Глава 12

Лера сидела на заднем сидении такси. В руке был зажат смятый клочок бумаги. Она оказалась права — мать Максима знала, где его найти, и охотно поделилась с ней адресом. Лера провела у добродушной женщины около часа, разговаривая и обнимаясь, и ушла с непонятным скомканным чувством. Чувством нереальности происходящего. Всё было каким-то мутным, не ощутимым: мелькающий пейзаж за окном, запах "ёлочки" в машине, звук тихо играющего у водителя радио…

— Остановите здесь, — попросила Лера.

— Мы ещё не доехали, — возразил мужчина.

— Я знаю. Остановите.

Расплатившись, девушка вышла из такси. Нужно было пройти ещё пару километров — было время подготовиться. Лера достала телефон, ответила на сообщения от мамы и Сергея, поставила на беззвучный. В супермаркете по пути купила пачку "Кента" и зажигалку. Проходя мимо хлебного киоска, вспомнила, какие вкусные раньше здесь продавались булочки по полтора рубля. Внимательно разглядывала прохожих.

Она думала о чём угодно, только не о предстоящей встрече. Мозг включил защитную реакцию. Дойдя до места, Лера развернула листок, пытаясь запомнить нужные координаты. Ничего не вышло. Продолжая смотреть на записку, она не спеша пошла по тихим узким дорожкам, поросшим с двух сторон многолетней зеленью. Блуждая взглядом по окружающему пространству, Лера вдруг остановилась. Она нашла. Рука со смятым листком безвольно опустилась.

Перед ней была аккуратная ухоженная могила с простым деревянным крестом. На кресте была прибита металлическая табличка со стандартной надписью. Проходящему мимо постороннему человеку эта надпись не рассказала бы ничего, кроме полного имени и возраста похороненного здесь молодого мужчины. Ни того, как тот выглядел, ни того, как улыбался. Что любил свободную одежду, а когда спал, всегда поджимал под себя одну ногу. Как мурлыкал под радио в пробке, к кому был привязан, а кого презирал. Ничего о его слабостях, ни слова о его силе. О чувстве юмора, тонкости, колючей щетине, больших серых глазах…

Лера сверлила глазами потёртую табличку. Она не верила тому, что видит. Максим совсем немного не дожил до своих двадцати девяти лет. Три года она жила в неведении. Три года за утренним кофе, сидя на парах, возвращаясь домой с работы или лёжа вечером в постели, она вспоминала его с теплотой, злобой или грустью. Думала, чем он занят, представляла, как он, голый по пояс, курит в окно на своей маленькой съёмной кухне. Вспоминала, ругала и благословляла, даже не подозревая, что его давно нет в живых. Лера опустилась на колени, не в силах сдерживать слёзы. Земля была твёрдой, металлическая решётка оградки — холодной. Ветер шуршал кронами, скидывая редкие сухие листья на зелёную густую траву, опоясывающую земляной холмик. Всё было реальным. Всё это происходило на самом деле. Лера закрыла глаза руками и сложилась пополам, заходясь в громких рыданиях. Ветер играючи разносил полный отчаяния плач по пустому кладбищу. Проходящие по соседним улочкам редкие посетители сочувственно оборачивались. Через какое-то время Лера затихла, подняла лицо и поползла на четвереньках вперёд. Не думая, что запачкает дорогой кремовый плащ, она легла на могилу, стараясь обнять её руками. Она уже не выла, но продолжала безмолвно рыдать, стараясь плотнее прижаться пальцами к холодной земле. Закрывая глаза, Лера пыталась представить, как обнимает ледяное безжизненное тело. Если бы она могла, то разрыла бы могилу, чтобы добраться до полусгнившей плоти и прижать её к себе. Она отдала бы всё на свете за то, чтобы хоть как-то попрощаться. Проходящий уже не первый раз мимо кладбищенский сторож мучился сомнениями, подходить ли с замечанием к странной девушке. С одной стороны, такое поведение смахивало на осквернение, с другой — он видел, что нарушительница убита горем. Наконец его страданиям пришёл конец. Лера поднялась с холмика и встала на колени рядом. Провела пальцами по табличке.

