Глава 1. Девушка благородных кровей

Дом был большим и изящным, с высокими окнами и стройными колоннами возле входа. Должно быть, его комнаты всегда наполняло солнце, и даже в хмурые зимние дни в них было светло. Несколько минут Аурика любовалась домом и заснеженным садом, но потом морозец напомнил о себе, снова принялся ощутимо покусывать ее ноги в тонких осенних сапожках, и девушка поднялась на крыльцо и решительно постучала.

Ей не открывали достаточно долго для того, чтобы она успела отчаяться. Ну что за невезение: ей позарез нужна работа, но, похоже, здесь не повезет. Но наконец дверь открыли, и Аурика увидела высокого молодого человека в темно-сером камзоле.

— Я по объявлению, — промолвила она и протянула ему газету, свернутую нужной стороной вверх. — Вот… Добрый день.

Молодой человек равнодушно кивнул и отступил внутрь, давая Аурике возможность войти. В доме было тепло, и на какое-то мгновение девушка замерла, блаженно щурясь и понимая, насколько же она замерзла за время, проведенное на улице. Все-таки хаомийские зимы суровы…

— Прямо и направо, — перебил ее размышления молодой человек. — Его светлость в библиотеке.

— Благодарю вас, — кивнула Аурика и уверенным шагом направилась туда, куда было указано. Ее даже не удосужились проводить, ну и порядки в этом доме… Впрочем, увидев еще двоих угрюмых и взмыленных парней в таких же серых одеяниях, которые, пыхтя и отдуваясь, тащили какие-то ящики по лестнице со второго этажа, Аурика поняла, что здешним обитателям не до нее. Переезжают, что ли?

Возле дверей библиотеки Аурика остановилась, поправила легкий шелковый шарфик и, внутренне досадуя на отсутствие зеркальца, решительно выдохнула и постучала. Вновь пришлось ждать, но в конце концов она услышала:

— Да, заходите, — и, толкнув дверь, вошла в библиотеку.

Ее наниматель расположился в кресле возле окна и пристально рассматривал на свет какую-то крупную стекляшку, рассыпавшую во все стороны разноцветные брызги света. Это было настолько красиво, что Аурика растерянно замерла и опомнилась только тогда, когда услышала насмешливое:

— Ну что? Примерзли?

Джентльмену не полагается так разговаривать с леди, но этот джентльмен, похоже, мог себе позволить любые вольности. Глядя на него, Аурика затруднялась сказать, сколько ему лет. Стройная фигура, светлые волосы, красивое, полное легкомысленного обаяния лицо, как у коллекционной куклы, говорили о том, что хозяину дома вряд ли больше тридцати пяти, но тяжелый взгляд и нитки седины делали его старше.

— Да, на улице холодно, — проговорила Аурика, окончательно стушевавшись под этим пристальным взглядом, но почти сразу же овладела собой и добавила: — Добрый день, я по объявлению.

Объявление, вычитанное в «Хаомийском времени», было ее единственной надеждой на возможность хоть как-то устроиться в жизни. «Требуется ассистентка, S.T.N.H» — прочтя эти скупые строки, Аурика внутренне возликовала. Это был шанс. S.T.N.H, salva tantom nittima hole, благовоспитанная девушка достойных кровей — таких набирали в секретари, библиотекари, гувернантки и няни, и Аурика была именно такой. Вряд ли, конечно, этому джентльмену нужна няня для ребенка, но но Аурика вполне могла стать секретарем и библиотекарем.

— Как вас зовут? — осведомился хозяин дома, убирая стекляшку в черную коробку. Разноцветные брызги в последний раз пробежали по комнате и погасли.

— Аурика вин Селлан, — представилась Аурика и добавила: — Я из Запольских земель.

У правого уха джентльмена недоставало мочки. Аурика заметила это только теперь.

— Далеко отсюда, — произнес хозяин и добавил: — Дерек Тобби, к вашим услугам.

Он сделал паузу, будто оценивал реакцию Аурики — и, похоже, увидел именно то, что хотел, потому что доброжелательно улыбнулся и сказал:

— Давно вы в столице, Аурика?

— Четыре дня.

— А, простите, в этом узелочке, — Тобби бесцеремонно указал на сумку, которую Аурика поставила на пол, — ваши вещи? Все?

Аурика почувствовала, как к щекам приливает краска, а глаза начинает жечь. Тобби с невероятной легкостью пробил дыру в той броне, которую она так старательно выстраивала с того момента, как села в поезд, едущий в столицу.

Теперь брони не стало.

— Да, — кивнула она. — Это все мои вещи.

Тобби ободряюще улыбнулся и указал на кресло возле камина.

— Присаживайтесь, Аурика, в ногах правды нет, — когда Аурика опустилась в кресло и вздохнула с облегчением, вытянув к весело трещавшему огню замершие ноги, Тобби произнес: — Итак. За что же родители выгнали вас из дому в такую погоду?

Аурика едва не перестала дышать. Откуда он знает? Тобби по-прежнему смотрел на нее с дружелюбным видом, чуть склонив голову к плечу, и чувство стыда и обиды становилось все больше и больше.

— Откуда вы знаете? — испуганно спросила Аурика. Тобби улыбнулся и ответил:

— Кольца на пальце нет, значит, вы не замужем. Одежда хорошая, но не по погоде. В Запольских землях очень крепкие семьи, так что, отправляя вас в чужие края, родители непременно одели бы вас потеплее и дали бы гораздо больше вещей. Так что они вас выгнали — почему?

