Глава 4. Сон

Лиззи Хельт скончалась от потери крови, безутешные родители забрали ее тело домой — готовить к похоронам, а полицейский участок с самого утра штурмовали ортодоксы.

Дерек с трудом пробился к дверям сквозь пеструю толпу — от разноцветного тряпья рябило в глазах, а визгливые вопли волей-неволей вводили в транс — и первым делом увидел Гресяна. Рыжий стоял в коридоре, смотрел на себя в зеркало, и вид у него был такой, словно до этого момента он имел все основания утверждать, что выглядел иначе.

— Смотрите, Эдвард, — произнес Дерек, расстегивая пальто. — Уведут у вас коня, а самого превратят в соломенную куколку.

Гресян обернулся и посмотрел на начальника с таким искренним страхом, что Дерек решил больше над ним не шутить. Парень все воспринимает всерьез.

— В куколку? — переспросил он. Гресян говорил медленно, язык у него заплетался. — А коня у меня нету…

Дерек вздохнул. Ортодоксы были большие мастера на всякие пакости, в том числе и на гипноз.

— Идемте, Эдвард.

В уборной никого не было — полицейские тоже люди, не хотят мерзнуть на работе с раннего утра, когда можно подольше посидеть дома. Гресян послушно вошел за Дереком и растерянно встал у раковин. Когда Дерек повернул кран, и тугая струя воды ударила в фаянс, рыжий даже не шелохнулся. Стоял, смотрел, как теленок.

Послал Господь помощничка, ничего не скажешь.

Протянув руку, Дерек схватил Гресяна за шиворот и сунул рыжей башкой под струю воды. Подействовало сразу: Гресян задергался, заорал что-то невнятное. Дерек подержал его еще минутку и выпустил.

Давнее средство помогло: к молодому полицейскому вернулась осмысленность во взгляде, и Гресян хлопнул себя по карману и воскликнул:

— Кошелек! Кошелек подрезали!

Дерек вздохнул.

— Идите, Эдвард, приведите себя в порядок. Я с ними разберусь.

Он вышел на крыльцо как был, в сюртуке. Сразу же пробрало морозом, но Дерек подумал, что не умрет от пневмонии — за пару минут с ним ничего не случится.

— Thek kutiya kee bits ko chup raho! — отчетливо произнес он и добавил: — Thanik Tho!

Этого хватило, чтоб голосящий пестрый вихрь заткнулся. На Дерека уставились смуглые физиономии, женские и детские, одинаково изумленные. Гхадажё, то есть человек, которому не выпало счастья принадлежать к ортодоксам по праву рождения, не мог говорить на их тайном наречии. И тем более не мог называть собравшихся гнойными сукиными детьми и советовать им заткнуться.

— Aapane adhikaaree ke pars le liya Gresyan, — продолжал Дерек. — Khmaro. Aatekely.

«Вы взяли кошелек офицера Гресяна. Верните. Немедленно».

Это вновь произвело впечатление. Кошелек нашелся сразу же, причем полный. Смуглая чернокосая девушка, одетая гораздо приличнее своих товарок и родственниц, вышла из толпы и протянула кошелек Дереку.

— Вот, возьмите, — сказала она на хаомийском без следа акцента. Чистые руки и обувь, умный взгляд — пожалуй, с ней можно иметь дело.

— Идем, — сказал Дерек и обратился к остальным: — Ждите. И без воплей и мусора, а то собак спущу.

Угроза подействовала. Ортодоксы чинно сели прямо на мостовую, словно экзотические птицы. Хорошо, что они боятся собак и считают их нечистыми животными — есть, чем припугнуть.

Собаки, кстати, придерживаются такого же мнения.

— Как тебя зовут? — бросил Дерек через плечо. Девушка белозубо улыбнулась и ответила:

— Лалэ. Лейла по-вашему.

— Зачем офицера ограбили? — поинтересовался он. Ограбленный Гресян, замотавший мокрую голову каким-то тряпьем, топтался в коридоре. Увидев Лейлу, он шарахнулся в сторону и вскрикнул:

— Вот! Это она!

Дерек протянул ему кошелек, и рыжий просиял и показал девушке кулак. Та и бровью не повела: угрозы Гресяна не могли ее напугать.

— Не ограбили, пан-гхадажё, — ответила она, входя вслед за Дереком в кабинет. — Кого и когда ограбили ортодоксы? Воровство великий грех. Сам отдал, по доброте своей и во славу Господа, сирым и убогим.

Идиоты, что с них взять. Подрезали бумажник у офицера полиции прямо перед участком — это уже какая-то особенная глупость. Редкая.

