Глава 13

Шен с шикарным кровоподтёком на скуле выглядел настоящим удалым разбойником из исторических хроник.

– Хорош-ши, – прошипела я злобно.

Ярко-голубые глаза яростно сверкнули.

– Вы под домашним арестом, – продолжила гневно. – Я пообещала, что не выпущу вас из каюты. Написала подробную объяснительную, наврала с три короба. Еле уговорила льена Вилоша не подавать на меня в суд. Заплатила огромный штраф! И всё почему?

Вопрос повис в воздухе, и мне пришлось отвечать самой:

– Потому что кто-то не смог попридержать свой островной гонор! Его бесценную родину задели, назвали соотечественников дикарями!

– Тупыми дикарями, – сквозь зубы процедил Шен.

Я схватилась за голову.

– Шен, честное слово, будь вы на самом деле моим инго, я бы вас наказала. Исключительно в воспитательных целях! Неделя – и вы забудете о Кергаре как о страшном сне! Неужели нельзя потерпеть?!

– Есть вещи, которые нельзя терпеть! – вскинулся он.

– Есть вещи, ради которых можно вытерпеть всё что угодно! – я сжала кулаки. – Например, возможность снова увидеть семью! Чёрт вас побери, Шен! Загубленный день и куча денег ничто по сравнению с тем, что вас могли бы усыпить из-за этой дикой выходки!

Он отвернулся.

Где-то я читала, что мужчины взрослеют позднее, нежели женщины. И если девушка в двадцать пять уже серьёзная и ответственная личность, то парень в эти же годы недалеко ушёл от подростка. Тогда смелая теория показалась мне высосанной из пальца. Теперь, глядя на Шена, я подумала, что в провокационном утверждении заключалась доля истины. Не иначе Всевышний подсказал мне взять с собой чудодейственную мазь доктора Тодеша. Я потянулась к сумке с дорожной аптечкой.

– Сядьте, Шен.

– Зачем?

– Привяжу вас к стулу и не отпущу до Бару, – без тени улыбки произнесла я.

– Да пожалуйста! – окрысился он, с размаху плюхнулся на стул и сам завёл руки за спину.

От прикосновения влажной салфетки, которой я осторожно стёрла кровь, Шен дёрнулся. Удивлённо поднял голову.

– Сидите смирно.

Чтобы не испачкать его волосы, я отвела пряди за ухо. Шелковистые, упругие, своим перламутровым блеском они навевали мысли о раковинах-жемчужницах и опасных обитателях морских глубин. Мазь практически сразу впитывалась в кожу.

– Больше синяков нет? – спросила строго.

– Спину саднит, – ответил он неохотно.

– Снимите рубашку и наклонитесь вперёд.

Под левой лопаткой набухал багровый след. Сердце ёкнуло: не поискать ли доктора?

– Вам не больно дышать?

– Рёбра целы. К утру всё пройдёт.

– Как можно повредить спину, когда бьют в лицо? – проворчала я, бережно смазывая ушибленное место.

– Если противник вдвое крупнее тебя, и ты от удара врезаешься спиной в угол переборки – легко, – просветил меня Шен.

– У вас инстинкт самосохранения атрофирован с рождения? – поинтересовалась я невзначай. – Или вы привыкли к телохранителю, в присутствии которого никто не посмеет полезть к вам с кулаками?

– Двум, – ухмыльнулся он, вставая и застёгивая рубашку.

– Что – двум? – не поняла я.

– Меня постоянно сопровождала пара охранников.

– Скорей бы вы оказались дома! – выпалила сгоряча. – Пусть за вас переживают дедушка, бабушка, отец, мать, старший брат с женой, младшая сестра, тёти и племянники!

– Вы забыли невесту.

– Ах, действительно! Куда же вы без невесты! Бедная девушка, пусть примет мои искренние соболезнования! Она хоть в курсе, за кого выходит замуж? Советую ей закончить курсы медсестёр и заодно освоить практики Уá -Тáо по восстановлению душевного равновесия!

– Уж лучше так, чем сидеть одной в доме с высохшими цветами! – вспыхнул Шен. – А мою невесту не трогайте! У неё, в отличие от вас, есть сердце!

Щёки обожгло. У меня нет сердца. Нет друзей. Официально нет родственников. Вся моя жизнь – иллюзия, подделка. Льена Юлика Дигиш – фальшивка. Я отказалась от себя ради служения империи. И связалась с этим хамом, чтобы остановить войну!

К чёрту всё!

Я покинула каюту, с трудом удержавшись от желания громко хлопнуть дверью. Хотела подняться на палубу, но вспомнила, что на мне лишь лёгкая блузка. Не хватало ещё простыть. В результате направилась в ресторан, заняла столик у панорамного окна и попросила белого вина. Выпивала я редко, не более глотка: предпочитала не рисковать, вдруг не к месту развяжется язык. Официант принёс бутылку, с поклоном протянул бокал на пробу. Я пригубила янтарную жидкость, пахнущую нагретыми солнцем кистями винограда и летним зноем.

– Разливайте.