Аурика шмыгнула носом, понимая, что не имеет права расплакаться перед этой злой куколкой. Ни в коем случае. Ей на мгновение захотелось улететь далеко-далеко.

— У меня проявились способности, — прошептала она. — И родители сказали, что я могу проваливать к дьяволу. Потому что теперь я позорище семьи и дома…

Тобби понимающе кивнул, словно сразу разобрался, о каких именно способностях говорит Аурика — и ей почему-то стало легче. Она почувствовала, что угрозы нет, и то, что в ней зародилось, не делает ее прокаженной.

— Какие именно способности? — уточнил он. Аурика замялась, не желая открывать неприятную правду, но затем подумала, что от этого человека лучше ничего не скрывать.

Ей казалось, что он видит ее насквозь.

— Я могу общаться с мертвыми, — проговорила она. — В нашем имении умер управляющий… и я смогла услышать его голос. Он просил, чтоб его положили в гроб в новых сапогах.

— Способности к некромантии в столь юном возрасте — это бывает. И быстро проходит, если дар не развивать, — ободряюще произнес Тобби. — Что ж, Аурика, с вами мы все выяснили, давайте теперь обо мне. Я министр инквизиции в отставке. Ее величество сочла мои методы работы слишком грубыми, так что завтра я уезжаю из столицы в деревню.

Значит, действительно переезд. Аурика изо всех сил старалась взять себя в руки и сохранять невозмутимое выражение лица, но внутри все трепетало от нарастающего ужаса.

— Мне нужна помощница, — продолжал Тобби. — Работа в определенном смысле может показаться предосудительной, но даю вам слово джентльмена, что ваша честь и доброе имя никак не пострадают. Ваша задача будет состоять в том, чтобы спать со мной.

Аурика не сдержалась и ахнула. Мало того, что она умудрилась угодить к бывшему инквизитору, так теперь ей предлагают совершенно невероятную, возмутительную вещь!

— Я уже шесть лет страдаю от ночных кошмаров, — по-прежнему спокойно произнес Тобби, — которые проходят, если ночью рядом со мной кто-то есть. Вот ваша работа: бодрствовать до утра, а когда я начну ворочаться, просто легонько толкните меня в плечо. За это вы будете получать тысячу карун, — он пристально посмотрел на совершенно растерявшуюся Аурику и добавил: — Повторюсь: ваша честь останется неприкосновенной. Наши отношения будут исключительно рабочими.

— Я согласна, — прошептала Аурика. Она и сама не ожидала, что согласится настолько быстро — за нее говорила усталость, голод и холод. Аурика понимала, что ассигнаций, которые сунула на прощание мать, не хватит и на месяц — а потом она закончит чем-то намного хуже той работы, которую предлагал Тобби.

— Вот и хорошо, — улыбка бывшего министра была невероятно обаятельной. Он смерил Аурику еще одним оценивающим взглядом и потянулся к тяжелому кожаному бумажнику, лежавшему на краю стола. Зашуршали рыжие ассигнации и звякнуло золото — Тобби придвинул деньги в сторону Аурики и продолжал: — Считайте это авансом. Чуть дальше по улице есть магазин Абрутто, этого вам хватит, чтобы обновить гардероб. Купите нормальную обувь и шубку, нам обещают суровую зиму.

Аурика поднялась с кресла и, не чувствуя ног, подошла к столу и взяла деньги. Ей вдруг показалось, что сбылось мрачное пророчество, высказанное родителями на прощание: быть тебе шлюхой, поганая магичка. Сейчас она словно брала деньги от того, кто купил ее.

Похоже, Тобби верно оценил состояние Аурики, потому что снова улыбнулся и ободряюще произнес:

— Я ничем вас не обижу, Аурика. Не сомневайтесь.

Если бы только она могла в это поверить!

Денег, столь любезно врученных Аурике новым работодателем, хватило на два теплых платья, несколько комплектов хорошего белья и чулок, а еще на сапожки, отороченные мехом, шапку, рукавички и самое главное — шубу. Девушка, отражавшаяся в зеркале, ничем не напоминала ту испуганную провинциалку, которая час назад постучала в двери дома бывшего министра. Аурика видела не привычную себя, а изящную красавицу, под каблучками которой лежит весь мир.

Но, когда Аурика вышла из магазина в ранние зимние сумерки, ее решимость практически растаяла. Она села на скамейку и, глядя, как по тротуару спешат пешеходы, а по дороге едут омнибусы и самоходные экипажи, подумала, что ничего хорошего ее не ждет.

Ну как она вообще могла согласиться на такое бессовестное предложение! Мама была права, когда говорила: «В тебе всегда была какая-то червоточина. Ты изначально порочная, дрянная девка — вот и вылезла твоя дрянь! Грязь не спрячешь, как ни старайся!» Пожалуй, родители не удивились бы, узнав, какую именно работу нашла их дочь.

Но что ей оставалось делать? Аурика пробовала устроиться секретарем, машинисткой, библиотекарем, даже судомойкой в ресторан — и ничего не вышло. В ресторане вообще решили, что барышня шутит или с жиру бесится: благородные леди не надраивают миски в едальнях. Деньги утекали, как вода, хотя Аурика не тратила их на ерунду: сняла комнатку на чердаке, а питалась только завтраками.

И она никогда не купила бы себе шубу. Никогда. И умерла бы от чахотки к новому году.

Всхлипнув, Аурика подумала, что надо брать себя в руки и приступать к работе, не оглядываясь назад. Крыша над головой, уют, еда… и в конце концов, бывший министр Тобби — это всего один мужчина. Аурика прекрасно понимала, как и чем зарабатывают на жизнь проститутки, и не хотела такой участи.