— Что вам дома-то не сидится в такую погоду? — поинтересовался Дерек, усаживаясь за стол. Кто-то из помощников подсуетился, уже приготовил целый кофейник горячего сладкого кофе.

— Слух прокатился, пан-гхадажё, — промолвила Лейла, — что в город приехала говорящая с мертвыми. Мы пришли просить ее пойти с нами в табор. Она ваша? Отпустите ее к нам, она будет наша.

Дерек, конечно, слышал о бескрайней наглости ортодоксов, но чтоб вот так просить мужа отпустить законную жену неведомо куда — это уже не наглость, а глупость без берегов.

— Совсем, что ли, края попутали? — сейчас не грех и нагрубить. — С чего вы решили-то, что я ее отдам? — Дерек продемонстрировал Лейле правую руку с простеньким серебряным колечком. — Жену законную, любимую. Отпущу в табор. Уже бегу, уже в пути.

Колечко было его трофеем десятилетней давности, принадлежало покойной артефакторше Анне Кло, но Лейла об этом, конечно же, не знала.

— Как не отпустить, пан-гхадажё? — развела руками девушка. — Ты же хочешь, чтоб в городе мир был, покой был? Чтоб упыря поймали?

А вот это уже было интереснее. Беседа поворачивала в неожиданное русло.

— При чем тут упырь?

— Как при чем? — удивилась Лейла. Похоже, обе стороны искренне сомневались в умственных способностях собеседников. — Говорящая с мертвыми пойдет туда, где лежит наша Заничка. Поговорит с ней, узнает, что за негодяй убил ее. Скрутим упыря, да и бросим его в яму! А еще лучше — возьмем осиновый кол, да и вобьем в сердце, а голову отрубим и положим в ноги!

— И что потом? — бред становился все занимательнее. Дерек даже про кофе забыл.

— Потом будем жить дальше, — просто ответила Лейла и торопливо добавила: — Пан-гхадажё, мы же не просто так просим себе говорящую с мертвыми. Баро сказала, что даст тебе выкуп за нее, две меры золота и три серебра. А чтоб ты один не скучал, можешь выбрать двух девушек из табора.

Дерек едва не рассмеялся. Происходящее казалось ему полным абсурдом. Верно говорят: ортодоксы не просто придерживаются старого способа веры — они еще и живут по-старому, по правилам и законам, которые были в ходу почти тысячу лет назад. Тогда еще можно было обменять жену на другую, давать щедрый выкуп и торговать людьми.

— Ни в коем случае, — сухо ответил Дерек, и Лейла тотчас же нетерпеливо воскликнула:

— Подожди, ты же еще не видел девушек!

— Мне они не нужны. У меня есть жена.

— Две лучше, чем одна! — похоже, Лейла начала сердиться. Видимо, она была уверена, что победа — дело времени, и расстроилась, наткнувшись на сопротивление.

— Где похоронена ваша Заничка? — поинтересовался Дерек, и Лейла сразу же погрустнела. В ее глазах заблестели слезы.

— Заничка, милая моя птичка, — с искренней печалью промолвила Лейла. — Как мне ее не хватает… Пан-гхадажё, мы похоронили ее, как и требует обычай. Тело сожгли, пепел развеяли над рекой. А следы ее духа, как полагается, на холме.

Дерек подавил в себе желание схватиться за голову. С этими ортодоксами дьявол ногу сломит, все у них не так, как у людей.

— Что такое след духа? — уточнил он.

— Это то, что остается, когда дух улетает к Господу, — ответила Лейла таким тоном, словно что-то объясняла ребенку. — Священник запечатывает его в глиняный сосуд и закапывает на холме. Соглашайся, пан-гхадажё! Ты с нашей помощью изловишь упыря, а у нас будет своя говорящая с мертвыми.

Да, тут явно дело было нечисто. Ортодоксы перепугались не на шутку. Именно страх согнал их в город и привел к отделению полиции, неподдельный страх за свою жизнь. И охота на вампира была всего лишь предлогом, наивным способом обвести вокруг пальца и получить желаемое.

— Ты видела полицейских собак? — спросил Дерек. Лейла испуганно закивала, и он продолжал: — Серемберские караульные, злющая порода. Разрывают человека на части за три минуты. Мне надоел этот разговор, Лейла. Если не расскажешь правду, я их спущу на твоих соплеменников. Горожане будут мне только благодарны.

Он не знал, собирается ли выполнять угрозу, пока еще не решил. Лейла побледнела и сползла со стула, встав на колени и сцепив пальцы в молитвенном жесте.