Напьюсь хоть раз. Знакомых здесь нет, совестить некому. Столик скрывала полутень, для пущей атмосферы на фигурной подставке мерцали свечи, в гранёной вазочке красовалась тёмно-бордовая бархатная роза.

– Льена желает десерт? Фрукты? Мороженое?

– Льена желает, чтобы вы доставили ужин в сто восьмую каюту для моего инго. Он под домашним арестом.

– О, льена очень добра! Будет исполнено. А пока позвольте всё-таки предложить вам фирменный десерт «Литавика». Свежие персики, кусочки ананаса, манговый мусс, капелька ликёра и взбитые сливки.

Почему бы и нет? Звучит заманчиво. Сколько лет я не ела ничего подобного? С момента смерти папы?

– Уговорили, несите.

За толстым стеклом лениво плескалось море, серебристый диск луны подсвечивал кучерявые гребни волн. Негромкое покашливание отвлекло меня от созерцания очаровательного ночного пейзажа.

– Льена Дигиш, позволите?

Могучий северянин указал на пустой стул. Настоящий раскенец – такой же бледнокожий, беловолосый и скуластый, как и Шен, но крупнее раза в два.

– Пожалуйста, льен Вилош.

Он сел, стул под ним жалобно скрипнул.

– Прежде всего я хотел бы извиниться. Я был зол и вёл себя непозволительно грубо.

Лицо льена Лерси́на Вилоша украшала небольшая ссадина у глаза. Шен явно не стремился убить – лишь выпустил гнев.

– Вы проявили неслыханное благородство, льен Вилош. Только благодаря вашему великодушию мой инго на свободе.

– Зовите меня Лерс, – улыбнулся северянин. – Собственно, и я отчасти виновен. Однако кто бы мог подумать, что инго окажется настолько обидчив.

– В нём есть незначительная примесь островной крови, – я сделала глоточек вина. Сладкое тепло растеклось по телу. – А инго тоже люди.

– О, конечно, – поспешно согласился Вилош. – Мне не понравилось бы, если бы кто-то при мне выразился в духе: «Все раскенцы – северные увальни».

– Но в драку бы вы не полезли.

– С тем, кто выше меня на голову – нет, – Вилош определённо стремился произвести благоприятное впечатление. – Льена Дигиш, поверьте, мне очень жаль. В последнюю очередь я хотел бы огорчить такую очаровательную девушку.

Обычно после подобных намёков я вставала, желала собеседнику доброго вечера и уходила. Сегодня внимательно оглядела широкие плечи, модную стрижку, симпатичное мужественное лицо, которое нисколько не портила ссадина. Поймала восхищённый взгляд светло-серых глаз, решительно допила вино.

– Юлика.

– Очень рад знакомству, льена Юлика, – Лерс склонил голову. – Вы направляетесь в Алорис?

– Да, мне повезло. Знакомая отдала бронь, две недели в отеле «Корона».

– Замечательно! – просиял он. – Значит, мы будем жить вместе!

По мере того, как до него доходила двусмысленность фразы, его щёки заливал румянец.

– Я хотел сказать, что меня тоже ждёт номер в этом отеле… Льена Юлика, я вовсе не имел в виду ничего такого!

«Лучше б имели», – чуть не ляпнула я вслух. Вино делало своё дело, и стильный интерьер ресторана, и таинственное мерцание свечей, и лунная ночь за окном настраивали на романтический лад. Напротив меня сидел привлекательный мужчина, и меньше всего мне хотелось думать о том, что порядочные девушки не бросаются на шею случайным знакомым.

– Вы танцуете, льена Юлика?

– Немного.

На самом деле я танцевала очень даже неплохо, правда, давно не практиковалась. Разумеется, Лерс выбрал медленный танец. Ладонь северянина обняла мою талию, я положила руку ему на плечо. Сразу сказалась разница в росте: мой нос едва не уткнулся Лерсу в грудь, пришлось задрать голову. Он хорошо танцевал – для человека его комплекции, а пылкий взгляд приятно грел самолюбие. Когда танец закончился, мы вернулись к столику. Я обнаружила затейливо украшенный десерт, про который уже успела забыть. Лерс заказал ещё вина. Собирается меня споить? Заманчиво…

Через четверть часа я беззаботно смеялась над забавными рассказами Лерса о его родном Дингáре и управлении железных дорог, где он занимал не последнюю должность. Северянин бесхитростно выложил о себе всё: ему тридцать два года, он живёт с родителями, которых обожает, повышение получил недавно и необычайно доволен, подумывает обзавестись своим домом и уже подыскал подходящий.

– Возраст такой, Юлика, что хочется семью. Жену, детей, чтобы встречали меня с работы.

– Лерс, но это же картинка из глянцевого журнала для домохозяек: на пороге чистенького опрятного особняка милая жёнушка и пара нарядных ребятишек, – запротестовала я. – Вдруг твоя жена не захочет оставить работу? Или не согласится сразу рожать?

– Не страшно, – нашёлся он. – Главное, чтобы в доме был уют. И взаимопонимание, как у мамы с папой. Понимаешь, они смотрят в одну сторону. Могут спорить из-за мелочей, но в важном всегда сходятся.