Кстати, фривольный роман о жизни дам из веселого дома она однажды нашла в отцовской библиотеке, спрятанным за темно-синими корешками энциклопедий — и получила за это первую в жизни порку. Барышням не положено читать таких книг, мама даже в обморок упала, когда увидела, что именно лежит на прикроватном столике ее дочери. Эту книгу ей тоже припомнили: порок всегда тянется к пороку…

Аурика вздохнула и поднялась со скамьи. Что сидеть, когда решение уже принято? При мысли о том, что она, девушка из приличной семьи, которая еще и не целовалась-то ни с кем, сегодня ляжет в одну постель с мужчиной, Аурика начинала чувствовать внутреннюю дрожь и липкую тошноту. Но, может быть, все окажется не так страшно, как она представляет?

В доме продолжалась прежняя суета: теперь из библиотеки выносили коробки с книгами. Бывший министр сидел на диване в гостиной и просматривал стопку бумаг, одни листки откладывая в сторону, а другие бросая в камин. Увидев Аурику, Тобби улыбнулся и, смерив ее оценивающим взглядом, сказал:

— Отличный выбор. Я, честно говоря, думал, что вы сбежите.

Аурика сняла шубку, которую тотчас же подхватил один из молодых людей в сером, опустилась в ближайшее кресло и призналась:

— Мне это и в голову не пришло.

— Замечательно, — Тобби разорвал еще один лист, отправил клочки в огонь. — Аурика, вы простите меня, я даже не спросил, хотите ли вы есть.

Аурика усмехнулась. Сегодня она позавтракала овсяной кашей на воде, и было это, когда еще не развиднелось, а теперь наступал вечер.

— Хочу, — призналась она и отважилась задать вопрос, тень которого мучила ее с того момента, как она вошла в этот дом: — А что случилось с девушкой, которая была на моем месте?

— Я женился и дал ей отставку, — произнес Тобби. Очередной лист полетел в камин. — Но мой брак признан недействительным два месяца назад, и я за это время по-настоящему извелся.

Он со вздохом поднялся, опустил стопку бумаг в коробку, которую сразу же сцапал помощник, и указал на одну из дверей.

— Идемте, Аурика. У вас будет поздний обед, а у меня ранний ужин.

Когда служанка поставила перед Аурикой тарелку ароматного супа с курицей, то на мгновение девушке почудилось, будто она вернулась домой и садится за стол с родителями. Тонкий запах, поднимавшийся от прозрачного золотистого бульона, был просто умопомрачительным, и Аурика, изголодавшаяся за эти дни, сама не поняла, как тарелка опустела. Это было очень невоспитанно, леди не должна жрать, как крестьянин, который только что вернулся с поля, но Аурика ничего не могла с собой поделать.

На второе принесли гигантскую свиную отбивную в компании ломтиков жареной картошки, мелких соленых огурчиков и квашеной капусты. Аурика, утолившая первый голод, теперь ела так, как и полагается леди, сопровождая еду беседой — тем более, вопросы так и прыгали с языка.

— А разве можно признать брак недействительным? — спросила она. Почему-то у Аурики было такое чувство, что Тобби что-то недоговаривает. Бывший министр кивнул и спокойно ответил:

— При желании можно подобрать варианты.

— А вы… вы любили ее? Вашу супругу?

Тобби грустно улыбнулся, и Аурика поняла, что коснулась того, до чего не имела права дотрагиваться.

— Да, — кивнул он, нарезая свою порцию стейка на идеально ровные полоски. — Я и сейчас ее люблю. Но нельзя посадить птицу в клетку и отнести в подвал. Птица тогда умрет, а я не хочу, чтоб она умирала.

На мгновение Аурике стало жаль его чуть ли не до слез. Она видела, что Тобби говорит искренне, и понимала, что искренность именно этого человека очень дорогого стоит.

— Простите, — промолвила она. — Я не должна была спрашивать об этом.

Во взгляде Тобби мелькнули хитрые золотые огоньки.

— Вы очень хорошо воспитаны, Аурика, — заметил он. — Хотя ваше любопытство перевешивает воспитание, и это тоже хорошо. Мне это нравится.

— Вежливость — главное оружие леди, — Аурика опустила глаза, чувствуя какой-то подвох. Ее будто бы осторожно и уверенно вели в какую-то ловушку.

Тобби вновь улыбнулся и поднялся из-за стола, оставив недоеденный стейк.

— Приятного аппетита, — произнес он. — Моя комната на втором этаже.

Несмотря на то, что в доме было прекрасно натоплено, Аурика чувствовала озноб.

Она провела вечер за книгой в спальне и, когда часы пробили девять, решила, что пора готовиться к работе. Новая сорочка и белье, которые она взяла без примерки, понадеявшись на опыт продавца, подошли просто идеально; включив маленькие лампы по обе стороны широченной кровати, Аурика нырнула под одеяло и снова раскрыла книгу, держа ее перед собой, словно щит.

Аурика была уверена, что сегодня произойдет то, о чем она читала в старой книге. Конечно, Тобби заверил, что не собирается покушаться на ее честь, но теперь, когда за окнами была тьма, а в углах просторной комнаты возились тени, Аурика не верила обещаниям, данным при свете дня.

Она понятия не имела, как все будет. Одно дело — по секрету, с затаенной дрожью сердца читать о плотской стороне любви, и совсем другое — сидеть на кровати и ждать неминуемого. Лишь бы это не было больно — Аурика плохо переносила боль и едва не падала в обморок даже от пустяшного пореза.