— Прошу тебя, пан-гхадажё… — начала было она, но Дерек перебил:

— И хоронить-то будет нечего.

— Пан-гхадажё! — воскликнула девушка.

— Что у вас в таборе на самом деле? — сухо спросил Дерек. Нет, все-таки не стоит спускать собак. Горожане этого не поймут и не примут. — Вас что-то напугало сильнее упыря. Настолько, что вы, ортодоксы, пришли к инквизитору просить о помощи. Что это?

Лейла заплакала, и ее слезы были вполне искренними. Дерек не торопил, ждал, когда она успокоится. Наконец, девушка шмыгнула носом, энергично провела ладонями по щекам и ответила:

— Мы видели кровавое знамение. Все мы. Вчера, когда ударили морозы, на небе появилась алая луна. Чуть ниже месяца. Она висела четверть часа, а потом растаяла. Это луна мертвых, пан-гхадажё, это очень дурной знак.

Она сделала паузу и добавила:

— Нам всем скоро придет конец. И ортодоксам, и гхадажё. Всем нам, потому что мы живы, а они нет.

— Кто — «они»? — спросил Дерек. Он где-то уже слышал описание такого явления, но сейчас никак не мог вспомнить, где именно. Воспоминание крутилось на краю памяти, дразнило и раздражало, не давалось в руки.

— Те, кто идет с другого края, — прошептала девушка.

И вот тогда Дерек вспомнил.

Ортодоксов все-таки удалось убедить в том, что власть официально окажет им всяческую помощь и не оставит перед лицом неминуемой беды, и они убрались назад в табор, к удивлению Дерека, не оставив после себя куч мусора и ограбленных горожан. Гресян, смотревший, как пестрые фигурки ортодоксов движутся по дороге в сторону холмов, мрачно произнес:

— Давайте-давайте. Валите пошустрее.

Он до сих пор сохранял сердитый и расстроенный вид, все никак не мог смириться с тем, что его облапошили и ограбили. Дерек видел, что Гресяну так и хочется расспросить, откуда его шеф знает язык ортодоксов, но рыжий сдерживался.

Разумеется, Дерек собрал своих незадачливых подчиненных и рассказал о кровавом знамении. Результат был предсказуем, и это никого не удивило. Судя по выражению лиц, стражи порядка были готовы бежать из города со всех ног, да так, чтоб с фонарями не нашли. Мавгалли, которому сломанный палец почти не прибавил ума, промолвил заплетающимся с перепугу языком:

— Господин старший советник, мне про такое бабка рассказывала. Я тогда малец был, три ночи постель мочил.

— Да вы и сейчас не больно-то осмелели, — съязвил Дерек и произнес: — Итак. Открывайте блокноты, записывайте.

Полицейские дружно сунулись в карманы и извлекли потрепанные записные книжки с эмблемой полицейского управления. Вздыбленный лев с золотой секирой, неминуемое наказание преступникам, сейчас выглядел насмешкой. Впрочем, Дерек с удовольствием отметил, что лица стражей порядка прояснились — возможно, они решили, что бояться все-таки следует не знамений, а вполне конкретного человека, одетого в щегольской светло-зеленый сюртук, и сидящего в кресле начальника.

— Итак, — менторским тоном начал Дерек. — То, что ортодоксы и бабка офицера Мавгалли называют кровавым знамением — очень редкое явление, известное со времен античности. Как известно, весь наш мир пронизывают энергетические поля, на которых строится магия и производство артефактов. Эти поля в определенном смысле живые, магия и артефакторика — создающие, творящие науки. Но, помимо энергетических, существует еще и некротическое поле. И оно…

— Мертвое, — подал голос один из полицейских, такой высокий, что едва не задевал головой люстру. Кажется, его фамилия была Краунч, и свой страх он прятал за какой-то обреченной угрюмостью.

— Совершенно верно, — похвалил Дерек. — Некротическое поле действительно мертвое. Оно в буквальном смысле слова высасывает жизнь у всего, что попадается ему на пути. Дома с привидениями, плохие места, где не растет трава и умирают животные, проклятые перекрестки, на которых постоянно кого-то убивают — это все места его прорывов в наш мир. Прорывы как раз и сопровождаются тем, что называют кровавым знамением. Увы, но это значит, что скоро в тихом Эверфорте появится какое-то дурное место. Так что полиция переходит в режим усиленного несения службы, уделяет повышенное внимание всем жалобам граждан и готовится к постоянной серьезной работе в любое время дня и ночи.

