Глава 7

В клубе, по обыкновению, было шумно, сумрачно и накурено, вопреки закону. Макс сидел за барной стойкой. Он не появлялся на работе третью неделю, в кармане остались последние деньги, которые он намеревался пропить. Что делать дальше, Макс пока не решил. Хлопнувшая за Лерой дверь словно перешибла его пополам. У него не было ни малейшего желания выбираться из затягивающей его трясины, наоборот, хотелось поскорее окончательно в ней погрязнуть. Перед глазами мельтешили разные люди, приходили и уходили, иногда развязывая с ним недолгий разговор. В очередной партии была девушка. Она показалась Максу потерянной, никому не нужной, одинокой. Он встал со стула и пересел ближе к ней.

— Привет, — сказал он без особого дружелюбия.

— Привет, — схожим тоном ответила девушка.

— Не против, если я присяду?

Незнакомка еле заметно кивнула.

— Что ты пьёшь? — спросила она, кивая на стакан.

— Портвейн, — ответил Макс.

— Тяжёлый день?

— Типа того, — он осушил стакан, поморщился и сказал, — взять тебе что-нибудь?

— Бакарди[116].

Макс усмехнулся, подозвал бармена и сделал заказ.

— Не только у тебя тяжёлый день, — сказала девушка, отпивая коктейль.

— Что тут делаешь?

— Отдыхаю.

— От чего?

Девушка пожала плечами.

— От всего.

— Не самое подходящее место для отдыха, — заключил Макс, доставая сигареты.

— А ты что тут делаешь?

— Напиваюсь.

— С какой целью?

Макс выдохнул дым и посмотрел ей в глаза.

— Хочу в беспамятство.

— И как успехи?

— Пятьдесят на пятьдесят. Взять тебе ещё?

— Да.

Макс поймал взгляд бармена, кивнул на девушку.

— Хочешь поговорить?

Макс отрицательно покачал головой.

— Нет. Не хочу. О природе, о погоде. Об остальном — нет.

— Как тебя зовут? — спросила девушка.

— Максим.

— Я — Маша, — представилась девушка после паузы.

Макс снова посмотрел на неё. Ему было всё равно, кто она и как её зовут. Признаться честно, не так важно было и то, как она выглядит. Это был суррогат, подделка. Он знал, что думать всё равно будет о другой. Нужно было лишь опьянеть до такой степени, когда тяжело отличить реальность от вымысла.

— Поедешь ко мне, Маша? — спросил он, выдыхая дым.

— Что, так сразу?

Макс пожал плечами.

— Хочешь, расскажу тебе про звёзды, что глаза у тебя красивые, что ты особенная, — он посмотрел ей в глаза, — но я достаточно выпил, чтобы говорить прямо: я хочу тебя, и не хочу тратить время на эту ебучую игру.

Девушка отхлебнула из стакана, посмотрела в сторону.

— А если я не поеду?

— Продолжу пить, — спокойно ответил Макс, — уговаривать не стану.

— Ты такой весь из себя, типа, прямой?

— Да нет, — безразлично ответил он, осушая ещё один стакан, — просто я устал, пьяный и хочу трахаться. А ты красивая и тоже много пьёшь, можешь и согласиться. Вот и всё.

— Я хочу поговорить, — сказала девушка, пристально глядя на него.

— О чём?

— О чём угодно.

Макс пожал плечами.

— Любишь Скорсезе?

— Кого?

— Это режиссёр.

— Не знаю такого.

Он тяжело вздохнул. Достал ещё одну сигарету.

— Какие фильмы любишь?

— Мелодрамы, что-нибудь про любовь… А ты?

— Мясо и чтоб мозг не сушило.

— Типа боевиков?

— Типа того, — соврал Макс. — Как насчёт книг?

— Не читаю, как-то времени нет.

— Чем занята?

— Работа, дом…

Макс затянулся. Он тоже забыл, когда читал последнюю книгу. Они обменялись ещё несколькими фразами, разговор не особо клеился.

— Ну так что, Маша? — спросил он, вертя в руках пустой стакан. — Решай, едешь или нет?

— Я возьму ещё выпить?

— Валяй.