Когда Тобби вошел в комнату, Аурика готова была расплакаться от стыда и страха.

— Что за книга? — поинтересовался он, пройдя к шкафу. Аурика зажмурилась и уткнулась лицом в поднятые колени.

Послышался шелест одежды. Что-то стукнуло — должно быть, Тобби повесил на вешалку в шкафу сюртук и рубашку.

— Это «Жизнь животных», — откликнулась Аурика. Молчать было невежливо, а вежливость — оружие леди, единственное оружие, которое у нее осталось. Она услышала шаги, и кровать дрогнула под весом человека, который лег под одеяло.

— Аурика, посмотрите на меня, — мягко попросил Тобби. — Пожалуйста, посмотрите на меня.

Аурика шмыгнула носом и подняла голову. Тобби, уже успевший переодеться в светло-серую пижаму из тонкого хлопка, сидел на своей стороне кровати и смотрел на нее настолько открытым и честным взглядом, что Аурика едва не разревелась в голос.

— Еще раз клянусь вам, — произнес бывший министр с такой подкупающей откровенностью, что Аурика почти поверила ему, — что ваша честь останется неприкосновенной. Пожалуйста, поверьте мне. Я не собираюсь использовать вашу беду в каких-то грязных целях.

Аурика всхлипнула и кивнула. Тобби улыбнулся и с усталым вздохом опустился на кровать. Лампа возле него погасла, и в комнате сразу стало темнее и как-то уютнее, что ли.

— Доброй ночи, — проговорила Аурика. Твердый уголок книги впился в ее ладонь чуть ли не до крови, но она не замечала этого.

— Доброй ночи, — откликнулся Тобби. — Начну ворочаться — просто потрясите меня за плечо.

— Хорошо, — кивнула Аурика и открыла книгу на рассказе о том, как полярные медведицы выкармливают детенышей.

Ей казалось, что ее загоняют в ловушку, но ловушки, похоже, не было.

Тобби заснул почти сразу, и до полуночи не шевелился — Аурика успела дочитать «Жизнь животных» и взяла еще одну заранее приготовленную книгу — «Возникновение мира и человечества». В доме царила сонная тишина, и, изредка глядя в окно, Аурика видела, как вокруг рыжего пламени фонаря вьются снежинки — начиналась метель. Сейчас она могла бы лежать на продавленной койке в своей съемной комнате и слушать завывание ветра, напрасно пытаясь согреться под дырявым одеялом.

Часы в гостиной пробили двенадцать. Аурика подумала, что надо бы навестить уборную, и в этот момент Тобби резко ударил кулаком по кровати и отчетливо произнес:

— Дьявольщина.

Аурика вздрогнула — вот, кажется, и работа началась. Склонившись над спящим и заглянув в красивое бледное лицо, искаженное страданием, она слегка потрясла Тобби за плечо и ласково промолвила:

— Дерек, вы спите. Это сон. Это просто сон.

Он глубоко вздохнул, перевернулся на бок, и Аурика поняла, что сделала свою работу так, как и полагалось. Выждав несколько минут и убедившись, что кошмар прошел, и Тобби спит спокойно, Аурика выскользнула из-под одеяла и пошла в уборную, примыкавшую к спальне.

Зеркало над маленькой раковиной отразило красивую молодую женщину с темными тенями под глазами и измученным видом. Сполоснув руки, Аурика подумала, что все наладится. Должно быть, ловушки действительно не было. А отсыпаться она сможет и днем.

— Сдохни, — произнес Тобби в спальне: тихо, но отчетливо. — Сдохни, сука!

Аурика бросилась назад и, забравшись на кровать, снова погладила Тобби по плечу.

— Это сон, сон, — промолвила она так, словно говорила с ребенком. — Я тут, я с вами. Это сон.

Лицо бывшего министра дрогнуло, и на нем появилось спокойное, почти умиротворенное выражение. Аурика вздохнула с облегчением и вновь взялась за книгу.

Метель за окном постепенно становилась все сильнее, а воздух в спальне медленно, но верно терял свое тепло. Когда часы пробили три, Аурика уже чувствовала, что замерзает.

В конце концов, она не собирается спать. Она просто ляжет под одеяло, укутается, как следует. Никакого сна, ни в коем случае. Аурика опустила голову на подушку, укрылась одеялом и подумала, что в комнатушке на чердаке сейчас наверняка гуляет стылый ветер.

Следующим, что почувствовала Аурика, было прикосновение — кто-то легонько стукнул ее по носу. Она встрепенулась и увидела, что за окном разливается серый утренний свет. Тобби уже не спал — он лежал, приподнявшись на локте, и с лукавым интересом смотрел на Аурику.

— Господи, я заснула… — испуганно прошептала она. — Дерек, простите. Простите, пожалуйста, я не должна была…

— Все в порядке, — ободряюще произнес Тобби. — Спасибо вам, вы все сделали правильно. Удалось отдохнуть?

— Удалось, — промолвила Аурика.

— Согласны работать на меня и дальше?

— Согласна, — Аурика кивнула и подумала, что ей, возможно, очень сильно повезло. Тобби улыбнулся, и его правая рука дрогнула, словно он хотел дотронуться до Аурики и передумал.

— Тогда нам надо подниматься и собираться, — сказал он. — Вещи собраны, экипаж подан.

Дорога в Эверфорт заняла весь день.