— Ну, здравствуй, мой хороший, — задыхаясь, шёпотом сказала она, обращаясь к кресту. — Мальчик мой, любимый мой, моё солнышко…

Лера снова подавилась рыданием, прижавшись лбом к безмолвному бесчувственному кресту.

— Прости меня, — неразборчиво шептала она раз за разом, — прости меня…

Ей захотелось что-то оставить, но с собой ничего не было, кроме денег, паспорта, телефона и сигарет. Трясущимися пальцами Лера достала недавно купленную пачку. Вынула две сигареты. Закурила одну, нервно и коротко затягиваясь, а вторую прикурила от первой. Потушив прикуренную сигарету о землю, Лера положила её на могилу под крестом, туда, где обычно оставляют конфеты и печенье. Там же оставила зажигалку.

— Извини, я без подарка, — сквозь слёзы ухмыльнулась она. — Не подготовилась.

Никотин немного успокоил её. Она почувствовала, что ей холодно, встала с земли. Надо было что-то делать, куда-то идти. Лера, не торопясь, докуривала, собираясь с силами, чтобы в очередной раз расстаться. На этот раз совершенно точно навсегда. Когда опалённая бумага стала обжигать пальцы, девушка присела рядом с крестом и поцеловала ледяную табличку. Посидела с минуту, шепча что-то себе под нос, погладила табличку, резко встала и направилась к выходу. Выкидывая окурок в урну, Лера достала из кармана телефон. Равнодушно смахнула пропущенные звонки и сообщения от мамы и Сергея. Её не было дома почти четыре часа, но сейчас это было абсолютно не важно. Она потеряла счёт времени.

Лера вызвала такси. Полноватый седой кавказский мужчина-водитель удивлённо посмотрел на лохматую, зарёванную, выпачканную в земле девушку, усаживающуюся на пассажирское сиденье. Лера попыталась пристегнуться, но руки слишком сильно тряслись. Соотнося место, откуда он забирает пассажирку, и её внешний вид, водитель понимающе вынул из её рук ремень и сам вставил его в защёлку. Лера отвернулась и горько заплакала.

— Полно, милая, — участливо сказал водитель, — вы ещё встретитесь.

Лера отрицательно покачала головой.

— Он не верил. Он говорил: земля и черви, и больше там ничего нет.

— Главное, чтобы ты верила.

Лера посмотрела на дружелюбного таксиста. У мужчины были мудрые, добрые глаза. Он как будто и вправду сочувствовал чужому горю, которому волею судеб стал свидетелем.

— Куда поедем? — спросил водитель мягким тоном, как будто обращался к дочери.

— Автосервис знаете? На оптушке? — спросила Лера. Мужчина кивнул. — Вот туда.

* * *

Поблагодарив таксиста, Лера зашла в автосервис. От вида знакомого интерьера защемило сердце. Она растеряно огляделась, не находя того, кто был ей нужен.

— Что хотели, девушка? — подошёл к Лере незнакомый парень в рабочем комбинезоне.

— Я ищу друга, — ответила она. — Он здесь раньше работал, Лёша. Такой, чуть повыше меня, с серьгой в ухе.

Парень с интересом рассматривал Леру, вид у девушки был весьма странный.

— Есть такой. А кто спрашивает?

Лера на секунду задумалась.

— Скажи, Гаечка.

Парень кивнул и скрылся в подсобке. Спустя минуту он вернулся, а за ним спешно вышел Лёха. Он практически не изменился, разве что накопил чуть больше серебра в кудрявых волосах. Лёха кинулся к девушке.

— Лера, какими…

— Ты знал? — с трудом сдерживая вновь накатывающие слёзы, перебила его Лера.

Он ничего не ответил, глядя на неё печальным взглядом.

— Почему ты не сказал мне? — злобно спросила она.

— Лера…

— Почему ты не сказал?!!! — крикнула Лера, скатываясь в истерику.

Лёха сделал шаг навстречу и крепко обнял её. Девушка отчаянно зарыдала, уткнувшись ему в грудь. Парни-автомеханики, бросив свою работу, с интересом наблюдали за разыгравшейся сценой. Лёха обернулся к одному из них.

— Я по делам отъеду, за старшего.

— Без проблем, — ответил парень.

— Пошли, — тихо сказал Лёха Лере, выводя её из гаража.