Офицер Фирмен, маленький, похожий на растрепанного воробушка, поднял руку, словно ученик, привлекающий внимание учителя. Дерек кивнул ему, и Фирмен произнес:

— Господин старший советник, разрешите доложить. Семья второй убитой, Авелины Анхель, уехала в Дретфорт. Их дом так и стоит пустой, заколоченный. Даже с продажи уже сняли, там никто не захотел селиться. Я сегодня шел мимо и увидел, что дом-то новехонький! Ставни открыты, на окнах белые шторы, возня какая-то слышна, словно двигают мебель. Дай, думаю, подойду, познакомлюсь с новыми жильцами. А когда поднялся на крыльцо, то меня окликнул разносчик: не хотите ли, господин офицер, глинтвейна?

— И что? — спросил Дерек. Фирмен явно был склонен к чрезвычайно подробным описаниям.

— Я повернул голову, и так получилось, что стал видеть дом краем глаза, — ответил Фирмен. — И я увидел, что это прежняя развалюха с заколоченными окнами, и холодом от нее веет.

— Убежали? — с искренним сочувствием осведомился Дерек. Фирмен опустил глаза и еле слышно признался:

— Убежал.

— Правильно сделали, — подбодрил его Дерек. — Мавгалли, Краунч, Фирмен — сейчас отправляетесь к этому дому, развешиваете знаки полицейского оцепления. И не надо так трястись! — сказал он, увидев, что господа офицеры отчетливо сбледнули с лица. — Внутрь идти не надо, а натянуть ленты — это не страшно.

— Там прорыв этого поля, да? — предположил Гресян. Дерек кивнул и ответил:

— Именно. Но я надеюсь, что завтра у нас появятся новые друзья и помощники.

* * *

— Мне кажется, Дерек, что ты до сих пор пьешь, как сапожник.

Тетушка Аврения, она же ее величество Аврения Аузен вин Габен, королева хаомийская и вингелланская, не считала нужным утруждать себя политесами и этикетом с теми, кого давно знала, и с теми, кто умудрился перед ней проштрафиться. Дерек поймал себя на мысли, что ему приятна эта прямота.

Голос королевы из магофонического аппарата звучал так, словно тетушка Аврения стояла сейчас рядом с Дереком, укоризненно скрестив руки на груди и глядя на него, как на провинившегося родственника. Дерек вспомнил о том, каким растерянным было ее лицо, когда королева узнала, что вот этот молодой человек, остриженный по последней моде и одетый, как картинка из модного журнала, умеет убивать с невероятной жестокостью.

Хорошо еще, что она не знала о коллекции колдовских диковин, собранной Дереком. Если бы тетушка Аврения узнала о ящике в шкафу Дерека, у нее случилась бы истерика, это как минимум.

— Ваше величество, я готов поклясться на иконе, что трезв уже три недели, и больше не собираюсь пьянствовать, — смиренно ответил Дерек. — Я сейчас говорю с вами как специалист в своей области. Надеюсь, вы не будете отрицать, что я немного знаю, с чем имею дело.

Некоторое время Аврения молчала. Стеклянный глазок на деревянной крышке магофонического аппарата мигал, наливаясь зеленым огнем через равные промежутки времени, бурлящая жидкость в колбах то успокаивалась, то вновь наполнялась пузырьками — связь была хорошей, разрываться не собиралась.

— То есть, ты хочешь сказать, что в Эверфорте происходят прорывы некротического поля, — медленно промолвила королева. — И серийный убийца — это не выдумки. И его преступления во многом связаны с прорывами. Так?

— Да, ваше величество.

— И ты просишь прислать опорный отряд инквизиции и несколько артефакторов вам на помощь. Потому что силами местного отделения полиции вам не справиться. Я все правильно понимаю?

— Да, ваше величество.

Конечно, можно было бы обратиться к министру. Но Дерек понимал, что Руперт Штольц, занявший его место, скорее пришлет ведро слоновьего дерьма, чем реальную помощь. Их взаимная «любовь» была крепкой, всем на зависть. Дерек меньше всего хотел идти на поклон к старинному врагу, и без этого проблем хватало.

Тетушка Аврения вздохнула. Дерек задумался, почему ей дали именно такое прозвище, милое и домашнее. Несмотря на внешнюю мягкость, Аврения была довольно строгой дамой. С ней не забалуешь, и в стране уже начали это понимать.

— Скажи мне честно, Дерек, ты пьян? — устало вздохнула она.

— Ваше величество, клянусь ранами Господними, я трезв, — твердо произнес Дерек. — И мне нужна помощь. Как минимум два артефактора с полным оборудованием, как минимум, десять инквизиторов в ранге не меньше среднего советника.