Аурика дремала в углу экипажа, укутавшись в шубу. Под ногами крутилась бутылка с теплой водой, к которой был привязан обогревающий артефакт, не позволявший воде остыть. Тобби, сидевший напротив, был занят: внимательно читал какие-то документы в темно-красной папке. Аурика хотела было спросить, над чем он работает — хотя бы из вежливости — но в итоге решила промолчать.

Зимняя дорога — очень скучное занятие. Тем более, прогноз погоды не обманул, мороз усиливался, и постепенно Аурика начала мечтать лишь об одном: добраться до места назначения и сесть поудобнее.

На одной из станций возле экипажей бегал мальчишка-газетчик, несмотря на мороз, одетый в легкую куртку. Паренек размахивал белоснежными газетами и орал во всю глотку:

— Вангейнский убийца возвращается домой! Новый кошмар Эверфорта! Мастер сабель и колдовства снова дома!

Тобби купил газету, и паренек побежал дальше. Когда экипаж вновь двинулся в путь, Аурика поинтересовалась:

— Что там пишут про кошмар Эверфорта?

— Про меня-то? — усмехнулся Тобби и прочел: — «По нашим данным, бывший министр инквизиции Дерек Тобби, известный крутым нравом и беспощадный к преступникам и политическим противникам, ушел в отставку и теперь возвращается на историческую родину. Он получил всемирную известность не только во время осеннего кризиса власти. Тобби сумел гнусно прославиться тем, что в дни переворота, организованного Амикусом Мейерном, в одиночку вырезал штаб мятежников в Вангейне, включая самого Мейерна. Эта совершенно неоправданная жестокость и привела его в кресло министра инквизиции…»

Аурике захотелось стать как можно меньше ростом. Она вжалась в угол экипажа и испуганно подумала: неужели этот рафинированный джентльмен, кошмары которого она отгоняла минувшей ночью, способен на массовое убийство? Собственноручное? Да такие тяжелее пера и папки с бумагами не поднимают и наверняка падают в обморок, увидев комара… Тобби оценил выражение ее лица и сказал:

— Я вас пугаю, да?

Аурика хотела соврать, но все-таки ответила:

— Да. Пугаете.

Тобби свернул газету и бросил ее рядом с собой, затем откинулся на спинку сиденья и, задумчиво глядя в окно, произнес:

— А вы можете разговаривать с мертвыми. В каком-то смысле меня это тоже пугает. Так что давайте не будем бояться друг друга — и поладим.

Некоторое время они смотрели друг на друга, и Аурика первой не выдержала этого молчаливого поединка. Она вежливо улыбнулась и спросила:

— А можно мне газету?

Тобби улыбнулся в ответ, кивнул и вновь взял свою папку с бумагами.

Передовица «Эверфортских вестей» была посвящена приезду бывшего министра. С дагерротипического портрета смотрел сдержанный и очень серьезный мужчина, настоящий государственный сановник, но истерический тон статьи говорил о том, что в Эверфорт едет самое страшное чудовище за всю историю города.

Содержание второй страницы было похоже на роман ужасов в темно-синей обложке. Аурика некоторое время вчитывалась в статью, а затем сказала:

— Послушайте, в городе происходят убийства девушек.

— Уже полгода, — равнодушно ответил Тобби. — Я слежу за делами на родине. Первый труп, помнится, нашли весной. Единственная дочь местного судьи. Кажется, собиралась выйти замуж.

— Обескровленный труп… — испуганно прошептала Аурика. Тобби понимающе качнул головой.

— Бывает так, что маниаки работают под народные легенды. Что там пишут? Что в городе зверствует вампир?

«…конечно, такие мысли нелепы в наш просвещенный век, но большинство горожан уверено, что в Эверфорте лютует упырь. Именно упыри ведут охоту на невинных дев, чья кровь утоляет их посмертный голод. Так, по крайней мере, гласит легенда», — прочла Аурика и сказала:

— Да, во всем обвиняют вампира.

Тобби неопределенно пожал плечами. В сумраке наступающего вечера он и сам напоминал мифического кровопийцу — с учетом того, что Аурика успела о нем узнать, горожанам следовало бояться не вампира, а вполне реального человека с обликом респектабельного джентльмена.

— Не бойтесь, Аурика, я не дам вас в обиду, — заверил Тобби таким тоном, что было понятно: если кровосос решит покуситься на девушку, ему не поздоровится. — В моей компании следует бояться только меня. То есть, вам вообще не о чем беспокоиться.

— Жутко, — призналась Аурика, выглянув в окно. Экипаж мчался среди заснеженных полей, и на холме впереди уже виднелись красные крыши города. Местность выглядела вполне уютно, и сложно было поверить, что где-то здесь обитает чудовищный убийца.

— Маниака интересуют невинные девушки, — произнес Тобби тоном лектора на кафедре. — Он каким-то образом зациклен именно на этом. Плюс кровопускание… Возможно, это безумец, который представляет себя вампиром. Полиция, конечно, боится больше обывателей, расследование толком не ведут. Так всегда и бывает в таких краях.

Он вздохнул, с усилием свинтил с пальца золотое колечко с крошечным изумрудом и вложил его в ладонь Аурики. Девушка оторопело посмотрела сперва на кольцо, а затем на бывшего министра — сейчас она растерялась окончательно.

— Что это значит? — спросила Аурика, чувствуя, как в животе сгустился ледяной ком. Тобби одарил ее очаровательной улыбкой и промолвил:

— Наденьте. Будем делать вид, что вы моя невеста, раз уж маниака интересуют девственницы, а вам настолько страшно.

К щекам Аурики прилила кровь. Отхлынула и снова прилила.