* * *

— Я закурю, можно? — спросила Лера.

Они застряли в пробке на центральной улице, город стоял в вечерний час пик.

— Да, конечно

Лера положила в рот сигарету и захлопала по карманам.

— Сука… — прошептала она.

Лёха вопросительно посмотрел на неё.

— Есть зажигалка? Я свою оставила.

— Я ж не курящий, вот, — кивнул Лёха на приборную панель, — прикуриватель возьми.

Лера раскурила сигарету и выдохнула дым в раскрытое окно.

— Ты изменилась, — констатировал Лёха, разглядывая её красивый профиль.

— Почему ты не сказал мне? — вновь спросила она, глядя на запруженную дорогу.

— Думал, у тебя своя жизнь. Не хотел беспокоить.

— Я всё это время считала, что он жив.

— Может, лучше было бы и дальше так считать, — грустно ответил Лёха.

Какое-то время они молчали.

— Ты замужем? — спросил Лёха, кивая на её правую руку.

Лера посмотрела на зудящее, сдавливающее всё это время безымянный палец кольцо.

— Нет, — ответила девушка, провернув кольцо вокруг пальца. — Это… Это не важно.

Машина выбралась из затора и, наконец, начала продвигаться к нужному району.

— Что с ним случилось? — спросила Лера, закуривая в очередной раз.

— Острая сердечная недостаточность, — Лёха вздохнул, замешкался.

Видно было, что он хочет, но не решается сказать что-то ещё. Лера внимательно посмотрела на него.

— Это же не просто сердце, да? Он всё-таки развязался?

Не глядя на неё, Лёха молча кивнул.

— И ты ничего не сделал?! — злобно спросила Лера.

Он кинул на неё быстрый обиженный взгляд и дёрнул желваками. Обвинение было грубым и несправедливым. Вряд ли кто-то сделал для Максима больше, чем Лёха. Но человека не вытащишь из колодца, если он не цепляется за верёвку.

По выражению лица своего спутника Лера всё поняла. Она отвернулась к окну и тихо сказала:

— Прости, Лёш… Это я во всём виновата…

— Нет, — мужчина нервно сглотнул. — Это не наша вина, Лер. Никто не знает, как бы вышло, пойди всё по-другому. Я сделал всё, что мог. И ты тоже.

Безразлично глядя на проносящийся мимо город, Лера глотала катившиеся по щекам слёзы.

— Я же к нему приехала, — сказала она наконец. — Мне там девчонка дверь открыла, я так испугалась… Дура… Думала, что самое страшное, что он женат, что он меня больше не любит, — она тяжело вздохнула. — Знаешь, пусть бы он никогда мне не позвонил, пусть ненавидел, проклинал бы, плевался. Женился на другой, обожал её, на руках таскал! Нарожал с ней кучу детей, только живой был, понимаешь, — Лера повернула к нему опухшее заплаканное лицо, — только бы был живой…

Лёха молчал, нервно стуча пальцами по рулю.

— Приехали, — сказал он, останавливаясь у невзрачной многоэтажки, — зайдёшь?

Девушка отрицательно покачала головой.

— Почему эти вещи у тебя? Почему не у мамы?

— Он сам мне отдал, — пожал плечами Лёха. — Не знаю, может, предчувствовал, может, просто не чаял увидеться.

Лера молчала.

— Я скоро, — сказал Лёха и вышел из машины.

Она осталась одна. Воспользовавшись моментом, всунула в телефон валяющийся в салоне кабель для зарядки, не обращая внимания на всплывающие окошки пропущенных. Она была не согласна с Лёхой. Она считала себя виноватой.

Он вернулся, протянул ей мягкий, пухлый, обмотанный скотчем пакет и канцелярский нож.

— Подумал, может, захочешь открыть.

Лера дрожащими руками приняла пакет, положила его на колени.

— Не могу, — прошептала она, не отрывая глаз от пакета. — Я не выдержу, Лёш.

Лёха сочувствующе посмотрел на неё и ласково потрепал по плечу.

— Он был счастлив с тобой, это видно было. Он не жалел о том, что у вас было.

— Если бы он остался со мной, был бы жив.

— Может, был, а может, и не был. Это не твоя вина, — участливо повторил Лёха. — Есть такая штука, Лерка, судьба. Её не обманешь.