На мгновение им завладело отчаяние, глубокое и беспросветное. Если Аврения откажется, придется ехать в столицу, вербовать артефакторов — хотя бы артефакторов, об инквизиторах уже и речи нет! — и тратить драгоценное время.

— Хорошо, — вздохнула Аврения, и Дерек едва сдержал торжествующий возглас. Удалось, у него получилось! — Обойдемся без лишней волокиты, отряд и артефакторы прибудут завтра днем. Но, Дерек, если выяснится, что это твои пьяные бредни, и никакой опасности нет, то даю тебе слово: ты очень сильно пожалеешь об этом. Понятно?

— Да, ваше величество, — Дерек расслабленно откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. А ведь он надеялся, что это будет обычный отдых в деревне, в красивом месте, в компании старых друзей — и чем все обернулось?

Приключения всегда его находят. Пора бы уже смириться с этим.

— Тогда жди прибытия друзей, — усмехнулась Аврения. — Надеюсь, сможешь их нормально разместить?

— Разумеется, ваше величество, — ответил Дерек. Бургомистр уже подготовил все необходимое для того, чтоб столичные гости разместились с полным комфортом — выделил им свой второй дом неподалеку от центра. Живи да радуйся.

— Всего доброго, Дерек, — сказала Аврения и разорвала связь, не дожидаясь ответных слов прощания.

Стоило зеленому огоньку аппарата погаснуть, как в дверь постучали. Это была Аурика, и Дерек поймал себя на мысли, что очень рад ее видеть. В этой девушке было нечто очень притягательное, то, чего Дерек никогда не видел в самом себе и теперь хотел рассмотреть получше.

— Добрый вечер, Аурика, — сказал он, стараясь, чтоб уставший голос звучал как можно мягче и сердечней. — Как ваш день?

Девушка опустилась на диван и сообщила:

— Ходила на прогулку с доктором Верноном.

В принципе, Дерек ожидал такой ответ, но все равно оказался к нему не готов. По большому счету он ничего не имел против Августа Вернона. Все могут ошибаться, а доктор искупил свои ошибки кровью и мясом с собственной спины. Но вот то, что он крутился возле Аурики, замышляя несомненную гадость в адрес девушки, Дереку не нравилось.

Он почти сразу же вспомнил, что сам велел Аурике подружиться с доктором. Вспомнил и отчего-то разозлился.

— И как поживает доктор Вернон? — поинтересовался он. Аурика улыбнулась и ответила:

— Я бы сказала, что неплохо. И погуляли мы тоже хорошо, смотрели ледовые скульптуры, потом зашли в ресторанчик пообедать.

— Прямо романтическая прогулка, — с достаточной долей язвительности прокомментировал Дерек. Аурика кивнула.

— Да, мне тоже так показалось. Он немного рассказал о Левенфосском мятеже, о том, как приехал в Эверфорт, — подумав, Аурика добавила: — Он сегодня был более открыт и расположен ко мне, чем раньше.

— Значит, скоро начнет вам доверять, — выдавил Дерек. Дьявол побери, но почему ему так неприятен этот разговор о докторе, и то, что Аурика выходила сегодня из дому, и то, что она, в конце концов, просто старательно выполняет его задание!

Сейчас в Аурике было что-то, напоминавшее Веру. Должно быть, причина его раздражения заключалась именно в этом.

Некоторое время Аурика молчала, а потом спросила:

— А вы, Дерек? Как прошел ваш день?

— Он начался с того, что ортодоксы осадили полицейский участок, ограбили офицера Гресяна и хотели вас у меня выкупить, — сообщил Дерек, и Аурика возмущенно ахнула. — За говорящую с мертвыми предлагали две меры золота, три меры серебра и двух невинных девушек, чтоб я не скучал.

Аурика повела себя так, как и полагается настоящей леди, оскорбленной до глубины души: выпрямила спину, одарила Дерека холодным взглядом и спокойно произнесла:

— Щедрое предложение. Почему вы не согласились?

— Потому что я не торгую друзьями, — ответил Дерек так же спокойно. Аурика вопросительно подняла бровь.

— А мы друзья?

— Человек, с которым я сплю, мне друг, — признался Дерек. — Не знаю, как вам, а мне — вот так.

Аурика шмыгнула носом, и напускной холод исчез: она расслабилась, расцепила сжатые в замок пальцы и спросила:

— Правда?

— Правда, — кивнул Дерек. — Не надо ждать от меня гадостей, их все равно не будет.

Интересно, чего ей наговорил доктор Вернон, что Аурика сейчас выглядит так, словно идет к тигру в клетку? Сегодня с утра она была другой. Или просто стыдится своих давешних слез, слабости и беззащитности?