— Мне ничуть не страшно, — уверенно сказала она. — И если вы решили, что я…

— Да ничего я не решил, — усмехнулся Тобби, но его взгляд остался прежним, тяжелым и мрачным. — Кольцо-то наденьте. Пусть оно подкрепит ваше бесстрашие.

Некоторое время Аурика сидела молча, но потом подумала, что Тобби прав. Раз уж они приехали вместе, живут в одном доме и спят в одной постели, то гораздо лучше считаться невестой, чем шлюхой Вангейнского убийцы. Аурика надела кольцо на средний палец правой руки: среди положенных для незамужней девушки серебряных перстеньков оно выглядело властным и чужим.

Что чувствует девушка, когда надевает кольцо, подаренное будущим мужем? Аурика вдруг почувствовала, что никогда не сможет этого узнать. Понимание было ясным, не окрашенным другими чувствами. Аурика вздохнула и сказала:

— Что ж, пожалуй, вы правы. Девушка в доме мужчины выглядит предосудительно.

— Вот именно, — кивнул Тобби. — Не волнуйтесь. Я позабочусь о вашей чести.

Спустя полчаса экипаж въехал в Эверфорт. Глядя на старинные дома, двери, украшенные еловыми венками, и изящные фонари вдоль дороги, Аурика подумала, что это очень красивое, почти сказочное место. А ведь скоро новый год, и можно будет нарядить елку, и пить горячий глинтвейн, купленный у улыбчивого лоточника… Сейчас страшная история о вампире казалась нелепой выдумкой, и, когда экипаж остановился возле двухэтажного дома в духе прошлой империи, Аурика забыла о том, что прочитала в газете. Именно такой дом был нарисован в ее детской книге сказок, и, выйдя вместе с Тобби из экипажа, Аурика на мгновение поверила, что оказалась внутри истории на желтых книжных страницах.

Дворецкий и прислуга выстроились на крыльце, встречая хозяина. На Тобби и Аурику смотрели с уважением и любовью, за которыми виднелся вполне узнаваемый страх.

— Добро пожаловать домой, ваша светлость, — поклонился дворецкий. Такой чопорный! Если бы Аурика встретила его в родных краях, то наверняка приняла бы его за джентльмена, а не за слугу. Одна из служанок, пухлая веселая блондинка, которая с трудом сдерживала улыбку, толкнула под руку свою соседку, словно хотела что-то ей сказать. Аурика решила, что это наверняка по ее поводу.

Спальня на втором этаже оказалась чуть меньше, чем в столичном доме бывшего министра, но была обставлена с таким же изяществом и роскошью. Аурика устало опустилась в кресло и, стараясь не смотреть в сторону Тобби, который щелкнул дверцей шкафа и стал расстегивать сюртук, сказала:

— Тут очень мило.

— Тут очень скучно, — усмехнулся Тобби. — Провинциальный городишко, в котором все развлечение — вампир. Когда вампиров нет — пиво. Любите пиво, Аурика?

— Терпеть не могу! — призналась Аурика. Сейчас ей больше всего хотелось избавиться от корсета — но она не могла переодеваться при Тобби. Это было слишком бессовестным.

— Придется потерпеть, — вздохнул бывший министр. — Бургомистр приглашает нас на ужин. Без пива там не обойтись.

Особняк бургомистра Говарда располагался в самом центре Эверфорта, и Аурика ничуть этому не удивилась. Главе города надо быть в центре города, это всякие приезжие могут жить на окраинах. Дом был большим, но каким-то приземистым и нелепым, как и его хозяин, обаятельный улыбчивый пузан огромного роста в парике по северной моде. Парик сидел слегка набекрень.

— Дорогой мой друг! — Говард сразу же заключил руку Тобби в свои лапищи и затряс ее так, что Аурика испугалась: ведь такой медведь, вырвет и не заметит! — А я все ждал, когда ты оставишь столицу и вернешься в наши края!

— Говард, дружище, — улыбка Тобби была такой обаятельной, что Аурика стала сомневаться в причастности бывшего министра к Вангейнской резне. Человек, который так улыбается, не способен убивать. — Ты не представляешь, как я счастлив тебя видеть!

Говард посмотрел на Аурику и лукаво поинтересовался:

— И с супругой?

Тобби кивнул.

— Поженились неделю назад. Аурика, дорогая, это Говард. Мой старинный товарищ.

«Значит, я уже законная жена», — растерянно подумала Аурика, удивляясь тому, насколько быстро миновала этап невесты. Кто знает, может, в этих краях принято так, что лишь крученная и венчанная жена может обитать с мужчиной под одним кровом… Говард выпустил руку Тобби и с невероятной деликатностью, попросту невозможной для его роста и комплекции, взял правую руку Аурики и осторожно поднес к губам.

— Здравствуйте, Аурика, искренне рад вас встретить, — произнес Говард, и Аурике показалось, что он действительно рад, настолько чистосердечно это было сказано. Выпустив ее руку, Говард хлопнул Тобби по плечу так, что тот заметно качнулся, и провозгласил: — Не будем тратить время на политесы, там уже стол накрыт, и поросеночек стынет!

На столе бургомистра был не только поросенок, державший в пасти яблоко. Тушки куропаток с ягодами, розовые и белые пласты соленой рыбы, икра в хрустальных вазочках, украшенная завитками сливочного масла, овощи всех сортов — Аурика на мгновение растерялась от такого изобилия. Ее родители были обеспеченными, но она никогда не видела настолько щедро накрытого стола.

Но самым главным было мясо. Аурика насчитала не менее десятка самых разнообразных блюд с говядиной и бараниной — это если не считать поросят. В Эверфорте, судя по всему, любили сытно покушать.