— Я так скучаю, — повернула Лера к спутнику заплаканное лицо.

— Я тоже, — моргая влажными глазами, сказал Лёха.

Какое-то время они сидели молча.

— Куда тебя отвезти? — спросил Лёха, нарушая гнетущую тишину.

— В Пушкина, — ответила Лера.

* * *

Лёха припарковался на обочине.

— Рад был тебя повидать, Гаечка, — сказал он. — Жаль, что по такому поводу.

Лера неловко обняла старого приятеля.

— Ты в Москву?

Девушка кивнула.

— Уверена, что доедешь, может, лучше утром?

— Всё нормально…

— Напиши, как доберёшься, обязательно. Номер тот же.

— Хорошо, напишу, Лёш.

— И вообще, если нужно чего, пиши, звони, я на связи.

— Ладно.

— Береги себя.

— Спасибо, ты тоже, — потрепала Лера спутника по руке и вышла из машины.

— Лёш, подожди! — девушка наполовину залезла обратно. — Дай нож.

Он протянул ей нож, Лера вскрыла пакет.

— Спасибо за всё, дружище, — сказала она, возвращая нож Лёхе.

Он грустно улыбнулся.

— Даст Бог, ещё свидимся.

— Прощай.

Лера захлопнула дверь и побрела в сторону парка. На подъём вела неширокая лестница, девушка пристроилась на ступенях. На коленях лежал вскрытый пакет, Лера никак не могла заставить себя посмотреть, что там. Она подняла голову, разглядывая розовеющие облака, скоро начнёт темнеть, надо было решаться. Резким движением Лера засунула руку в посылку. Внутри были бумаги, резинка, шпильки и старая зипповская зажигалка.

Девушка даже не удивилась. Такие совпадения казались ей фантастическими лишь в начале. Спустя время она привыкла к тому, что этот человек был как будто соткан из какой-то её части. Лера закрыла глаза, детально воспроизводя в памяти комнату в старой малометражке, разложенный диван и стол, на котором обычно лежал этот оставленный Максом подарок. По спине побежали мурашки. Она вспомнила, как лежала на его плече, и как он прикуривал ей, беспрерывно щёлкая заедающим механизмом старенькой Zippo. Так чётко, как будто это было вчера. Лера бережно убрала подарок в карман плаща и высыпала содержимое пакета на колени. На ряду с её вещами там были рисунок и письмо. Девушка прекрасно знала этот рисунок, она сама набрасывала его простым карандашом с какого-то дурашливого селфи, где Максим целовал её в щёку, а она улыбалась своей самой счастливой улыбкой. Сходство было лишь поверхностным, но эмоции набросок передавал с невероятной точностью. Раньше он висел у Макса на кухне, он очень его любил. Лера отложила рисунок и развернула письмо. Глубоко выдохнула, собираясь с силами. На листке размашистым почерком было написано следующее:

"Девочка моя, если ты читаешь это, значит, по какой-то причине ты хотела меня найти. Я буду представлять, что будет именно так, потому что это чертовски приятно. Я надеюсь, что у тебя всё хорошо и что ты не держишь на меня зла. Если честно, это всё, чего мне сейчас хочется. Я надеюсь, что рядом с тобой человек, который любит, ценит и поддерживает тебя. И что тебе с ним так же хорошо, как мне было с тобой. И что ты любишь его так же, как я продолжаю любить тебя."

Лера не выдержала и разрыдалась. Её снова отшвырнуло в тот день, когда, щёлкая старой зажигалкой, рядом сидел исхудавший любимый человек. Что было бы, если бы она не ушла? Что было бы, если бы убедила его уехать? Утирая слёзы одной рукой, она продолжила читать.

"Я пишу это, чтобы попросить у тебя прощения. Но прежде я хочу, чтобы ты знала, что встреча с тобой — это лучшее, что случилось в моей жизни. Ты совершенно потрясающая, и с тобой я был по-настоящему счастлив. И я хочу, чтобы ты была счастлива. Поэтому мы сейчас не вместе. И я прошу тебя простить меня за это. Простить мою трусость, мою слабость. Простить, что я испугался ответственности, побоялся не справиться. Простить, что я не верю в себя так же, как ты всегда верила в меня. Я не хочу держать тебя, тянуть тебя вниз, искажать твои выборы. Я хочу, чтобы ты шла к своим целям, не оглядываясь на то, как я плетусь сзади. Прости, что я не тот человек, которого ты заслуживаешь. И никогда им не был."