– А ты всерьёз считаешь островитян тупыми дикарями? – неожиданно для самой себя спросила я.

– По-твоему, их ультиматум Бергану – показатель большого ума? Крошечные клочки суши, точки, которые на карте без лупы не разглядишь! Надо быть совсем безмозглыми, чтобы в подобном положении что-то требовать от Кергара! Юлика, может, я погорячился, но в сравнении с нашей империей они всё равно что ничтожные камушки против гранитной глыбы!

– Камушки бывают разные, Лерс, – я поставила бокал так, чтобы пламя свечи играло в хрустальных гранях. – Кроме гранита существуют ещё и алмазы.

– Юлика, – огромная ладонь северянина легла поверх моей. – Давай не будем портить вечер. Не женское это дело – рассуждать о политике. Пойдём потанцуем?

Мы танцевали, потом пили вино и опять танцевали. Не говорить о политике? Хорошо. Подумаю о мускулистых плечах Лерса, его горящем взгляде и частом стуке сердца. Почему моё сердце никогда так не бьётся? Ах, у меня же нет сердца! И мне срочно нужен кто-то, чтобы почувствовать себя живой. Я запрокинула голову и закрыла глаза, нисколько не сомневаясь, что Лерс меня поцелует. Северянин не разочаровал. Он был в меру нежен, в меру напорист и весьма опытен. В полупустом зале ресторана мы целовались словно одержимые.

– К тебе или ко мне? – шепнул Лерс.

Я вспомнила о Шене и смежных каютах.

– К тебе.

По пути мы несколько раз останавливались, Лерс жадно впивался в мои губы, затем попросту подхватил на руки и отпустил лишь на двуспальную кровать в темноте своей каюты. Он потянулся к светильнику, я пресекла его попытку. Не хочу видеть, не хочу запоминать. Только страстные ласки, сильное, молодое тело, бессвязный шёпот и море удовольствия. Вопреки расхожему мнению о северянах Лерс оказался внимателен и заботлив. Первым, слишком торопливым разом мы не ограничились, вторая близость вышла более долгой и чувственной, после чего я удовлетворённо откинулась на подушки.

– Юлика, ты должна знать, – Лерс всё же включил свет и приподнялся на локтях. – Для меня ты не случайная интрижка. Ты мне понравилась. Сильно. Я никогда не встречал таких девушек – чтобы привлекала не просто внешность, а то, что внутри. Это знак судьбы, что мы пересеклись по пути в один отель. У меня целый месяц, чтобы доказать тебе серьёзность моих чувств…

Он встретился со мной взглядом и осёкся.

Что я могла ответить? «Лерс, ты очень славный, но у нас нет этого месяца. Я агент тайной службы империи. Завтра, точнее, уже сегодня, я сойду в Бару, встречусь со связным и отправлюсь на архипелаг. И я точно не та женщина, которая будет встречать тебя с работы на пороге уютного домика. Хотя бы потому, что я и уют – две несовместимые вещи».

Вслух я произнесла только:

– Ты очень славный, Лерс. Я воспользуюсь твоей ванной комнатой?

Дождавшись кивка, подобрала разбросанную одежду и бросила взгляд на часы: четыре утра. Тёплая вода приятно освежила тело. Не стоило списывать произошедшее на опьянение: я хотела переспать с Лерсом и переспала. К сожалению, он воспринял это иначе.

Северянин ждал меня, сидя на краю постели. Поднял голову и увидел, что я полностью одета.

– Юлика, я что-то сделал не так?..

– Всё было замечательно, Лерс. Дело во мне.

«Я не та, за кого себя выдаю?» «Я не создана для семейной жизни?» Как найти правильные слова, чтобы не ранить его ещё больнее?

– Лерс, я связана обязательствами. Политический договорной брак, очень скоро. Ты – мой последний глоток свободы, и я искренне тебе признательна. Поверь, у меня останутся прекрасные воспоминания.

Он заметно расслабился. Обстоятельства извне не задевают мужское самолюбие.

– Но ты можешь остаться со мной на этот месяц?

Тесное общение с Шеном чуть не заставило спросить: «Зачем?» Я поцеловала Лерса, благодаря за чудесную ночь. Он попытался меня удержать.

– Мы же ещё увидимся?

– Нет, – я погладила щёку с проступившей колючей светлой щетиной. – Не сто́ит, Лерс.

Тихонько выскользнула за дверь. Слава Всевышнему, что нельзя полюбить человека с первого взгляда и… хм… первой близости. Загореться, увлечься – да. Любовь предполагает более долгое знакомство. Для Лерса я останусь милым дорожным приключением, а он для меня – к чему лукавить? – способом поднять рухнувшую самооценку. Грубо? Зато честно. Потом я понимала, насколько мы с Лерсом разные. Притяжение тел пройдёт, а что останется? «Не лезь в политику, дорогая, ты ничего в этом не смыслишь…»

Отношения можно строить только с тем, с кем ты смотришь в одну сторону.