Гостей было немного, всего дюжина. И дамы, и джентльмены были в возрасте и чем-то напоминали хозяина дома: то ли тяжелыми, оплывшими фигурами, то ли теми доброжелательно-лукавыми взглядами, которые бросали на Аурику. Из гостей выделялся только один: тощий долговязый мужчина, по виду ровесник Тобби, одетый в полосатый сюртук. Лицо этого джентльмена, сидевшего напротив Аурики, хранило какое-то застарелое циничное выражение, словно он страдал от геморроя или чего-то настолько же неприятного. Под его пристальным оценивающим взглядом Аурика тотчас же стушевалась, почувствовав себя маленькой и жалкой.

Слуга положил на ее тарелку куропатку и ложку рубиновых, остро пахнущих ягод, а в бокале, будто по волшебству, появилось вино. Аурика взяла бокал за ножку, как учила мать, и подумала, что в статусе жены господина Тобби есть несомненные плюсы.

— Друзья! — провозгласил Говард, подняв громадный бокал вина. — Выпьем за наших дорогих гостей! Пусть Эверфорт станет им настоящим гостеприимным домом!

Выпили. Вино было очень хорошим, но Аурика решила не пить много: ей предстояла бессонная ночь, и она не хотела снова все испортить. Тобби склонился к ней и негромко произнес:

— Ешьте без опаски, мы у друзей.

Ужин был похож на те, что устраивали в родительском доме: несколько перемен блюд, разговоры о погоде и политике, тосты. Куропатка в сопровождении ягод буквально таяла во рту, и впервые за долгое время Аурика почувствовала себя в безопасности. Единственным, что ей не нравилось, был пронизывающий взгляд долговязого джентльмена.

Разумеется, речь зашла и об убийствах. Среди гостей оказался начальник полицейского управления Эверфорта, угрюмый тип, напоминавший разбуженного среди зимы гризли. Затейливо крутя столовый ножик в пальцах, поросших темными волосками, он произнес:

— Это несомненно проделки слуг Дьявола. Никаких улик, никаких подозреваемых, никакого сходства между жертвами, кроме невинности. Всех их находили мертвыми в запертых изнутри комнатах, полностью обескровленными.

— Господи святый! — воскликнула одна из дам. — Макс, побойтесь Бога! Такие ужасы — и на ночь?

— Ночь полна ужасов, такова ее природа, — буркнул полицмейстер, — и к ним надо быть готовым.

Долговязый джентльмен презрительно усмехнулся. Тобби положил себе очередную порцию икры и поинтересовался:

— И вы верите в вампиров, господин Макс? В упырей в эпоху самоходных экипажей и пересадки органов?

Полицмейстер мрачно посмотрел на него и уверенно сказал:

— Вы знаете, верю. Я на своем веку насмотрелся на то, что будет пострашнее любых вампиров. Но нельзя отрицать: конкретно в этих делах замешана нечисть.

— Что ж, — улыбнулся Тобби, — тогда я помогу вам. Я, конечно, уже не министр, но по-прежнему остаюсь старшим советником инквизиции. А это дело, судя по всему, по нашему профилю.

За столом раздались громкие возгласы радости и облегчения. Тобби искренне благодарили, выражая полную уверенность в том, что убийце, кем бы он ни был, недолго осталось гулять на свободе. Даже долговязый джентльмен одобрительно улыбнулся.

И только Аурика испугалась настолько, что прошептала:

— Дерек, не надо в это лезть.

Но ее никто не услышал.

Потом ужин закончился, и в ожидании кофе и десертов гости разошлись по гостиной, собираясь в небольшие группы для более личных бесед. Аурика и сама не заметила, как оказалась возле окна в компании долговязого джентльмена, который, не обинуясь, поинтересовался:

— Значит, вы жена Тобби. Что, неужели настолько сладко трахаться с массовым убийцей?

Аурика задохнулась от гнева и несколько минут растерянно смотрела на долговязого, не в силах подобрать слова для хлесткого ответа. Тобби стоял неподалеку с бургомистром и полицмейстером и, разумеется, ничего не слышал.

— Как вы смеете… — прошептала она, изо всех сил стараясь не расплакаться. Вот только губы предательски задрожали, а к глазам подобралась влага. Долговязый ободряюще усмехнулся.

— Ну, ну, будет вам кукситься, прелестное дитя. Я доктор Вернон, здешний анатом. Поскольку, так сказать, вожусь с человеческой подноготной, то имею привилегию говорить правду. Итак?

— Вы просто бесстыжий тип! — воскликнула Аурика. Пожалуй, ей тоже стоит говорить правду. — И раз на то пошло, то я все расскажу мужу.

— Что расскажете? — полюбопытствовал Вернон

— Что вы таращились на меня весь ужин, а потом говорили гадости! — выпалила Аурика.

— Несомненно, обидные для чести леди, — расхохотался Вернон. — Привыкайте, сударыня, я в здешнем обществе единственный порядочный человек. Хам, грубиян и пьяница, но в случае надобности вы можете на меня положиться.

— Не собираюсь я на вас полагаться, — презрительно фыркнула Аурика. Вернон снова усмехнулся.

— Конечно, вам и без того есть на кого положиться, как бы предосудительно это ни звучало. Похоже, вы к нам надолго. Вангейнский изувер заинтересовался делом этих покойниц.

Аурика посмотрела в сторону Тобби, который внимательно слушал весьма эмоциональную речь полицмейстера, а затем поинтересовалась:

— Если вы анатом, то наверняка проводили вскрытие убитых?