Макс судорожно прикинул, хватит ли ему денег на такси, в конце концов, у бармена можно взять в долг. Он достал из кармана маленькую таблетку и отправил её в рот.

* * *

Макс шумно резко выдохнул, выпустил из рук тёплое влажное тело, обессиленно рухнул на спину. Девушка легла ему на грудь, но ему не хотелось ни прикасаться к ней, ни обнимать. Он тяжело встал с дивана, натянул штаны и прошёл в кухню. Машинально налил в стакан питьевой воды. Какое-то время он тупо смотрел на стакан, затем упёрся руками в столешницу и опустил голову. Вода была не для той, что ждала его в комнате. Пьяный мозг повторил привычную последовательность действий. Привычную для другой…

Макс залпом выпил воду, достал из кармана куртки смартфон, спешно набирая по памяти номер. Абонент был не доступен. Был четвёртый час утра, но это его мало заботило. Он просто хотел услышать голос. Макс слушал механический повтор в трубке, пока соединение не прервалось. Обречённо положил телефон на стол и вернулся в комнату. Девушка улыбнулась, приветливо протягивая к нему руки.

— Одевайся и уходи, — сказал он, глядя ей в глаза.

Улыбка мгновенно исчезла с её лица.

— В смысле?

— В смысле, уёбывай отсюда, — ледяным тоном ответил Макс.

— Ты больной?! Ночь на дворе, куда я пойду?

— Не моё дело, чтобы через пятнадцать минут тебя тут не было.

Осыпая Макса всеми возможными ругательствами, Маша спешно начала одеваться. Он вернулся на кухню, сел на табуретку, закурил, опираясь на стену. Затуманенный алкоголем и наркотиками организм начинал трезветь. Скоро станет совсем плохо.

Что ж, он это заслужил. Мимо прошла Маша, громко хлопнув входной дверью, крикнула:

— Урод конченный! Чтоб ты сдох!

Макс с облегчением выдохнул. Ему не хотелось находиться с ней в одном помещении. Он вновь глубоко затянулся, закрыл глаза. Было тошно от самого себя. И невыносимо больно. Макс вернулся было в комнату, но вместо этого надел на голое тело куртку и вышел из дома. Ему было всё равно, куда идти, лишь бы подальше от этой квартиры, от дивана, на котором стонала только что под ним чужая нелюбимая женщина.

Он ещё раз набрал Лерин номер. Ответа по-прежнему не последовало.

— Ну, пожалуйста, девочка, — жалобно шептал Макс в трубку, — пожалуйста…

Но, игнорируя его молитвы, абонент оставался недоступен.

Его всё больше отпускало, становилось всё хуже. Проходя мимо железнодорожного моста, Макс притормозил, почувствовав сильный соблазн одним махом закончить весь этот цирк. Он поставил ногу на ограждение, посмотрел вниз — шансы расшибиться в лепёшку были довольно высоки.

— Ништяк, — сказал он сам себе, ставя на ограждение вторую ногу с явным намерением перебраться.

Он представил валяющуюся на рельсах размозжённую плоть, подумал, как схоже это с абортированным эмбрионом, и вдруг вспомнил о матери. Эта мысль отрезвила его. Он слез с ограждения, уселся на асфальт и закурил. Было темно, тихо и чертовски холодно.

Мать однозначно не заслужила такого поворота, она и так натерпелась с ним слишком много. На крайний случай надо хотя бы оставить для неё записку. "И для Лерки", — промелькнула мысль. — "Лерке тоже нужно что-то оставить".

— Когда ж ты меня отпустишь, а? — сказал Макс вслух, будто девушка была где-то рядом. — Знал бы, что так будет, идиот, никогда бы не связался.

Он врал. На самом деле он шагнул бы в эту яму и во второй, и в третий раз, даже зная последствия. Он жалел лишь об одном, что не смог придумать, как им быть вместе. Воспоминания о дорогих его сердцу женщинах немного воодушевили Макса. По крайней мере, появилось желание вернуться домой, чтобы написать им письма.

Он затянулся, собираясь с силами. Начиналось похмелье, организм был на нуле. В конце концов, холод победил немощность, и худая высокая фигура медленно направилась в сторону дома.