Кто их поймет, этих женщин. С ними сам Дьявол не разберется, а уж он-то мастер решать головоломные загадки…

— Это хорошо, — вздохнула Аурика. — А что было потом? Ну, с ортодоксами?

— Оказывается, они были свидетелями прорыва некротического поля, — ответил Дерек, готовясь объяснять, что это за поле, и почему от него надо бежать подальше. Не пришлось: начитанная Аурика понимающе кивнула. — Я смог их убедить в том, что все будет в порядке. Но самое главное, я смог убедить тетушку Аврению в том, что нам тут нужна помощь. Завтра в Эверфорт приедет опорный отряд инквизиции и артефакторы.

Аурика прикрыла глаза, словно с ее плеч свалилась невероятная тяжесть. Дерек с запоздалым сожалением подумал, что ей страшно. Очень страшно. И она прячет этот страх, старается не обращать на него внимания, но он все равно выбивается наружу.

— Прекрасные новости! — воскликнула она и улыбнулась, искренне и открыто, и улыбка придала ее лицу тихое глубокое очарование. Дерек тоже улыбнулся ей, и в этот момент в гостиной зазвенели часы.

— Девять вечера, — промолвил он. — Пора спать.

Вера никогда ему не снилась. После их расставания прошло несколько месяцев, и за это время Дерек услышал про бывшую жену всего один раз: в «Хаомийском времени» была крошечная заметка о браке Веры Анхельм и Дамьена Эшвуда. Собственно, после этой заметки Дерек и пошел в загул, окончательно утратив все надежды на возвращение Веры и убедившись, что в семейных и любовных отношениях оказался полным идиотом.

Вера… Красивая дерзкая авантюристка, единственная хаомийская сыщица, которой поручали самые сложные и безнадежные дела. Отважная до одури, способная забраться к Дьяволу в пасть, если понадобится. Ее нельзя было не любить, вот Дерек и полюбил.

Почему бы и нет, в конце концов? Он был убийцей и извергом, но хотел того же, чего хотят все: счастья с любимым человеком. Оказалось, это слишком серьезное желание, и Вангейнский палач недостоин того, чтоб оно исполнилось.

Этот сон начался так же, как и все его сны. Сперва была тьма, сквозь которую постепенно пробились неверные лучики света, и Дерек увидел, что стоит в особняке Майерна перед огромным зеркалом. Потом пришло понимание: Вангейнский мятеж завершен, все в этом здании мертвы.

С лезвий сабель капала кровь. Дерек смотрел на свое отражение и понимал, что это — дом, полный мертвецов, мрачная комната с зеркалом, окровавленное оружие — будет с ним навсегда. И в этот момент ткань сна вдруг натянулась и разорвалась, изменив привычное развитие событий: он услышал знакомые шаги.

Дерек обернулся. Скрипнула дверь, и в комнату вошла Вера.

За время, прошедшее с их разлуки, она нисколько не изменилась, разве что каштановые волосы слегка посветлели — должно быть, выгорели на солнце. Хотя какое может быть солнце в Хаоме осенью?

— Привет, — улыбнулась Вера. — А что ты здесь делаешь?

Дерек растерянно посмотрел на сабли в руках, словно впервые увидел собственное оружие. Осторожно, так, чтоб не звякнули, опустил их на пол и ответил:

— Работаю. Выполняю приказ его величества Пауля.

— Пауль ведь умер, — напомнила Вера, и Дерек ошеломленно понял, что так оно и есть. — Убит собственным сыном. Впрочем, и сыновья его тоже умерли. Все кончено.

— А мы живы, — негромко откликнулся Дерек. — Вера, как ты сюда попала?

Вера посмотрела ему в лицо, и на ее губах появилась смущенная, какая-то детская улыбка. Как у Аурики — имя выплыло из памяти, но Дерек сейчас не знал, кто такая эта Аурика.

— Ничего особенного, просто вошла через черный ход, — ответила Вера. Подойдя к Дереку вплотную, она дотронулась до его щеки кончиками пальцев, и это невесомое прикосновение было как удар — резкий, выбивающий дух. Дерек сжал узкое девичье запястье, и оно никуда не исчезло, Вера была живым человеком, Вера была рядом.

— Ты вернулась, да? — спросил он, смутно подозревая, что у него сейчас до невозможности дурацкий вид. Вера улыбнулась и посмотрела на него так, что Дерек поверил: она снова рядом, она с ним, все хорошо.

— Да, — просто ответила она. — Я вернулась.