Слёзы душили Леру, но она должна была дочитать.

"Я знаю, что причинил тебе ужасную боль и ненавижу себя за это. Но, поверь мне, я бы причинил тебе ещё очень много боли, потому и освободил тебя. Зная, какая ты упрямая, я не придумал ничего лучше, чем поступить как мудак. Я надеюсь, ты поймёшь меня и когда-нибудь простишь. Я надеюсь, что всё было не зря, и ты занимаешься тем, что тебя радует, выбираешь себя и кайфуешь от жизни. Ты большая умница, и я верю, что у тебя всё получится. Если когда-нибудь я увижу тебя хотя бы мельком, я уверен, что буду очень рад. Потому что я люблю тебя, Лера. Прости, что редко говорил тебе это. Я влюбился в твой голос, твои мысли, твою лёгкость и чистоту, твой талант, твоё понимание. Я полюбил твою душу и только потом твоё прекрасное тело. И я тебя ни на кого не выменял. Я был с тобой честен настолько, насколько мог. Прости, что не до конца. Прости меня, Гаечка. За всё. И прошу, не вини себя ни в чём, потому что я ни в чём тебя не виню и ни о чём не жалею. Я надеюсь, ты будешь вспоминать меня без ненависти. Большего я не прошу. Будь здорова. Будь счастлива. Будь собой, моя девочка. Целую, если позволишь. Твой Воронцов."

Лера, давясь слезами, обессиленно уронила голову на колени. Боль была невыносимой. Она снова и снова возвращалась в тот весенний день, когда видела его в последний раз. Мысленно обнимала и говорила, что никуда не уйдёт. Что останется с ним. Что вылечит его снова. Но хотел ли он этого? Хотел ли, чтобы она выбрала его вместо себя?

На город опускались сумерки. Становилось прохладно. Но Лера не замечала этого. Как и того, что за весь день ничего не съела. Как и того, что лицо опухло, а одежда измазана травой и грязью. Она была в прошлом, совершенно отказываясь принимать настоящее.

— У вас всё хорошо? — услышала она обеспокоенный голос.

Лера подняла заплаканное лицо, над ней стояли две молоденькие девочки.

— Я в порядке, девчонки, — хрипло произнесла она убитым голосом.

— Может, Вам помочь?

— Не нужно, спасибо большое. Вы молодцы, что подошли.

Девочки переглянулись и отправились дальше продолжать свой вечерний променад. Лера тяжело выдохнула, аккуратно сложила письмо и рисунок и бережно убрала их за пазуху. Затем сняла с безымянного пальца изящное дорогое кольцо и положила его на ступеньку рядом с собой. Встала и направилась прочь. По пути достала сигарету, попыталась прикурить от Zippo. Чуда не случилось, зажигалка не работала. Спрашивая огня у прохожего, Лера усмехнулась. Она оставила ему заряженную, полностью исправную, только что купленную зажигалку, он ей — выветрившуюся и неисправную. Пустую. Закончившуюся. Как и его жизнь.

Затягиваясь, свободной рукой Лера достала телефон из кармана. Лёгким движением пальцев занесла два номера в чёрный список. Сейчас ей не хотелось никому ничего объяснять. Позже… Она шла в сторону вокзала. Она точно знала, что будет делать дальше.

Не выходить замуж за деспотичного, нелюбимого мужчину. Не тратить себя на скучную, не дающую развития работу. Пойти учиться туда, куда всегда хотелось. Найти дело, которое будет вдохновлять и радовать. Надевать то, что хочется, говорить то, что хочется, общаться с тем, с кем хочется. Живопись, танцы, чувственность! Вернуть себя! Вернуть всё то, что она так старательно запихивала в подпол последние три года.

Лера сделала выбор.

Не возвращаться к подавляющим, не слышащим, манипулирующим, вечно чего-то требующим. Ради человека, которого когда-то любила всем сердцем, она выбирала себя. Выбирала исправную зажигалку.