В блеклом взгляде Вернона мелькнуло уважение.

— Юные леди теперь знают о вскрытии трупов? — спросил он.

— Юные леди много читают, — парировала Аурика. — Так что же показало вскрытие?

Лихое веселье покинуло доктора, его скуластое лицо стало серьезным, и он ответил:

— Знаете, у нас есть профессиональная шутка: «Вскрытие показало, что больной умер от вскрытия». Впрочем, эти девушки действительно скончались от потери крови. Все шестеро. Вот здесь, — Вернон завернул манжету и продемонстрировал тощее запястье с выпирающими темно-синими венами, — были крошечные надрезы, через которые, собственно, они и лишились крови.

— И это в самом деле… — Аурика замялась. Теперь, поздним вечером, страхи становились реальными, обретали плоть, и ей не хотелось лишний раз называть их по именам. — В самом деле работа вампира?

Вернон ухмыльнулся. Аурика представила, как он режет мертвые тела, и ей показалось, что этот человек не видит разницы между живым и неживым. Для него существует только смерть, лишь она имеет значение.

— Что бы там ни говорил ваш драгоценный палач про технологии и прогресс, вампиры реальны, — сухо сообщил Вернон. — И хуже всего то, когда скептический разум сталкивается с тем, чего не сумеет объяснить. Скажете, бабкины сказки, легенды, вымысел? Вздор, дорогуша! В наших краях запретные видения становятся ужасной правдой, и горе тем, кто с ней встретится и не будет готов к такой встрече.

Под конец монолога голос Вернона обрел горячую уверенность и пыл. Тем временем Тобби и Говард раскланялись с полицмейстером и отошли в сторону. Бургомистр выглядел очень серьезным, но сквозь эту серьезность проглядывало облегчение, словно Тобби снял с его плеч невероятную тяжесть.

— И как же бороться с вампирами? — спросила Аурика. — Если уж они свободно разгуливают по городу?

Вернон осклабился в неприятной ухмылке. «Пожалуй, увидев анатома, любой вампир убежит без оглядки», — подумала Аурика.

— Вам-то уж точно бояться нечего, дорогая, — произнес он. — Вампиры охотятся лишь на целомудренных дев… и теперь мы плавно возвращаемся к моему первому вопросу. Неужели с маниаком так сладко трахаться? А ваш муженек маниак. Лютая тварь, которую только по недосмотру еще не засадили в клетку.

— Вы… вы отвратительны! — выпалила Аурика. Вернон только хохотнул на этот нервный возглас.

— Настоящий упырь тут один, — анатом кивнул в сторону Тобби. Бывший министр покосился в сторону Аурики, и та посмотрела на него таким взглядом, который мог значить только одно: отчаянную мольбу о спасении. — Вон стоит, красавчик. Холеная наглая мразь, у которой руки в крови не то что по локоть… эх!

Тобби, почуяв неладное, раскланялся с бургомистром и быстрым шагом приблизился к Аурике и доктору Вернону. Аурика с трудом подавила в себе желание взять его за руку: после разговора с Верноном она чувствовала себя грязной. Ей хотелось почувствовать хоть какую-то опору.

«Какие глупости! — воскликнул внутренний голос. — Тебя прогнали из дому, ты спишь за деньги в одной постели с убийцей и еще хочешь к себе уважения? Смеешь его требовать?»

— Я вас узнал, — с подчеркнутой вежливостью промолвил Тобби, глядя Вернону в глаза: для этого ему пришлось слегка запрокинуть голову. — Не сразу, но узнал. Левенфосский порт, верно? Мятеж артефактора Смитсона. Почти сразу же после Вангейна. Чего вам спокойно не сиделось, на ваших корабликах…

На мгновение показалось, что Вернон готов броситься. Но анатом совладал с собой, в буквальном смысле слова взяв себя в руки — он сжал правое запястье левой рукой и равнодушно ответил:

— У вас отличная память, господин старший советник.

Тобби мечтательно прикрыл глаза и проговорил с невыносимо сладкой интонацией:

— Захотели поиграть во власть, а не вышло. Мятеж не может кончиться удачей, правда? Как там в песне-то поется? «Каждый четвертый был расстрелян, каждый третий прошел сквозь строй». Я вас помню, Вернон, вы выжили. Изумительная сила духа, только она вас и держала. Ведь мясо со спины сходило…

— Вы нанесли мне первый удар, господин старший советник, — глухо откликнулся Вернон. Его осунувшееся лицо обрело мертвенную бледность, словно он мысленно вернулся в тот день, когда победители терзали побежденных.

Аурика читала о проходе сквозь строй в каком-то историческом романе и две ночи после этого не могла спать. Ее терзали кошмары похлеще тех, что выпадали на долю Тобби.

Неудивительно, что Вернон так говорит. Неудивительно, что он ненавидит настолько яростно и неудержимо.

— Так полагалось, — Тобби пожал плечами. — Вам следовало подумать об этом прежде, чем забывать о присяге.

Вернон поджал губы и процедил:

— Боюсь, нам не о чем больше разговаривать, господин старший советник. Вряд ли мы станем друзьями.

Тобби понимающе кивнул и с тяжелой липкой вкрадчивостью произнес:

— Еще раз подойдешь к моей жене — отрежу яйца. Зажарю с перцем и заставлю съесть. Жечь будет знатно, и спереди, и сзади.

И у Аурики не осталось никаких сомнений — отрежет и зажарит. Бывший министр был не из тех, кто бросает слова на ветер.