Все было, как раньше. Губы Веры были мягкими и теплыми, и поцелуй был живым, настоящим и искренним. Дерек сжал Веру в объятиях, еще успел удивиться тому, что она оказалась такой напряженной, почти окаменевшей, а потом над головой загрохотал гром, и лицо обожгло.

Дерек, которого вытряхнуло в реальность, не сразу понял, что происходит, кто эта девушка в его руках, и почему она зажмурилась, словно в ожидании удара. Потом он окончательно пришел в себя, узнал Аурику, понял, что она только что закатила ему пощечину, и растерянно спросил:

— Что случилось?

Девушка шмыгнула носом, и из-под острых черных ресниц выкатилась слеза. Пробежала по щеке, сорвалась на кружево сорочки.

— Отпустите меня, — прошептала Аурика.

Дерек выпустил ее, сел на кровати. Да, выражение «сгорать со стыда» было не простой метафорой.

— Что я сделал? — спросил он. Аурика смахнула слезу и села к нему спиной.

— Вы меня поцеловали, — ответила она. — Ну, то есть сперва вскрикнули, я потрясла вас за плечо, а вы… в общем, поцеловали меня.

Дьявольщина, какая досада… Не могла Вера ему присниться, никак не могла. Она была счастлива с новым мужем, и, по-хорошему, о ней следовало забыть, выкинуть из головы, чтоб не пугать порядочную девушку, которая делает свою работу.

— Мне приснилась жена, — глухо сказал Дерек. Тотчас же поправился: — Бывшая жена. Я, должно быть, подумал, что вы — это она. Простите, Аурика, я виноват перед вами. Я сожалею.

Девушка всхлипнула и промолвила:

— Я знала, что именно к этому все идет.

— Нет, — твердо откликнулся Дерек. — Нет, ничего подобного, — Аурика снова всхлипнула, и он торопливо добавил: — Я не беру женщин ни силой, ни обманом. Пожалуйста, поверьте мне.

Некоторое время девушка молчала, а потом ответила:

— Хорошо, Дерек, я вам верю.

С этими словами Аурика поднялась с кровати и быстрым шагом направилась в сторону кресла. Накинув халат, она подошла к шкафу и вооружилась тростью Дерека, затем угрюмо села, скрестила руки на груди и заявила:

— Буду нести вахту здесь. Если что — толкну.

И Аурика продемонстрировала трость в знак серьезности своих намерений.

— Бога ради, — Дерек пожал плечами, опустился обратно на кровать и произнес: — Я надеюсь, вы все-таки простите меня. Этого больше не повторится.

Аурика одарила его таким взглядом, что впору было сгореть, но ответила только:

— Доброй ночи.

Парадная зимняя форма инквизиции очень красива: алый плащ с меховым воротником, черный мундир с золотыми застежками-разговорами — а если вдобавок все это надето на статного мужчину, то пишите пропало, пришла погибель для барышень. Неудивительно, что дюжина крепких ребят в красном, пришедшая к отделению полиции, произвела в городе фурор. Дамы и девицы строили глазки, отчаянно кокетничали и, отринув ложную скромность, зазывали в гости на глинтвейн и «кое-что погорячее». Артефакторы в простеньких пальтишках не пользовались таким успехом, угрюмо тащили свои рюкзаки и ящики и, судя по их печальным лицам, особенно остро чувствовали неравенство с коллегами.

Командиром особого отряда был Маркус Хелленберт, и Дерек, увидев его высоченную фигуру, лихо сдвинутую набок шапку и дерзко подкрученные усы, мысленно пообещал, что сегодня же отправится в собор и поставит пудовую свечку святой Марфе, покровительнице неудачников. Сам Хелленберт! Лихой, наглый и бесстрашный, не боявшийся ни Бога, ни Дьявола, готовый на любую авантюру — лучшего выбора и представить было нельзя.

— Спасибо, тетушка Аврения, — произнес Дерек с таким глубоким чувством, что Гресян, который таращился из окна на пришедшую подмогу, посмотрел на шефа с искренним изумлением: должно быть, не ожидал от начальства настолько пылких эмоций.

— Дружище! — заорал Маркус, как только инквизиторы вошли в здание полиции, и он увидел Дерека. — Тобби, мать твою за ногу!

В следующий миг Дерек перестал дышать: его оторвали от пола и заключили в такие крепкие объятия, что еще немного — и надо было бы звать медикуса и лечить трещины в ребрах. Но Маркус знал меру, приятеля не покалечил и, поставив обратно, сообщил:

— Ну что, друг мой, вот тебе дюжина ребят. Половина из них редкостное трусло, шарахаются от своей тени, вторая половина — верные слуги пивного бочонка, но ведь есть я! И упырям лучше прятаться подальше!

