Глава 10
Лера была наказана. Валентина Андреевна назначила неделю домашнего ареста, но девушка знала, что на практике ей придётся провести взаперти максимум ближайшие выходные. Мама работала и не могла в полной мере контролировать исполнение своего наказания, к тому же женщиной она была отходчивой и необязательной. Возвращённый Лёхой телефон был временно конфискован. Предстоящие дни Лере предстояло провести в тишине и томительном ожидании. Времени на размышления было более чем достаточно. К парам Лера подготовилась ещё в субботу утром, заниматься дополнительно ей не хотелось, в голове всё равно ничего не задерживалось. Девушка закрывала глаза, и в памяти всплывал запах мужского тела, тепло касающейся ноги, ощущение утопающих в большой ладони пальцев. Сосредоточиться на чём-либо было невозможно.
Лера сделала растяжку, попробовала почитать, поковырялась в социальных сетях — минуты тянулись, как мёд, перетекающий из ложки в чай. Лёжа на животе, подперев щёку рукой, Лера штрихами набрасывала в тетрадке высокую плечистую фигуру. Вопреки всему произошедшему, настроение у неё было приподнятое. Она с улыбкой рисовала в уме перспективы новой встречи.
— Я смотрю, у тебя настроение хорошее, — в комнату вошла мама.
— Ничего такого, — ответила Лера, закрывая тетрадь, — просто замечталась.
— Об учёбе надо думать, а не в облаках витать, — раздражённым тоном постановила Валентина Андреевна, присаживаясь на кровать, — у тебя сессия на носу.
— Мам, да сдам я твою сессию, — отмахнулась девушка.
— Она не моя, доча! Когда ж ты поймёшь, что это только тебе надо. Вот что мне с тобой делать, Лера? — мать тяжело вздохнула. — Повезло, хоть парень приличный попался, вернул телефон, а так бы в трубу. Ты же видишь, как эти деньги достаются?
— Прости, мам, мне правда очень стыдно. Такого больше не повторится.
— Уж надеюсь, — вздохнула мама. — По учёбе всё сделала?
— Сделала.
— А из Сканави[20]?
Лера мрачно закрыла тетрадку и поднялась за толстым задачником.
— Дочь, год остался, — несокрушимым тоном констатировала мать, — голову пора включать. У тебя одни гульки да мечты на уме, так и хочешь со средне-специальным остаться? Думаешь так просто поступить куда хочешь? Посиди, порешай, пока всё равно дома. Я ж свою голову тебе не вставлю. Горе ты моё…
Самым страшным для матери был Лерин провал на экзаменах, отчисление из колледжа или не поступление на вышку. Девушка еле заметно усмехнулась. Вчера она могла отравиться, заблудиться, получить по голове и так и остаться навсегда лежать в какой-нибудь городской канаве. Быть изнасилованной или лишиться девственности с человеком, который был ей противен, забеременеть или подхватить ЗПП[21], но это было не важно. Важно было, сделала ли она грёбаную математику.
В оправдание Валентины Андреевны можно было бы сказать, что она не знала всей правды, но Лере думалось, что мама и не желает её знать.
Матери было нелегко. Она вышла замуж не за того человека, и очень скоро он стал ей противен. Лера росла в семье, где не было любви и душевных разговоров за ужином. Родители всё время ругались, цепляли и изводили друг друга. Лера была сдерживающим фактором, вынуждающим их продолжать страдать, вместо того чтобы освободить друг друга. Потом она превратилась в обузу. Живое напоминание о кошмарном браке, разрушенной молодости, похеренных мечтах.
Лера была похожа на отца как две капли воды, если так можно выразиться, сравнивая внешность мужчины и женщины. Мать, видевшая в ней ненавистного мужа, со временем стала воспринимать Леру как реванш, возможность отыграться за свои нереализованные амбиции. Сначала — со спортом, пока дочь не получила травму, теперь — с престижным образованием. Наверняка, Валентина Андреевна по-своему любила дочь, но Лера не чувствовала этой любви. Где-то в глубине её души клокотал бунт. Но выразить протест открыто не хватало смелости. Она почти полностью подчинялась решениям матери, плохо осознавая, чего же она сама хочет. Отчасти поэтому Леру и тянуло к Максиму — это был, в кое-то веки, её выбор, и этот выбор точно бы не понравился маме.
Валентина Андреевна смягчила тон.
— Что за девчонки-то хоть с тобой были? Твои?
— Да, мои, Катя, Яна, — почти честно ответила Лера.
— А чего вас вдруг на приключения потянуло? Они ж путёвые, вроде.
"В отличие от тебя," — мысленно продолжила за мать девушка.
— Не знаю, мам, просто так, пятница, чёрт попутал…
Мать снова тяжело вздохнула и поднялась.
— У тебя наследственность. Соображать надо хоть немножко.
Хорошее настроение Леры как ветром сдуло. Её опять ткнули носом в отца, нашедшего утешение в петле. Лера открыла задачник и попыталась сосредоточиться на упражнениях. Естественно, из этого ничего не вышло.
Так, в неспокойных мыслях, рутине и предвкушении прошли выходные. В понедельник утром Лера получила обратно свой телефон. Мать удивлённо наблюдала, как девушка торопливо закидывает в себя завтрак.
— У нас пожар, что ли? Или отнимут?
— Мы с Яной хотели пораньше встретиться, я опаздываю, — соврала Лера.
Она настолько часто врала матери, что научилась не выдавать себя ни тоном, ни мимикой. Это был её единственный способ противостояния.
Спускаясь в лифте, Лера нервно разблокировала экран. В телефоне висели звонки от матери, от девчонок из группы, сообщения, спам. Лицо девушки мрачнело. Он не написал и не позвонил. Он забыл о ней. Лера разочаровано запихала телефон в сумку и, воткнув наушники с музыкой, вышла из подъезда.