смерила сидящего на полу парня взглядом, отдала ему футболку. Не говоря ни слова, прошла в комнату и стала одеваться. Макс, не скрываясь, наблюдал за ней, не в силах оторвать взгляда. Она знала об этом, но и не думала прикрыться или выйти.

Надо было просто встать. Просто обнять, прижать к себе, поцеловать, признаться в любви. Сколько он сможет её удерживать этим? День? Два? Неделю?

Лера вышла в прихожую, начала обуваться. Он поднялся, подал ей пальто. Измотанная физически и морально девушка не смогла попасть в рукава с первой попытки. Макс обнял её, прижимаясь сзади. Поцеловал в макушку.

— Прости меня, Лерка…

Она отрицательно покачала головой.

— Не нужно. Прощай, Максим.

Он убрал руки, Лера вышла из квартиры. Навсегда.