Дерек окинул взглядом присланный отряд и мрачно убедился в том, что Маркус прав. Инквизиторы держались уверенно, но, судя по бегающим глазам и опухлости физиономий, они прикидывали две вещи: как напиться получше, и как побыстрее удрать.

Ладно, тетушка Аврения, и на том спасибо.

— Как тут обстоят дела с дамами? — поинтересовался Маркус по пути в зал заседаний. Дерек решил сперва обрисовать коллегам ситуацию, а уже потом заняться их бытом. — Я имею в виду, с красивыми, а не с теми, каких мы уже видели.

— Самую красивую я забрал себе, — ответил Дерек. Маркус был в своем репертуаре: громить зло, не отрываясь от пива и барышни. — Но вообще северянки впечатляют. Прямо скажем, не бревна и не рыбины.

— Вот это мне по душе, — улыбнулся Маркус. — Значит, мерзнуть не придется.

Тетушка Аврения не подвела: артефакторы были оснащены по последнему слову науки, и, разглядывая содержимое их сундуков, Дерек мысленно бранил местную полицию так, что офицер Краунч, который скромно сидел с коллегами в уголке, начал чесаться, словно почувствовал на своей шкуре все то, что поминал Дерек.

Идиоты тупоголовые. Полиция не должна трястись от страха перед монстром. Полиция должна вести расследование, и если бы после первого убийства был отправлен официальный запрос в инквизицию, то, возможно, остальных смертей удалось бы избежать.

Кретины.

Впрочем, после того, как Дерек изложил ситуацию в городе, выражение лиц инквизиторов ничем не отличалось от физиономий стражей порядка. Дерек мог их понять. Одно дело гулять по столице, сидеть в чистеньком кабинете и ставить на учет колдунов и студентов факультета артефакторики, и совсем другое — столкнуться со злом в каком-то медвежьем углу. Один Маркус сохранял полное спокойствие. Когда Дерек закончил свой рассказ, командир инквизиторского отряда покосился на часы, которые уже пробили четыре, и произнес:

— Ну что, цели определены, задачи поставлены. Не нам бояться каких-то упырей и того, кто ими командует. Так, ребята?

— Так! — дружно пробасили его подчиненные.

— А раз так, то тогда идем обустраиваться, а завтра с утра — на осмотр мест преступлений и патрулирование города, — Маркус широко улыбнулся и добавил: — А сегодня вечером давайте осмотрим, как тут обстоят дела с выпить и закусить.

Дерек подумал, что именно за это и любит Маркуса.

После того, как все разошлись, в кабинет заглянул мальчишка-письмоноша и протянул Дереку записку. Развернув листок бумаги, Дерек вчитался в ровные буквы с легким наклоном вправо и понял, что неприятности только начинаются.

«Господин Тобби! — писала Аурика. — Я еще раз обдумала нашу с вами рабочую ситуацию и поняла, что больше не могу быть вашей ассистенткой. Сегодня я уезжаю из Эверфорта в Ханум, там требуется библиотекарь. Спасибо вам за вашу доброту и дружескую поддержку. Я искренне желаю вам счастья во всем. Прощайте. А.в. С.»

Дерек с трудом подавил в себе желание схватиться за голову.

— Дура, — еле слышно промолвил он. Затем сунул записку в карман сюртука и пошел за пальто.

Никаких библиотек в Хануме сроду не было, в этом городишке и книг-то не читали. Аурика надеялась таким наивным образом сбить со следа погоню. «Дура, дура!» — повторял Дерек, копаясь в сундуках артефакторов в поисках одной очень полезной вещи.

Он вдруг поймал себя на мысли о том, что вполне понимает, почему Аурика подалась в бега. В городе бродит упырь, а его невидимый хозяин плетет свои замыслы, как паук — паутину. С Аурикой говорят мертвые, и если раньше она старалась сохранить себя в прежних рамках, то теперь ее талант волей-неволей начинает развиваться — и это ее страшит не меньше упыря. И вдобавок, ее работодатель начал распускать руки. Приснилось ему, ага, знаем мы такие сны.

Лучше держаться подальше от всего этого.

Артефакт под названием Разрывник выглядел, как большая серебряная монета. Дерек взвесил его на ладони: мощная штука, и хорошо заряжена. Если бросить ее под ноги, то откроется разрыв — и тогда можно шагнуть в него и оказаться рядом с тем, с кем нужно.

— Аурика вин Селлан, — вздохнув, произнес Дерек и швырнул монету на пол.